Мародёры: Три Тишины

Май 1977 года Больничное крыло, пропахшее зельями и кровью, осталось позади. Официальная версия Министерства гласила: «Нападение дикой стаи волков, забредшей в Запретный лес». Никакого культа. Никаких Старейшин. Никаких доказательств причастности слизеринцев — записки были сожжены, а Снейп запер рот на замок. Но Мародеры знали правду. Они поймали Амикуса Кэрроу в пустом коридоре на шестом этаже. Джеймс жестко, без лишних слов впечатал старшекурсника в каменную стену, приставив палочку прямо к его горлу, а Сириус заблокировал пути отхода. Они не стали его бить, в этом больше не было смысла. Игры в школьную вражду закончились в ту мартовскую ночь. — Мы знаем, что это был ты, Кэрроу, — тихо, пугающе спокойно произнес Джеймс, глядя прямо в темные глаза слизеринца. — И мы пережили то, что должно было нас убить. Просто помни об этом. Оглядывайся. Сириус ждал, что Кэрроу начнет отпираться или трусливо задрожит, но тот лишь криво, зло оскалился. В его глазах не было страха — там плескался фанатичный, ядовитый мрак человека, уже сделавшего свой выбор. — Вы думаете, что победили, Поттер? — прошипел Амикус, даже не пытаясь отстраниться от палочки. Его взгляд метнулся к Сириусу. — Вы лишь отсрочили неизбежное. Это только начало. Темный Лорд набирает силу, и когда придет время, вы захлебнетесь в собственной крови. А ты, Блэк... ты ответишь за свое предательство перед родом. Сполна. Джеймс с отвращением отшвырнул его от себя. Кэрроу поправил мантию и ушел, не оглядываясь. Сириус смотрел ему вслед, чувствуя, как по спине ползет ледяной холод. Школа больше не была безопасным местом. Война уже переступила порог Хогвартса. И вскоре это подтвердилось. Трикс Розье однажды не вернулась. Сначала шептались о болезни, потом о спешном отъезде во Францию. Но к маю правда, тяжелая и неотвратимая, начала просачиваться сквозь каменные плиты подземелий. «Пропала без вести». Эван Розье ходил бледный как смерть и огрызался на любой вопрос. А место ловца в команде Слизерина внезапно занял Регулус. Сириус столкнулся с младшим братом во внутреннем дворе. Регулус шел один. Идеальная осанка, застегнутая на все пуговицы мантия, а на лице — абсолютная, пугающая пустота. — Эй, Рег! — окликнул его Сириус. Привычка язвить сработала быстрее, чем тревога, кольнувшая сердце. — Где невесту потерял? Сбежала от твоего кислого лица? Он ждал вспышки гнева. Ждал, что Регулус выхватит палочку или бросит обидную фразу в ответ. Но младший брат просто остановился. Регулус медленно перевел на него взгляд. В этих серых глазах, всегда смотревших на Сириуса с тайным обожанием или жгучей обидой, сейчас не было абсолютно ничего. Ни злости, ни боли. Только бездонный, мертвый холод человека, который всё понял и со всем смирился. Регулус не произнес ни слова. Он отвернулся и прошел мимо, словно Сириус был пустым местом. Улыбка медленно сползла с лица Бродяги. Он стоял посреди залитого весенним солнцем двора и в очередной раз понял: его брата больше нет.

***

Лили сидела на прогретом весенним солнцем камне у Черного озера, подставив лицо теплому ветру. Рядом, вытянув длинные ноги на траве, сидел Джеймс. Он что-то увлеченно рассказывал про новую тактику Пуддлмир Юнайтед, размахивая свободной рукой. Вторая его рука крепко, уверенно сжимала пальцы Лили. Она перевела взгляд на их переплетенные руки, и внутри разлилось горячее, золотистое тепло. Всё изменилось. Исчезли недомолвки, исчезла её напускная броня и его дурацкая бравада. После той ночи в Запретном лесу, когда она держала его, истекающего кровью, на снегу, притворяться больше не было сил. Да и не было смысла. Они были вместе. Официально, открыто, по-настоящему. Лили смотрела на его профиль, на очки, съехавшие на переносицу, на то, с какой пылкостью он рассказывает ей о том, что она уже даже не пыталась понять, и чувствовала абсолютное, звенящее счастье. Мир за пределами Хогвартса сходил с ума, газеты пестрели пугающими заголовками, но здесь и сейчас, держа его за руку, она знала: пока они есть друг у друга, они справятся.

