Мое время

— Не навреди себе, прости, ты не виновата в этом… — ласково сказал Хайден, протянув руку и не дав Линкс так сильно дёргать себя за уши. От Добби и Кричера он знал, что уши — самая чувствительная часть тела у этих существ и что удар по ним может причинить сильную боль. Он слегка улыбнулся, когда она перестала дёргать себя за уши. — Зачем они пришли сюда? — ведь это было не там, где он жил? — Неужели они решили, что я живу с Орионом, из-за той фотографии? Арктур смотрел на Хайдена с отвращением на лице. Доброта, которую он проявлял по отношению к домовому эльфу, была ему неприятна. Он был лордом не просто какого-то дома, а дома Певереллов, который стоял выше всех благородных домов. И всё же он был добр к существу, которое должно было считать за счастье служить им, а не кому-то вроде них. Мелания выпрямилась; это было бы возмутительно, если бы дело обстояло именно так. — Если неизвестно, где вы живёте, и они не могут указать район, сова будет доставлена получателю. В данном случае это вы, и вы, должно быть, были здесь, когда их отправили. — Я не удивлюсь, если дома обнаружится что-то ещё. — Никого бы не удивило, что поместье Певереллов не удалось найти, ведь оно, как она предполагала, всё ещё на карантине. Только Хайден может впустить кого-то в поместье, и, честно говоря, так и должно быть. — Нужно было сделать исключение для сов, а не только для территории вокруг палатки, — тихо сказал Орион Хайдену, который, как теперь стало известно Ориону, почти ничего не знал о волшебном мире по приказу Дамблдора, который хотел, чтобы тот оставался в неведении относительно своего места в волшебном мире. Это было воровство, и Дамблдор должен за это поплатиться. — Я покажу тебе, как это сделать. — Совам, скорее всего, велели ждать ответа. Без домовых эльфов, которые разносили бы письма и отгоняли сов, поместье Певереллов было бы не в состоянии справляться с наплывом посетителей. Хайден повернулся и улыбнулся: — Спасибо. — Он был без ума от Ориона, и это было видно по тому, как он на него смотрел. Можно было подумать, что Орион совершил невозможное — например, подвесил Луну и звёзды специально для него. — Э-э-э, — издал Хайден звук, который было не так-то просто объяснить, когда домовые эльфы внесли в комнату три довольно больших пластиковых контейнера (обычно в таких хранят овощи, если он не ошибался). Они поставили их рядом с Хайденом и, как всегда, оказавшимся поблизости Орионом. Орион подавил в себе жгучую ярость, когда увидел письма. Дорогая бумага, зелёные чернила — ему не нужно было ничего видеть, чтобы понять, чего они хотят. Глаза Ориона сверкнули от кипящей в них ярости; он сжал руки в кулаки — это был единственный признак гнева, который он позволил себе показать. Ориона пугало то, насколько сильно он переживал, — раньше он никогда не испытывал таких сильных чувств. Он смирился с браком без любви с Вальбургой… может, дело было в новизне ощущений? Это не имело значения; он очень привязался к Хайдену… и мысль о том, что он примет ухаживания другого — что было вполне приемлемо для ведьмы или волшебника, на которых был большой спрос, — была сродни мысли о потере Хайдена. Из-за того, что его было недостаточно. — Мы должны были догадаться, что так и будет, — прокомментировала Мелания, с изумлением заглядывая в коробки. — Могу с уверенностью сказать, что вы, судя по количеству писем, один из самых востребованных волшебников за последние несколько поколений. Хайден опустился на колени и открыл первое из посланий. — О, — выдавил он, покраснев до корней волос от смущения. — Фу! Мелания прищурилась: — Было ли в этом письме что-то неприличное? — и приготовилась рвануть с места в карьер. — Подождите, я