Мое время

Орион был напряжён и насторожен, он с крайним недоверием относился к этой встрече. Стоит ли предупредить Хайдена? Молчать было нельзя: всё могло пойти наперекосяк. Его одолевали сомнения: зачем им понадобилось назначать встречу именно в таком месте? Когда дверь распахнулась, он увидел лишь убогое нутро Визжащей хижины. Дурное предчувствие вернулось с новой силой. Он решил, что пора уходить, и потянулся к Хайдену, но не успел вытащить его наружу, как в них с пугающей точностью полетели огромные вихри магической энергии. Орион сумел схватить Хайдена за запястье — к счастью, за левое, потому что, как он позже вспомнит, в руке у него была волшебная палочка, — и рванул его вниз, пытаясь повалить на пол. Это был манёвр, которому его научили для уклонения от опасности. Тренировки, которым он подвергался в юности, внушили ему: если на тебя обрушивается слишком много заклинаний — или таких, которых ты не знаешь, — нужно откатиться в сторону, пригнуться или сделать всё, чтобы их избежать. Это не трусость, а разумное использование своих способностей. Живи, чтобы сражаться в другой раз. В ту единственную секунду казалось, что Хайден, неподвижный и незыблемый, как скала, не сдвинется с места. Но Ориону не пришлось долго размышлять над этим, потому что со всех сторон на него посыпались заклинания. Он проклинал себя за то, что был таким дураком и не вмешался. Он думал, что это будет его последняя мысль, ведь заклинания были уже в нескольких дюймах от него. Затем они обрушились на него, и он подумал, что вот и всё, конец. А ведь он только начал по-настоящему жить. Потом он почувствовал боль в спине, когда его отбросило к дверному проёму Визжащей хижины, и в ушах зазвенело. После боли и этого жуткого звона Орион понял, что не может нормально дышать. Первый же приступ кашля заставил его содрогаться: пыль и дым десятилетиями витали в Хижине, оседая в лёгких каждого, кто осмеливался войти. — Ты в порядке? — спросил Хайден, тяжело дыша; в его голосе смешались предвкушение и беспокойство. Он переживал за Ориона, но не слишком сильно. В конце концов, он видел, что с тем всё в порядке, разве что тот немного запыхался, как и он сам. А предвкушение? Что ж, это легко объяснимо… он практически всю жизнь провёл в сражениях. Протянув руку, он поднял всё ещё растерянного и оглушённого волшебника на ноги. Мальчик, родившийся под именем Гарри Поттер, никогда не знал покоя. Как бы ему этого ни хотелось… в нём всегда будет жить жажда борьбы. Орион крякнул и слегка закашлялся, когда его рывком поставили на ноги, но он почему-то не удивился возбуждению Хайдена. Он уже видел его в таком состоянии во время пожара: адреналин заставлял Хайдена предвкушать победу, невзирая на возможный исход. *«Он бы отлично проявил себя на дуэлях»,* — промелькнула в голове Ориона праздная мысль, пока он доставал палочку из кобуры. — Очищение! — Орион произнёс заклинание, и его палочка легко задвигалась в такт движениям, необходимым для его сотворения. Он напрягся, готовый защищаться, и, когда дым и пыль начали рассеиваться, увидел, кто был рядом. Нельзя сказать, что он был удивлён. Там было полдюжины волшебников, шесть человек, среди которых был Том Риддл. — Преаэлиго! — Хайден последовал за ним и связал волшебников, сопровождавших Волан-де-Морта. Том, похоже, пострадал больше всех — вероятно, потому что стоял ближе всех к ним. На его лице появилась ухмылка. Похоже, Том всегда попадал под действие ответных заклинаний. — Лестрейндж, Розье, Эйвери, Малсибер, Нотт, — произнёс Орион, и в его голосе зазвучали гневные нотки. Он обвёл их всех взглядом. Половина из них были его родственниками — в каком-то смысле, — и, к счастью для них, у них были собственные состояния. Они понимали, что попали в беду, и смотрели в пол, не в силах встретиться взглядом