Мародёры: Три Тишины

13 ноября 1976 года Джеймс проснулся мгновенно — будто кто-то повернул выключатель внутри его головы. За окном спальни глухо шуршал ледяной ноябрьский ветер, а мозг уже машинально выстраивал четкий алгоритм: разминка — десять минут; построение «Клин» — только на втором круге; тактика «Веер» — если слизеринцы упрутся в центр; обманный маневр «Ковш» — разыгрывать исключительно под Фабиана Пруэтта. Проверить швы на кожаных перчатках. Подтянуть крепеж на метле. Питер сидел на самом краю своей кровати, нервно возясь со шнурком ботинка и старательно избегая смотреть на остальных. Лицо у него было болезненно-серым, измятым от хронического недосыпа. Джеймс уже набрал в грудь воздуха, чтобы прямо спросить, что за дрянь с ним происходит — но передумал. Всё потом. Всё после матча. Сегодня для него существовало только поле. Сириус молча, с сосредоточенным видом затягивал ремешки на крагах. У ножки его кровати сиротливо лежал плоский сверток в мягкой ткани, перевязанный бечевкой. Сириус вслепую нащупал шершавый узел, как делал это уже целую неделю, механически повертел его в пальцах и тут же отдернул руку. Сверток отправился на дно спортивной сумки. Джеймс мысленно отметил: не открывал. И тут же задвинул эту мысль в ту же самую воображаемую папку с ярлыком «разобраться после матча». — Подъём, джентльмены, — ровно произнес Джеймс, поправляя очки. — Боунс нам сегодня опозданий не простит. — Рассвет сегодня подозрительно зелёный, — хрипловато усмехнулся Сириус, глядя в окно. — Самое то для бойни. Джеймс вскинул свой «Нимбус» на плечо и вышел в коридор. У самых дверей их перехватил Римус — в теплом шарфе, с неизменным блокнотом под мышкой. На трибуны он всегда ходил подготовленным. — Удачи вам, — тихо сказал он. — И давайте без лишнего геройства. Он на секунду задержал тяжелый взгляд на Сириусе. Тот едва заметно кивнул. Джеймс ободряюще поднял большой палец: поняли, не маленькие. В общей гостиной уже стоял невообразимый гул. Кто-то до хрипоты спорил о стартовом составе Слизерина, кто-то азартно ставил сикли на то, сколько фолов схлопочет Эйвери за первые пять минут игры. Марлин Маккиннон задумчиво крутила в ладонях биту, проверяя хват и баланс веса. — Сбор через семь минут у портретного проема, — сухо бросил Боунс, выходя из мужского крыла с кружкой чая. — Разминка — ровно два круга, хорошая растяжка, затем сверяем сигналы. Слизерин сегодня будет давить с воздуха, значит: минимум кручёных пасов, больше жесткой диагонали. Лонгботтом — намертво держишь ближние кольца. На их низовых бросках не смещайся раньше времени и на провокационные выкрики не ведись. Блэк — без геройства и фолов. Маккиннон — страхуешь фланг бладжером. Пруэтт — будь готов открыться под «Ковш». — Есть, кэп, — синхронно ответил Джеймс. Внутри него стало абсолютно чисто и тихо. Он привычно проверил перчатки, подтянул шнуровку на ботинках, мягко провёл ладонью по отполированному древку метлы. В отражении темного окна мелькнули привычно взъерошенные волосы и взгляд, в котором сегодня не было ни капли привычной школьной бравады. Ничего лишнего. Только предельная концентрация. От лестницы у портрета тянуло сырым холодом. Каменные стены гулко резонировали, будто весь замок тоже собирался на игру. Джеймс поравнялся с Сириусом на промежуточной площадке. — Слизерин сегодня будет играть как стая голодных зверей, — негромко заметил он. — Тем интереснее, — бросил Сириус, хищно блеснув глазами. — «Клин» делаем строго на втором круге. «Ковш» разыгрываем только под Фабиана, не раньше. — Понял тебя. У портрета Полной Дамы их уже ждали Фабиан, Марлин, Лонгботтом и Гидеон. Боунс коротким кивком собрал команду в коридоре. Воздух густо пах холодом, воском для полировки и лёгким электричеством — тем самым, что бывает в атмосфере за секунду до удара молнии. — Погнали, — выдохнул Джеймс. И день официально перешёл в боевой режим.

