Хозяин времени

Повелитель Времени Не подумайте, эта история не имеет никакого отношения к Доктору Кто. Это просто название, которое я выбрал для своего нового рассказа по Гарри Поттеру, – и оно вполне подходит, как вы убедитесь, узнавая всё больше о сюжете. Здесь будут слэш-отношения Тома Реддла и Гарри Поттера; если вам такое не нравится, народ, не читайте. Это будет путешествие во времени – во времена Волан-де-Морта. Глава 1 Студенты Хогвартса как раз наслаждались своей вылазкой в Хогсмид, радостно скупая всё, что привлекало их взгляд, держась своих компаний, снуя по магазинам или сидя в кафе и пабах… куда их, разумеется, пускали, но подавали только сливочное пиво, несмотря на бурные события, назревавшие в других уголках мира. Они знали о них, они были затронуты, но не позволяли этому управлять своей жизнью; в конце концов, они всего лишь несовершеннолетние волшебники, не имеющие никаких известных средств защиты. Единственный, кто мог бы что-то предпринять, предпочитал отсиживаться и жить в отрицании событий, случившихся много лет назад. Кое-какие взрослые в Хогсмиде всё же присутствовали, но не так много, как обычно; они старались избегать этих мест, когда толпы хогвартских студентов с третьего по седьмой курс наводняли деревню. В одну минуту всё было спокойно, но затем, с оглушительным треском, совсем не похожим на обычную аппарацию, тело с глухим стуком рухнуло на мокрую холодную брусчатку. Люди ахнули от шока, склонившись над телом, желая убедиться, что с пострадавшим всё в порядке. На нём не было ни единого неповреждённого места; он мёртв? – в отчаянии думала Минерва, надавливая на его грудь и с облегчением выдыхая, когда почувствовала движение. Он был жив, но она ничем не могла ему помочь, она ничего не знала! Она всего лишь училась на пятом курсе Хогвартса, хотя и была старостой. «ПОМОГИТЕ! Позовите учителя!» – громко крикнула она, обращаясь к тем, кого чувствовала вокруг себя. Дрожащими пальцами она сняла мантию, свернула её и подложила под голову незнакомца. Ей было всё равно, что она пропитается кровью. «Я сделал это, – прошептал Гарри, – я сделал это». «О Мерлин! Что с ним случилось!» «Мерлин, это ужасно!» «Они сюда идут?!» – взвизгнул другой перепуганный студент. «Позовите учителя!» – закричал кто-то ещё. Минерва Макгонагалл, гриффиндорка, опустилась на колени, прижала пальцы к его шее, пытаясь нащупать пульс, и с удовлетворением обнаружила его. Пока он был жив; открыв ему рот, она обеспечила проходимость дыхательных путей, используя маггловские методы. Абсолютно все студенты глазели на бессознательного волшебника или по крайней мере пытались это сделать. Единственные, кто держался хотя бы на три фута от него, были некие слизеринцы, а их лидер делал вид, что ему безразлично, однако его тёмные глаза то и дело косили в сторону места происшествия… правда, он ничего не мог увидеть, поскольку студенты окружили незнакомца плотным кольцом. Его глаза вспыхнули гневом, когда он заметил Дамблдора на месте событий. «Дети, прошу вас, соблюдайте приличия; отойдите», – пожурил их Альбус Дамблдор, не желая расталкивать толпу. И как по команде все начали расступаться, давая заместителю директора и декану Гриффиндора пройти. Увидев ребёнка, он мгновенно встревожился. «Что случилось?» – громко спросил он, обводя взглядом толпу, словно подозревая кого-то из присутствующих. Или, скорее, кого-то из слизеринцев; его глаза автоматически остановились на Томе Реддле. «Он аппаратировал, сэр, – доложила Минерва. – Он появился передо мной в таком виде. Он шептал, что сделал это, но потом замолчал». Альбус кивнул, успокоенный тем, что никто здесь не мог так жестоко покалечить юного ребёнка; достав волшебную палочку, он прошептал заклинание, призывая носилки, и направился в сторону школы. «Сэр, разве его не нужно отправить в Святого Мунго? Он выглядит очень плохо!» – предложила Августа Аркварт. Её жених, Фрейзер Лонгботтом, стоял рядом, молча её поддерживая, признавая, что она права. Незнакомец выглядел ужасно; его следовало везти в больницу, а не обратно в Хогвартс – там не было необходимого оборудования. У них была только больничная ведьма, а не целитель, а этому