Командир авангарда (первая часть трилогии)

Собравшаяся на улице, что шла мимо ворот крепости, толпа и вправду была внушительной. Их предводителя вычислить было не трудно, он сразу метнулся вперед, не думая о стратегии и еще чем-то, таким людям не присущем. Хели пришлось отражать атаки по сторонам от центра, получая под лезвие меча лишь слабых крестьян, в миг поражая ведущую конечность и тут же выбивая оружие из рук следующего. Воздух стал тяжелым от давящего на уши истошного крика и ругани людей вокруг, не отступающего запаха крови и железа. Не будь массивный меч двуручным, и размером чуть ли не с саму Хель, она бы без каких-либо проблем сражалась одной рукой, но приходилось смотреть сразу вперед на основного соперника, и замечать боковым зрением тех, кто любил атаковать втихаря со спины. Один за другим на землю падали ножи, что успевали лишь дай бог оставить царапину на латах, за что хозяин оружия платил в лучшем случае рукой. Хель стиснула зубы, чувству, я как сбоку на руку приходится тяжелый размашистых удар, от чего будто по самой кости прошла резкая отдача, и кисть на рукояти меча инстинктивно разжалась. Обернувшись, девушка чуть ли не столкнулась лицом с блестящим и уже запятнанным кровью острым лезвием вилы, но тут же изогнулась назад, насколько это позволял доспех. Сердце бешено застучало больше от неожиданности и осознания своего везения, и в следующую секунду ее меч рубанул по чужим ногам. Зашипев запоздало от тупой и парализующей руку боли, Хель выпрямилась, крепче сжимая здоровой рукой рукоять. Внутри теперь начинала копиться злость со стремительной скоростью, и битва переставала быть такой уж простой. С каждым последующим ударом все хуже различались крестьяне по отдельности, и все равнодушнее Фишер оставляла им тяжелые, но не сразу убивающие раны. Рубить сразу головы было не в ее принципах, главное, чтобы противник не мог больше ничего ей сделать. Когда рука снова почувствовалась, Хель замерла на миг, убеждаясь, что люди вокруг пока не сосредоточенны именно на ней, и вдохнув сухими губами достаточное количество воздуха метнулась дальше, уже видя перед глазами как вот-вот не даст тому бунтовщику замахнуться снова, но не успела. В паре сантиметров от нее, будто проходя сквозь людей, пролетела фигура, и следом за только что крепко стоящими мужчинами на холодные камни упало еще пара бунтовщиков. Затормозив, Хель вздохнула еще раз, улавливая удачный момент для восстановления организма, и огляделась по сторонам. Пелена злости чуть разошлась, давая вид на уже более свободную улицу. Девушка сама и не заметила, как пробилась в тыл бунта, и теперь вокруг нее почти никого не было кроме пары человек, но те, казалось, не решались сразу нападать. -сзади! – Хель обернулась, но перед ее лицом уже скользнул клинок с шипами на конце, не давая нанести ей удар сзади, и зеленые глаза недовольно сверкнули из-под светлых растрепанных волос. Фишер тут же отшагнула назад, не желая даже случайно попадаться Россу под руку, и лишь благодарно кивнула, тут же переключаясь на бунтовщиков, что, казалось, взяли второе дыхание. Не столько вкладывая в удары энергию, как технику, Хель продолжала за два три взмаха отбиваться от нападающих, на пол шага отступая к домам, что находились позади. Ей оставалось лишь развернуться, и зажатым к стене окажется противник. Справа мелькнула тень, и как только девушка успела инстинктивно сжать меч сильнее, как на лезвие с плоского его края опустилась с размаху тяжелая рукоять топора. Это заставило Фишер резко отвести руки в сторону, тут же возвращаясь с ударом. Топором орудовали плохо, но так отчаянно что где -то в глубине души это настораживало. Хель прищурилась, и заметила, что с тяжелым оружием в руках на нее наступает девушка. Лицо ее было заплаканным, и все вокруг будто замолчало на мгновенье. Не было слышно коротких и далеких фраз подчиненных, стоны и крики боли будто исчезли вовсе. На резкие и техничные атаки меча девушка лишь подставляла лезвие топора, что явно отдавало ударной волной ей в руки, но та и не думала выпускать. Босыми ногами она переступала решительно вперед, заставляя Хель от чего то все больше и больше отходить назад. Вокруг стемнело, и на миг оглянувшись, Фишер поняла, что девушка смогла оттеснить ее в небольшой переулок, что примыкал к улице. Хель сжала рукоять так, что хрустнули суставы, от злости на себя. Тут же она ринулась вперед, нанося первый размеренный и здравый удар, оставляя глубокую рану на чужом плече. Разобраться с девушкой надо было как можно быстрее, та явно не собиралась расправляться с Фишер одна. Удар за