***

Рев трибун был оглушительным. Он бил по барабанным перепонкам, сливаясь с шумом ветра и стуком крови в висках. Джеймс Поттер стоял посреди зеленого поля, тяжело дыша, сжимая в поднятой руке сверкающий на солнце Кубок Хогвартса по квиддичу. Они разгромили Когтевран. Он сделал это. Его обнимал вопящий от восторга Сириус, кто-то хлопал по спине, но Джеймс искал глазами только её. И он увидел. Лили прорвалась сквозь толпу выбежавших на поле гриффиндорцев. Её мантия развевалась, рыжие волосы горели на солнце, а на лице сияла такая сумасшедшая, гордая улыбка, что у Джеймса перехватило дыхание. Она бросилась ему на шею, чуть не сбив с ног, и впилась в его губы поцелуем прямо на глазах у всей школы. Джеймс со смехом подхватил её, отрывая от земли, одной рукой прижимая к себе, а другой всё еще сжимая Кубок. Краем глаза, сквозь золотистую дымку абсолютного, непререкаемого триумфа, он заметил черную фигуру Северуса Снейпа. Тот на секунду замер на ступенях трибун, глядя на них, а затем резко развернулся и быстро зашагал прочь, сливаясь с тенями. Но Джеймсу было всё равно. Он был победителем. Он был жив. И девушка, в которую он был влюблен с самого первого курса, сейчас целовала его на глазах у всего мира. Июнь 1977 года Римус стоял у высоких кованых ворот Хогвартса, глядя, как толпа учеников стекается к каретам. Конец учебного года. Десять минут назад он попрощался с Михаилом Островским, профессор увольнялся. — Я не могу оставаться здесь, Люпин, — сказал Островский, пожимая ему руку. В глазах мужчины всё еще жила боль, но она больше не была отравляющей. — Я уезжаю во Францию, к семье. Живые важнее мертвых. Вы справились, Римус. Берегите друг друга. Тьма за стенами замка только собирается с силами. Эни умоляет перевести её в Хогвартс в следующем году, рассчитываю, что вы поможете ей освоиться! Римус поднял глаза. У ближайшей кареты, рядом с тяжелым кожаным чемоданом, стояла Доркас Медоуз. На ней больше не было формы Когтеврана — она выпускалась. Римус медленно подошел к ней. Между ними висело слишком много слов, слишком много тайн, крови, ночных тренировок и спасенных жизней. Но сейчас, глядя на её спокойное, красивое лицо, Римус вдруг понял, что слова не нужны. Доркас мягко улыбнулась, шагнула к нему и привычным, собственническим жестом поправила криво завязанный галстук на его шее. — Береги себя, Римус, — негромко произнесла она, заглядывая ему в глаза. — И постарайся не лезть в пекло без меня. — Я постараюсь, — Римус слабо улыбнулся в ответ, чувствуя, как сжимается горло. — Ты… будешь писать? — Конечно. Увидимся. Она медленно отпустила ткань его мантии. В этот момент из толпы к ним пробился высокий, широкоплечий Эдгар Боунс — капитан команды Гриффиндора и тоже выпускник. Он весело подмигнул Римусу, легко подхватил тяжелый чемодан Доркас и по-хозяйски приобнял её за талию, что-то шепнув на ухо. Доркас запрокинула голову и искренне, звонко рассмеялась. Она больше не оглядывалась. Она шагала вперед, в новую, взрослую жизнь. Римус смотрел ей вслед. В груди тянуло, но это была светлая, исцеляющая боль. Он отпустил её, а она отпустила Лору. — Эй, Лунатик! — раздался громкий крик. Римус обернулся. У открытых дверей вагона стояли Джеймс, Сириус и Питер. Джеймс махал ему рукой. — Идем! Поезд уйдет без нас! Римус Люпин улыбнулся, развернулся и побежал к своим друзьям. К своей семье.

***

В купе Хогвартс-экспресса было шумно. Джеймс и Лили о чем-то тихо переговаривались, сидя в обнимку у окна. Сириус, закинув ноги на сиденье, со смехом рассказывал Римусу, как планирует провести лето. Солнечный свет заливал купе, отражаясь в стеклах очков, играя в волосах. Они были молоды, полны сил и абсолютно уверены в своей неуязвимости. Питер Петтигрю сидел в углу, машинально кивая в такт шуткам Сириуса. Он медленно опустил взгляд на свое левое запястье, скрытое под плотным рукавом школьной мантии. Там, въевшись в самую кожу, невидимая для остальных, пульсировала Метка Непреложного Обета. Питер поднял глаза на смеющихся друзей. На его пухлых губах заиграла мягкая, привычная улыбка стеснительного мальчика. Но его водянистые глаза оставались абсолютно холодными. Они думали, что самое страшное осталось позади, в заснеженном Запретном лесу. Они думали, что победили. Но Питер знал правду. Игры кончились. А настоящая война ещё впереди.