с Орионом. Они явно не ожидали его здесь увидеть. Тёмная магия, понял Орион, слегка вздрогнув. Хайден неплохо разбирался в тёмной магии, иначе он мог бы использовать десятки других заклинаний. *Он хотел заявить о себе*, — с благоговением подумал Орион, слегка дрожа от восторга, и его влюблённость в этого человека стала ещё сильнее. Его взгляд стал пронзительным, когда он увидел, что Лестрейндж пошевелился, но, как и следовало ожидать, тот всё ещё был крепко связан. Всё под контролем. Он не представлял для них угрозы. — И это всё? — разочарованно спросил Хайден. — И это вся ваша шайка? — обратился он к первому из новоиспечённых Пожирателей смерти. — Волан-де-Морт? Орион застыл, оторвав взгляд от остальных и с удивлением уставившись на Хайдена. На самом деле он не рассказывал Хайдену об этом имени. Да и сам не должен был его знать. К несчастью для всей компании, он всегда был тих и внимательно слушал. Пару раз он слышал, как они называли Тома Волан-де-Мортом. На самом деле это было огромным преуменьшением. *«Это была разношёрстная компания: слабые, ищущие защиты, амбициозные, жаждущие общей славы, и головорезы, тянущиеся к лидеру, который мог бы показать им более изощрённые формы жестокости»* — так Хайден вспоминал слова Альбуса Дамблдора, сказанные ему в шестнадцать лет. — Все эти чистокровные у тебя под каблуком, а ты всё равно думал, что сможешь одолеть Лорда? Особенно меня? Я — Лорд Певерелл, — выкрикнул Хайден, и эхо его голоса отразилось от стен. Он поднял палочку, а вместе с ней и кольцо Лорда. — Неужели ты хоть на секунду мог подумать, что эти жалкие заклинания смогут сразить Лорда? — он заметил, что пятеро волшебников скорее смирились, чем удивились. О, они пытались ему сказать, предположительно из-за утренней газеты. Значит, кто-то догадался, что он не просто Певерелл, а лорд. Любой, у кого есть хоть капля мозгов, наверное, понял бы это. Том стоял гордый и прямой; его обычно карие глаза сверкали красным в приступе безумия. На лбу у него была рана размером с небольшое яйцо, кровь заливала одну сторону лица. Оковы, сковывавшие его, уже исчезли. Том всегда был могущественным, но теперь крестражи разрушали и разъедали всё, что было ему дорого: его магию, его внешность, его разум. Том Риддл облизнул губы, слегка поморщившись от привкуса меди, вызванного его действиями. Его глаза вспыхнули ещё ярче, когда он заметил, что у Певерелла палочка Дамблдора. Та самая палочка, которую Дамблдор так яростно искал, о чём напоминали объявления в газетах о награде за её благополучное возвращение. Его переполняли желание и алчность; он словно насмехался над Дамблдором, проникнув в Хогвартс и забрав палочку так, что старый дурак ничего не заметил. Какой силой он должен обладать… От того, что удалось сделать даже Дамблдору, захватывало дух. Орион прищурился и издал низкий гортанный рык, в котором слышались гнев и ревность. Это поразило его самого: он никогда в жизни не ревновал, всегда получал то, чего хотел. Он всегда знал, что женится на Вальбурге, и ему никогда не было *к чему* ревновать. Он заморгал, как сова, с неприятным осознанием того, что Том довольно привлекателен. Даже с этими его новыми красными глазами. Не имело значения, что Том и Хайден были кузенами — очень, очень, очень дальними родственниками. Между ними было достаточно биологической разницы, чтобы они могли сработаться. От осознания этого факта ему стало не по себе. Ему хотелось встать перед Хайденом, заслонить его собой, особенно зная, что между ними не было официальной помолвки. Поза Хайдена говорила о глубоком недоверии. Такого недоверия не было даже по отношению к нему самому. Хайден нейтрально относился к людям, которых до этого не встречал. И всё же он с глубоким недоверием относился к человеку, которого никогда не видел? Это говорило