ударом, пусть даже и по рукояти топора, Хель оттесняла соперницу назад. Резко вдруг заболели руки. Не от тяжести меча, а от странного вяжущего чувства страха. Хель лишь отчаяннее ударила вперед, намереваясь точно попасть, нов страхе девушка метнулась назад, и меч пролетел в миллиметрах от ее рук. Фишер не выпрямляла даже спины, увернувшись, в миг оказалась впритык почти к девушке, встретившись вдруг взглядом с темными красными от слез глазами. В них была какая то чуждая до этого злость, будто она знала за что сражалась. Тишину, что держалась как блокада до этого, рассеку истошный женский крик, и Хель тут же присела, ударяя мечом по чужим ногам. В ближнем бою это было лучшим ее приемом, и действенным, не уступающим остальным. Как на пружинах Фишер оттолкнулась ногами, и выпрямилась, уворачиваясь от падающего на землю топора. Он воткнулся в опасной близости, а хозяйка оружия опустилась с криком боли на колени. Кровь из плеча окропила землю, и Хель вздрогнула. По коже пробежал холод от мурашек, не смотря на духоту вечера, к которому прибавлялась тяжесть доспехов. Фишер смотрела на согнувшуюся у ее ног фигуру. Всем телом девушка дрожала, и сейчас только стало ясно кого она напоминала. Темноволосую, такую же щуплую, но до последнего глупо отчаянную Джуни, что так же, как сейчас ее мать хваталась пару часов назад за свободу. Слыша уже, как с обеих сторон переулка приближается быстрый топот ног, Хель стиснула зубы, и перехватив меч за гарду обеими руками, не сильно, но достаточно для обморока нанесла один удар по голове. Ее найдут, когда будут связывать выживших, и пусть посадят в тюрьму, но девочка не останется без родителей. Тут же к спине Хели прижалась чужая, разворачивая ее обратно лицом к светлой части переулка. Глубокое дыхание сорвалось снова на короткие передышки и постоянные безудержные атаки. Все таки Хель провозилась в переулке слишком долго, но вдвоем разобраться с нападающими в разы легче. Пара техничных атак, и с тяжелым прерывистым вдохом Хель шагнула вперед, отступая, давая человеку позади такое же пространство для боя. -какого черта? – быстро шикнул Отти, отступая назад следом за Хелью, с яростью отбивая чужие атаки. Меч его был уже запачкан в крови, а руки подрагивали, но на лице светилась пусть и раздраженная, но полу улыбка. Фишер невольно усмехнулась, не отвечая на вопрос, лишь перехватила на себя одного человека, чтобы облегчить напарнику работу, в чем он явно нуждался, хоть и не признался. -какого черта ты уже выдыхаешься, Донован!? – прикрикнула н анего Хель, лишь больше распаляя пламя азарта, отпрыгивая в бок, заставляя противника потерять расновесие, и подкосив его под ноги. -выдыхаюсь? Не неси чушь. – Отти не успел сильно открыть рта, тут же получая вмятину на наплечник, но одним ударом оставляя сильную рану на чужом теле. – признай, что я тебя спас. – прошипел он недовольно, явно получив отдачу от удара в плечо. Через пятнадцать минут переулок был пуст, а потому вдохнув пару раз полной грудью, оправдывая передышку тем, что она сделана лишь для Отти, Хель по перекладывала меч из руки в руку, сжимая затекшие пальцы, и снова двинулась обратно к основному месту битвы. Там оставалось человек пятьдесят бутовщиков, сражающихся отдельными группами, на которые их принудительно тактично разбили армейцы. -Хель, исполнять приказ отступления. – быстро и четко произнес Фельцрой, уже скручивая руки мужчине, что вел за собой все восстание. Тот корчился у земли, что то хрипло шепча, видимо не крича из за ран. -да, Майор. – кивнула девушка, коротко салютуя, и кашлянув сложила руки рупором. -Восьмой батальон, приказ отступать исполнять! – как только она рявкнула это на всю улицу, у ворот стали собираться гвардейцы. Ликующие бунтовщики ринулись за ними, точнее на них, принимая команду отступления как новый шанс и свою победу, но тут же поочередно упали на землю, пораженные с первого раза острыми ярко красными стрелами. Перед тем как зайти в закрывающиеся уже врата крепости, Хель подняла голову, всматриваясь в темноту часовой башни, где находился стрелковый отряд. Выпущен он был только сейчас, ведь с уходом авангарда спокойно мог завершить подавления восстания. Не разглядев в темноте знакомого лица, Фишер лишь показала большой палец. Все же она была измотана, и болела все сильнее рука. Теперь хотелось лишь одного- стянуть с себя тяжелый доспех и получить хоть сколько-то сна, а по улице почти бегом приближалась городская гвардия, точнее основные ее силы, которые с подавлением восстания не помогали, и теперь их работа была только в том, чтобы арестовать выживших