позабочусь о том, чтобы на них подали в суд за неподобающее поведение. — Зависит от того, что считать неподобающим, — поморщился Хайден, слегка вздрогнув. — Лорд Кэрроу предлагает своего сына и дочь в качестве приданого. — Звучит как предложение «два по цене одного», да ещё и в довольно… грубых выражениях. Особенно для чистокровного, что искренне удивило Хайдена. Все чистокровные, которых он знал, говорили красноречиво и никогда бы не опустились до такой грубости. — Кэрроу всегда были… довольно замкнутыми. У них на протяжении многих поколений рождались близнецы; это довольно странно, но факт. Их редко можно увидеть в обществе, они довольно влиятельны, но я бы сказал, что у них не всё в порядке с психикой, — сообщил ему Орион. — Они были странными даже в школе. — Они предпочитали проводить время в одиночестве и держались слишком близко друг к другу, что не всем было по душе. Он любил свою сестру, но не так, как близнецы Кэрроу любили своих братьев и сестёр, скажем так. — Не помогает и то, что их воспитывает отец, который потерял свою сестру-жену. Она примкнула к Тёмному Лорду Грин-де-Вальду и, по сути, вошла в его ближайшее окружение. К сожалению, она не пережила его целей, оставив после себя скорбящего брата-мужа и детей-близнецов. — Алекто и Амикус, верно? — пробормотал Хайден, потирая переносицу. — Невысокий рост, покатые плечи, сгорбленная спина, и всё это на пути к тому, чтобы стать уродливым. Неудивительно, что они были такими… — он оборвал себя на полуслове, — неудивительно, что они были такими; это сказывалось на их психике, физическом здоровье, а вскоре и на магическом… инцест. — У Флоры и Гестии Кэрроу было столько же магии, сколько у Винсента Крэбба и Грегори Гойла. То есть почти никакой, на волосок от того, чтобы стать сквибом, или, что ещё хуже, на грани зачисления в Хогвартс. Арктур откашлялся: — Тебе придётся потратить какое-то время на то, чтобы ответить на все предложения о помолвке. — Он наблюдал за реакцией Хайдена на это предложение. Он не хотел, чтобы Орион разочаровался, если Хайден действительно начнёт осознавать свою ценность и начнёт присматриваться к другим, чтобы понять, кто подходит ему больше. Обычно не делать этого было бы глупо, ведь брак — это вся твоя жизнь. Хайден издал тихий радостный звук. — О, — пробормотал он, и сердце Ориона упало, как свинцовый шар. — Это не только просьбы о помолвке. — С его губ сорвался счастливый одобрительный смешок. — Это письмо от лорда Селвина, в котором он благодарит меня за мои познания в области человеческой биологии и за то, что я спас его семью от неудачного брака. — Возможно, мы ещё увидим, как возродится род Селвинов. В своё время он был практически уничтожен. Амбридж использовала их как семью, когда у неё на шее был этот проклятый крестраж. — Он ухмыльнулся, представляя, как бы отреагировал Волан-де-Морт, если бы нашёл её с его крестражем на шее. Её смерть была бы жестокой, кровавой и беспощадной, какой вы ещё не видели. Арктур вздрогнул от неожиданности. Насколько же могущественным был этот волшебник, раз он знал, какие линии сохранятся, а какие нет? Что ещё он знал? Желание предложить юноше всё, что он мог себе позволить, лишь бы тот взял руку Ориона, было невероятно сильным. Арктур побледнел, когда увидел многозначительный взгляд жены. По его лицу было видно, о чём он думает. Он слегка поморщился, пытаясь ободряюще улыбнуться жене. Он не собирался лишать её прощения и снова оказываться в роли запасного варианта. Орион всё ещё был напряжён и злился из-за того, что остальные осмелились навязываться Хайдену. *Он заслуживал лучшего, чем то, что они могли ему предложить*, — тихий шёпот в глубине сознания. Хайден не нуждался в