Мое время

— Спокойно, молодой человек, дышите глубже, вы в безопасности, — настаивал пожилой волшебник в ярко-зелёной мантии, положив руку на плечо пациента. Не давая ему вскочить с кровати, он продолжил: — Вы в больнице Святого Мунго, где лечат магические недуги и травмы. Я целитель Юэн, и я ухаживаю за вами с тех пор, как вас привезли. Гарри моргнул, поморщившись от вида мантии. От этого цвета ему стало ещё хуже. — Ч… что случилось? — прохрипел он и вздрогнул, когда ему в лицо полетел кубок, но жадно выпил всю воду, пока целитель не заметил, что он делает, и не остановил его. — Пей маленькими глотками, не навреди себе, — мягко пожурил его целитель Юэн, настороженно наблюдая за молодым волшебником. — Мы бы хотели получить ответ на этот вопрос. Вас привезли к нам в бессознательном состоянии, мы сняли с вас два проклятия, которые вызывали припадки. Вы что-нибудь помните? Гарри уставился на целителя, чувствуя себя совершенно растерянным. Он вспомнил, где находится, — в 1945 году, в чужом для него... незнакомом времени. Он никого здесь не знал. О чём он только думал, соглашаясь на этот безумный план? — Не знаю, — мрачно пробормотал он. О чём он только думал? — Неудивительно, мы полагаем, что на вас могли напасть из засады. Вы хотя бы были в Англии до того, как на вас напали? — спросил целитель Юэн, не сводя глаз с молодого человека. — Да, — энергично кивнул Гарри. — Я только что вернулся. — Он вспомнил, что ему нужно создать свою собственную историю. Учитывая, насколько мал волшебный мир, ему придётся создавать свою историю за пределами британского магического сообщества. — Вы помните, когда в последний раз приходили в себя? — спросил целитель, присаживаясь ближе. — Сейчас декабрь 1945 года, верно? — сказал Гарри. Снег за окном действительно выдавал его с головой. Плюс, возможно, был календарь, оставленный последним пациентом? Или его положили туда целители для пациентов; в любом случае, он воспользовался этим. — Двадцать второе декабря. — Он вычел несколько дней, надеясь, что это всё, на что он был способен. В палате были и другие пациенты — три другие койки, три других пациента. Они были довольно миниатюрными, дети, с грустью подумал он, застрявшие здесь на каникулах. — В тот день тебя привезли, — кивнул целитель Юэн. — Сейчас двадцать четвёртое число, ты без сознания уже почти три дня. Сейчас восемь часов вечера. — О, — пробормотал Гарри, не в силах поверить в свою удачу. — Это была чертовски верная догадка. — Он не мог не порадоваться за себя: два проклятия? В него попало смертельное проклятие... неужели оно не проявится? — Не хотите ответить на несколько вопросов? — спросил целитель, доставая планшет с кровати. — Конечно, — пробормотал Гарри, потягиваясь и разминая руки и ноги. Они казались ему чужими. — Но… эм… мне бы сначала в туалет. Наверное, не стоило задавать это как вопрос. — Конечно, позволь мне помочь, — сказал целитель, вставая, прижимая сильную и твёрдую руку к спине Гарри и помогая ему сесть. Он высвободил его ноги из-под одеяла и свесил их с кровати. — Не торопись, — помогая ему медленно встать, целитель наблюдал за его состоянием. — Не кружится ли у тебя голова? — Я в порядке, — пробормотал Гарри, высвобождая руки из рук целителя, держась за край кровати, и направился в сторону ванной. Дверь в больничную палату была открыта, так что за ней могла быть только одна дверь — в ванную. Он старался не шуметь, чтобы не потревожить других пациентов. Он вошёл в ванную комнату, которая была очень простой: ванна, душ с верхним подводом воды, унитаз и раковина. К раковине было прикреплено небольшое квадратное зеркало. Гарри резко вдохнул, и его сердце бешено заколотилось. Он медленно подошёл к зеркалу, вспомнив слова Морта о том, что его внешность изменилась. Волшебная