Там, где гаснут звезды

Чонгук очнулся от резкой, обжигающей боли. Она пронзила его тело, словно раскалённое железо впивалось в кожу. Он попытался закричать, но рот был завязан какой-то тканью, и звук застрял где-то в горле, превратившись в глухой, отчаянный стон. Чонгук дёрнулся, пытаясь освободиться, но верёвки впивались в запястья, оставляя глубокие кровавые следы. Он открыл глаза и увидел Мингю. Тот сидел на корточках рядом с ним, сжимая в руке что-то тёмное, острое. При тусклом свете факела Чонгук разглядел — уголёк. Острый, чёрный, обугленный на конце. Рядом стояла глиняная миска с тёмной, густой жидкостью. Кровью. — Ты проснулся, Чонгук-и, — сказал Мингю, и его голос был тихим, вкрадчивым, как шипение змеи. — Я уж думал, ты решил проспать всё самое интересное. Чонгук зарычал сквозь ткань, дёрнулся, пытаясь вырваться. Но верёвки держали крепко. Мингю усмехнулся. — Не трать свои силы, это бесполезно. Я ждал этого момента слишком долго, чтобы позволить тебе ускользнуть. Он наклонился, и Чонгук почувствовал, как острый уголёк касается его кожи на груди. А потом — боль. Огненная, невыносимая боль, от которой всё тело выгнулось дугой. Чонгук закричал, но звук заглушила ткань. Слёзы хлынули из глаз, но Мингю не остановился. — Терпи, волчонок, — сказал он, и в его голосе слышалось наслаждение. — Это только начало. Я хочу, чтобы ты запомнил каждое мгновение. Чтобы ты знал — это я делаю с тобой. Не твой отец, не твой альфа. Я. Чонгук чувствовал, как уголёк вжигается в его кожу, оставляя глубокие, обугленные линии. Запах палёной плоти ударил в нос. Тошнота встала в горле комом, голова плохо соображала, а взгляд не фокусировался. Но Мингю не останавливался. Он макнул уголёк в кровь, и когда холодная жидкость коснулась раскалённой кожи, боль усилилась в несколько раз. — Что ты делаешь?! — закричал Чонгук мысленно, и его голос был полон боли и ярости. — Что ты делаешь со мной?! Омега ненавидел этот способ связи. Голоса в голове двоились, но иначе он не мог. Рот все ещё был зажат тугой веревкой, что потихоньку пропитывалась слюной и слезами, стекающие тонкими струйками по гладким щекам. — Я ставлю на тебе руну, — ответил Мингю, и его голос был спокойным, почти безразличным. — Руну, которая разорвёт твою связь с этим Тэхеном. Ты думал, что ваш союз — это твоя защита? Нет, Чонгук-и. Это твоя слабость. Ваша связь делает вас уязвимыми. Я просто использую это против тебя. Он продолжал чертить на теле Чонгука руны — одну за другой. Каждая из них приносила новую волну боли. Чонгук чувствовал, как его внутренний волк скулит, бьётся о стенки души, пытаясь прорваться наружу. Но руны подавляли его, заставляли затихнуть. Чонгук впервые связывался с этими знаками. Он лишь слышал о них из детских сказок. Когда-то очень давно знахори лечили именно этими способами, пока они не изучили все травы. Но он считал это все легендами, ведь это было очень давно. Как оказалось, он сильно ошибался, ведь эти руны действительно действовали. — Ты не получишь меня! — рычал Чонгук мысленно. — Тэхен найдёт меня! Он убьёт тебя! Мингю рассмеялся. Его смех был холодным, жестоким, и эхом разлетался по пещере. — Твой альфа сейчас бродит по лесу, как потерянный щенок, — сказал он. — Возможно, он уже не чувствует тебя. Ваша связь становится слабее с каждым мгновением. Скоро она исчезнет совсем. И тогда ты станешь моим. Полность, и, возможно, навсегда. — Ты — чудовище! — закричал Чонгук. — Монстр! — Я — тот, кого таким сделали родные мне когда-то люди, — ответил Мингю, и в его голосе послышалась настоящая боль. — Твой отец, твой папа, твоя стая — они сделали меня таким. Они