его защите от толпы. У него был свой разум и голос, и он пользовался ими, невзирая на боль и гнев, которые вызывали его суждения. И всё же Орион хотел безраздельно завладеть его вниманием, хотел быть единственным, кто был нужен Хайдену. — Отведи их в мою спальню, — велел Орион Линкс, ничуть не смутившись тем, как Хайден разговаривал с его домовым эльфом. Он видел, к чему привела его доброта и какую преданность она вызвала. Эти домовые эльфы оказались… втянуты в магическую битву и спасли своего человека, независимо от того, были они связаны с ним узами или нет. Они пожертвовали своими жизнями, чтобы спасти Хайдена, и это… это было то, на что Орион был более чем готов закрыть глаза. Он не был уверен, сможет ли быть с ними таким же милым, но если они защитят Хайдена? Тогда он готов целовать им ноги, если они защитят волшебника, которого он начинает любить. — Десерт мы тоже съедим у меня в комнате. — Он твёрдо решил следить за тем, чтобы Хайден не набирал вес. Линкс не стала медлить, тут же щёлкнула пальцами, и коробки исчезли, а вместе с ними и она сама. Хайден быстро встал. — Прошу прощения, — вздохнул он, слегка покачав головой, но они оба заметили, что в его голосе не было ни тени смущения или сожаления. — Когда вы рядом, всегда царит хаос, не так ли, лорд Певерелл? — спросил Арктур, глубоко удивлённый, когда он посмотрел на волшебника чуть сверху вниз. Хайден был отнюдь не маленького роста, но он был не таким высоким, как Арктур; на самом деле он был самым высоким из всех Блэков. В этих манящих зелёных глазах заблестели озорные огоньки. — С чего ты это взял? — Невинная попытка Хайдена выглядела настолько комично, что Арктур не смог сдержать смех, и его охватило неподдельное веселье. — Как я и думал, — кивнул Арктур, подтверждая, что его личные наблюдения оказались верными. Будем надеяться, что Орион был готов к тому, что его жизнь перевернётся с ног на голову из-за Хайдена Певерелла. По крайней мере, его жизнь будет интересной. Если Хайден действительно выберет его, возможно, ему стоит побороться за него, когда дело дойдёт до помолвки. — Если вам нужна помощь с брачными контрактами, пожалуйста, дайте нам знать, — сказала Мелания с мягкой улыбкой. — Вы выросли в мире маглов. Наверняка вам непривычно видеть брачные контракты. Я не сомневаюсь, что вы о них слышали, но, на мой взгляд, то, что они внезапно стали предметом обсуждения, может сбивать с толку. Однако я прошу вас не подписывать их, пока с ними не ознакомятся хотя бы несколько человек. — Беспристрастный адвокат — самое главное. Хайден склонил голову набок. Её материнская забота казалась ему более странной, чем любые упоминания о брачных контрактах. Молли была… Мерлин, надо быть честным, она была властной и требовательной. Ей приходилось быть такой, чтобы вырастить всех мальчиков, особенно близнецов, из-за которых у неё, наверное, и появились седые волосы. Она относилась к нему так же, как и к остальным детям, но это было не то, что ему было нужно. Вот только еда у неё была потрясающая. — В ближайшие шестьдесят лет о них никто и не вспомнит… а может, и раньше. — Он сказал ей: — Я ничего не подпишу, пока не проверю, даю слово. Мелания тихо вздохнула с облегчением, услышав, что он будет осторожен. — Хорошо, — сказала она, чувствуя, как наваливается усталость. Она уже не так молода. К тому же завтра утром они с Лукрецией собирались в Италию за свадебными принадлежностями. Арктур собирался поехать с ними, чтобы поговорить с друзьями, которые там живут. Ей нужно было немного отдохнуть. — Поднимайтесь, я попрошу Линкс принести вам что-нибудь выпить. — Тыквенный сок подойдёт? — Орион определённо набрался на всю следующую неделю. — Это было бы