версия программы защиты свидетелей, — с сарказмом подумал он. Фыркнул, вглядываясь в своё отражение, и порадовался, что это всё ещё он. Черты лица узнаваемы, просто он стал меньше похож на своего отца Джеймса Поттера. Волосы у него были прямые, чёрные, и, к счастью, глаза всё ещё зелёные. Его пальцы коснулись лица, лба — шрама не было, скулы стали острее, черты лица — аристократичнее, если такое вообще возможно. Он и правда был похож на Игнотуса Певерелла, понял он, вспомнив, как Игнотус появился в тот момент, когда всё снова погрузилось во тьму. Чёрт возьми, он вполне мог быть сыном волшебника; никто в здравом уме не сказал бы, что он не очень похож на Певереллов. Там были портреты трёх братьев Певереллов, даже шоколадные лягушки и тому подобное. Их хорошо помнили, даже если никто не догадывался, что история о трёх братьях на самом деле основана на реальных событиях. На его лице появилась лёгкая улыбка, несмотря на боль, отдававшую в костях. Болели даже щёки, но если он был в таком состоянии так долго, как предполагал целитель, то неудивительно, что всё тело ломило. Никакого Гарри Поттера, никакой славы, никаких ожиданий — просто ещё один волшебник в толпе. Внезапно, несмотря на усталость, он почувствовал прилив сил. Пошатываясь, он добрел до туалета, спустил воду, вымыл руки, а потом и лицо. Он справится. Волшебный мир не так уж сильно изменился, если не считать новых заклинаний и книг. За всё это время он мог бы это сделать. Это не привело бы к таким масштабным культурным изменениям, как в мире маглов. Мир маглов, в котором он не был с шестнадцати лет, когда пустился в бега, сильно изменился. Если он ничего не путает, здесь шла война. Кстати, об этом: ему нужно было выяснить, что здесь происходило. Разумеется, он не мог просто пойти и спросить, ему нужно было всё прочитать, в том числе газеты. — Итак, у вас есть вопросы? — спросил Гарри, подходя ближе и держась за всё, что попадалось под руку: стены, кровать, что угодно. Его всё ещё слегка трясло, тело ещё не оправилось после приступов. — Давайте уложим вас поудобнее, — сказал целитель Юэн, хлопоча вокруг своего пациента. Только когда Гарри устроился, целитель снова взял в руки планшет. — Как вас зовут? — Хайден Игнотус Хайдар Певерелл, — ответил теперь уже самопровозглашённый (по крайней мере, Смертью) Хайден. Целитель Юэн резко вдохнул, его проницательный взгляд скользнул по лицу Хайдена. В его голубых глазах вспыхнуло изумление, когда он понял, что Хайден определённо является потомком Певереллов. Наконец-то родился потомок мужского пола из прямой линии. — Ваш адрес? — Пока нет постоянного адреса, но как только смогу, я отправлюсь в Гринготтс, куда и направлялся изначально, — соврал Хайден. — У вас есть какие-нибудь известные аллергии? — спросил целитель Юэн. Единственная причина, по которой Хайден не писал это сам, заключалась в том, что у него дрожали руки. Из-за этого надпись было бы невозможно прочесть, поэтому он и делал это. — Нет, ничего такого, — ответил Хайден. По крайней мере, ничего такого он не встречал. — Ты принимаешь какие-нибудь зелья? — Нет, — Хайден покачал головой, сложил руки вместе и сжал их, чтобы унять дрожь. — Сколько времени пройдёт, прежде чем мне разрешат вернуться? — спросил он. — Проклятия сняты, с тех пор у вас не было ни одного приступа, и это хорошо. Мы бы хотели оставить вас здесь ещё хотя бы на день. Просто на всякий случай, если у вас нет родственников, у которых вы могли бы остановиться, — предложил он. — В противном случае, если вы один, мы бы предпочли, чтобы вы оставались здесь, где мы сможем за вами присматривать. — Никто не хотел встречать праздники в одиночестве, не говоря уже о том, чтобы провести их в больнице. Это было не идеально, но такова жизнь: здоровье превыше