Мое время

Первое, что почувствовали Орион и Хайден, войдя в резиденцию Блэков, — это восхитительный аромат еды, доносившийся из кухни. От этого аромата у обоих заурчало в животе. Они умирали с голоду и не могли дождаться ужина. Мелания взглянула на них, держа в руке бокал вина и отложив книгу в сторону: — Как хорошо, что вы оба дома, а то я уже начала бояться… — она замолкла, думая, что они не успеют вернуться вовремя. — Прости, это я виноват, — тут же сказал ей Хайден, чтобы она не винила Ориона. Он взял вину на себя, хотя в этом не было необходимости. Они появились там раньше Долохова. — Я сейчас вернусь, — пробормотал Орион, сжимая руку Хайдена, скорее для того, чтобы тот понял, что его не бросают. Он знал, что в сердечных делах Хайден не так уверен, как во всём остальном. У него было предчувствие, что здесь тоже есть какая-то история, и дело не только в том, что его убила бывшая девушка. Уизли, надо же, Уизли. — Ладно, — согласился Хайден, заметив, что Орион действительно с трудом переваривает услышанное. Это его смутило: дома все знали об этом, и никто не испытывал подобных трудностей. К тому же его либо возносили на пьедестал, либо презирали и высмеивали. В волшебном мире не было золотой середины. Если Орион с трудом это воспринимал… может, стоит остановиться и подождать, пока всё не закончится? Он только что потерял родственника (ну, уже не совсем родственника), и это не могло не сказаться на его состоянии. Хайдену потребовалось много времени, чтобы пережить случившееся с Сириусом. Родители не могли не заметить молчаливого сопротивления Ориона, и Мелания, естественно, отложила любовный роман, который читала, и поспешила за сыном. — Добрый вечер, лорд Певерелл, — учтиво поздоровался Арктур, вставая и убирая бумаги, которые он просматривал, в папку из драконьей кожи. — Надеюсь, у вас всё хорошо? — он бросил короткий взгляд на дверь, за которой скрылся его сын, а затем на Хайдена. Любопытные серые глаза впились в зелёные, пытаясь понять, что они задумали. Он думал, что возвращение Хайдена в его жизнь сделает сына счастливым. Если уж на то пошло, он выглядел ещё более несчастным… ну, не то чтобы совсем, но было ясно, что он пытается что-то вспомнить. — Добрый вечер, Арктур. Как я уже говорил, зовите меня Хайден, — сказал Хайден, мельком взглянув на бумаги. Он заметил, что это был контракт для Вальбурги. Он ничего не сказал, лишь прикусил язык. Это была не его семья, но после того, что случилось с Орионом, можно было подумать, что он не станет связываться с контрактами. С другой стороны, учитывая всё, что она знала… возможно, таким образом он хотел её наказать или убедиться, что она не опозорит семью. Арктур откинулся на спинку дивана и склонил голову набок, расценив это заявление как знак того, что в их семьях снова всё хорошо. Это его обрадовало, тем более что его собственная глупость не испортила то, что могло бы стать хорошим началом. Только глупец стал бы отталкивать от себя чёртова Певерелла, учитывая его способности, которые могли бы пригодиться. — Иди сюда, — было бы неплохо снова поговорить с Хайденом в неформальной обстановке. Хайден ухмыльнулся: — Наследника Долохова зовут Антонин? — и блеск в его глазах говорил о том, что он уже знал ответ. — Так и есть, — сообщил ему Арктур. — Его сильно недооценивают; он очень умён, не говоря уже о том, что он невероятно силён, как и его мать. — Он без стеснения обсуждал семью с Хайденом, будучи уверенным, что молодой человек научился такту и понимает, что не стоит сплетничать или рассказывать, откуда он узнал эту информацию. Хайден кивнул: — Я собираюсь предположить, что семья его матери хорошо известна своей скрытностью? Включая их собственную работу с заклинаниями? — Заклинания, которые Долохов использовал против них, не были известны. Он всё ещё не знал, как мадам Помфри спасла Гермиону в тот день. Хотя мадам Помфри была великой целительницей, она не была чудотворцем, и вам действительно нужно было знать, с чем вы работаете, чтобы исцелять своих пациентов. — Вы правы, — заявил Арктур. — Аня была иностранкой, и ей было трудно на какое-то время влиться в коллектив. Её муж, Антоний Долохов, много лет оставался