Avatar: Легенда о буревестнице

      Две недели.       Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов. Или сколько там? Я не считала. Время после... стало тягучим, порой ускоряясь до ужаса. Особенно когда пытаешься не думать. А я старалась. Очень.       Первое, что врезалось в память после погребального костра, — это вонь. Не пепла, нет. Пепел — он как-то нейтрален. Нет. Вонь гари. И угля, который солдаты с каким-то идиотским, на мой взгляд, упорством кидали в жерло погребального костра. Традиция, видите ли. «Чтобы душа нашла дорогу в мире духов, согреваясь угольками от родного очага». Романтично, да? Только вот «родной очаг» был где-то за тридевять земель, а угольки эти пахли так, будто их вытащили из задницы гигантского кротобарсука после недельной диеты из тухлой рыбы и серы. И каждый идиот, кидая свой вонючий кусочек, еще и приговаривал что-то пафосное. Я стояла рядом с Айро, закутанная в старый плащ (который теперь пах не только гарью и Райком, но и вот этим), и думала только об одном: «Лу, прости, но если твоя душа сейчас где-то рядом, она наверняка задыхается от вони, а не радуется теплу». Айро молчал. Его лицо было каменным, только потемневшие глаза следили за тем, как языки пламени пожирают... Пожирают дерево и то, что осталось от его сына.       А у меня в кармане лежал тот самый кожаный сверток. Я не отдала его тогда. Боялась. Боялась, что этот кусочек кожи и бумаги станет последним булыжником, который окончательно сломает спину и без того сгорбленного Дракона Запада. Какой я, однако, стратег.       Отступление из-под Ба Синг Се было... эпичным. В смысле, эпично хреновым. Как будто сама земля, оскорбленная нашим вторжением, решила нам отомстить по полной. То дорога под ногами внезапно превращалась в зыбучие топи, засасывая повозки с припасами по самые оси. То мосты рушились, как карточные домики, под ногами последнего солдата. Армия, и так изрядно поредевшая, таяла на глазах.       Прощание с Райком случилось у береговой крепости – унылого каменного корыта, откуда мы должны были отплыть на этом самом... железном чудовище. Корабль. Военный корабль Страны Огня. Выглядел он как здоровенная черная льдина, случайно оказавшаяся в теплых водах порта. Райк стоял на причале, его новый черный плащ трепал ветер, делая его похожим на мрачного однорукого стервятника. — Ну что, мелочь, — буркнул он, косясь на меня своим единственным глазом-шилом. — Выживешь там, в змеином гнезде? Или сожрут с потрохами? — Не беспокойся, я постараюсь не подавиться, — парировала я, стараясь не дать эмоциям вылезти наружу. — Смотри не скучай без меня. — Ха! — Это был скорее хриплый выдох, чем смех. — Без твоего умения выносить мне мозг вопросами? Как-нибудь переживу. Смотри, не доконай генерала своим поведением. Бьюсь об заклад, он ещё пожалеет, что взял тебя с собой. — Постараюсь, но не обещаю, — кивнула я. И вдруг неожиданно добавила: — Вы... держитесь тут. Он хмыкнул, сплюнул в воду рядом с кораблем. — Не учи деда сморкаться, сопля. Сам знаю. Иди уже.       Он развернулся и пошел прочь, не оглядываясь, его фигура быстро растворилась в суматохе посадки. Колючий, едкий, сожженный снаружи и внутри... но свой. Очень свой. И пустота после него была почти такой же острой, как после Лу. Поверить не могу, что уже скучаю по этой головешке.       И вот мы плывем. Железная коробка скрипит, стонет и воняет мазутом и углем. Моя «каюта» – это, видимо, бывший чулан для швабр на второй палубе. Четыре шага в длину, два – в ширину. Чистый (я была в шоке) гамак, прибитый к стене, крошечный столик, болтающийся на цепях, и круглый иллюминатор, через который видно только бесконечную серо-зеленую хмарь океана. Рай. Особенно когда штормит. Тогда мой «номер люкс» превращается в центрифугу для бедных, где я, гамак и воображаемый завтрак сливаются в едином порыве к иллюминатору. Благо, он открывается. Слава богу, я быстро привыкла и даже во время шторма умудрялась спать как младенец. Маленькие радости магии воздуха.       