***

Коридоры, ведущие к стадиону, были ледяными и гулкими, как трубы гигантского органа. Камень жадно поглощал звук шагов; пар изо рта вырывался густыми, резкими облачками. У самого выхода на школьный двор их нагнала группа в зеленых шарфах. Слизерин шёл плотной, агрессивной стаей: Амикус Кэрроу впереди, прямо за ним здоровяк Эйвери, позади — Регулус, Рабастан Лестрейндж, Кристал и Эван Розье. На узком крыльце их пути неминуемо пересеклись. Амикус пренебрежительно скользнул взглядом по Джеймсу, но его глаза ожидаемо остановились на Сириусе. Он прошел так близко, что им пришлось едва ли не столкнуться плечами, и шепнул почти ласково, прямо в ухо гриффиндорцу: — Ты ещё узнаешь цену своему предательству. А затем, уже вслух, чтобы слышали остальные, процедил: — Семья Блэков не любит, когда статусную невесту путают с безродной грязью. Передай это своей Фортескью. Скула Сириуса дернулась, рука инстинктивно дернулась к карману с палочкой. Но Джеймс уже мертвой хваткой лежал ладонью на его предплечье — не удерживая, а жестко разворачивая друга в сторону их собственной раздевалки. — Туда, Бродяга, — коротко скомандовал он. Амикус криво усмехнулся краем рта, издевательски постучал пальцами по рукояти биты Эйвери и увел свою зеленую стаю в обход стадиона. Регулус, идущий замыкающим, даже не повернул головы — прошёл мимо, как по выверенной линейке, устремив пустой взгляд куда-то в серое небо над башнями. — Всё на поле, Сириус, — жестко повторил Джеймс. — Всю злость — только на поле. Сириус шумно выдохнул через нос, ничего не ответив. Они молча вошли в гриффиндорскую раздевалку. Внутри было тепло и душно. Пахло мастикой, потом и мокрой древесиной. На грифельной доске мелом был набросан круг поля и узкие коридоры к кольцам; на лавках аккуратно разложены алые мантии с золотыми львами, у стен выстроились открытые футляры с метлами. Гул переполненных трибун пробивался сюда равномерным, вибрирующим басом. — Я смотрел их разминку, — ровно начал Боунс, вставая у доски. — Они пойдут очень грубо и будут давить сверху. Их первый розыгрыш — это воздушный коридор под Рабастана: Регулус подбирает мяч, Себастьян его жестко страхует. Эван на вратарских бросках вдоль левой стойки всегда смещается на полшага вправо. Это его старая привычка, он не может от неё избавиться — пользуйтесь этим. Он уверенно провёл пальцем по меловой схеме. — Маккиннон, жестко срезай линию передачи на Рабастана бладжером и бей в свободное пространство, не целься по людям, нам не нужны грязные фолы. Блэк — держи второй бладжер на короткой дуге, ломай им ритм по траекториям. Лонгботтом — стой в позиции и не дергайся. Пруэтт — не клюй на ложный разворот Рабастана; в «Ковше» первая стенка — твоя. Поттер — своим первым же броском заставь Розье задуматься: покажи силу — и заберёшь своё в паузе. Капитан перевёл строгий взгляд на ловца: — Гидеон. Трикс в первые пять минут обязательно даст фальшивый нырок вниз, чтобы увести тебя за собой. Не ведись на эту дешевую уловку. Играй от направления ветра, а не от криков с трибун. Боунс сделал короткую паузу, оглядывая команду. — Сегодня на трибунах будет полно добровольных советчиков и провокаторов. Пусть орут что хотят. Мы делаем всё по-своему плану. Если кого-то из вас начинает заносить от злости — сразу сигнализируйте. Подстрахуем и соберем игру заново. Тишина в раздевалке стала осязаемо плотной. Джеймс застегнул тугие манжеты формы и с силой провёл большим пальцем по швам перчаток — держат крепко. Рядом Сириус дважды, с глухим стуком ударил кулаком по раскрытой ладони и с шумом выдохнул, расслабляя напряженные плечи. Марлин проверила хват — тяжелая бита легла как идеальное продолжение руки. Фабиан Пруэтт коротко, предвкушающе усмехнулся, а Фрэнк, прислонившись спиной к железному шкафчику, на секунду прикрыл глаза, настраиваясь на защиту колец. — Дышим, команда, — негромко сказал Джеймс. — Говорим на поле коротко. Слушаем друг друга. Снаружи скрипнула тяжелая дверь, и гул трибун мгновенно поднялся на тон выше. Боунс коротко кивнул: — По местам. Гриффиндор — на вылет. Выводящий тоннель встретил их промозглым холодом и слепящим светом пасмурного дня. Ветер агрессивно рванул края алых мантий; когда усиленный магией голос комментатора раскатился над