о хорошей интуиции, но Орион знал, что дело не только в ней. Что Хайден видел в Томе Риддле, он же Волан-де-Морт? — Я позволю тебе оставить себе палочку, — властно произнёс Хайден, очень похоже копируя Тома, и прошёл дальше в комнату. — Что касается вас… у вас есть три минуты, чтобы убраться отсюда, пока я не обвинил вас всех в нападении. — Он взмахнул рукой, и все они тут же оказались на свободе. — Не только за нападение на лорда Певерелла, но и на наследника Блэка, — заявил Орион, сверля их взглядом. Учитывая, что их родители были «друзьями», они понимали, что не выйдут из этой передряги без потерь. Честно говоря, он не понимал, о чём они думали. Они уже не в Хогвартсе. Они уже не дети, чёрт возьми, нападать на лорда… о чём они только думали? Все разом вздрогнули от этого напоминания, и от их самоуверенности и хвастовства не осталось и следа. Они мельком взглянули на Волан-де-Морта, который испепелял Хайдена взглядом, полным жажды мести. Орион держал палочку наготове, и, учитывая, что после Волан-де-Морта он был лучшим в защите — и обладал (как и все Блэки) одной из самых больших коллекций книг в мире, — они не осмеливались ничего предпринимать. Не тогда, когда Орион умолял их хоть что-нибудь попробовать. Смирившись, Эйвери и Нотт нашли свои волшебные палочки — после недолгих поисков — и последовали за Лестрейнджем, Розье и Малсибером. Они выбрались из хижины через пролом в стене, не осмеливаясь пересечься с Орионом. Судя по тому, как крепко он сжимал палочку и как был зол, они не рисковали. Хайден даже не шелохнулся, полностью доверившись Ориону. Даже в схватке с пятью противниками это многое говорит о вере Хайдена в свои силы и о его доверии к напарнику. Или нет? Возможно, Хайден был прав: они совсем не знали друг друга. — Насколько ты вообще осведомлён, Том? — спросил Хайден. — Достаточно умён, чтобы понимать, что твоя внешность начинает слабеть из-за того типа магии, которую ты применяешь? Достаточно умён, чтобы понимать, что твой интеллект улетучивается каждый раз, когда ты произносишь это заклинание? Достаточно умён, чтобы понимать, что твои силы истекают из тебя кровью? Орион прищурился, пытаясь понять, что же за магию тот использовал. Он никогда не слышал о магии, способной на такое. Ему так хотелось спросить об этом у Хайдена, что он едва сдерживался. Он бы и за миллион лет не догадался об истинной причине. — Как ты смеешь! Ты хоть знаешь, кто я такой и на что я способен? — надменно заявил Том, его глаза то вспыхивали красным, то снова становились карими. Единственным проявлением его ярости были эти мечущиеся глаза. Он осторожно коснулся головы, пытаясь сохранять бдительность, но его слегка пошатывало. Хайден сосредоточился на том, что он делал, и это объясняло, почему он так спокойно отреагировал на то, что они отослали других Пожирателей смерти. Нет, они были не такими: их называли Рыцарями Вальпургиевой ночи, пока пресса не окрестила их Пожирателями смерти. Название прижилось, и Пожирателям смерти, вероятно, нравилось, что оно внушало страх. К тому моменту они были готовы на всё, чтобы донести свою точку зрения. — Мне надоело, что магглорожденные и полукровки отрекаются от своего наследия, своей жизни, своего выбора и определяют, какую магию им можно, а какую нельзя использовать. Дошло до того, что запретили язычество. Правда, запретили только половину, но если Дамблдор добьётся своего, запретят всё. Но чистокровных это не волновало; они продолжали праздновать, ведь они были язычниками, и точка. Орион внимательно слушал, его глаза расширились от удивления. — Том Марволо Риддл, самопровозглашённый Тёмный Лорд Волан-де-Морт, и идиот, — прошипел Хайден, слегка удивившись тому, что у него получилось. Обычно ему нужна была змея или её изображение, чтобы активировать способность. Хайден