на родине, прежде чем перевезти их сюда, чтобы дать ей время привыкнуть к семейной жизни, выучить английский и влиться в английскую волшебную семью. Он любил её, и его искренняя преданность была очевидна для всех. — И многие будут завидовать и ревновать, — закончил за него Хайден, слегка поморщившись. Вероятно, смертельный удар нанёс кто-то из его близких. Счастливая семья и ребёнок? Да, он полагал, что это был кто-то гораздо ближе, чем думал лорд Долохов. Он мог бы узнать это за считаные секунды, ведь он был некромантом, но решил не проверять. — Действительно, в этих краях её очень не хватает, и её уважают, несмотря на то, что прошло уже много времени с тех пор, как она ушла, — заявил Арктур. Не то чтобы скорбь прошла, просто все переживали её по-разному. — Каждый год в годовщину её смерти глава Департамента правопорядка получает шквал писем с требованием пересмотреть дело. — Понятно, — пробормотал Хайден, уважая их желание убедиться, что дело раскрыто. — Почему ты так на меня смотришь? — спросил он, искренне удивлённый выражением его лица. — Ты некромант, у тебя особые… отношения с самой Смертью; для тебя нет ничего невозможного в этом мире, — сказал Арктур, и от его восхищения Хайден одновременно удивился и немного смутился. — Возможно, мир… преувеличил твои способности, но я уверен, что они их недооценили. Истинная сила всегда пугает обитателей магического мира, особенно Соединённого Королевства. — Власть всегда вызывает восхищение, уважение и стремление обладать ею. — Он не осуждал выбор Ориона, тот сделал правильный выбор. Он просто жалел, что не позволил сыну сделать выбор самому. Что бы ни случилось… он считал, что безвозвратно и непоправимо испортил отношения с сыном. — И что с того? — спросил Хайден, притворяясь, что не понимает, но, судя по едва заметной ухмылке на лице Арктура, он плохо сыграл свою роль. — Прости, но если ты рассчитываешь, что я сочту тебя глупцом, то ты опоздал, — с восхищением сказал Арктур Хайдену. — Ты сумел расположить к себе почти всех членов моей семьи, и я ни на секунду не поверю, что это было обдуманное решение. Однако ты очень умён. — Он видел, каким становился Хайден, когда включал режим расчётливости, — тогда Чёрный замок был в огне. Хитрый, но лишь до определённой степени. Ему не хватало той безжалостности, которую тщательно культивировали в Слизерине наряду с амбициозностью. Хайден прищурился и склонил голову набок: — Чего ты хочешь? Может, он и не был безжалостным, но чертовски подозрительным его точно можно было назвать. Арктур задавался вопросом, врождённая ли это черта или приобретённая… или дело в опыте. Он искренне надеялся, что это не последний раз, ведь он был слишком молод, чтобы так сильно пострадать. — Пока ничего. Не хотите чего-нибудь выпить? Мелания последовала за сыном на кухню, удивлённо приподняв изящную бровь, когда её сын отважился спуститься в винный погреб. Слегка удивлённая тем, что он знал, где это находится и что это такое. Орион, хотя и не был ленивым, заставил домашних эльфов кое-что для него сделать, принести вещи и всё такое. Молча последовала за Орионом через дверь и вниз по ступенькам: — Орион? Что происходит? Ты в порядке? — спросила Мелания, искренне переживая за сына. — Какой напиток самый крепкий? — спросил Орион, глядя на ряды бутылок с алкоголем, которые его родители хранили в винном погребе. В котором, вопреки распространённому мнению, хранилось не только вино. — Орион, — спросила Мелания, не скрывая тревоги. Она подошла к сыну, протянув руки, словно желая его утешить. — Что происходит? Я могу помочь? — Желание помочь сыну, избавиться от всего, что его тревожило, переполняло её, но она понимала, что это невозможно. Орион взглянул на мать, услышал её тревогу и почувствовал себя виноватым. Проворчав что-то себе под нос, он схватил пыльную бутылку огненного виски, налил немного в стакан и залпом выпил. — Это не для того, чтобы залпом выпивать! — воскликнула Мелания. — Это стоит полмиллиона! — Дело было не в деньгах, Мерлин, помоги ему, Орион был в очень плохом состоянии. Почему Блэки так любят выпить, когда дела идут плохо? Удивительно, что никто из них не стал алкоголиком. — Я могу