полем, называя их имена, Джеймс с силой оттолкнулся от травы и взлетел. Мир для него мгновенно сжался до разметки поля, скоростных векторов и ровного, сосредоточенного шума в ушах перед первым свистком. Стадион неистово ревел. Красно-золотые и серебряно-зелёные полосы шарфов на трибунах колыхались, как море под шквальным ветром. Из будки над сектором Когтеврана комментатор произнес негромко, но предельно отчётливо: — Сегодня нас ждет редкая по своему драматизму дуэль фамилий: Блэк против Блэка. Старший брат против младшего. Джеймс завис в линии охотников, плечом к плечу с Боунсом и Фабианом. Прямо напротив них в воздухе застыли Регулус, Рабастан и Кристал. Амикус с Эйвери сжимали биты, удерживая бладжеры на коротких дугах. Вратарь Эван Розье у дальних колец дышал ровно, размеренно и глубоко. Резкий свисток мадам Трюк разорвал воздух. Слизерин рванул с места агрессивно и грубо. Эйвери в первые же секунды «случайно» задел Фабиана бладжером по плечу — на самой грани фола. Рабастан массой продавил левый фланг, вынудив Фрэнка сместиться от центрального кольца. Марлин бесстрашно пошла на таран Эйвери — их биты с оглушительным звоном столкнулись в воздухе. Сириус филигранно перехватил второй бладжер на выходе из дуги и мощным ударом отправил его обратно в центр, ломая змеям наступательный ритм. — Линию держим! — рявкнул Боунс. Они разыграли первую атаку без лишних слов, на одних рефлексах: Боунс подцепил вырвавшийся квоффл, Фабиан корпусом жестко закрыл Рабастана, открыв Джеймсу узкий, идеальный пролёт. Короткая диагональ — и мяч оказался в руках Поттера. Вратарь Эван Розье, в точности как и предсказывал Боунс, сделал тот самый рефлекторный полшага вправо, готовясь отбивать бросок вдоль стойки. Джеймс размашисто замахнулся, всем телом показывая, что бьёт именно туда, но в последнюю долю секунды круто ушёл влево и с силой вколотил квоффл в левое кольцо. — Гол! — взвизгнул комментатор. — Десять — ноль в пользу Гриффиндора! Алая трибуна взорвалась ревом. «Нимбус» под Джеймсом послушно, гладко лёг на крутой вираж — дорогой подарок отца сегодня отрабатывал каждую потраченную на него галеон. Поттер уже разворачивался в глухую оборону, но Слизерин ответил молниеносно: Амикус пущенным бладжером наглухо перекрыл проход, Кристал из ниоткуда выскочил за спину Фабиану и идеальным пасом вывел Рабастана на прямой бросок у самых колец. Лестрейндж влетел в зону, как пушечное ядро, пробив защиту Фрэнка. 10:10. Следующий розыгрыш змеи провели ещё стремительнее. Регулус коротко отдал мяч Себастьяну и тут же забрал его обратно, ловким финтом уходя от удара Марлин. Квоффл летел от одного зеленого игрока к другому, будто привязанный на невидимой нитке, и в итоге низом скользнул в правое кольцо. Фрэнк просто физически не успел перекрыть такую дистанцию. 10:20. — Спокойно, команда! — проорал Боунс. — Играем! Ветер подхватил и разорвал торжествующие крики зеленых трибун. На следующей волне атаки Регулус снова попытался увести мяч вдоль борта. Но Сириус жестко встретил его пущенным бладжером прямо по линии полёта — это был удар по траектории движения, а не по самому игроку. Идеально чисто. Даже комментатор это оценил: — Очень тонкая игра загонщика Гриффиндора: удар в линию, а не в самого игрока. Никаких нарушений. Но Регулус даже не моргнул: он виртуозно подобрал отскочивший квоффл и перевел его дальше на Кристала; тот в одно касание вернул в центр, где Рабастан снова полез напролом, полагаясь на грубую физическую силу. Марлин с размаху выбила бладжер в пустую зону перед ним, заставив Лестрейнджа на спасительный миг отпустить мяч. Этого мига Джеймсу хватило. Идеальный перехват. Широкий взмах рукой — и длинная, выверенная диагональ летит на Боунса, чтобы снова вытянуть Эвана из удобной вратарской позиции. И Розье предсказуемо, снова рефлекторно сместился вправо. Над правой трибуной ярко блеснуло золото — снитч почти нырнул к самой траве. Трикс Розье заложила крутой вираж и уже коснулась крылышек кончиками пальцев, но мячик издевательски дёрнулся вверх и ушёл свечой в серое небо. Трибуны разочарованно ахнули. Гидеон даже не дрогнул, методично удерживая высоту. Слизерин давил сверху. Они безжалостно фолили «на грани», били исподтишка, пытаясь сбить гриффиндорцам дыхание и темп. Но