с тревогой подумал о волшебнике, который выглядел таким растерянным. Может, он ждал, что тот попытается его убить? Или это было искренне? Орион с трудом сглотнул, слегка поёжившись. Что ж, он узнавал о себе что-то новое. Его привлекало, что Хайден говорит на языке змей. Он прикусил внутреннюю сторону губы и тихо застонал. Разве можно быть ещё совершеннее? Он знал, что они родственники, но ему и в голову не приходило, что тот может разговаривать со змеями. Неужели Хайден на что-то не способен? — Ты никогда не говорил, что умеешь разговаривать со змеями, — не удержался Орион. Он молчал так долго, как только мог. Хайден бросил на Ориона короткий взгляд, но не стал отводить глаз от Тома Риддла. На его лице появилась горькая и мрачная улыбка: — Я же говорил, что мы не так уж хорошо знаем друг друга. А захочет ли Орион узнать его получше, когда они закончат? Том заинтригованно наблюдал за происходящим, не сводя глаз с Певерелла. Если бы он не знал его лучше… он бы сказал, что этот волшебник очень похож на него. Он задумчиво и с завистью смотрел на массивное кольцо. Его собственное фамильное кольцо — он не знал, что это не фамильное кольцо Лорда или Наследника — не обладало такой защитой. Он вспомнил, как заклинания, которыми они стреляли, останавливались, ударяясь о щит, а затем отскакивали обратно, и всё вокруг становилось размытым. Тем не менее он был достаточно умён, чтобы понимать, когда его бьют, и теперь ему оставалось только быть осторожным. Его попытка убить Певерелла с треском провалилась, но он не ожидал, что там окажется Блэк. Это заставило его насторожиться, ведь он прекрасно знал о… влиянии семьи Блэк. Он бы признался, что завидует, но никогда бы в этом не сознался. — Акцио! Дневник Тома Марволо Риддла, кольцо Гонтов, медальон Салазара Слизерина и кубок Хельги Хаффлпафф! — Авада Кедавра! — выплюнул Том, среагировав мгновенно и с ужасом осознав, что кто-то узнал его секрет. Кто-то, кто никак не мог его узнать, и он не мог позволить ему уйти живым. Это означало, что ему придётся убить и Ориона Блэка, но никто никогда не узнает правду. Хайден быстро среагировал и поднял кусок дерева, который ранее откололся от ствола. Он ударил по зелёному заклинанию, нейтрализовав его. У него не было магического щита от Непростительных заклятий, но обычные предметы вполне могли сработать. — Акцио! — и его палочка вернулась в руку. Орион попытался пошевелиться, поднять палочку, но обнаружил, что скован магией Хайдена и ничем не может помочь. Его охватила ярость, смешанная с немалой долей страха. Он не мог пошевелиться, а значит, если бы на них что-то напало, ему бы конец. Хайден схватил его, и тот тут же ярко вспыхнул. — Интересно, очень интересно, — пробормотал он те же слова, что и Олливандер. Конечно, это было сделано ради театральности, но Том был не единственным, кто мог сыграть на публику. Яростное негодование отразилось на лице Тома, надо признать, довольно привлекательном. Орион наблюдал за тем, как четыре призванных предмета падают в разрушенную хижину. Он не мог не восхититься при виде кубка Хельги Хаффлпафф. Он был утерян на какое-то время, и Орион решил, что его переплавили. Такие безобидные предметы не должны были доставить много хлопот. И всё же Орион чувствовал, что именно они были главной причиной, по которой Хайден оказался здесь… и именно поэтому он согласился встретиться с Томом. Это вовсе не было воссоединением семьи, да и не планировалось таковым. — Создавая крестражи, о чём ты только думал? — раздражённо нахмурился Хайден, не обращая внимания на шокированный вздох Ориона. — Ладно, неважно, мы все знаем, о чём ты думал. — Скорее всего, он увидел слово «бессмертный» и попался на крючок. Орион моргнул, а потом заморгал ещё быстрее, пытаясь осмыслить то, что только что сказал Хайден. *«Крестражи»*, — с