чудесно, спасибо, — сказал Хайден, тепло и искренне улыбнувшись леди Блэк. Он взглянул на Ориона, почувствовав, как тот потянул его за руку, и увидел, что Орион мягко подталкивает его в сторону спальни. — Я распоряжусь, чтобы подготовили запасную спальню, — добавил Арктур, пожалуй, слишком громко, по мнению Ориона. — Я попрошу домовых эльфов проследить, чтобы ею воспользовались. Орион застонал и как можно быстрее выпроводил его и Хайдена из гостиной наверх. — Прости, — с сожалением сказал Орион, слегка покраснев, но не слишком, — он уже привык к этому. Не только от отца, матери или даже сестры, но и от двоюродных братьев, сестёр, тётушек и дядюшек — это был суровый жизненный факт. Он с десяти лет знал о сексе, контрактах и тому подобном. Всем чистокровным детям рассказывали всё, что им нужно было знать, до того, как им исполнялось одиннадцать и они отправлялись в Хогвартс. Хайден не стал ждать, пока Орион откроет дверь, а просто открыл её сам, как и предполагал, обнаружив, что за ней хорошо ухаживают. Определённо не Орион, а домовые эльфы. Единственным, что выглядело неуместно, были несколько книг на прикроватных тумбочках. От сквозняка, проникавшего через окно, Хайден подошёл к столу Хайден благоговейно провёл по нему рукой, словно хорошо знал его. — В моё время эта метка принадлежала Сириусу, — признался Хайден. — Я помню, потому что нашёл письмо от мамы к Сириусу обо мне… оно было написано примерно за три месяца до их смерти. Оно лежало вот здесь, — и он указал на место, где нашёл письмо на Гриммолд-Плейс. На его лице появилась лёгкая улыбка, хоть и с оттенком боли. Лили Поттер, урождённая Эванс, если бы она существовала… уже не была бы ему матерью. — Прошло шестьдесят лет, а он совсем не изменился. Орион внимательно наблюдал за Хайденом, испытывая к нему сочувствие. — Ты до сих пор с этим не смирился, — заключил он. Либо так, либо он всегда будет называть её «мамой», что странно, учитывая, что её ещё даже не существует, а если всё изменится настолько, что… многие люди, которых он знал или ещё узнает, могут быть полностью стёрты из истории. — На самом деле нельзя скучать по тому, чего у тебя никогда не было, — признал Хайден. — Но, наверное, я скучаю… одно дело — знать, что твоих родителей нет в живых… и совсем другое — знать, что их не будет… ещё лет десять? — Если они вообще существуют, — предупредил его Орион, не давая ему понадеяться на чудо, — то, к счастью, нам не придётся беспокоиться о том, что произойдёт, если ты встретишь самого себя. — Хайден был совершенно другим человеком, с другой магией, другой ДНК — всё указывало на то, что он не тот, за кого себя выдавал. Он всегда верил в древних богов, в Гекату, в Смерть, но знать, что они замешаны в этом в такой степени… Это уму непостижимо. Хайден поджал губы. — Э-э-э, наверное, да, — пробормотал он, нахмурившись и обдумывая предупреждение Ориона. — Это было бы в их духе, да? — Он покачал головой. — Но неважно, я знаю… — Он с трудом сглотнул. — Я знаю, что они бы с радостью пошли на такую жертву. — В этом утверждении много всего, — прокомментировал Орион, когда Хайден взял первую коробку, и от такой наглости у него чуть не отвисла челюсть. Он моргнул, чтобы убедиться, что ему не показалось, — нет, Хайден устроился на его кровати так, словно это было его место. Челюсть у него не отвисла, но он разинул рот, что выглядело крайне неприлично. Хайден рассеянно высыпал содержимое коробки на кровать Ориона, даже не заметив реакции остальных. — Поймите меня правильно, я знаю, что они любили меня. Они любили меня настолько, что были готовы умереть за меня, но я не могу отделаться от мысли… что если бы они любили меня, то оставили бы войну позади. Я