ритм возвращался: короткие команды, чистые векторы передач, и поле снова читалось как открытая книга. Джеймс поймал взгляд Сириуса: тот был предельно собран и зол. Ровно настолько, чтобы держать удар и не бросаться в слепую драку. Воздух над полем уплотнился, как перед грозой. В вышине мелькнула чёрная тень — Трикс резко сменила высоту, камнем сорвалась вниз и тут же, обманув ожидания, взяла обратный набор высоты. Это был ровно тот ложный нырок, о котором предупреждал Боунс на разборе. Гидеон не клюнул. Джеймс тут же перевёл цепкий взгляд к центру: если ловцы отвлекли внимание трибун, значит, Слизерин сейчас пойдёт пробивать их силой через Лестрейнджа. Рабастан действительно пошёл напролом. Кристал подал ему короткий, жесткий пас, Регулус прикрыл корпусом — играл чисто, но агрессивно. Фрэнк вытянулся в струну, отбил первый бросок тяжелым кулаком, второй чудом стёр с дуги кончиками пальцев. Мяч отскочил в сторону, и Слизерин разочарованно взвыл. — Держим низ! — проорал Джеймс сквозь шум ветра. Марлин в последнюю секунду успела перебить передачу бладжером, Сириус добил отскок — и возможность для атаки была упущена. Квоффл камнем рухнул к траве. Джеймс нырнул вниз, первым подхватил мяч и круто ушёл влево, стягивая за собой Розье. Эван снова предсказуемо сместился вправо. Как и всегда. Высоко над ними чёрной стрелой пронеслась Трикс и снова исчезла в тучах. Трибуны в очередной раз сорвались в восторженный крик, но Гидеон упрямо держал высоту. Всё шло по плану. В ответ Слизерин заиграл ещё грубее. Амикус ушёл на противоположный фланг, резко развернул бладжер и низом, почти над газоном, швырнул его в узкую щель между Джеймсом и Фабианом. Эйвери в ту же секунду грамотно перекрыл им траекторию отхода своим широким корпусом. Фабиан дёрнулся, пытаясь закрыть брешь — и опоздал ровно на долю удара. Тяжелый чугунный мяч с хрустом врезался прямо в плечо Пруэтта. Звук удара был коротким и пугающе близким. Фабиана повело в сторону, метла опасно качнулась. Он до скрипа стиснул зубы, чудом удержался в седле, но квоффл предательски выскользнул из онемевшей ладони. Рабастан коршуном влетел в зону и забил с близкого расстояния. 10:30. Зелёные трибуны взревели от восторга. — Тайм-аут! — рявкнул Боунс, бешено маша рукой судье. Они тяжело опустились к кромке поля. Фабиан сидел на траве, крепко прижимая поврежденное плечо; его губы побелели от боли. Мадам Помфри уже хлопотала рядом; обезболивающее заклинание шипело холодом, окутывая руку парня морозным паром. Сириус не отводил ненавидящего взгляда от Амикуса Кэрроу. Слизеринец нагло усмехался и расслабленно вертел биту в руках, как детскую игрушку. Джеймс шагнул вперёд и встал между ними, перекрывая Блэку обзор. — Сюда смотри, — коротко скомандовал он. — Собрались. Все. Они сомкнули круг. Дыхание у всех было рваным. Ветер агрессивно трепал края алых мантий. Боунс посмотрел на Джеймса и молча сделал полшага назад. Это был негласный знак: «ты читал их игру, ты и веди». — План меняем, — быстро заговорил Джеймс. — Играем в меньшинстве, без одного охотника. Марлин, намертво перекрываешь передачи на Рабастана и поджимаешь центр. Сириус, держи бладжер на коротком поводке, бей не по людям, а в зоны — ломай им ритм. Фрэнк — не ведись на обманный шум. Боунс, забираешь на себя вторую волну их атаки. А я буду тянуть Эвана вправо — и бить через паузу. Мы физически не сильнее их. Зато мы умнее. — Принято, — жестко кивнул капитан. Помфри подняла на них строгий взгляд: — Он не вернется в игру. Трещина в кости. Фабиан, скрипнув зубами, сам сокрушенно кивнул команде. — Отработаем за него, — сказал Гидеон, подходя ближе. Он произнес это тихо, но прозвучало как клятва. Свисток мадам Трюк. Они снова взлетели в серое небо. Их игровая схема сжалась, стала жестче и чётче. Марлин первым же касанием выбила бладжер в пустую зону, Сириус увёл Эйвери короткими, выматывающими дугами. Джеймс мастерски потянул Эвана к правой стойке, замахнулся для удара — и, обманув вратаря, резким пасом перевёл мяч на капитана. Эдгар с ходу вколотил его в кольцо. 