заплатить тебе за это, — прохрипел Орион, резко вдохнув. Жжение в груди немного утихло, а лёгкость, вызванная действием алкоголя, на какое-то время придала ему сил. Он посмотрел на дно бутылки, завинтил крышку и поднялся с ней по лестнице. Нет смысла ставить бутылку обратно, если она открыта. Он не собирался пить много, он не мог нарушить обещание, данное Хайдену. — Я не это имела в виду, — сказала Мелания, глядя вслед уходящему сыну, и пошла за ним, пропустив его вперёд. — Орион! — в её голосе слышалась обида из-за того, что её так легко отшили. — Это между мной и Хайденом, — сказал ей Орион, повернувшись к ней лицом, и его серые глаза смягчились. — Не пытайся заставить меня нарушить слово. Взгляд Мелании смягчился от облегчения: если между ними что-то было, значит, всё не так плохо. В конце концов, Хайден был здесь с ним, значит, худшее уже позади? Но почему у Ориона возникло желание выпить? Он знал, что это не решит его проблем. И всё же она знала, как расстроился Хайден из-за того, что выпалил медицинскую информацию, пытаясь предотвратить неприятные разговоры. Когда видишь пару вместе, не задумываешься о том, что кто-то из них может быть носителем. Орион был наследником, и в его обязанности входило заводить детей, чтобы продолжить род. Что ещё важнее, он был их единственным сыном, и они никак не могли родить ещё одного ребенка. — Ты мой сын, и я всегда буду переживать в первую очередь за тебя, — сказала ему Мелания, крепко сжав его руку в знак поддержки. — Я знаю, — пробормотал Орион и, протянув руку, обнял мать, удивляясь, как давно он не делал ничего столь простого. Объятия — это… просто объятия, но он давно их не обнимал. По крайней мере, сам их не инициировал, и, судя по тому, как застыла в шоке его мать, прошло очень, очень много времени. — Я люблю тебя. — Ладно, Орион, ты меня и правда пугаешь, — тем не менее Мелания обняла его в ответ так же крепко. Прошло много времени с тех пор, как сын в последний раз обнимал её сам, а не по её инициативе. Орион рассмеялся: — Не волнуйся, со мной всё в порядке, честное слово; просто я смотрю на вещи иначе. — Он поклялся, что никогда не будет воспринимать своих родителей… и свою семью как нечто само собой разумеющееся. Они защищали его, любили всю его жизнь, и, Мерлин ему в помощь… он был так рад, что они были рядом. Только посмотрите, что случилось с Хайденом. Он до сих пор не мог понять, как Дамблдору всё сошло с рук. — Я бы хотел занять место в совете управляющих. — Совет… зачем он вообще нужен? Всё это — пустая трата времени, постоянные споры о том, что делать, которые ни к чему не приводят, — сказала Мелания, неохотно отходя от сына, чтобы посмотреть на него. — Когда ты станешь лордом Блэком, у тебя и так будет мало времени на себя, не говоря уже о школьных обязанностях. — Для меня это важно, — ответил Орион, отодвинулся и поставил бокал на поднос, который стоял рядом со столиком. — Что для тебя важно? — спросил Арктур, входя на кухню вместе с Хайденом и наливая пять бокалов вина, которое он открыл специально для этого вечера. Это вино настаивалось несколько часов и идеально подходило к блюду. — Он попросил взять на себя обязанности члена правления, — сообщила Мелания всё ещё пребывающему в недоумении мужу. — Присаживайся, ты здесь гость. Тебе не нужно помогать. — Она искренне улыбнулась Хайдену: её нечасто спрашивали, нужна ли ей помощь. — Мелания права; домовые эльфы скоро принесут еду, мы просто ждём Антонина, он задерживается, но скоро будет, — сообщил Арктур Хайдену, передавая один из бокалов сначала ему, а потом своей жене. — Доска? — вопросительно посмотрел он на сына. Эту работу он когда-то давно поручил Кассиопее. Она выполняла её более двадцати лет, пока не попросила освободить её от этих обязанностей. Арктур великодушно позволил ей отойти от дел. Он надеялся, что она встретила кого-то, захотела остепениться и создать семью, но этому не суждено было случиться. Его кузина была свободолюбивой и довольствовалась своей участью. — Следующее поколение очень важно, — заявил Орион. В его ответе не было ничего оборонительного, а значит, он был твёрдо уверен в своём решении. — Ты понимаешь, что некоторые