человеку нужен был хороший целитель. «С ним всё будет в порядке, – сказал Альбус, широко улыбнувшись ей. – Десять очков Гриффиндору за смелость высказать то, что ты считала правильным», – и снова двинулся дальше. «А если он умрёт?» – спросила Августа, глядя вслед своему декану, всё ещё испытывая смешанные чувства. «Профессор Дамблдор знает, что делает; если что-то случится, он будет знать, как поступить», – уверенно сказал Фрейзер, хотя в душе соглашался с ней. Но было также правдой, что профессор Дамблдор никогда не подверг бы никого опасности. «По крайней мере, в Хогвартсе он получит необходимую медицинскую помощь бесплатно… чего он, возможно, не мог бы себе позволить». Его глаза печально блеснули. «Ты думаешь, на его семью напали?» – широко раскрыв глаза, спросила Августа. «Он выглядит как британец», – но она знала, что нельзя быть уверенной. «Это идёт сюда, да, Фрейзер?» «Я не думаю, что это случится», – настаивала Энид, опередив брата и обращаясь к будущей невестке. «Он выбрал это место не просто так». Мысль о том, что Гриндельвальд перенесёт войну сюда, была совершенно ужасающей, учитывая всё, что он уже натворил. Он не знал ни пощады, ни стыда, лишь чистую амбицию править миром и уничтожить всё на своём пути. Её брат Фрейзер закатил глаза; серьёзно. Он не мог избавиться ни от брата, ни от сестры – они были невыносимы, но он догадывался, что это его обязанность – заботиться о них, раз он старший. «Ну вот, они скрылись из виду, – прокомментировала Минерва, наблюдая, как её преподаватель по трансфигурации исчезает за поворотом. – Полагаю, сегодня вечером мы узнаем, что случилось». Повернувшись к земле, она магией смыла кровь, насколько это было возможно. «Я догоню тебя позже, Минерва», – сказала Августа, потащив Лонгботтома в кафе «У Педдифут». Минерва с усмешкой покачала головой, увидев выражение лица Лонгботтома, который тоскливо смотрел на паб «Кабанья голова». Бутылочка сливочного пива звучала очень заманчиво, особенно в такой холод. Убрав палочку, она согрелась в своей зачарованной мантии и направилась в паб, чтобы укрыться от холода и выпить чего-нибудь тёплого. Её мысли всё ещё возвращались к незнакомцу; она искренне надеялась, что он выкарабкается – он или она выглядели совсем молодыми. Если бы ей пришлось угадывать, она бы сказала, что ему четырнадцать или пятнадцать, возможно, даже меньше. Впрочем, у неё не было шанса забыть – абсолютно все студенты судачили об этом, гадая, кто он, через что прошёл и стал ли жертвой случайного нападения или атаки Гриндельвальда. ----------0 Альбус Дамблдор чувствовал исходившую от подростка силу; она была величайшей из всех, что он когда-либо ощущал. Поэтому, пока он не сможет подтвердить, представляет ли ребёнок опасность для присутствующих здесь, он не спустит с него глаз. Тот факт, что эта сила всё ещё ощущалась, несмотря на то что ребёнок наверняка участвовал в дуэли, спасая свою жизнь, вызывал у него ещё большую тревогу. Именно по этой главной причине он вёз ребёнка в Хогвартс, а не в Святого Мунго. Если бы он поступил иначе, он бы больше никогда не увидел этого ребёнка – в больницу пускают только родственников. Он точно не был родственником; нет, ради безопасности всех он должен был убедиться, что ребёнок не опасен. На месте происшествия не было палочки, значит, она была потеряна либо во время аппарации, либо ранее. В его возрасте уметь аппаратировать… неудивительно, что он был встревожен. Услышав хриплое дыхание, он ускорил шаг, опасаясь, что тот может умереть. Альбус не хотел, чтобы ребёнок умирал, он просто должен был убедиться, что тот никому не угрожает. С большой магией приходит большая ответственность, и он не собирался стоять в стороне и позволять кому-либо превратиться в ещё одного Гриндельвальда. Ему ненавистно было об этом думать. Все ждали от него, что он одолеет тёмного волшебника; письмо за письмом приходило к нему с мольбами о помощи. Бремя, возложенное на его плечи, было ужасающим, так что да, обладание могущественной магией действительно несёт большую ответственность; он был тому идеальным примером. Вскоре он благополучно добрался до Хогвартса, носилки всё ещё парили за ним. Он