Экипаж... Ох, экипаж. Матросы – народ суеверный и болтливый. А тут – я. Девятилетка (на вид, может, постарше) с короткими волосами под мальчика, в поношенной, слишком большой одежде (в крепости нашли что-то новое взамен моих прошлых шмоток). И постоянно торчу рядом с самим генералом Айро, который после Ба Синг Се выглядит... все еще внушительно, но пассивно. Естественно, по кораблю поползли шепотки. Самые популярные версии:       Одержимый: Я – сосуд для духа погибшего Лу Тена. Поэтому Айро меня и держит рядом. «Смотри, он тоже иногда так задумчиво вдаль смотрит, совсем как покойный принц! А вчера она чашку уронила – это он, дух, сигнал подает Бред, но креативно.       Виновница: Это я навела порчу или как-то иначе виновата в смерти Принца. Почему иначе Айро, такой мрачный, меня терпит рядом? Наверное, присматривает, чтобы я не натворила еще чего. («Видала, как он на генерала смотрит? Глаза холодные, злые! Точно колдун!») За это меня окрестили «Бледным демоном». Лестно, черт возьми. Почти как «Леди Смерть». Почти. Если не считать, что меня до сих пор считают мальчиком.       Секретное оружие: Тут фантазия матросов разыгралась не на шутку. Я и шпионка, и засланный убийца, и тайный маг невиданной силы, которого Айро вывозит из Ба Синг Се. «Почему бледная? Потому что силу свою сдерживает! Видала, как генерал с ней разговаривает? Тайно! Точно что-то замышляют!» Эта версия мне нравилась больше всего. Самая правдоподобная, но об этом даже Айро не знает, да и не тяну я на хоть сколько-то сильного мага. Так, бегаю быстро, ловка больно. Остальное не пытаюсь использовать. Опасно.       Айро... А вот с Айро было... странно. Дракон Запада оказался крепким орешком. Да, он изменился. Груз скорби висел на нем, как мокрая шинель. Да, в его глазах поселилась тихая грусть. Но не было безумия, не было той яростной пустоты, что была после пожара. Было... смирение? Нет, не то слово. Спокойная, глубокая печаль, как океан под нами. И странное спокойствие. Как будто все ненужное, все наносное сгорело в том белом пламени Ба Синг Се. А осталось только самое ядро. Твердое, но ещё теплое.       И знаете что? С этим «ядром» стало чертовски интересно! Я перестала сдерживать свой язык. Совсем. Зачем? Он и так все видел. И знал. И, кажется, оценил. Видимо, списал мою внезапную «взрослость» и острый язычок на печальный жизненный опыт. Ну, насыщенная биография, рабство, война, смерть брата — куда уж детальней. Эх, если б он знал... Я взяла за правило тащиться к нему в каюту (которая, кстати, была намного больше моей, и с настоящей койкой!) и терроризировать его вопросами. — Дядя Айро, а правда, что водные покорители могут дышать под водой? Или это сказки? — Дядя Айро, а духи правда существуют? — Дядя Айро, а вот Аватар... Он же должен поддерживать равновесие? А как так он его поддерживал, если Воздушных Кочевников вырезали в самом начале войны? Он что, умудрился проспать истребление? Или его сразу убили?       Особенно последний вопрос, который я задала с целью узнать другую версию событий. Он вздохнул, потер переносицу. — Это... сложный вопрос, Эйрин. Страшная страница истории. Созин... Мой дед. Его страх перед Аватаром, его ненависть... Они пошатнули равновесие мира. Очень сильно пошатнули. Последствия мы расхлебываем до сих пор. Он посмотрел куда-то вдаль, за иллюминатор. — Уничтожение целого народа... Это оставляет шрам не только на земле, но и на самом мире. И на душе того, кто это совершает или потворствует.       Тяжеловато. Я глотала эти истории, как лекарство. Горькое, но необходимое. Мир Аватара оказался куда сложнее и мрачнее красочного мультика. Куда уж хуже...       