отняли у меня всё: мою любовь, жизнь, надежду. Теперь пришла моя очередь отнимать у них все. Он наклонился к Чонгуку, и его глаза горели безумным огнём. — Ты думаешь, что я остановлюсь на тебе? — спросил он, и его голос был тихим, почти шёпотом. — Нет, Чонгук. Ты — только начало. После тебя я возьмусь за твоего брата, Хосока. Он выжил, но я закончу то, что начал. Я отрежу ему руки, ноги, вырву язык. Я сделаю так, что он будет молить о смерти. И твой отец будет смотреть на это. И твой папа. Они будут смотреть, как я уничтожаю всё, что им дорого. Чонгук почувствовал, как внутри всё холодеет. Его тело дрожало, но он не сдавался. Он смотрел на Мингю с ненавистью, которая жгла его изнутри. — Ты не посмеешь тронуть мою семью, — прошептал он. — Посмею, — ответил Мингю, и его улыбка стала шире. — Я уже начал. Твой брат едва не умер. В следующий раз я не оставлю ему шанса. И твой отец будет знать — это я. Я разрушил его жизнь. Так же, как он разрушил мою. Он снова наклонился, и уголёк снова лба Чонгука. Боль была невыносимой. Омега закричал, выгибаясь дугой, чувствуя, как сознание начинает меркнуть, но альфа не останавливался. — Теперь ты замужем, — сказал он, и его голос был ровным, холодным. — На тебе метка твоего альфы, но она не поможет тебе. И никому другому. Твой отец познает то горе, которое познал я. А твой папа… Тэян пожалеет, что выбрал не меня. — Мой папа никогда не выбрал бы тебя! — закричал Чонгук, и его голос сорвался на рык. — Ты не достоин даже смотреть на него! Ты ничто по сравнению с ним. Мингю замер. В его глазах мелькнула ярость, и он замахнулся, ударив Чонгука по лицу. Голова омеги мотнулась в сторону, и он почувствовал, как кровь стекает по губам. Но он не замолчал. — Ты слышишь меня?! — закричал он. — Ты — никто! Ты никогда не был достоин моего папы! И ты никогда не получишь меня! Мингю смотрел на него, и в его глазах горела ненависть. Но он взял себя в руки. Он снова наклонился, и уголёк коснулся плеча Чонгука, оставляя ещё одну руну. — Ты будешь молчать, — сказал он, и его голос был холодным. — Ты будешь молчать и терпеть. Потому что если ты не замолчишь, я сделаю больно не только тебе. Следующим будет твой… Папочка. Чонгук замолчал. Он смотрел на Мингю, и в его глазах была ненависть, смешанная со страхом. Он знал — Мингю не лжёт. Он сделает это. Он убьёт папу. — Ты — монстр, — прошептал он. — Я знаю, — ответил Мингю, и в его голосе послышалось удовлетворение. — И я горжусь этим.

***

В это время в лесу царила паника. Обернувшись, Тэхен бежал, не разбирая дороги, чувствуя, как связь с Чонгуком становится всё слабее и слабее. Она была тонкой, почти прозрачной — словно паутина, которую вот-вот разорвёт ветер. Он чувствовал боль Чонгука. Его страх. Его отчаяние. — Чонгук! — завыл он мысленно. — Чонгук, отзовись! Тишина. Только эхо его собственного голоса в пустоте. Тэхен остановился, тяжело дыша. Он стоял посреди леса, и его тело дрожало от бессилия и ярости. Он не знал, куда идти. Связь была почти неощутимой. Он потерял его. Он потерял свою пару. — Нет, — прошептал он, и голос его сорвался на рык. — Нет! Я не позволю этому случиться! Он рванул вперёд, но споткнулся о корень и кубарем покатился по земле. Когда он поднялся, весь в грязи и крови, из леса выбежали Джихёк, Сокджин и несколько альф. За ними — Чимин, который едва поспевал за ними. — Тэхен! — закричал Джихёк, подбегая к нему. — Что случилось? Где Чонгук? — Мингю забрал Чонгука! — зарычал Тэхен, и его голос был полон боли. — Но я еле чувствую его, связь становится слабее! Он уходит! Он уходит от меня! — Успокойся, — сказал Сокджин, подходя ближе к черному