проигнорировал любопытных первокурсников и второкурсников, пытавшихся разглядеть, кто пострадал… они ошибочно предположили, что в Хогсмиде случилось что-то ужасное и ранен один из студентов. Он не мог медлить; он лишь молился, чтобы больничная ведьма была на месте. Проходя мимо своих гриффиндорцев, он выдавил из себя напряжённую улыбку, успокаивая их, что всё будет хорошо. «Ирен, ваша помощь нужна срочно», – сказал Альбус, окликая смотрительницу, как только переступил порог больничного крыла, и продолжал левитировать ребёнка, укладывая его на кровать ближе к кабинету женщины. «Альбус? Что случилось?» – спросила Ирен Чанг, озадаченно глядя на волшебника, не замечая раненого ребёнка на кровати. Он сам не выглядел пострадавшим, и она знала, что он никогда не заходил в её владения, если только не было раненого студента. По какой-то причине он избегал больничного крыла в любое другое время, даже когда болел в прошлом году. Он просто просил зелья у Горация и продолжал вести уроки; он был упрямым человеком. «В Хогсмиде нашли раненого ребёнка», – объяснил Альбус, указывая на юного пациента. «Мерлин всемилостивый!» – воскликнула она, подбегая, и начала проводить диагностирующие чары, одновременно очищая дыхательные пути, убеждаясь, что он дышит, и залечивая один из порезов на голове, который скрылся бы под волосами, хорошо спрятав шрам, если бы он выжил. Взглянув на результаты, она увидела, что это мальчик, и его травмы были многочисленны. «Альбус, я не могу справиться со всем этим». Некоторые из проклятий были очень тёмными по своей природе. «Вы знаете кого-нибудь в Святом Мунго, кто мог бы помочь?» – предложил Альбус; он не хотел, чтобы мальчик умер, но будь он проклят, если не сделает всё возможное, чтобы оставить его здесь под своим бдительным оком. Если для спасения его жизни потребуется отправить его в Святого Мунго, что ж, придётся с этим смириться. «Почему бы не перевести его туда, Альбус?» – в замешательстве спросила Чанг. «Это потеря времени, которое можно было бы использовать для его лечения… чтобы помочь ему выжить», – заявил Альбус, играя на чувствах к раненому мальчику, чтобы добиться от неё желаемого. Внимание Чанг мгновенно переключилось с Альбуса на мальчика, и она приняла решение. Быстро направившись к своему кабинету, она крикнула в камин: «Святой Мунго, кабинет Яксли!» – он был лучшим целителем, к которому можно было обратиться, особенно когда речь шла о тёмных проклятиях. ----------0 Гарри Гарри моргнул, затем моргнул снова, а потом быстро заморгал; он сидит? Стоит? Все его чувства словно растворились в этой всепоглощающей тьме. Они всё-таки победили? Он мог поклясться, что помнил, как сбежал; это конец? Он ничего не понимал; даже когда он умирал раньше, он видел вокзал Кингс-Кросс. Он больше не чувствовал боли, и ему хотелось бы найти в этом утешение, но он хотел выяснить, что произошло. Или, вернее, что происходит СЕЙЧАС? «И тебе не приходило в голову, почему ты увидел Кингс-Кросс?» – спросил голос, обманчиво мягкий. «Потому что я был на распутье, по крайней мере, я так думал», – признался Гарри. «Где ты? Что со мной случилось?» Он ведь не мог быть в сознании, правда? Это было слишком странно для слов. «Нет, это потому, что это место изменило твою жизнь; к лучшему или к худшему, ты перестал быть Гарри Поттером и стал Мальчиком-Который-Выжил», – настаивал голос, и как только он произнёс, что именно здесь его жизнь изменилась, свет хлынул со всех сторон. Всё было так, как запомнил Гарри: вокзал. Вернее, его призрачная версия, если, конечно, призрачный план вообще существовал. Кем бы ни было это существо или человек, оно знало его насквозь; как только он вошёл в поезд, он стал тем, кем хотел его видеть магический мир. «Да», – согласился Гарри, не видя смысла лгать тому, с кем разговаривал. «И что? Я достиг конца пути?» Он столько раз был на волосок от смерти, что ему было уже всё равно, настал ли его час. Он просто хотел покоя, тишины и перестать всё время выживать. Однако он не думал, что так работает; если он умрёт, разве он не должен просто перейти дальше? Нет, у него было странное чувство, что его отправят обратно или дадут