Хозяин времени

Хадриан последовал за белокурым мальчиком, которого он подозревал (ладно, больше чем подозревал) в том, что тот был Малфоем, в гостиную. Профессор Слагхорн попросил старосту проводить его в подземелья, прежде чем остальные студенты после пира спустятся вниз. По пути мальчик рассеянно указывал на портреты или доспехи, которые помогли бы ему не заблудиться по пути в гостиную Слизерина и обратно. Гарри нашёл это полезным и был удивлён и насторожен, почему тот решил быть любезным. Драко и Люциус скорее откусили бы себе руку, чем позволили бы застать себя за добрым делом. «Пароль для входа – Sovereign; скажи его, и дверь откроется перед тобой», – объяснил блондин, прежде чем дверь открылась, и они оба вошли в гостиную Слизерина. Комната была пуста, так как остальные студенты всё ещё находились в Большом зале. «Добро пожаловать в гостиную Слизерина. Меня зовут Абраксас Малфой, и ты можешь обращаться ко мне, если возникнут проблемы, или к нашему старосте Марку Флинту». Гарри не мог удержаться, но сумел скрыть усмешку. Ну-ну, дедушка Маркуса Флинта был старостой; похоже, это была традиция. А ещё Абраксас Малфой, староста школы, и Гарри готов был поставить последний галлеон, что тот тоже был старостой факультета, как и Драко. Волан-де-Морт тоже был старостой и старостой школы. Увидев, что тот смотрит на него в ожидании ответа, он кивнул в знак понимания. «Спальни наверху: мальчики налево, девочки направо. Твои вещи уже в комнате, которую ты будешь делить с другими мальчиками», – сообщил Абраксас, после чего направился к левой лестнице и начал подниматься, пока не достиг спальни третьекурсников. «Это твоя комната; ты будешь жить с Эйвери, Лестрейнджем, Ноттом и Реддлом», – сообщил ему Абраксас. «Спасибо», – пробормотал Гарри, открывая дверь и входя, оставив Абраксаса заниматься своими делами. Он произнёс имя Реддла с благоговением и, что неудивительно, с долей страха. Это означало, что тот уже начал собирать последователей и создавать базу власти. Его кровать была, очевидно, той, у которой не было сундука в ногах; он заметил, что она стояла ближе всего к стене в глубине спальни. Отлично, его буквально зажмут парнями, которые обожают проклятия. Его кровать, как он также понял, находилась рядом с кроватью Тома Реддла – на том сундуке были инициалы TMR, что выдало владельца. «Engorgio!» – произнёс Гарри, возвращая сундук в нормальный размер и ставя его в ногах кровати. Злобно усмехнувшись, он наложил столько защитных чар, сколько мог, чтобы обезопасить содержимое сундука. Том Реддл с его липкими пальцами будет удивлён, если попытается что-нибудь взять. Когда он исчерпал все возможные заклинания, он выпрямился. Решив, что сегодня не хочет иметь дело ни с кем из них, он скользнул под зелёные шёлковые простыни, взмахнул палочкой и закрыл полог, который теперь мог открыть только он. Усмехнувшись про себя, он откинулся на подушку и быстро погрузился в размышления. Он был ниже остальных третьекурсников; это нужно было исправить как можно скорее. Досадно, но он не думал, что зелье было доступно в это время; к счастью для него, он варил его так часто, что знал рецепт наизусть. Ингредиентов, купленных в Косом переулке, не хватало для приготовления зелья; ему не хватало нескольких ключевых компонентов. Ему нужно будет достать их из кладовой, что означало ожидание первого урока Зельеварения, к его большому огорчению. Если Слагхорн был хоть немного похож на Снейпа, его кладовые были защищены; даже попытка снять защиту предупредила бы его. В тот год, когда Слагхорн был в Хогвартсе, он ничего не пробовал; он был слишком занят выяснением того, что происходит – как дурак. Ему не терпелось выбраться из Хогвартса и попасть в Гринготтс; он хотел получить свои деньги, потому что это сделало бы всё бесконечно проще, вместо того чтобы воровать залежалые ингредиенты из кладовых. Он не собирался оставаться таким низким и худым, он абсолютно отказывался. Вспоминая сегодняшний вечер, он не мог не размышлять о том, что Том Реддл просто отмахнулся от него; он не считал его достойным внимания или угрозой. Он не знал почему, но это задевало его… и одновременно вызывало желание рассмеяться. Его жизнь так долго вращалась вокруг Волан-де-Морта; оба они по-своему были одержимы друг другом по совершенно неправильным причинам. Волан-де-Морт пытался убить его, а он пытался понять, что тот задумал. Ему нужно будет поговорить со Смертью; он