Как-то раз мне в голову пришла мысль попробовать растормошить Айро. Раз уж он такой спокойный и смиренный... Не все же время так сидеть? Как? Ну, например, научиться играть в пай-шо! Я притащила доску (тяжеленную, деревянную, видимо, семейную реликвию) и потребовала уроков. — Дядя Айро! Научите! Вам все равно заняться нечем. Иначе скоро дыру в стене проделаете. Так и смотрите в одну точку.       Он посмотрел на меня так, будто я предложила ему прыгнуть за борт. Потом вздохнул, поставил доску. — Это... стратегия, здесь нужно терпение, Эйрин. Не уверен, что... — Я терпеливая! — солгала я без зазрения совести. Терпения во мне с каждым днём было все меньше. — Ну пожалуйста.       И вот мы сидим. Он объясняет правила. Медленно, вдумчиво. Я киваю, невольно сравнивая пай-шо с шахматами. Делаю ход. Айро замирает. Его бровь медленно, как дирижабль, ползет вверх. — Эйрин... Ты только что своим Лотосом съела моего Дракона. В первом же ходу. — А что? Он же рядом стоял! — неискренне удивилась я. — Лотос — он сильнее? — Нет... — он потер лоб. — Лотос не ест Дракона. Вообще. Никогда. Они на разных... орбитах. — Орбитах? — нахмурилась я. — Странно, но ладно. Я переставила фишку на место, схавав другую фигуру. Айро издал странный звук, что-то среднее между стоном и смешком. — Так не играют, Эйрин. Есть правила. — Правила слишком сложные! — парировала я, двигая свою Белую Тигрицу куда-то в угол доски, подальше от его фигур. — Почему в этой игре так важно собрать кохов гербарий? Где хаос?       Он просто покачал головой, но в уголках его глаз заплясали смешинки. Настоящие! Моя маленькая победа.       Но мой главный козырь, мое секретное оружие против его неподвижности — это... чай. Да-да! Я решила задавить его его же оружием. А как еще? И что может быть лучше чашечки горячего, ароматного чая после тяжелой беседы о геноциде? Я свято верила в это.       Пока не заварила первый раз...       Боги чая, простите меня. Я не хотела. Честно. Я просто... ну, насыпала заварки (горсточку, ну чуть больше горсточки... он же мужчина, любит покрепче!), залила кипятком (ну, почти кипятком, вода чуть побулькала) и дала настояться (ну, пока я искала чашку... минут десять? Пятнадцать?).       Результат... О, боже. Это было нечто. Напиток цвета болотной тины, с пенкой странного землистого оттенка и ароматом, напоминающим прелую листву, смешанную с влажным носком и щепоткой отчаяния. Я с гордостью поднесла чашку Айро. — Я решила заварить вам чай, дядя. Надеюсь, вам понравится...       Он посмотрел на чашку. Потом на меня. Потом снова на чашку. Его лицо стало подозрительно неподвижным. — Благодарю, Эйрин. Ты... очень внимательна. – Он осторожно взял чашку, как будто в ней была серная кислота. Поднес к носу. Слегка сморщился. Сделал крошечный глоточек. И... замер. Глаза его стали похожи на стеклянные шары. Челюсть напряглась так, что я услышала скрип зубов. Он медленно, очень медленно проглотил. Промолчал секунд десять. Потом сказал хрипловатым, но удивительно ровным голосом: – ... Интенсивный вкус. Очень... своеобразный. Богатый букет.       Я засияла, внутренне содрогнувшись. — Отлично! – обрадовалась я. – Я старалась! Хотите еще? — Он чуть не поперхнулся. — Нет! – вырвалось у него резче, чем он, видимо, планировал. Он сгладил впечатление вежливой улыбкой, которая больше походила на оскал. – Спасибо, дитя моё, но... я уже... сыт. Чай... очень... насыщенный.       