ужасом и восхищением подумал он, глядя на предметы. Не существовало способа уничтожить крестражи, кроме как с помощью раскаяния. Он с сомнением посмотрел на Тома: тот ни за что не стал бы раскаиваться. Потом он понял, что Том убил по меньшей мере четырёх человек… намеренно, чтобы создать эти крестражи. Он знал ритуал для такой магии, и это было… ужасно. Это была поучительная история. Орион не мог поверить в происходящее. Дело было не в том, что он кого-то убил, не совсем. Дело было в том, что он сделал это просто так. Не из мести, не в целях самозащиты и не по какой-то другой причине. Это было сделано для того, чтобы разбить его *душу* на части… его *душу*. По спине пробежала дрожь отвращения, когда он вспомнил главу из книги о крестражах. Если точнее, последствия применения такой магии: дегуманизация, потеря магии, нестабильность. По сути, всё, о чём говорил Хайден, уже было известно. От одной мысли об этом ему становилось дурно. Он прочитал немало книг о магии, которая была давно запрещена. В его семейной библиотеке хранились *«Тайны самых тёмных искусств»*. Но ничто не могло подготовить его к тому, что кто-то создал четыре крестража, если он не ошибается в своих предположениях. Четыре? Орион оцепенел: ведь и так было достаточно тяжело создать один, разделив свою душу надвое… четыре раза, дорогой Мерлин. Том всегда был умным… коварным и дьявольски хитрым. Зачем он это сделал? Для Ориона это было совершенно непонятно. Не то чтобы об опасностях не говорилось прямо. Эти книги предупреждают об опасности, они не дают вам совершать глупости. Он высвободил свою врождённую магию, сняв чары, которые наложил на него Хайден, чтобы тот не вмешивался в противостояние. Он потянулся, радуясь, что снова может полностью контролировать себя. Особенно зная, на что способен Том Риддл. Убийство. Он не собирался стоять столбом, застыв в углу. — В следующий раз я тебе отомщу, — ровным голосом предупредил Ориона Хайден. Пусть знает, каково это — быть полностью обездвиженным и скованным против своей воли. О, он знал, что Хайден хотел как лучше, но это не значило, что он потерпит такое от кого бы то ни было, не говоря уже о *своём напарнике*. Хайден склонил голову в молчаливом извинении, но Орион не мог не заметить, что тот ничего не обещал. — Четыре крестража, что ты сделал со своей душой? — в ужасе спросил Орион. Хайден мысленно вернулся на вокзал, к изуродованной душе, которую он там увидел, и его охватила дрожь от крайнего отвращения. Его магия наполнила хижину ужасом от увиденного. — Поверь мне, тебе не стоит этого знать, — его голос звучал как у призрака. Том хотел сбежать, схватить свою волшебную палочку и уйти. Он решил, что лучше отступить и сразиться в другой раз. Он не считал это трусостью. К сожалению, Том не верил, что сможет идти прямо. Да и вообще, если уж на то пошло, у него не было сил. Он слишком ослаб, потратив остатки энергии на борьбу с надвигающейся опасностью. Он не мог отвести взгляд от крестражей. Он был уязвим, как никогда с шестнадцати лет, когда находился под каблуком у Дамблдора. Он искренне попросил директора Диппета о должности преподавателя защиты от тёмных искусств. К сожалению, волшебник ответил, что у него нет опыта. Что ж, он решил показать ему, что такое опыт, и превзойти всех в том, что касается тёмных искусств. Кто может научить их лучше него? Головокружение стало слишком сильным для Тома, и он откинулся назад, не в силах выдержать собственный вес. Мутно моргая: *«Что за черт?»