волку. — Мы найдём его. Мы обязательно найдём его. — Как?! — закричал Тэхен, и его глаза загорелись золотым безумным светом. — Как я найду его, если я даже не знаю, где искать?! Если я не чувствую его?! Если связь рвётся?! Чимин шагнул вперёд и положил руку на загривок сына. Его голос был мягким, но твёрдым. — Ты должен верить, Тэхен. Верить в Чонгука. Она сильнее, чем ты думаешь. Вы — истинная пара. Никто и ничто не сможет разорвать вашу связь окончательно. Тэхен смотрел на папу, и в его глазах мелькнула искра отчаяния. — А что, если нет? — спросил он, и голос его дрогнул. — Что, если я не смогу спасти его? Что, если я потеряю его навсегда? — Ты спасёшь его, — твёрдо сказал Джихёк. — Потому что ты — его истинный. Потому что ты — тоже мой сын. И потому что я не позволю тебе сдаться. Ты понял? Тэхен смотрел на вожака Чон, и в его глазах мелькнула решимость. Он взял себя в руки. Он должен был быть сильным. Ради Чонгука. — Я найду его, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Я обещаю. Я найду его, даже если мне придётся пройти через ад. Он снова закрыл глаза, пытаясь уловить связь с Чонгуком. Она была слабой, но она была. Тонкая, как паутина, но всё ещё живая. Он чувствовал боль Чонгука, его страх, его отчаяние. И он знал — он должен спасти его. — Он жив, — сказал Тэхен. — Его серые бьётся. Но он напуган. Ему больно. — Тогда мы найдем моего сына, — сказал Джихёк. — И убьем Мингю. — Я пойду вперёд, проверю границы. Единственное, что сказал Тэхен и убежал на четырех лапах в гущу леса, оставляя всех позади. Впервые Чон Джихёк чувствовал такой неподдельный страх. Страх за своего единственного сына - омегу. За его жизнь. Она направились в разные направления, прочесывая каждый угол, как ищейки. Ким Сокджин с Чимином - на западную часть территории, Джихёк - на южную. Тэхен убежал на восточную, туда, где чаще появлялся рыжий волк. Вернулись они в поселение, уже когда солнце садилось за горизонт. Тэхен ушёл в охотничий дом, чтобы собраться, а Джихёк, Сокджин, Чимин и Тэян стояли на крыльце, обсуждая дальнейшие действия. — Мы должны найти его, — сказал Джихёк, и его голос был твёрдым. — Нельзя больше скрывать и оттягивать. Я отправлю патрули по всем направлениям. — Мы не знаем, где он, — ответил Сокджин, и в его голосе слышалась тревога. — Мы не знаем, куда идти. — Тэхен чувствует его, — сказал Чимин. — Если связь не оборвётся окончательно, мы сможем найти его. — А если оборвётся? — спросил Тэян, и его голос дрогнул. — Что тогда? В этот момент из леса вышел волк. Он был огромным, чисто рыжим, будто охваченный пламенем. Его шерсть блестела в свете факелов, а глаза горели каким-то внутренним светом. Джихёк шагнул вперёд, заслоняя собой остальных. — Кто ты?! — зарычал он. — Зачем ты пришёл на мои земли?! Рыжий волк остановился на краю поляны, глядя на вожака. Он не нападал, не рычал. Он просто стоял и смотрел. Потом отошёл в кусты, и через мгновение вышел уже в человеческом обличье. Он был высоким, мускулистым, с огненными волосами и ярко-рыжими глазами. От него сильно пахло дымом, гарью и огнём — будто он сам горел. На его предплечье был огромный шрам — три глубокие полосы, оставленные когтями. — Намджун, — выдохнул Сокджин, и в его голосе послышалось удивление. — Я пришёл не развязывать войну, — ответил Намджун, и его голос был спокойным, ровным, без тени угрозы. — Я пришел с информацией. — Война уже началась, — зарычал Джихёк, выходя вперёд. — Ты знаешь, кто похитил моего сына? — Знаю, — ответил Намджун. — Это сделал мой старший брат — Кан Мингю. — Тогда зачем ты здесь?! — закричал Джихёк, и его голос сорвался на рык. — Ты пришёл, чтобы