знаю, что это неблагодарность, но иногда меня застаёт врасплох эта маленькая навязчивая мысль. — Особенно после того, как волшебный мир так легко отвернулся от меня. Слава — вещь непостоянная, Орион. — Быстро проверив почту, Хайден ничего не нашёл и начал открывать письма. Орион смотрел на совершенно невозмутимую и расслабленную позу Хайдена, не зная, стоит ли что-то говорить. Может, у маглов так принято? Представить себе, что кто-то устраивается поудобнее на чужой кровати! Это было совершенно неприемлемо, даже несмотря на то, что у него появилось несколько весьма приятных фантазий на эту тему. Или мир настолько изменился, что это стало нормой? Ему не нравилось, что он наслаждается этим зрелищем, несмотря на воспитание, которое твердило ему, что это ненормально. А то, что Хайдену тоже было удобно? По его мнению, этого стоило. Орион подошёл к столу, за которым несколько минут назад сидел Хайден, даже не задумываясь о том, что отдал его сыну. Он никогда не был бы с Вальбургой, не было бы и шанса на рождение Сириуса Ориона Блэка, по крайней мере того, которого помнил Хайден. Да, у него была бы другая версия, но на этом всё. Он отодвинул стул и сел. — Ты всё равно ничего не сможешь там прочитать, — сказал Хайден, недоверчиво глядя на Ориона. — Если, конечно, хочешь что-то из этого увидеть, — добавил он. — О, смотри, некоторые адресованы нам обоим. Должно быть, они о книгах… да ладно тебе, ни одна из них не проклята, — поддразнил он, открывая очередное письмо с выражением отвращения на лице и слегка морщась. — Что такое? — обеспокоенно спросил Орион, тут же отодвинув стул. Ему было слишком любопытно, чтобы обращать внимание на неуместность происходящего. — Я знаю это имя, Дедал Диггл, хотя, кажется, он моложе, чем я помню… — признался Хайден, в ярости комкая предложение о помолвке. — Он знал о том, что я пережил. Я лучше убью его, чем соглашусь выйти замуж за этого отвратительного ублюдка даже на день. Орион побледнел от силы, исходящей от Хайдена, и быстро наколдовал воду, чтобы потушить огонь, который распространялся от ладони Хайдена. — Ты в порядке? — спросил он, и этот маленький жест, похоже, немного унял гнев Хайдена. Хайден сглотнул и, не подумав, попытался стереть пепел с кровати. Одна мысль о том, что с ним произошло, выбивала его из колеи. Он ненавидел себя за такую реакцию, но ничего не мог с собой поделать. В конце концов, он всего лишь человек, несмотря на все попытки возвести его на пьедестал среди богов. Орион почистил и высушил его двумя взмахами волшебной палочки. — Всё в порядке. — Он всё ещё переживал из-за реакции Хайдена. Хайден взял ещё одно письмо, презрительно посмотрел на него, скомкал и выбросил в мусорное ведро Ориона, каждый раз попадая точно в цель. — Ого, многим явно не понравилось то, что мы опубликовали, — ответил Орион, качая головой. — Неудивительно, ведь мы не указали авторство. — Он сухо и саркастично посмотрел на Хайдена, который протянул ему ещё одну стопку. У всех стопок было кое-что общее: на них были указаны их имена. — Собираешься принять какой-нибудь из них? — спросил Орион, очень довольный тем, что большинство из них отправились в мусорное ведро, но список тех, что он приберёг, начал расти. Как он мог соперничать со всеми ними? Хайден полностью замер, прежде чем медленно перевести взгляд на Ориона. Его взгляд был бесстрастным; его зелёные глаза искали что-то, что это было, Орион не знал. Однако взгляд Хайдена был… проницательным и честным? Орион чувствовал себя под ним очень неуютно. Чего просто не могло случиться; даже его отец не мог заставить его почувствовать себя на два фута выше одним взглядом. — Ты решил, что не хочешь быть со мной, Орион? — спросил