встречи могут привести к конфликту? И тебе придётся пропустить несколько встреч? — Арктур торжественно проинформировал его. Он знал, что лучше не пытаться отговорить Ориона от этого. Его сын был сильным, упрямым, и когда он за что-то брался, то доводил дело до конца. Если это становилось невыносимым, он уговаривал своего сына отказаться от членства в совете Хогвартса. Он действительно удивился внезапному желанию сына войти в правление. Раньше об этом не было и речи. Более того, Орион очень хотел поскорее покинуть Хогвартс (с почти безупречными оценками), чтобы приступить к своим обязанностям лорда. — Да, — торжественно заявил Орион. — Тогда я… — Арктур сделал паузу. — Извините, кажется, Антонин здесь. Хайден взглянул на Ориона в безмолвном вопросе. — У нас есть каминная сеть для гостей; они не могут попасть в дом, пока мой отец не разрешит им пройти, — объяснил Орион; без сомнения, Хайден понятия не имел. — Это в кабинете моего отца, и во время ожидания там может быть довольно тесно, поэтому мой отец решил позаботиться о том, чтобы никто не ждал слишком долго. Если отца нет дома, управление переходит к маме. — Я мысленно отмечаю, что нужно дать ему книгу по основам управления, чтобы он понял, как это работает. Хайден встревожился: — Стеснение? Ты можешь застрять на месте назначения, не сумев попасть внутрь? — в шоке прошептал Хайден, обращаясь к Ориону. Орион ухмыльнулся, и его ухмылка была грубоватой, мальчишеской: — Ты нечасто пользовался сетью каминной сети, да? — Ну, нет, — признался он. — В первый раз я неправильно его произнёс и в итоге заблудился. — Он смущённо почесал затылок, вспомнив, как гостиная Дурслей эффектно взорвалась из-за того, что не была подключена к сети. — Ты же случайно не оказался в Драконьем заповеднике? — спросил Орион, подмигнув. Он и сам не был уверен, шутит он или нет. Хайден фыркнул, искренне забавляясь: — Нет, но я оказался там один, не зная ни одного заклинания в переулке Ноктюрн. Орион побледнел и взглянул на Хайдена, надеясь, что тот шутит, но нет, это был не розыгрыш. — Меня быстро нашли и вернули в Косой переулок, — заверил Ориона Хайден. Он не стал называть имён, ведь он не должен был учиться в Хогвартсе и никак не мог знать, кто такой Хагрид. — Даже не знаю, стоит ли желать вам удачи или наоборот, — задумчиво произнёс Орион, подводя их обоих к столу. До них доносились голоса его отца и Антонина, но они не могли разобрать, о чём шла речь. — Мне говорили, что в моих жилах течёт Феликс Фелицис, — признался Хайден, когда понял, что ему не нужно беспокоиться о том, что его могут изобрести. Он знал не только о том, что Слизнорт использовал это зелье в юности… но и о том, что это конкретное зелье было создано в XVI веке мастером зельеварения Зигмундом Баджем и считалось его величайшим достижением за всю успешную карьеру. Попробовав его, Хайден не мог не согласиться с этим утверждением. Орион приподнял бровь: — Полагаю, тут есть какая-то другая история? — Ага, — ответил Хайден, самодовольно ухмыляясь и делая глоток. — О, это действительно вкусно. — Вино было хорошее, надо запомнить название и купить несколько бутылок для своего погреба. Наверное, стоило взять с собой бутылку, чтобы отблагодарить их за помощь. — Спасибо, — сказала Мелания, благодарно улыбнувшись, и села на своё место. Но ненадолго: она и остальные встали — Орион проследил, чтобы Хайден тоже встал, — когда вошёл его отец в сопровождении Антонина. Хайден моргнул и сел обратно, пока Орион придерживал его за руку. Он не знал, чего ожидал. Того, что в Азкабане сидел какой-то голый? Это был молодой волшебник, их ровесник, уже сделавший карьеру и завоевавший репутацию. — Это сделал твой дядя. — Хайден зажал рот рукой и быстро заморгал. Он не собирался ничего говорить, не говоря уже о таком. Что с ним не так? Он теряет контроль над своими способностями? Или дело в том, что он пока не знает, как их контролировать? Он не так уж много общался с людьми, не то что жил с ними бок о бок. — Хех. Это было странно, — пробормотал он, виновато глядя на них. Естественно, Антонин был озадачен этими словами и не осознавал всей их серьёзности. А вот Блэки понимали. — Мне нужно в