20:30. Слизерин ответил грубой силой. Рабастан ещё раз попытался продавить центр, но Фрэнк выдержал чудовищный напор: отбил летящий в него мяч кулаком, подхватил на лету и сбросил вбок. Марлин тут же сбила бладжер с траектории, Сириус оказался первым на подхвате — и вернул чугунный шар под таким диким углом, что Амикус сорвался с набранного ритма. — Ещё давай! — крикнул Джеймс, уходя на вираж. Он снова повел Розье вправо, дождался его рефлекторного микродвижения и в образовавшуюся паузу швырнул квоффл в дальнюю штангу. 30:30. Над ними стремительно мелькнули зеленые тени. Регулус отрезал Джеймса от узкого коридора, но Сириус встретил брата корпусом — жёстко, но абсолютно в рамках правил. Комментатор одобрительно отметил: — Две орбиты братьев Блэк не пересекаются, они ведут чистую, силовую борьбу за одно и то же воздушное пространство. — Держи голову холодной, Бродяга, — одними губами шепнул Джеймс на пролёте. Сириус дергано кивнул, даже не оглянувшись на него. Счёт снова качнулся. Трикс резко изменила высоту, но Гидеон не купился на уловку. А внизу Себастьян вытащил тяжелую передачу прямо из-под Боунса, Регулус хирургически точно разрезал центр пасом — 30:40. Но тут же Марлин перебила подачу своим бладжером, Джеймс подхватил мяч и уложил его с ходу. 40:40. Игра становилась всё грязнее. Слизерин пошёл плечами и острыми локтями. Судья упорно отводила глаза от их поздних, запрещенных блоков. Фрэнк у колец стоял как влитой. Один из мертвых мячей он чудом вытянул кончиками пальцев, и красная трибуна взорвалась от восторга так, что на секунду заглушила свист ветра. — Виток! — скомандовал Боунс. Они разошлись широким веером: Джеймс повёл мяч, стянул на себя тяжелого Рабастана, скинул квоффл назад на капитана — и резко ушёл влево. Эдгар успешно вытянул Розье из ворот, вернул короткий пас — Джеймс без замаха бросил. 50:40. Ответ последовал молниеносный: Амикус сбил Марлин направленным бладжером, Эйвери глухо перекрыл кислород Сириусу, а Регулус протолкнул сложную диагональ через самый центр. 50:50. Джеймс физически почувствовал, как наливаются свинцом плечи. «Работаем». Он бросил короткий взгляд на Сириуса — тот был натянут как стальная проволока: злой, точный, агрессивный, но пока держался в рамках. Сверху снова мелькнула Трикс — на этот раз её нырок за снитчем был настоящим. Гидеон камнем сорвался за ней, и на пару бесконечных секунд весь стадион зажил совершенно другой игрой. Внизу, в защите змей, открылась брешь. Джеймс рванул к ней на предельной скорости — но Регулус успел первым. Удар корпус в корпус. Чисто. Младший Блэк ушёл дальше с мячом, даже не оглянувшись на сбитого с курса Поттера. — Спокойно! — прохрипел Боунс. Они снова, стиснув зубы, собрались в нужный рисунок. Марлин пустила бладжер между Рабастаном и квоффлом, Сириус мастерски перехватил второй и отвёл Эйвери от колец. Длинная, выверенная диагональ. Джеймс ловит мяч — плечо, секундная пауза, бросок. 60:50. И почти сразу же последовала откровенная грязь. Эйвери намеренно поздно влетел в чужую траекторию и с размаху ударил Сириуса по кистям. Мадам Трюк коротко свистнула, но штрафной почему-то не назначила. Зелёная трибуна издевательски взвыла. Сириус сцепил зубы, встряхнул ушибленную руку и улыбнулся Эйвери — очень широко, открыто и абсолютно леденяще. Слизеринец лишь презрительно фыркнул в ответ. — Не ведись на провокации, — тихо бросил Джеймс, пролетая мимо друга. К середине тайма счёт снова сравнялся — 70:70, затем перевалил за 70:80. Поле над стадионом дышало тяжелым, раскаленным воздухом, крики трибун слились в один сплошной, давящий гул. Эван у ворот всё так же рефлекторно смещался вправо — и каждый раз эта его ошибка давала Джеймсу ту самую крошечную паузу, из которой он хладнокровно выжимал гол. Но Слизерин держался мёртвой хваткой, и на каждый мяч Гриффиндора тут же прилетал жестокий ответ. На дальнем, сером краю неба Гидеон и Трикс кружили порознь, как две выжидающие стервятника. Джеймс поймал себя на абсурдной мысли, что он ждёт вовсе не снитча, а очередной ошибки вратаря. Но Эван больше не ошибался. — Дальше играем с абсолютно холодной головой, — тяжело дыша, сказал Боунс, выравниваясь рядом с Поттером. — Дожмём их по позициям. Джеймс коротко кивнул. Небо стремительно темнело, ветер резал потные щёки, и по агрессивным маневрам Слизерина было кристально ясно: они вот-вот перейдут к откровенно грязной бойне. Джеймс оглянулся — Сириус видел то же самое. И был готов