Хайден, отчаянно пытаясь сохранять спокойствие, не совершать ошибок и не делать поспешных выводов. В детстве он слишком часто так поступал, и в 70 % случаев оказывался неправ. — Что? Конечно, нет, — тут же возразил Орион. — С чего ты это взял? — С какой стати я должен это делать? Ты спрашиваешь, хочу ли я заключать помолвку! — в отчаянии воскликнул Хайден, почти крича, хотя знал, что в комнате Ориона есть заклинание, заглушающее звук. — Нет ничего необычного в том, чтобы рассматривать доступные варианты и выбирать того, к кому испытываешь наибольшее влечение, — объяснил Орион. — Лукреция могла бы выбрать любого волшебника… если бы не её… состояние. — Он не смог произнести слово, которым Лукреция называла себя, словно оно делало её хуже. Что ж, это было не так. — Судя по тому, что я видел, она, похоже, очень счастлива с Игнатиусом Прюиттом, — заметил Хайден, явно готовый броситься в бой, если это не так. Орион улыбнулся, радуясь, что Хайден так заботится о его семье: — О, так и есть. Лорд и леди Прюитт не были в восторге от того, что у их сына не будет детей, но, поскольку он не наследник, смирились. Хайден фыркнул: — У него будет трое детей: близнецы и девочка, правда, не знаю, кто из них старше. — Молли, Фабиан и Гидеон — на этот раз их ждала бы другая судьба. — Один точно сквиб, как там сказал Рон? — Кажется, у него был двоюродный брат, который работал бухгалтером. Об этом упоминали вскользь, но я не знаю, Уизли это был или Превитт. — Он пожал плечами. — Троюродный брат; он из семьи Прюитт, и его… потихоньку сплавили в школу-интернат, — сообщил ему Орион. — Я не должен был знать, но Лукреция по секрету рассказала мне. — Они просто бросают его в мире магглов? Когда он почти ничего не знает об этом мире? — спросил Хайден; его глаза потускнели, сочувствие заиграло в груди. Он закрыл глаза: — Я так устал от предрассудков. Он мог бы процветать в этом мире; ему не нужна активная магия. Карьеру в области древних рун, арифмантики или зелий! Открыть собственный магазин в Косом переулке, Хогсмид! Создать свою собственную компанию, что угодно, как… насколько велика семья Прюитт? Сколько членов семьи потерял этот маленький мальчик? — Восемь кровных родственников, пятеро женаты, всего тринадцать в семье, — сообщил ему Орион. — Скоро будет четырнадцать. — Его сестра выйдет замуж за представителя семьи Прюитт. Он был рад, что Хайден не ждал от него ответа, ведь их взгляды сильно расходились. Хотя, возможно, они сближались, ведь он искал своего дядю Мариуса. Он сомневался, что когда-нибудь получит ответ, но всё же пытался. — Но мы в значительной степени отклонились от темы, — заметил Хайден. — Любовь так не работает, Орион. Это не материальные блага, не самый большой дом, не самые большие деньги… Вы можете иметь всё это и быть совершенно несчастным. Мне было бы всё равно, если бы самый могущественный и состоятельный волшебник в мире обратился ко мне за контрактом о помолвке… я бы отклонил его, не сомневаясь ни секунды. Орион уставился на Хайдена, разинув рот, со слезами на глазах — слезами, которые он не пролил бы даже на смертном одре. Если бы он не знал, что это не так… он бы подумал, что Хайден только что сказал ему… что он его любит. — Ты только что… — он с трудом сглотнул, виня выпивку в том, что не смог сдержать слёз. — Я люблю тебя, ты, здоровенный болван, не за твои деньги, не за твою фамилию, а просто за тебя, — сказал Хайден, и искренность сквозила в каждом его слове. Он ещё раз поклялся, что всё прояснит, чтобы не было никаких недопониманий, и позаботится о том, чтобы Орион сделал то же самое. — И твоя семья тоже; они потрясающие. — Он ухмыльнулся, вспомнив слова Арктура, которые смутили Ориона.