туалет, пожалуйста, — напряжённо попросил Хайден, так сильно сжав губы, что наверняка почувствовал боль. — Конечно, пойдёмте, — быстро сказал Орион, вставая и оставляя родителей наедине с Антонином, чтобы те могли всё объяснить — или соврать. — Никогда не видел тебя таким импульсивным. — Я импульсивный, но не настолько, — ответил Хайден. — Как будто меня… взяли под контроль; я… ну… вроде как одержим, но не совсем. — Он пытался объяснить, что с ним произошло. — Тебе хоть что-то удалось сделать с книгами из поместья? — спросил Орион, почти уверенный, что уже знает ответ. Он открыл дверь в ванную, но Хайден её не закрыл. Он просто подошёл к раковине и продолжил разговор. — У меня было мало времени; я читал твои книги, а ещё мне нужно сдать экзамены, — признался Хайден, протирая лицо холодной водой. Он хотел не просто сдать экзамены, а сделать это на отлично. Теперь это была его жизнь, и только упорный труд мог привести его к успеху. Он не был Мальчиком, который выжил, и слава Мерлину за это. *«Спасите моего сына, пожалуйста!»* Хайден побледнел. Сын? О нет, это была она? — Орион… у матери Антонина были короткие светлые волосы? — Не могу сказать, что знаю, как она выглядит, — сказал Орион, оглядываясь по сторонам. — Но некроманты, как известно, видят людей по ту сторону завесы. Говорят, Самайн для них — невыносимый день, пока они не научатся его контролировать. — Там, где завеса была слабее всего, все, у кого была хоть малейшая причина держаться в стороне, смогли прорваться. Должно быть, она держится из последних сил, потому что боится за своего ребенка. Убийства не прекращались до тех пор, пока их не раскрыли и не свершилось правосудие. Хайден кивнул: — Морт… лучше бы ты не отправлял меня сюда без всякой помощи, чтобы я мог разобраться со своими дарами, — предупредил он Смерть, искренне переживая, что никогда не научится контролировать свои способности. Его магия всегда была такой сильной, что многие могли бы сказать, что случайно сотворили магию уровня аврора, из-за чего Мардж лопнула, как воздушный шарик. И это в тринадцать лет! К тому времени он уже должен был научиться контролировать свою магию. Орион просто наблюдал, не удивляясь тому, что Хайден ни с кем не разговаривает, и зная, что мир не ограничивается тем, что он видит. На самом деле он бы сказал, что понимает: каждый год на Самайн он проводил ритуал и разговаривал с теми, кто уже ушёл. Это было похоже на приятный сон, но он знал, что разговаривал с ними. В следующий раз он поговорит с кем-то, о ком знает гораздо больше, чем из смутных детских воспоминаний. — Под Главной спальней поместья Певереллов есть потайная шкатулка; в ней хранятся дневники Певереллов, их мысли, опыт и вся магия, которую они использовали, специально связанная с их способностями. Что, да, имеет значение, включая волшебную палочку, камень и плащ. — Почему там? — растерянно спросил Хайден. Никто из Певереллов не жил в замке Певереллов с тех пор, как умерли родители трёх братьев. Даже единственный выживший брат, у которого был только один сын, довольно скоро прервал мужскую линию Певереллов, которая перешла к Поттерам. — Защита гарантировала, что только семья когда-либо попадёт в помещение; без его братьев он не был таким сильным; трое были… неудержимы. Хайден закатил глаза. Голос Морта звучал слишком самодовольно, и он задался вопросом, почему тот не появляется. Обычно он так и делал, ему нравилось пугать людей, судя по тому, как он в последний раз себя проявил. Чёрт, а сможет ли он вообще разговаривать с кем-то в своём воображении? — Как, чёрт возьми, некроманты не сходят с ума? — спросил он вслух, закрывая кран, и вытерся полотенцем, резко вдохнув. — Есть способы отключиться от этого. Ты хорошо владеешь окклюменцией; это должно даваться тебе легко, — заверил его Орион. По крайней мере, так и должно быть. Разве окклюменция не должна была бы помешать кому угодно разговаривать с ним даже с другой стороны? Она действительно защищает разум от вторжения. — С чего ты взял, что я хорош в окклюменции? — Хайден смотрит на Ориона, как хищник на добычу. — Ты должен понять, мы только что познакомились… и мне было любопытно… — оправдывается Орион, поспешно