выбор. «Верно», – эхом отозвался голос с ноткой гордости. «Как ты можешь читать мои мысли? Я… мои ментальные щиты…» – Гарри был потрясён, он следил, чтобы никто не мог увидеть проблески его мыслей; его и так достаточно часто насиловали в жизни. «Здесь у тебя нет магии, только я владею магией между мирами», – сообщил ему голос. «Кто ты?» – повторил Гарри свой предыдущий вопрос в замешательстве. «Я тот, кого смертные называют Ангелом Смерти», – ответил голос. «Я пришёл бы к тебе много лет назад, прямо здесь, но я знал, что ты ещё не готов узнать всё. Был только один человек, которому бы ты доверился, и лишь один исход твоего возвращения; несмотря на моё отвращение, я позволил этому случиться». «Дамблдор», – с отвращением прошипел Гарри, скривив губы. «Да», – ответил голос. «У тебя есть тело? Или ты просто голос?» – спросил Гарри, меняя тему, искренне заинтригованный, пока не вспомнил, что сказала «Смерть». «Подожди, к чему я не был готов? И почему я не был готов?» «С той ночи ты уже понял, что ты Повелитель Смерти, но ты отказался от этих сил… от моих даров», – сказала Смерть, явно раздражённая. Гарри почувствовал настороженность по отношению к голосу, но также и лёгкий стыд. Это было правдой: он отверг своё право по рождению, спрятал камень и палочку, оставив при себе только мантию-невидимку. Он был могуществен даже без них; люди и так достаточно боялись его, обвиняя в склонности к Тёмной магии и тому подобном, и это никогда не заканчивалось. Ему не следовало удивляться. Вспомнить его годы в Хогвартсе: как выключатель – то вкл., то выкл., то ненавидят, то любят, то ненавидят, то любят. Первый курс из-за потери очков факультета, второй курс был, пожалуй, самым худшим – вся эта история с наследником Слизерина, затем четвёртый курс – дела никогда не шли гладко. «С моими дарами или без, силы остались; ты глубоко черпал их во время дуэли», – объяснила Смерть. «Я это чувствовал», – кивнул Гарри, садясь и чувствуя себя необычно странно; казалось, он разговаривает сам с собой. По крайней мере, он больше не был в полной темноте; это было очень неприятно. «Что значит быть Повелителем Смерти? Принять это… или я уже принял?» – задумчиво произнёс он; возможно, именно поэтому он на самом деле вёл этот разговор. «Когда все три Дара присягнули тебе как последнему наследнику рода Певереллов, ты стал кем-то большим, чем просто волшебник. Ты один способен перестроить магический мир по своему усмотрению, остановить бесконечные и бессмысленные смерти», – сказала ему Смерть, и голос её звучал обольстительно-тёплым, словно она могла мягко убедить Гарри поверить ей. «Как я могу это сделать?» – с сомнением нахмурился Гарри. «Как Повелитель Смерти, время не имеет для тебя значения; ты можешь перенестись куда угодно и в любое время по своему желанию», – заявила Смерть, решив пока не говорить ему, что он уже сделал это. «То есть я могу помешать воскрешению Волан-де-Морта?» – задумчиво спросил Гарри. Идея имела свои достоинства, но Волан-де-Морт был лишь одной из проблем; в магическом мире было так много проблем, что одного этого было бы недостаточно, чтобы обезопасить его. «Я думал, что с волшебниками, которые вмешиваются во время, случаются плохие вещи?» «Ты не просто волшебник, Гарри Поттер», – сухо сказала Смерть. «Зачем останавливаться на этом? Ты можешь исправить всё… абсолютно всё». «С какой стати?» – нахмурился Гарри. После того, как с ним обошлись, почему он должен заботиться о том, что станет с магическим миром? Он до чёртиков устал от всего этого лицемерия и предательства. «Нравится тебе это или нет, но это твой мир, – сказала ему Смерть. – Шляпа была права: твоё место в Слизерине, там бы ты нашёл настоящих друзей… там бы ты изменил мир». «Откуда ты знаешь?» – спросил Гарри, чувствуя растерянность. «Я вижу не только то, что есть, но и то, что могло бы быть, что будет, и все события, которые формируют их», – сказала ему Смерть. «И ты видел, какой была бы моя жизнь на Слизерине?» – спросил Гарри. «Да. Ты бы не доверял Дамблдору, не стал бы так быстро бросаться в свои испытания; твои друзья отговорили бы тебя и настояли на том, чтобы рассказать всё учителю, которому они доверяют. Ты