* — подумал он, и краска залила его щёки, когда он посмотрел на Хайдена и Ориона. Унижение от того, что его избили, от того, что его унизили, было слишком сильным для волшебника. Хайден опустился на колени. Вот оно: он может его убить, вряд ли Морту есть до этого дело. Морт ненавидел то, во что превратился Том, так же сильно, как знал цвет своих собственных волос. Ему не нравились люди, нарушающие баланс, и — ого, откуда он это знает? Он задумчиво вгляделся в эти полные ужаса красные глаза, медленно выдохнул, неохотно признавая, что Миртл была случайностью, а вот Риддлы — нет. Он уже убивал людей. Годами он был героем, от которого ждали, что он убьёт, чтобы спасти их всех. Чтобы защитить их всех от тьмы, которой был Волан-де-Морт. По иронии судьбы, ему не пришлось убивать Волан-де-Морта. Нет, его собственные заклинания сработали против него. Возможно, Морт был прав: возможно, он просто не способен убивать. Вот он стоит над Томом Риддлом, который ещё не до конца превратился в Тёмного Лорда Волан-де-Морта. Пока что. Можно ли было его спасти? Орион стоял позади Хайдена, настороженный, любопытный и озадаченный в равной степени. Тем не менее он знал, что получит ответы, и это придавало ему терпения. Он держал палочку наготове, хотя и владел множеством невербальных заклинаний, не требующих палочки. Впрочем, он использовал бы её только в крайнем случае. — Меня зовут лорд Хайден Игнотус Хайдар Певерелл, я некромант, и я узнаю Тома Риддла… если ты попытаешься создать ещё один крестраж, — сказал Хайден на удивление мягким, но твёрдым голосом. — Если ты это сделаешь, я убью тебя сам, и ты даже не заметишь, как это произойдёт. — Он приставил палочку к виску Тома, показывая ему его смерти, его облик, его постоянные поражения в схватках с маленьким ребёнком, практически беспомощным. Показывая ему, что путь, по которому он идёт… приведёт его к поражению. Это было непросто, но, к счастью, Орион оказался рядом и заметил, что происходит. Он крепко обхватил Хайдена и прижал его к себе, пока тот приходил в себя. — Ты собираешься оставить его с четырьмя крестражами? — прошептал Орион, его дыхание коснулось уха Хайдена, отчего тот вздрогнул в его объятиях, и Орион не смог сдержать лукавой улыбки. — Figite me totum et anima una! — Хайден бросил заклинание в дневник, который истошно завизжал, когда половина души Тома Риддла вырвалась из своего вместилища и врезалась в Тома Риддла со скоростью рикошетящей пули. Тот поднял руку и закричал: — НЕТ! — но заклинанию не было дела до чьих-либо личных чувств и мыслей. Орион крепче сжал его руку, не веря своим глазам. Это было невозможно. В книге не было ничего о воссоединении душ, кроме искреннего сожаления и раскаяния. Он не удивился, что Том потерял сознание: возвращение души в тело не могло пройти легко. Неужели он создал что-то специально для этого? — Figite me totum et anima una! — Хайден снова произнёс заклинание, на этот раз нацелившись на самую маленькую частичку разбитой души. Он старался не причинять вреда телу Тома, ведь тот уже был ранен. Он нацелился на кубок Хаффлпаффа, полагая, что тот будет последним, а медальон Слизерина он заберёт как можно скорее. Крики, казалось, стали ещё громче и пронзительнее, и Орион хотел только одного — чтобы всё замолчало. К сожалению, он не осмеливался использовать магию перед лицом нового, неизвестного ему заклинания, которое, похоже, могло возвращать части души их обладателю. Том выгнулся в нечеловеческой агонии и закричал так, как никто и никогда не кричал. Хайден сглотнул, глядя на двух других. Если вот так он ощущал возвращение самого маленького кусочка… переживёт ли он встречу с двумя другими? Резко вдохнув, он решил сделать то, что задумал, раз уж не собирался его убивать. Наклонившись над ним, он прижал пальцы к его запястью. — Что ты делаешь? — спросил Орион, которому не понравилось, что Хайден стоит так близко к Тому. — Пытаюсь нащупать пульс! — ответил Хайден, радуясь, когда нащупал его. — Для этого есть *заклинание*, — надменно сказал Орион. Хайден рассмеялся, прижался головой к ноге Ориона и плавно поднялся на