выходя из ванной. — Угу, — невозмутимо отвечает Хайден, его зелёные глаза безжалостно сверкают. — Это была всего лишь секунда, крошечная, совсем крошечная секунда, — продолжал Орион, почти соединив пальцы, чтобы показать, насколько она была короткой. — Крошечная. — Он повторил, насколько быстро попытался проникнуть в свой разум. Хайден фыркнул и потянулся к Ориону, чтобы тот не споткнулся, и, честно говоря, покачал головой: — Как думаешь, что сказал твой отец? — Он слизеринец, он обойдёт это стороной, — сухо сказал Орион, оборачиваясь, прежде чем споткнуться по-настоящему. — Не волнуйся, мой отец ничего бы не раскрыл. Особенно для посторонних. — Его тон становится мрачным и решительным. Как бы им ни нравился Антонин, ему не доверили бы конфиденциальную информацию, предназначенную только для семьи. Хайден расслабился: — Это хорошо, но мне придётся сказать ему до того, как он уедет. Его мать… настойчивая. — Ворча, он бросил взгляд налево, намекая на эту женщину. — Каково это? — не удержался от вопроса Орион. Ему было искренне любопытно, и он испытывал сильную зависть — не в плохом смысле, а в том, в каком человек чувствует себя, когда у него всего две совы вместо трёх или четырёх. Ты знаешь, что тебе не нужна ещё одна сова (или другое домашнее животное), но это не избавляет от желания иметь больше, хотя ты вполне доволен тем, что у тебя есть. Он не хотел обладать способностями Хайдена, но ему хотелось узнать больше. С интеллектуальной точки зрения это было совершенно поразительно, ведь о них было мало что известно. А то, что было известно, — никто не знал, насколько это соответствует действительности. — Что значит, когда тебя постоянно раздражают? Или просто такая способность? — спросил Хайден, замедляя шаг по мере приближения к кухне. — Способность, — подтвердил Орион, не сводя глаз с Хайдена, жадно изучая его внешность, способности и любую информацию, которой он делился. В глубине души он задавался вопросом, что же такого в нём нашёл человек, обладающий такой невероятной силой и удивительными дарами. Его способности некроманта были реальны, независимо от того, был ли он провидцем или просто использовал информацию, которая была ему доступна до того, как он вернулся в прошлое после своей смерти. Хайден замолчал, и на его лице появилось отсутствующее выражение. — Это как если бы люди были в комнате и разговаривали с тобой. Морт говорил со мной, но это было на уровне подсознания, — сказал Хайден, понизив голос до шёпота. — Но мать Антонина была… видимой; она была в отчаянии… не знаю, что произошло, но что бы ни случилось, Антонин выжил… по крайней мере, в моё время. Орион понимающе кивнул. — Как думаешь, я запустил эффект бабочки? — спросил Хайден. — Простите, — растерянно переспросил Орион, — какой эффект? — В теории хаоса есть такое понятие, как эффект бабочки. Это чувствительная зависимость от начальных условий, при которой небольшое изменение в одном состоянии детерминированной нелинейной системы может привести к значительным различиям в последующем состоянии, — сказал Хайден. Орион моргнул. — Ты что, процитировал это из книги, не разобравшись? — протянул он, втайне надеясь, что так оно и было, потому что для него это не имело особого смысла. — В теории хаоса существует явление, при котором незначительное локальное изменение в сложной системе может привести к масштабным последствиям в других частях системы, — сказал Хайден с едва заметной ухмылкой. — Например, если наступить на муравья, это может изменить будущее. — Магглы, — простонал Орион, зная, что это именно то, что он имел в виду. Они ему никогда не понравятся, независимо от того, что произойдёт в будущем. Если кто-то ожидал, что они ему понравятся после того, как увидели, как они причиняют боль волшебному ребенку? Они были дураками. Хайден хихикнул, входя в столовую, и увидел, что все с нетерпением — судя по взглядам, которыми их одарили, — ждут их с Орионом. Они быстро заняли свои места. — Прошу прощения, — пробормотал Хайден, положив салфетку себе на колени. Орион повторил его слова. Хайден неловко поёжился под пристальным взглядом Антонина Долохова, молодого, сильного мужчины с живым и хитрым взглядом.