убивать. Они вернулись в высоту. И Амикус словно щёлкнул невидимым рубильником: в ход пошли откровенно поздние блоки, «случайные» заезды локтями в лицо, удары бладжером в незащищенную спину после паса. Судья почему-то катастрофически тянула со свистками — и эта слепота работала исключительно на зелёных. Рабастан продавил защиту раз, другой — 70:90, 70:100. Джеймс чудом выжал паузу и вколотил мяч в дальнее кольцо — 80:100. Но дальше на них обрушилась зеленая лавина: Кристал хитро вытянул Боунса из зоны, Регулус подал снизу — 80:110. Тут же Трюк всё-таки назначила штрафной у ворот Гриффиндора за агрессивную «подрезку» со стороны Марлин — и Рабастан пробил точно в цель. 80:120. — Держим форму, — глухо, из последних сил скомандовал Боунс. Форма держалась, но Слизерин давил их своей тяжелой массой, вообще без передышек. Сириус отбил один бладжер, поймал второй — и всё равно Амикус успел перекрыть траекторию, жестко сорвав выход из обороны. Ещё два быстрых гола змей — 80:140. Красно-золотая трибуна в ярости кричала на судью, но та упрямо смотрела мимо фолов. Джеймс в силовой борьбе вырвал мяч у Себастьяна и пробил прямо в паузу — 90:140. Стадион облегченно выдохнул. Но Трикс вверху сделала ещё один резкий, обманный скачок; измотанный Гидеон на миг повёлся и ушёл за ней. И под этот отвлекающий маневр зелёные протащили в кольца сразу два мяча. 90:150, 90:160. — Спокойно, держать строй! — прохрипел сорванным голосом Боунс. Сириус играл на пределе человеческих возможностей: он маниакально резал траектории, перехватывал тяжелые мячи, уводил здоровяка Эйвери, даже не глядя на ревущие трибуны. Но Амикус лип к нему, как ядовитая тень — и при каждом случайном касании в воздухе шипел ему в лицо про «цену предательства крови». Джеймс с замиранием сердца видел, как у Бродяги на долю секунды дрогнула кисть на бите — но он тут же взял себя в руки и вернулся в ритм. Он всё ещё держался. Очередная зеленая волна. Рабастан таранит центр поля. Фрэнк героически отбивает квоффл кулаком, но отскок идеально ложится прямо в руки Регулусу — 90:170. Следом летит длинная диагональ Себастьяна, и снова тяжеловес Рабастан безнаказанно влетает в створ. 90:180. — Давай, Поттер, соберись, — рыкнул сам на себя Джеймс. «Нимбус» послушно отозвался на приказ, мягко потянув влево. Поттер выждал уже привычную паузу у Эвана и отправил мяч в дальнее кольцо — 100:180. Воздуха катастрофически не хватало. Ледяной ветер бил в лицо, как песок. Слизерин даже не думал сбавлять обороты: два откровенно грубых фола подряд остались безнаказанными. Амикус с размаху метнул бладжер прямо через руку Марлин, Эйвери массой перекрыл линию отхода — и ещё два мяча безответно ушли в красные кольца. 100:190, 100:200. Магический голос комментатора уже откровенно сипел: — Слизерин давит грубой силой… Гриффиндор отчаянно держится, но игра без одного охотника становится слишком заметной. Ещё один пропущенный мяч — после толчка в спину Боунсу. Свисток наконец прозвучал, но бросок всё равно цинично засчитали. 100:210. На красно-золотой трибуне словно разом выключили звук. Джеймс на секунду, закладывая вираж, встретился взглядом со своим отцом на зрительских местах. Флимонт Поттер сидел абсолютно неподвижно, как высеченная из камня статуя. Ни единого ободряющего жеста, ни крика. Только тяжелое, предельное внимание к сыну. — Дышим, — прошептал Джеймс сам себе. — Играем по рисунку. До конца. Не помогло. Кристал внаглую перехватил их передачу — 100:220. Затем последовал силовой проход Рабастана, активно расталкивающего охотников локтями. 100:230. Ещё один гол — после досадного рикошета. 100:240. И в довершение разгрома — низкий, подлый бросок под самую стойку, который Фрэнк физически не смог бы вытащить. 