посмотреть на нашу боль? Чтобы насладиться страданиями нашей семьи? — Я пришёл помочь, — сказал Намджун, и его голос был ровным. — Помочь?! — усмехнулся Сокджин, и в его голосе послышалось недоверие. — Ты — брат предателя. Как мы можем тебе доверять? — Я знаю, что вы не доверяете мне, — сказал Намджун, и в его голосе послышалась усталость. — Но я не прошу доверия. Я прошу шанса. — Зачем тебе помогать нам? — спросил Чимин, и его голос был настороженным. — Что ты хочешь взамен? Намджун вздохнул. Впервые в его голосе послышалась боль. — Я со своим супругом не принадлежим ни к одной стае, — сказал он. — Мы отшельники. Последний год нам тяжело. Моему омеге нужен лекарь. Он беременен, и мы не знаем, какой у него срок, что с ребенком. Но ему плохо. В других стаях нам отказывали, потому что знали, кто мой брат. Вы — моя последняя надежда. — Ты хочешь, чтобы мы приняли тебя в стаю? — спросил Джихёк, и его голос был холодным. — Я хочу, чтобы вы помогли моему омеге, — ответил Намджун. — Дальше — как пойдёт. Не примете нас — мы уйдём. У меня в приоритете мой супруг и ребёнок, который может не появиться на свет из-за моего брата. — Как мы можем быть уверены, что ты не приведёшь сюда бед — спросил Сокджин, и его голос был стальным. Намджун посмотрел на него, и в его глазах мелькнула боль. — Я не могу доказать вам свою правдивость, — сказал он. — Я могу лишь предоставить информацию о Чон Чонгуке. Я знаю, где он находится. Я знаю, где Мингю держит его. — Откуда тебе это известно? — спросил Тэян, и в его голосе послышалось недоверие. — Мой брат не доверяет мне, — ответил Намджун, и его голос был тихим. — Никогда не доверял. Но иногда он говорит слишком много, когда пьян. Я знаю о его убежище. Я знаю, где он прячется. — И ты готов предать его? — спросил Чимин, и в его голосе послышалось удивление. — Он уже давно предал меня, — ответил Намджун, и в его голосе послышалась горечь. — Много лет назад, когда он узнал о моих отношениях с моим омегой, он попытался разрушить их. Он хотел, чтобы я был один, как он. Я не простил ему этого. — Уходи, — сказал Джихёк, и его голос был твёрдым. — Ты не получишь от нас ничего. Ты — чужак. В тебе течёт кровь предателя. — Джихёк, — вмешался Тэян, и его голос был мягким, но настойчивым. — Подожди. Он вышел вперёд, вставая рядом с мужем, и посмотрел на Намджуна. — Ты говоришь, что твой омега болен? — спросил он. — Что ему нужна помощь? — Да, — ответил Намджун, и его голос дрогнул. — Он умирает. Я не могу помочь ему сам. Я не лекарь. Я не знаю, что делать. Тэян смотрел на него, и в его глазах мелькнула борьба. Потом он повернулся к Джихёку. — Джихёк, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. — Мы должны помочь ему. Мы не можем позволить омеге умереть. Даже если он — брат нашего врага. — Тэян, — начал Джихёк, но Тэян перебил его. — Я знаю, что ты не доверяешь ему, — сказал он. — Я тоже не доверяю. Но если он говорит правду, и его омега действительно умирает, то мы не имеем права отказывать ему в помощи. Это не простит нам ни одна стая. И ни один бог. Джихёк смотрел на мужа, и в его глазах мелькнула борьба. Потом он вздохнул. — Хорошо, — сказал он. — Но решение будет принимать Тэхен. И оно будет неоспоримо. Все повернулись в сторону охотничьего дома, откуда доносились звуки шагов. Тэхен вышел на крыльцо. Он был без рубашки, только в штанах. Вид его был уставшим, под глазами залегли тени, но челюсть была сжата до предела. Он подошёл к Намджуну, остановившись в шаге от него. — Кто ты такой? — спросил он, и в его голосе слышалась смертельная усталость. — Мы с тобой уже встречались однажды. — Я младший брат