честно не знал, с чего начать. Это было неудивительно, честно говоря; это был совершенно новый магический мир. Предметы… Мерлин, какие предметы здесь были. Он с нетерпением ждал половины из них – чего-то нового, о чём он почти ничего не знал. Правда, будут ли они интересны, покажет время. А ещё люди, особенно Дамблдор. Когда в прошлой жизни его спросили, знал ли Дамблдор, что разговаривает с будущим Тёмным Лордом, он ответил «нет». Какая чушь; Дамблдор всегда подозревал Тома, как и его самого, хотя он не давал для этого никаких поводов. Можно сказать, что и Том Реддл не давал. Дамблдор не любил сильных, подающих надежды волшебников – это становилось очевидным. Перевернувшись, он задался вопросом: могло ли это быть связано с Гриндельвальдом? Он был очень сильным сам по себе, наравне с Дамблдором… но ничего по сравнению с ним или Волан-де-Мортом. Однако Дамблдор любил собирать сильных волшебников для своего драгоценного Ордена. Нельзя отрицать, что они были сильны; недостаточно, чтобы победить Волан-де-Морта в дуэли, когда он приходил за ними, но достаточно, чтобы дать Пожирателям смерти бой. По правде говоря, он не много знал о первых членах Ордена, которые были убиты, – только что большинство из них были уничтожены самим Волан-де-Мортом. Так же, как он охотился на Амелию Боунз; из газетных сообщений он знал, что она оказала отчаянное сопротивление. В этот момент он почувствовал тонкое изменение в своём сознании; было довольно тревожно, как быстро он привыкал к этому. Смерть снова нанесла ему визит. Это будет постоянным явлением? Или он просто понял, что тот хочет с ним поговорить? «Я всегда буду знать, когда я тебе нужна, – сказала ему Смерть, заставив Гарри вздрогнуть; ему определённо нужно следить за своими мыслями, когда она рядом. «У меня есть несколько вопросов, если ты можешь на них ответить, – признался Гарри, чувствуя себя крайне неловко от того, что он, по сути, говорит… нет, задаёт себе вопрос в собственной голове. – Я действительно могу остановить Тома Реддла от превращения в Волан-де-Морта? Я думаю, он уже знает о своём происхождении, не так ли? Он уже ненавидит своё имя… через несколько лет он убьёт Миртл, а затем своего отца и бабушку с дедушкой… как я могу всё это остановить?» «Есть вещи, которые ты не сможешь остановить; некоторые вещи начертаны в камне, как бы парадоксально это ни звучало. Гнев Тома по отношению к родственникам глубок; ничто, даже ты, не сможет спасти их», – сообщила Смерть безразлично и без паузы. «Значит, Миртл?» – задумчиво произнёс Гарри. Он мог бы смириться с этими смертями, если бы это спасло магический мир, и его не удивляло, что ничего не может их остановить. Том не умел контролировать свой гнев. Даже будучи старшим волшебником с такой же силой магии, как у них обоих, он понимал его чувства. Дело было не только в гневе. Магия пробуждается, когда ты эмоционален, ты чувствуешь её силу как ничто другое, и она выплёскивается, пока ты не избавишься от неё. «Есть способ, но ты должен делать всё сам. Я не могу дать тебе все ответы, решения должен принимать только ты, – ответила Смерть. Мальчик начнёт полагаться на неё в поисках ответов, если она будет просто раздавать их, и всё пойдёт не так, как должно. Нет, мальчик может справиться сам, он достаточно независим, хотя это качество подавлялось большую часть его жизни, и он был вынужден полагаться на других не по своей вине. Мальчик однажды поблагодарит её. «Спасибо, – признался Гарри, – хотя ты могла бы предупредить меня об этом убогом теле!» Смерть усмехнулась: «В мгновение ока ты будешь в порядке». И завоюет внимание почти всех факультетов. Он будет потрясающим, по крайней мере для людей; она не испытывала таких чувств, даже к юному Повелителю Смерти. «Если я решу снова переместиться во времени, моё тело снова изменится?» – спросил Гарри, вспоминая список вопросов. «Это твоё тело, только без самых явных поттеровских черт, которые были у тебя раньше. Это значит, что у тебя идеальное зрение, нет отличительных поттеровских характеристик и, конечно, нет короткого вороньего гнезда на голове, которое, кажется, есть у всех Поттеров и от которого они не могут избавиться. К тому же у тебя нет шрама. Это тело, которое у тебя было бы, даже если бы ты остался у Дурслей, и оно должно было быть именно таким, чтобы твой план сработал, – ответила Смерть. – И да, я знала твой план раньше, чем ты сам; я долго ждала этого момента». На самом деле