100:250. Трибуна Слизерина победно гремела и бесновалась, как кипящий котёл. Красно-золотая половина стадиона молчала. Боунс подлетел вплотную к Джеймсу. Короткий, цепкий взгляд: «живой?» Джеймс тяжело кивнул. Он видел ровно то же, что и капитан в начале матча: Эван снова и снова упрямо уходил вправо. Старая привычка. Раньше это был лишь мелкий, почти незаметный плюс в их пользу. Теперь это было единственное спасительное окно. — Поехали, — хрипло скомандовал Поттер. — Прямо сейчас. Они разошлись широким веером. Сириус подал короткий знак Марлин и рванул наперерез Регулусу, жестко уводя его с линии атаки. Это был не удар на поражение, а чистый тактический манёвр. Комментатор в будке мгновенно оживился: — Сириус Блэк виртуозно вытаскивает Регулуса из зоны защиты! Поттеру открывают окно! Джеймс поймал вырвавшийся квоффл у самой центральной линии и на предельной скорости пошёл прямо в правую стойку, как делал это раз за разом всю игру. Вратарь Эван привычно, рефлекторно дрогнул вправо — ровно на спасительные полшага. Джеймс с диким замахом показал, что будет бить именно туда, дал вратарю увидеть всю силу броска — и в ту же миллисекунду резко перевёл кисть, швырнув мяч в дальнее левое кольцо. Квоффл ушёл по чистой дуге и влетел в сетку почти без звука. 110:250. Разрыв сократился ровно настолько, чтобы поимка снитча стала решающей. Последние секунды слиплись в один бесконечный гул. Зелёная трибуна загудела совершенно иначе — в их криках появилась отчетливая, паническая нотка тревоги. В вышине Трикс резко сменила высоту и рванула вниз уже всерьёз. Гидеон, сцепив зубы, пошёл на пересекающийся встречный курс — и в этот раз не отвел взгляд. Марлин заранее, вслепую послала бладжер в возможный коридор её отхода, а Сириус подхватил второй и жестко отбросил наседающего Эйвери. Ветер завыл в ушах. Две черные тени в сером небе на секунду пересеклись и резко разошлись. В пожухлой траве блеснуло золото — как искра. Гидеон с размаху прижал бьющийся снитч к ладони — и взвыл так, что этот звук пробил даже многоголосый шум стадиона: — ЭТО — ЗА ФАБИАНА! — Снитч у Гидеона Пруэтта! — сорванным голосом завопил комментатор. — За Фабиана — и это чистая победа Гриффиндора! Цифры на магическом табло вспыхнули алым: 260:250. Мир на секунду провалился в оглушающий белый шум. Джеймс вдруг понял, что улыбается. Не своей фирменной, широкой ухмылкой, а просто потому, что он всё ещё жив. «Нимбус» держал его в воздухе, как родной. Поттер оглянулся: Сириус победно вскинул кулак. Марлин истерически смеялась сквозь выступившие слёзы напряжения. Фрэнк у колец прикрыл глаза, будто только сейчас смог вдохнуть полной грудью. Свисток мадам Трюк утонул в реве трибун, и этот шум начал спадать не сразу, а тяжелыми волнами. Команда пошла на посадку. Земля встретила их жестко. Колени дрожали от перенапряжения, пальцы на метле гудели. Кто-то восторженно хлопнул Джеймса по плечу, кто-то дернул за грязный рукав. Радость от победы была тихой и упрямой, как тепло под промокшей курткой. Слизеринцы спускались на траву тяжелыми, злыми шагами. Зелёные яростно орали на судью, спорили друг с другом, даже не глядя в глаза. Трикс пронеслась мимо, бросила своему капитану что-то ледяное — и тут же исчезла в туннеле раздевалок. Регулус прошел мимо Сириуса, глядя прямо перед собой и не притормозив ни на полшага. С трибун вдруг донеслось сухое, размеренное и очень отчётливое хлопанье. Джеймс поднял голову — и увидел отца. Флимонт Поттер стоял в первом ряду, не улыбаясь, и аплодировал. Коротко. Точно в такт. Впервые он смотрел на игру сына вот так — в полный рост, с абсолютным уважением. — Всем в лазарет, — сипло скомандовал Боунс, прерывая момент. — К Пруэтту — первым делом. Они двинулись к темному тоннелю плотной, неразрывной связкой. У самого входа из тени шагнул Амикус Кэрроу. Его улыбка была натянутой, обнажающей слишком много зубов. — Ну что, наигрались, львята? — процедил он. — Скоро вам будет совсем не до игр, Поттер. Блэк, передай своим: цена у предательства крови всегда одна. Сириус угрожающе шагнул вперед, сжимая биту, но Джеймс уже стоял между ними, как каменная стена. — Твой проход закрыт, Кэрроу, — ровно и тяжело сказал Джеймс. — Тебе — туда. Амикус склонил голову набок, издевательски щёлкнул языком и медленно отступил. Эйвери, проходя мимо, повел массивным плечом, якобы случайно намереваясь задеть Поттера. Но Сириус в ту же секунду сдвинулся так, что случайности не вышло, и слизеринец едва не отлетел в стену. Зелёные, тихо огрызаясь, ушли в темноту. — Пошли, — бросил Боунс. — Без разговоров. У порога Больничного крыла их уже ждал Римус. Он молча придержал тяжелую дверь: — Пруэтт — внутрь первым. Остальные — по очереди, мадам Помфри злится. Он пропустил проходящие мимо носилки с Фабианом и тихо отошёл к стене.