Кан Мингю, — ответил Намджун ровно. Глаза Тэхена резко потемнели. Феромон загустел, ударяя в нос каждому присутствующему. Он зарычал. — Где Чонгук? Он рванул вперёд, но Чимин перехватил его за плечо. — Выслушай его, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Пожалуйста, сын. Тэхен остановился, тяжело дыша. Он перевёл взгляд на Намджуна. — Говори. — Я знаю, где твой омега, — сказал Намджун, и его голос был ровным. — И я готов дать вам эту информацию. — Предашь своего брата? — спросил Тэхен, и в его голосе послышалось недоверие. — Он уже давно не мой брат, — ответил Намджун, и в его голосе послышалась боль. — Он стал монстром. Он уничтожает всё, к чему прикасается. Я не хочу иметь с ним ничего общего. Я хочу спасти свою семью. И я знаю — единственный способ спасти её — это помочь вам остановить его. — Что ты хочешь взамен? — спросил Тэхен, и его голос был хриплым. — Помогите моему омеге, — сказал Намджун. — Он умирает. Ему нужна помощь. Помогите ему, и я сделаю всё, что вы скажете. Я помогу вам уничтожить Мингю. Я дам вам всю информацию, которая у меня есть. Только помогите моей паре. Тэхен смотрел на него, и в его глазах мелькнула борьба. Внутри его чутьё кричало, что этому альфе можно верить. Но разум отказывался принимать решения. — Почему ты не обратился в свою стаю? — спросил он. — Мы отшельники, — ответил Намджун. — Нас изгнали из стаи, когда стало известно, что я брат Мингю. Мы живём в лесу, вдали от цивилизации. У нас нет никого, кроме друг друга. — Что с ним? — спросил Тэян, выходя вперёд. — Он слаб, — ответил Намджун, и его голос дрогнул. — Он теряет вес, не может даже держать пищу. Он кашляет кровью, а ноги сводит судорогами. Живот большой и покрывается синевой. — Тэхен, — сказал Джихёк, и его голос был серьёзным. — Решение за тобой. Тэхен смотрел на Намджуна, и в его глазах мелькнула решимость. — Я согласен, — сказал он. — Но если ты предашь нас… — Я не предам, — сказал Намджун, и его голос был твёрдым. — Я даю слово. — Итак, где Мингю прячем моего мужа? — твердо спросил Тэхен. — Мой брат держит его в старой пещере на востоке от ваших земель. Примерно в двух часах ходьбы. Там есть подземный ход, который ведёт вглубь. Мингю использует его как убежище. Тэхен кивнул. Он не стал ждать. Он начал снимать с себя штаны, не стесняясь присутствующих. — Тэхен! — воскликнул Чимин, но тот его не слушал. — Я не могу ждать, — сказал Тэхен, и его голос был полон боли. — Каждая секунда промедления может стоить ему жизни. Он обернулся в волка — огромного, чёрного, с горящими золотыми глазами. Он был готов к бою. Он рванул вперёд, исчезая в лесу. — Я с ним, — сказал Джихёк, оборачиваясь следом, разрывая на себе одежду. — Я тоже, — сказал Сокджин, но Джихёк остановил его. — Ты останешься здесь, — сказал он. — Ты отвечаешь за безопасность поселения. Чимин, Тэян — вы тоже остаётесь. Он обернулся, и несколько альф из его стаи последовали за ним. Тэян подошёл к Намджуну. Его голос был ровным, но в глазах читалась тревога. — Приведи своего омегу, — сказал он. — Я осмотрю его. Мы поможем ему. Намджун кивнул, и в его глазах мелькнула благодарность. — Спасибо, — сказал он. — Я вернусь с ним. Он развернулся и исчез в лесу. Тэхен бежал сквозь ночной лес, не чувствуя усталости. Он чувствовал только одно — отчаяние. Связь с Чонгуком была почти неощутимой. Но он знал — он должен успеть. — Я иду, волчонок, — прошептал он мысленно. — Потерпи совсем чуть-чуть. Он бежал, чувствуя, как ветер свистит в ушах, как земля уходит из-под лап. В его сердце горела одна мысль: он спасёт его. Он обязан его спасти. И он убьёт каждого, кто встанет у него на пути.