он немного походил на Игнотуса в подростковом возрасте. Линия Певереллов была видна всем, но никто не осознает этого, пока не начнёт искать информацию. «О, понятно. У меня ещё один вопрос… почему я стал Повелителем Смерти? Я имею в виду, у Дамблдора были все Дары до меня». «Он не из крови Певереллов. Дары предназначались только тебе и никому другому, никто больше не сможет овладеть твоими способностями. Даже если бы их можно было передать, он недостоин их; он бы злоупотребил ими», – твёрдо ответила ему Смерть. «Я не единственный с кровью Певереллов», – серьёзно заметил Гарри, и учитывая, как сильно Волан-де-Морт боялся Смерти… было бы верхом иронии, если бы он стал Повелителем Смерти. Впрочем, это не помешало бы ему умереть, не так ли? Он не был до конца уверен, что означало обладание этими способностями. «Быть Повелителем Смерти, юный Гарри, значит, что ты никогда не умрёшь. Ты можешь отправиться на все края света и исследовать всё, что пожелает твоё сердце, – ответила Смерть. – До самого конца времён, если захочешь». «Наверное, я всегда буду один, – сказал Гарри, и сердце его разрывалось от этой мысли. Несмотря на постоянные предательства и боль, он всегда чувствовал себя одиноким, но привык к этому. У него не было ни одного друга в первые десять лет жизни. Друзья, появившиеся позже, всегда использовали его в своих целях. Наверное, слишком много надеяться, что его жизнь могла бы быть лучше… так, как он хотел здесь. «Любой, с кем ты свяжешься, будет таким же, как ты, – две половины одного целого, соединённые души, предназначенные для великих свершений», – Смерть почувствовала необходимость объяснить, улавливая человеческие эмоции. То, что Гарри стал Повелителем Смерти, не делало его невосприимчивым к человеческим желаниям. «Я никогда никому не доверюсь настолько, чтобы связаться с ними», – страстно поклялся Гарри. Он был слишком много раз ранен в прошлом. Но в глубине души он желал, чтобы можно было довериться кому-то настолько, чтобы создать семью, отношения. Кто знает, возможно, через несколько месяцев он сможет покинуть это время и отправиться куда-то ещё… во время его родителей? Увидеть их? Так много возможностей теперь, он мог делать всё, что хотел, идти куда угодно. «Ты ещё здесь?» – спросил он через несколько секунд, чувствуя замешательство. Он не чувствовал, как она уходила, но задумался. «Я здесь. У тебя есть ещё вопросы?» – спросила Смерть; пришло время возвращаться к работе – это бесконечное занятие, переносить души умерших на другую сторону. Она знала, что ей не нужно беспокоиться о юном Хозяине, у него всё будет хорошо. У него бывают моменты неуверенности, но после хорошего сна он снова будет в строю. «Нет, спасибо, что ответила на них». Ему стало немного легче от того, что он узнал. «Подожди; Дамблдор когда-нибудь поймёт, кто я? Он же ОДЕРЖИМ Дарами». «Да, да, одержим, и нет, не поймёт… и, очевидно, ты не собираешься ему рассказывать», – заявила Смерть. «Нет, – фыркнул Гарри при мысли о том, чтобы довериться старому дураку. – Если мне удастся помешать Тому полностью стать Волан-де-Мортом… у Дамблдора всё ещё будет такое сильное влияние на магический мир?» «Будет, – открыла Смерть. – Есть только один способ предотвратить это, но, как я уже говорила, решения должен принимать только ты, а идеи должны быть твоими. А теперь мне действительно пора; если я понадоблюсь тебе, я узнаю». С этими словами ощущение ухода Смерти заставило Гарри вздрогнуть от довольно странного чувства. Несмотря на ранний час, Гарри чувствовал усталость, но он знал, что это полностью из-за его больного, истощённого тела. Он позволил себе провалиться в сон, зная, что в безопасности: никто не сможет пробраться через полог, а если каким-то чудом это случится, его сразу же оповестят. «Как думаете, он потомок ТЕХ самых Певереллов?» – прошептал Эйвери, наблюдая, как мальчик уходит с Малфоем. «Ходят слухи, что на него напали в Болгарии; если он из Певереллов, он будет могущественным. Но это не имеет смысла. Гриндельвальд захотел бы переманить его на свою сторону, зачем нападать?» – тихо размышлял он, играя с едой, обдумывая те крохи информации, которыми располагал. «Хороший вопрос, – пробормотал Рабастиан Лестрейндж, проглатывая патоковый пирог. – Вы видели, что он читал? Учебник по чарам за второй курс; очевидно, он не посещал магическую школу». «Верно, профессор Слагхорн попросил всех помочь ему почувствовать себя желанным, сказал, что