***

Больничное крыло встретило их запахом перечной мяты, спирта и чистых льняных простыней. Помфри уже суетилась у дальней кушетки, где, бледный как полотно, сидел Фабиан. Гидеон стоял рядом, намертво вцепившись в здоровое запястье брата — крепко, как в спасительный якорь. — Подайте лёд, — скомандовал кто-то за их спинами. Джеймс обернулся. Это была Лили. Рукава её форменной рубашки закатаны до локтей, рыжие волосы туго стянуты на затылке, взгляд предельно собранный. Она четко подала мадам Помфри охлаждённый магией бинт, а другой рукой бережно придержала Фабиану локоть. — Потерпи немного, Пруэтт, — тихо сказала она. — Сейчас зелье подействует, и отпустит. Сириус тяжело сел на край соседней кушетки и, шипя сквозь зубы, закатал рукав мантии до локтя. По его предплечью уже стремительно расползалась жуткая сине-черная полоса от удара бладжером. Марлин молча сунула ему в здоровую руку банку с лечебной мазью. — Жжётся, как адское пламя, — предупредила она. — Отлично. То, что нужно, — отозвался он и усмехнулся. Римус бесшумно подошел к столу и поставил металлический лоток со льдом и чистыми бинтами. — Принёс, — коротко отчитался он Помфри. Лили, не оборачиваясь, кивнула на руку Джеймса: — Поттер, потом покажи мне свой палец. Он явно выбит. — Потом, — хрипло отозвался Джеймс. Лили перевела на него быстрый, оценивающий взгляд: рассечённая скула, сбитые в кровь костяшки, выбитый палец, дыхание рваное, но на ногах держится крепко. Она коротко, с уважением кивнула ему. — Вот это я понимаю — результат, — сказала она ровно. — Командный, — ответил Джеймс и едва заметно улыбнулся. В этой улыбке не было ни капли его обычной школьной бравады или желания покрасоваться. Лили, приняв ответ, молча вернулась к бинтам. Помфри тем временем недовольно ворчала: — Это просто безобразие, а не спорт… Судья совсем ослепла… — она взмахнула палочкой, и тугая повязка на плече Фабиана затянулась сама собой. Пруэтт шумно выдохнул — белый потолок лазарета наконец-то перестал плыть перед глазами. — Мы за тебя доиграли, брат, — сказал Гидеон, всё так же не отпуская его запястья. — Я слышал, — хрипло усмехнулся Фабиан. — Мощно. Сириус щедро намазал ушиб жгучей мазью, затянул повязку зубами и со свистом втянул воздух. Лили даже не взглянула на его гримасу — просто профессионально протянула чистый бинт: — Через час снимешь и намажешь ещё раз. Голос у неё был не просто ровным — он звенел от сдерживаемого льда. Сириус, не поднимая глаз, покорно и молча кивнул. Джеймс, наблюдая за ними со стороны, безошибочно считал это густое напряжение. Эванс злилась. За её подчеркнуто сухими, резкими движениями крылось глухое презрение. Никакого сочувствия к его ранам — только жесткое, вынужденное исполнение обязанностей старосты. И Сириус, судя по его виноватому молчанию, тоже это прекрасно понимал. — Все живы? — спросил Боунс, оглядывая свою потрепанную команду. — На сегодня — да, к счастью, — пробурчала Помфри, вытирая руки. — Пруэтту — постельный режим. Остальным — до конца намазаться мазью, приложить лёд и живо вон из моего крыла! — Вы слышали мадам, — сказал Боунс. — Расходимся по спальням. Команда начала медленно, со стонами подниматься. Джеймс окинул своих быстрым взглядом: у Марлин до мяса содранные костяшки пальцев, у Сириуса — тугая повязка на руке, Фрэнк у самых дверей уже накинул теплый плащ, будто собирался на очередное дежурство. Адреналиновая злость всё ещё стучала в их висках, слов было мало. Но они держались вместе. У самого выхода Лили ещё раз остановила Джеймса строгим взглядом: — Палец всё-таки перемотай, — она кивнула на его опухшую руку. — И до самого утра старайся его не трогать. — Сделаю. Спасибо, Эванс, — просто ответил он. — Пожалуйста, Поттер, — сказала она и отвернулась к Фабиану, поправляя на нём тонкое одеяло.

***

Ночь легла на Хогвартс тяжелым, глухим полотном. В гриффиндорской спальне стояла вязкая тишина, только колючий ветер скребся в оконные рамы. Сириус, не раздеваясь, растянулся поверх одеяла. Из приоткрытой сумки у его кровати всё так же сиротливо торчал плоский тканевый свёрток — узел был цел, точно так же, как и утром. У кровати Питера в щель под задвинутым пологом пробивался тусклый свет свечи; Хвост лежал лицом к каменной стене, абсолютно неподвижный. Дверь спальни тихо щёлкнула — в комнату заглянул Римус. Он негромко постучал костяшками по косяку, привлекая внимание: — Вы сегодня отлично сыграли, — сказал он негромко, но с нескрываемой гордостью. Джеймс, сидящий на краю кровати, тяжело, благодарно кивнул. В умывальной ледяная вода обожгла разбитую кожу. Джеймс тщательно смыл подсохшую кровь со скулы, неумело перемотал выбитый палец — «до утра не трогать», как и велела Лили. Затем поднял глаза на своё отражение в мутном зеркале. Лицо было изможденным и каким-то чужим — но в самом хорошем смысле. Без вечного мальчишеского хвастовства. Взгляд за стеклами очков был спокойным, взрослым и прямым. Сегодня на поле у него всё получилось именно так, как было нужно: не показушно красиво, а тактически правильно. Он попытался улыбнуться своему отражению, но передумал. Просто коротко кивнул самому себе. — С абсолютно холодной головой, Поттер, — сказал он себе вполголоса. — И дальше будем действовать только так. Свет в спальне погас. В комнате стало темно и тихо, и эта тишина, впервые за очень долгое время, казалась Джеймсу абсолютно заслуженной.