Потом я видела, как он, когда я отвернулась, выплеснул содержимое чашки в иллюминатор с выражением глубочайшего облегчения на лице. Но виду не подал. Настоящий джентльмен. Мои последующие попытки улучшить рецепт (меньше заварки! больше сахара! добавить сушеные ягоды, найденные на камбузе!) приводили лишь к новым оттенкам ужаса в его глазах и всё более изощренным похвалам. «Оригинально, «Неожиданный фруктовый акцент, «Поразительная... стойкость послевкусия». Это стало нашей игрой. Я – злостный зельевар, он – мужественный дегустатор, пытающийся не умереть и не оскорбить чувств «заботливой» девочки. Его мучения были для меня лучшей комедией на этом унылом судне. А его умение выкрутиться заставляло восхищаться. Я ловила себя на мысли, что уважаю его еще больше. И смеялась над его страдальческой миной, когда он видел меня с очередным чайником. Прости, дядя Айро. Отравотерапия работает, а значит, терпи.       И вот сидим мы в его каюте после очередного «чайного экзерсиса» (на этот раз я попыталась добавить щепотку перца – результат был признан «поистине огненным»). Он допивал воду из своего графина, старательно отводя взгляд от злополучной чашки. Я смотрела на него, на его спокойное, усталое лицо, на морщины, которые стали глубже, но в которых теперь читалась не только боль, но и какая-то мудрая усталость. И завещание в моем кармане вдруг стало нестерпимо тяжелым. Ждать больше нельзя. Оттягивать – глупо и трусливо.       Я выдохнула. Громко. Так, что он поднял на меня глаза. — Дядя Айро, — начала я, голос чуть треснул, хоть я и кусала губу. — У меня... кое-что есть. От Лу.       Взгляд напрягся, почти незаметно. Только веки опустились. — Да, Эйрин?       Я полезла в карман, не зря я наконец взяла его с собой, он казался таким неестественно большим, важным. — Его завещание. — Я протянула сверток. Рука не дрожала. На удивление. — Райк передал мне его тогда... под Ба Синг Се. Лу всегда оставлял его у него перед боем. — Я опустила взгляд, чаинки в стакане были такими интересными. — Я не отдала сразу. Боялась... Боялась, что это будет слишком. Для вас. Простите.       Айро медленно протянул руку. Его пальцы, покрытые застарелыми следами ожогов, взяли сверток. Он не спешил разворачивать. Смотрел на него, как на что-то хрупкое и очень дорогое. — Ты поступила мудро, Эйрин, — сказал он тихо, его голос был низким и теплым. — Спасибо тебе. За то, что сохранила. И за то, что дала мне время... собраться с мыслями. Это... очень ценно.       Он осторожно развязал нетронутую бечевку, развернул кожу. Внутри лежало несколько листков плотной бумаги, исписанных знакомым размашистым почерком Лу Тена. Айро начал читать. Я наблюдала, как меняется его лицо. Сначала — каменная маска. Потом — легко поджатые губы. Глубокая морщина между бровями. Пальцы сжали бумагу так, что костяшки побелели. Потом он закрыл глаза, пламя в свечах задрожало. Глубокий вдох. Выдох. Когда он открыл глаза, в них была благодарность. И какая-то тихая радость. — Глупец. Он был лучшим сыном, о котором только можно было мечтать. — Айро посмотрел на меня. — Он говорит о тебе. Просит не бросать. Я уже и сам это решил. Все же не каждую девочку он мог назвать сестрой... — Его голос стал тише. — Спасибо. За то, что ты была с ним... в конце. Хорошо, что он не был один. — Он фыркнул. — Подозреваю, что и твои попытки меня расшевелить имеют свои корни...       Мы сидели в тишине. Только скрип корабля и шум волн за бортом нарушали ее. — Райк... — вдруг сказала я. — Остался там. В крепости. Он же вернётся в Страну Огня?       Айро кивнул. — Да, вернётся. Он лучший друг моего сына. — Он помолчал. — Они были не разлей вода с детства. Райк... Его судьба слишком жестока. Он чуть не убил себя, узнав о смерти Карин.       Я замерла. Карин. Имя-призрак. Слишком часто его упоминали при мне. — Карин? — осторожно переспросила я.       