всего. — Нет, — ответил он с непроницаемым лицом. На самом деле он никогда этого не делал, хотя считал Уизли своей семьёй и всегда будет считать. Неважно, что сделала Джинни, — он будет скучать по остальным, как по открытой ране. Но они поймут его решение остаться здесь, жить нормальной жизнью. Он ещё увидится с ними и даже возобновит знакомство. Особенно с Роном и Гермионой. Целитель почувствовал, как его сердце наполняется сочувствием к молодому волшебнику. Выражение его лица говорило о недавней утрате. Возможно, именно поэтому он возвращался в Британию? Учитывая его возраст и способности, было удивительно, что он до сих пор не женат. — Вы не женаты и не помолвлены? — Он спрашивал не из любопытства, а потому что это был один из вопросов в списке. — Нет, — покачал головой Хайден. Неужели в наше время они всё ещё популярны? Он знал, что его бабушка с дедушкой не устраивали ничего подобного для его отца. Понятно, что и родители не устраивали ничего подобного для него. Конечно, он слышал слово «помолвка», но лично не был знаком ни с кем, кто бы в этом участвовал. — Имена родителей? — спросил целитель, ставя галочку в поле. — Игнотус и Грейс Певерелл, — сообщил ему Хайден. Ему оставалось только верить, что Морт знает, что делает. Они ничего не обсуждали, и ему велели придумать свою собственную историю, что он и сделал. — Волшебный хранитель? Крёстные родители? — Они мертвы, — сообщил Хайден целителю. — И они были маглами, — добавил он, полностью исказив правду, чтобы не называть имён. Ему будет непросто запомнить свою новую личность, не добавляя к ней десятки имён. — Состояние крови? — спросил целитель. У Хайдена брови взлетели вверх: — Простите, что? — Неужели у них хватило наглости спрашивать об этом людей? — Знаю, чистокровный, прости, но я должен был спросить, — признался целитель немного смущённым голосом. — Такое случается сплошь и рядом, но, к счастью, это был единичный случай. — Затем он зарегистрировался в больнице, предположив, что пациент — чистокровный, судя по его возмущённому виду и фамилии. Магглорождённые или полукровки, когда их об этом спрашивали, либо гордо и надменно, либо упрямо смущались. К сожалению, это было следствием насмешек в Хогвартсе, где большинство учеников происходили из древних и гордых чистокровных семей. Хайден открыл рот, чтобы возразить, что он не чистокровный, но тут один из его соседей по комнате проснулся и начал громко кашлять. Что плохого в том, чтобы быть чистокровным? Он из рода Певереллов, а это гордая фамилия, и для Игнотуса, очевидно, было важно дать ему этот шанс. Мысли Хайдена вернулись к его первой встрече с Роном. О сквибе из его рода, о том, что они «никогда о нём не говорят», хотя сами по-своему предвзяты. — Прошу прощения, — пробормотал целитель, положил планшет на кровать и отправился к другому пациенту. Из-за праздников штат сотрудников был сокращён. — Конечно, — пробормотал Хайден в знак согласия, беря в руки планшет, который слегка подрагивал в его руках. Его взгляд скользил по всей информации, которую они хотели или просили предоставить. Часть данных уже была заполнена, хотя их и не запрашивали, в том числе тот факт, что он был носителем, — это было написано большими жирными красными буквами. Он понял, что больше ничего не нужно, и перевернул страницу своей истории болезни. На другой стороне не было ничего, кроме диагноза, который, как он предположил, был поставлен, когда его привезли в больницу. Он задумался о том, где оказался... кто его сюда принёс? В конце концов, это не имело значения. Тихонько вздохнув, он снова лёг, слушая приглушённый голос целителя, и снова погрузился в сон. В следующий раз, придя в себя, Хайден услышал приглушённые голоса встревоженных волшебников и ведьм. Открыв глаза, он оцепенел от увиденного. Фигура в дверном проёме была настолько потрясающей, что у Хайдена от восхищения потекли слюнки. Серые глаза, длинные тёмные волосы, аккуратно подстриженная борода — без сомнения, этот волшебник был Блэком. Захлопнув рот, чтобы не опозориться, он с трудом сглотнул. Он был очень, очень хорош собой, и желание пронзило Хайдена, как пуля. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Конечно, его кто-то привлекал... но это было что-то совсем незначительное. В нос ударил запах имбирных пряников, ягод, кукурузы и хвои. Это отвлекло его от довольно... тягостных мыслей. Ведьма-целительница левитировала в больничную палату полностью украшенное дерево. Оно было наполнено миниатюрными венками, шишками, ягодами и другими фруктами. Другая ведьма-целительница, на которой был амулет из омелы, прикрепляла такой же к стене над дверью. Хайден не понимал: если он правильно запомнил даты... значит, Йоль уже закончился? Неужели в больнице разрешают праздновать только один день? Каждому пациенту раздавали имбирные пряники и небольшие подарки. — Рад видеть, что ты хорошо поправляешься, — сказал волшебник. — В этом я мастер, — криво усмехнулся Хайден. — Привыкли портить людям жизнь, да? — продолжил волшебник, не сводя с Хайдена бесстрастного взгляда. — А, так это ты меня нашёл. Что ж, я бы извинился за то, что доставил тебе неудобства всего на десять минут, пока меня не аппарировали или не перенесли сюда с помощью портключа, — сказал Хайден с таким сарказмом, что губы волшебника дрогнули, словно он сдерживал смех. — Я заметил, что ты не извинился, — продолжил он. Хайден приподнял бровь: — О, я так извиняюсь перед моим лордом и господином за то, что доставил вам неудобства всего на десять минут, — сказал он, фыркнул, зевнул и покачал головой. Он машинально отметил, что руки у него больше не трясутся, — видимо, сегодня ему везёт. Волшебник уставился на него, ошеломлённый, выпрямившись во весь рост, чувствуя себя одновременно оскорблённым и удивлённым. Обычно с ним никто так не разговаривал, даже его сестра и кузены. Он сделал шаг вперёд, не зная, что делать: съязвить в ответ и защищаться или послушать, что будет дальше. От открывающихся перспектив у него слегка закружилась голова. Тут он заметил планшет с записями у изножья кровати волшебника. Его имя и статус бросились ему в глаза. Певерелл, Хайден Певерелл. Он был носителем, к тому же чистокровным, и очень, очень одиноким. Кто-то напортачил, выставив напоказ медицинскую карту чистокровного волшебника, и это его раздражало. Мог ли он действительно быть прямым потомком Певереллов? — Я хотел бы поблагодарить вас, наследник Блэк, за ваше покровительство. Надеюсь, у ваших родителей, бабушек и дедушек всё хорошо? — администратор больницы Святого Мунго поспешил подольститься к будущему лорду Блэку. Губы Хайдена дрогнули в усмешке: значит, он был прав. Если его называли Наследником, то это был сам Орион. — Да, да, у них всё хорошо, они считают, что пришло время передать эстафету мне. — У Ориона Блэка был обычай отмечать последний день святок с пациентами больницы Святого Мунго, которые не могли провести праздники дома. Он покупал каждому небольшой подарок, обычно дорожные шахматы или что-то в этом роде. Детям он дарил хлопушки, шоколадных лягушек или даже коллекционные карточки с квиддичем. Родители настояли на этом, сказав, что так он поймёт, как ему повезло. Сам Орион считал, что это пустая трата времени: подарки, скорее всего, выбросили, когда они вернулись домой, а имбирные пряники оказались невкусными. Он и представить себе не мог, что Хайден Певерелл заставит его понять, насколько на самом деле ценен этот подарок. Это оказался один из лучших рождественских праздников в его жизни, несмотря на опасения, что он будет одним из самых скучных.