бы не вернулся к Дурслям, потому что они бы позволили тебе остаться, несмотря на то, что предлагал старый дурак Дамблдор. Ты стал бы тёмным, да, но не злым, и ты всё равно выиграл бы войну, но гораздо быстрее». Она воздержалась от того, чтобы сказать, что его друзья выжили бы и были бы рядом с ним в конце; она догадывалась, что это всё ещё была болезненная тема для юного Повелителя Смерти. «Я всё ещё могу это сделать, если ты научишь меня путешествовать во времени», – сказал Гарри; идея начинала ему нравиться. «Есть одно условие», – ответила Смерть. «О?» – спросил Гарри – всегда было какое-то «но». «После того как ты переместишься в определённую точку истории, твоей магии потребуется не менее девяти месяцев, чтобы восстановиться достаточно для следующего скачка», – объяснила Смерть так, чтобы мальчик мог понять. «Логично», – задумался Гарри. Сможет ли он спасти своих родителей? Возможно ли отправиться так далеко назад, не изменив ход истории? Мысль о том, что всё станет только хуже, пугала его, он признавал это. «Ты мыслишь слишком мелко», – ответила Смерть. «Но это неудивительно, со временем ты расцветёшь в своём новом даре». Она была в этом уверена. «Слишком мелко? Чего ты от меня хочешь? У тебя явно что-то задумано; просто скажи прямо. Я слишком много лет провёл в манипуляциях, и я не позволю этому случиться снова… ни с кем», – рявкнул Гарри, и гнев взял над ним верх. Без его окклюментных щитов неудивительно, что он был немного эмоциональным. Гарри так долго подавлял свои эмоции, что в нём накопилось много злости, с которой нужно было действительно разобраться, а не просто отодвигать её в сторону «чтобы подумать потом». Разрушительный рык заставил Гарри съёжиться, тем более что его уже трясло от вибраций. Что ж, возможно, не лучшей идеей было практически обвинять… Смерть в манипулятивности. «Ты уже манипулировал временем. Как только ты начал черпать силы из моих даров, достаточно было случайной мысли; прямо перед тем, как смертельное проклятие ударило бы тебя, ты перенёсся во времени», – спокойно сообщила ему Смерть, словно только что не рычала на Гарри. «О, великолепно, – простонал Гарри. – И где именно я оказался?» – он боялся ответа. «Только не говори, что это каменный век». Смерть позабавило чувство юмора юного Хозяина. «Нет, это очень значимый год, как ни странно: 1940-й». «Сороковые годы двадцатого века?» – хрипло выдохнул Гарри, вытаращив глаза и глядя в белизну, словно мог сквозь неё что-то разглядеть. «Подожди, почему это значимое время?» Он отчаянно пытался вспомнить, что произошло в тот период, чтобы сделать его значимым. У него было чувство, что он уже знает, но никак не мог вспомнить. «Том Марволо Реддл только что начал свой четвёртый курс; он ещё не убил однокурсника и не разделил душу», – открыла Смерть; она не дала Гарри узнать о его будущем в этой временной линии. «Один ты сможешь вразумить его». «Но у меня ничего не будет: ни денег, ни имени… как я со всем этим справлюсь?» – с лёгким беспокойством спросил Гарри. «Используй фамилию Певерелл», – открыла Смерть. «Если я останусь там, это изменит ход событий?» – спросил Гарри. «Это полностью зависит от тебя; то, что ты сделаешь здесь, решит, будет ли магический мир процветать или погибнет», – объяснила Смерть. «Да уж, без давления», – с иронией сказал Гарри. «Да, – самодовольно подтвердила Смерть, – у тебя всё отлично получится на Слизерине». Для Гарри Поттера наконец-то всё становилось интереснее… но он всегда был предназначен для великих дел. Повелитель Смерти и Властелин Времени. Его величие только начиналось, и со всеми своими знаниями он мог всё предотвратить. Она чувствовала, что пришло время ему вернуться в реальный мир; пусть игра начнётся. И как по волшебству Гарри исчез, а Смерть, как всегда, наблюдала за своим любимцем с самодовольным удовлетворением. Она знала, что этот день настанет, увидела это ещё тогда, когда забрала душу предка Гарри – Игнотуса. Она ждала очень долго, но тут её внимание привлёк другой зов. Смерть никогда не заканчивается, а значит, её работа никогда не прекращается. Она ещё пару секунд смотрела на мальчика, а затем появилась там, где была нужна.