Айро тяжело вздохнул. — Да. Сестра Райка. Девушка редкой красоты души. Не знатная, дочь бедного капитана боевого корабля. Но Лу... он увидел ее сердце. Они полюбили друг друга. Безумно. И так молодо. — Голос его стал жестче. — Но для двора, для некоторых «высокородных» ублюдков... это был мезальянс. Позор. Угроза их планам. Карин... убили. Подстроили несчастный случай. Уже позже узнали, что она ждала ребенка. Лу почти сошел с ума. А Райк... Райк, узнав, кто стоял за убийством, бросился в бой. Один против десятка, даже не маг. Выжил чудом. Но... — Айро жестом провел по лицу, словно очертив невидимые шрамы Райка. — Он получил это. И потерял последнего родного человека. А Лу... потерял любовь и ребенка. Потому он и назвал тебя Эйрин. В честь Карин. И в честь той... той девочки, которую они с Карин мечтали иметь. Частичку имени невесты... и частичку мечты о дочери. — Он посмотрел на меня. — Ты так похожа на Карин. Не внешне, нет. Но внутри. Эта колючесть и одновременно хрупкость. Лу сразу это увидел. — А как... узнали, кто заказал? — спросила я шепотом. — Кто стоял за всем этим? — Высшая знать. Те, кто боялся влияния незнатной невестки на будущего Хозяина Огня. Те, кто хотел ослабить меня, ударив по самому больному – по сыну. Возможно... — он замолчал, выбирая слова, — возможно, это была попытка добраться до меня через его счастье. Через его боль. Чтобы отвлечь. Не знаю до конца. Расследование было бесполезно. Война. — Он махнул рукой. — Пыль истории. Грязь, которая остается безнаказанной.       История Карин многое прояснила. И грусть Лу, и ярость Райка, и ту странную нежность, с которой Лу Тен относился ко мне. Я была живым памятником его потерянной любви и несбывшейся мечте. Это было... горько. И как-то грустно.       Разговор сам собой затих. Айро снова смотрел на письмо сына, его пальцы гладили бумагу. Я встала. — Я... пойду. Вам наверняка надо побыть одному.       Он кивнул, не поднимая головы. — Спи спокойно, Эйрин. И... спасибо за чай. Сегодняшний... был особенно... запоминающимся.       Я фыркнула и выскользнула из каюты. «Запоминающимся». Хитрый лис, нет бы прямо сказал.       Вернувшись в свою консервную банку, я забралась в гамак. Он предательски раскачивался, напоминая о морском волнении. Свёрток отдан. Тайна раскрыта. Осталась столица. «Кальдера — Город Яростного Пламени». Пафосное название. Прям как «Властелин Колец». Надеюсь, там нет орков и поменьше троллей. А то на корабле с одним уже страшно. Мысли о предстоящем знакомстве с правящей семьёй — Огненным Лордом Азулоном, принцем Зуко (ох уж этот травмированный всеми сопляк), принцессой Азулой (она уже стерва?) — вызывали не столько страх, сколько предвкушение. Театр интриг и подстав. Моя остановочка.       Но больше всего в голове крутилось другое. Разговор с Айро. История Карин. Его слова: «Ты так похожа на Карин». И вопрос, который я себе задавала всё чаще: кто я для него теперь? Замена сыну? Нет, слишком громко. Утешение? Возможно. Но что-то большее. Он терпел мой отвратительный чай. Он рассказывал мне сказки. Объяснял непонятные мне вещи, научил пользоваться картой. Он без лишних вопросов принял мою взрослость и самостоятельность.       И тут меня осенило. Вспомнились его слова о Лу и Карин, о Райке. И о том, как Лу подобрал меня. И как сам Айро, наверное, не раз подбирал кого-то в своей жизни. И я рассмеялась тихо, почти в такт скрежету корабля. Это было так очевидно и так... по-семейному.       Привязываться к бродяжкам и сиротам — у них это семейное. Лу подобрал меня. Айро подобрал меня и в будущем Зуко. Это не замена. Это... Как традиция. Странная, но традиция. Становиться чем-то хорошим для тех, кому это надо.       И знаете что? Меня это устраивало. Даже нравилось. Быть их семейной традицией. Их талисманом. Пусть и дальше зовут Бледным Демоном. Пусть опасаются. Пусть гадают в этой столице. Я буду продолжать заваривать ужасный чай. И напоминать этому седому дракону о том, что он ещё не разучился улыбаться.       Гамак скрипнул. Корабль качнуло. Ну что ж, посмотрим, «Город Яростного Пламени», что ты нам приготовил. Главное — чтобы там был нормальный чай. А то дядя Айро на моих экспериментах язву заработает.