он не привык к магическому миру, – заметил Антонин Долохов. – Он будет таким же жалким, как остальные магглорождённые!» Он признался, что ему любопытно, почему мальчик не учился в Хогвартсе. Даже те, у кого не было средств, могли найти способ учиться. «Не знаю насчёт этого, – вмешался Эйден Эйвери. – Если мы правы и он ничего не знал о магическом мире… он выжил после жестокого нападения и вышел победителем. Он аппаратировал из Болгарии в Шотландию; даже с магией желания он должен быть довольно сильным». Он не видел его хорошо, но судя по тому, что говорили, он был в ужасном состоянии. «Какая разница? – проворчал Таддеус Нотт. – Он выглядит как первокурсник, правда, Том?» Том Реддл повернулся и уставился на Нотта, ничем не выдавая огромного отвращения, которое он испытывал к этому имени, и того факта, что ему хотелось проклясть Нотта за то, что тот его использовал. Честно говоря, это было лучше, чем Реддл, так как он, к сожалению, должен был смириться с тем, что его отец, возможно, вообще не был волшебником. Он обыскал комнату трофеев, записи старост Хогвартса и записи в библиотеке по истории магии, но не нашёл никакого упоминания этой фамилии. Это было отвратительно для него, как и мысль, что его мать была ведьмой, но слабой, которая умерла при родах. «Выглядит, – гладко ответил он. Это нельзя было отрицать: новенький был очень низким для своего возраста, хотя назвать его первокурсником было небольшим преувеличением. «Он третьекурсник, однако; интересно, где он будет спать, – сказал Руквуд. – Надеюсь, нам не придётся жить с ним в одной комнате». Чужак в его спальне, с остальными? Нет, ему совсем не нравилась эта мысль. «Скоро узнаем, – задумчиво произнёс Нотт, поворачивая голову, когда увидел, что Том встаёт. Хотя тот ещё не закончил десерт, он тоже встал; остальные двое последовали его примеру, и они вместе покинули Большой зал – единым фронтом. «Ты закончил домашнюю работу по Древним рунам, Эйден?» – спросил Лестрейндж, пока они спускались в подземелья, поддерживая быстрый темп, заданный их «лидером». «Да, вчера вечером, – ответил Эйвери. – Не вздумай снова у меня списывать, профессор заметила и сняла очки. Я просто рад, что она не дала мне отработку или плохую оценку». Он нахмурился при мысли о ней. Лестрейндж проворчал что-то под нос: завтра у них Древние руны, и работу нужно было сдать. Возможно, стоит притвориться больным, тогда у него будут выходные, чтобы сделать её. Даже когда он думал об этом, он знал, что ему это не сойдёт с рук – а если он потеряет очки факультета… об этом даже думать не хотелось. «Sovereign», – надменно произнёс Том, и почти сразу же он слегка расслабился, снимая слой масок и обнажая свой более проницательный характер. Он огляделся, заметив, что мальчик, очевидно, не остался в гостиной; возможно, он уже лёг спать? Лестрейндж тихо ворчал про себя, направляясь к лестнице и поднимаясь, чтобы взяться за домашнюю работу. Он ненавидел Древние руны, но остальным, казалось, они давались без проблем. Это был не его выбор; родители убили бы его, если бы он выбрал что-то столь нелепое, как Прорицание. Нет, как наследник рода Лестрейнджей, он должен был хорошо учиться в Хогвартсе и унаследовать дело отца. Войдя в комнату, он направился к своему сундуку и сразу же начал в нём рыться, издав победный возглас, когда нашёл свою книгу; он рассеянно взял чернильницу, перо и пергамент для своего задания. Получив необходимые вещи, он уже собирался уходить, но понял, что в комнате что-то очень сильно изменилось. И ему потребовалось несколько минут, чтобы понять, что именно, хотя он ни за что не признался бы в этом. В комнате появилась дополнительная кровать; новый ученик был в их спальне! Ему стало интересно, как к этому отнесётся Том. Поспешно выйдя из комнаты, он побежал вниз, чтобы сообщить остальным о том, что только что узнал, и замедлился только тогда, когда приличия потребовали этого у подножия лестницы. Направляясь к столу, он занял своё место, пока остальные разговаривали вокруг него; он изредка вставлял свои замечания, но в основном строчил на пергаменте, стараясь выполнить домашнюю работу как можно быстрее. К сожалению, он не мог больше ждать, ему нужно было сказать им. «Этот мальчик, Певерелл, он в нашей спальне – там есть дополнительная кровать, – сказал он небрежно, как будто не умирал от желания рассказать им об этом последние полчаса. Глаза Тома потемнели, остальные промолчали.