ноги. — Ты что, ревнуешь? — игриво спросил он, но тут же затаил дыхание, когда серые глаза собственнически впились в его собственные, громко крича «да». — Figite me totum et anima una! — произнёс Хайден, его голос звучал слегка хрипло. Он направил заклинание на медальон Слизерина. Он с трудом сглотнул, вспомнив последнюю насмешку Регулуса, и взмолился, чтобы этого никогда не случилось. Он позаботится о том, чтобы у Сириуса и Регулуса была хорошая, полноценная жизнь, в которой они могли бы делать всё, что захотят, и не росли бы в… угнетающей обстановке. Нельзя сказать, что они подвергались насилию, но они не были счастливы; их мать была деспотичной и властной, а у Ориона… Мерлин, у Ориона не было ни единого шанса. Вальбурга помыкала им, как марионеткой. Орион съёжился, когда крестраж начал визжать и корчиться от боли, когда магия разорвала крепление и частица души рикошетом полетела к Тому и проникла в него. Он не мог поверить, что видит настоящие частицы души, возвращающиеся в тело. Это было… безумие, он не думал, что его родители вообще поверят в это. — Figite me totum et anima una! — и он мрачно направил его на последний крестраж, кольцо Гонтов. Точнее, Воскрешающий камень, заключённый в кольцо, которое на протяжении многих поколений называли кольцом Гонтов. Душа взвизгнула, вырвавшись из холодного проржавевшего кольца, и Хайден не мог выразить словами, насколько он был благодарен за то, что это заклинание преодолело встроенную в душу систему самозащиты. В семнадцать лет она была достаточно мощной, не говоря уже о том, что сейчас. С другой стороны, теперь он стал сильнее, по крайней мере ему нравилось так думать. — Присмотреть за тем, чтобы он добрался до Святого Мунго? — предложил Орион после почти пяти минут напряжённого молчания. Хайден был напряжён как струна, он и сам не понимал почему, но Орион чувствовал, что это никак не связано с текущей ситуацией. — Хайден? — спросил он, сжимая его бедро, чтобы напомнить, что он здесь не один. Хайден сглотнул, пытаясь отогнать мысли о том, как он сидел на корточках и смотрел, как умирает Северус Снейп. Он был ужасным учителем, но при этом столько раз спасал ему жизнь. Хайден ненавидел его и в то же время очень уважал. — Эм… просто… почини хижину, — сказал он Ориону, опускаясь на колени и беря в руки чашу, чтобы вернуть её семье Смит. Отложив её в сторону, он вынул Воскрешающий камень из оправы и отбросил в сторону безвкусный отвратительный металл. Он сунул камень в карман, не осмеливаясь поднять голову и посмотреть по сторонам. Взяв медальон и дневник, он подошёл к Тому и произнёс несколько заклинаний, чтобы обеззаразить и очистить рану, а затем исцелить её. Он достал из кармана маленькую шкатулку с зельями и дал Тому зелье для восстановления крови. Положив дневник на грудь Тома вместе с письмом, он надел медальон на цепочку и повесил её на руку Тома. Хайден уже чувствовал, как хижина наполняется теплом, когда Орион недоверчиво спросил: — Ты носишь с собой аптечку? Никто из его знакомых так не делал. Даже мастера зельеварения, те немногие, кого он знал. Конечно, никто из них не был знаменитостью, но он всё равно их знал. Хайден поднял глаза и улыбнулся — это была грустная, усталая улыбка, но всё же улыбка. Повозившись с флаконом, который нужно было очистить, он отложил его в сторону и прижался лицом к груди Ориона. Молясь Морту о том, чтобы не потерять его, он искренне улыбнулся, когда эти сильные и тёплые руки обняли его. — Поехали, — приглушённо сказал Хайден, крепче прижимая к себе Ориона и пытаясь всё вспомнить. Он ожидал худшего, но надеялся на лучшее, несмотря на то, что Джинни практически лишила его всякой надежды. Они оставили Тома лежать без сознания на полу с письмом, дневником и медальоном Слизерина. Это было самое меньшее, чего он заслуживал.