Лобной ленте верить нельзя

***

В час кролика Вэй Ин сладко посапывал, уткнувшись носом в подушку. Снились ему самые тёплые сны: солнечная Пристань Лотоса, лёгкий ветер с озера и шицзе с мягкой улыбкой наливает в пиалу дымящийся суп. Но стоило ему потянуться к ложке, как милая картинка треснула — и вместо Яньли перед ним возник Лань Цижэнь, грозно нависая. — Вставай, дурень!

Вэй Ин дёрнулся, открыл глаза и подскочил на постели как ужаленный. Рядом стоял Цзян Чэн, уже умытый, с мокрыми волосами, и выразительно смотрел на него. — Что ты лежишь? Мы такими темпами опоздаем! — Ваньинь отвернулся, взял полотенце и начал рассеянно вытирать волосы. — Зачем ты подошёл? Я же говорил, у тебя аура плохая, — простонал Вэй, растирая затылок. — У меня из любимой шидзе в старого Ланя превратился! Представляешь? Он мне даже во сне покоя не даёт! — он театрально откинулся на подушку. Идти к Цижэню с требованием свалить в закат из своих снов — не лучшая идея.

— Ты с головой дружишь, нет? — фыркнул Цзян Чэн. — А что не Хуайсан на коне не прискакал и твои мозги в лепёшку не превратил?! — Он любя закатил глаза. — Мне вот снился Лань Си… Дрянь… — он запнулся, но было поздно. Вэй Ин вмиг оживился, в глазах заплясали черти.

— А-Чэн! Ну ты что, опять с ним? Я же сейчас реально к Цзэу-Цзюню пойду и расскажу, как ты по нему фана… — он не договорил — в него прилетели его же одежды.

— Одевайся быстрее! Я обещаю, что с переломанными ногами будешь сидеть, если не свалишь через пять секунд! — пригрозил Цзян Чэн, метнув грозный взгляд.

— Ты так злобно смотришь на меня, может, тебя кто-то обидел? Покажи пальчиком, кто! Ахахах! — прохихикал Вэй, на лету хватая ханьфу, быстро одевшись и побежав. Затылок всё ещё ныл, но он быстро перевязал волосы на ходу.

— Хахаха, я реально же сейчас Цзэу-Цзюню расскажу, как ты по нему слюни пускал! — крикнул он и выбежал "пустой коридор", уже не видя брата. Но стоило ему сделать шаг — и он врезался в нечто высокое, тёплое и белое.

Вэй Усянь поднял голову — и с его лица вмиг исчезли все краски. Он ошарашенно косясь то на внезапно возникшую фигуру, то на дверной проём. Из комнаты как раз вышел Цзян Чэн — бледный, с перекошенным ртом — и застыл.

Этим кем-то был Лань Сичэнь.

— Цзэу-Цзюнь? — выдохнул Вэй, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он попытался улыбнуться, но вышло жалко.

— Доброго утра, — мягко ответил Лань Сичэнь, переводя взгляд с одного на другого. И когда его глаза остановились на Цзян Чэне, в них мелькнула тёплая, едва заметная искра. — Как вижу, вы полны сил.

Он тепло улыбнулся — особенно Цзян Чэну — и мягко отодвинул Вэй Ина с дороги. Белые одежды бесшумно скользнули по полу, и он исчез за поворотом. В коридоре повисла звенящая тишина. Оба брата стояли, как громом поражённые. Цзян Чэн смотрел на поворот, куда скрылся Сичэнь, с пустым взглядом и сжатыми губами. Вэй Ин переводил дыхание и лихорадочно соображал.

— Вэй Усянь, — раздалось в коридоре тихий, но от того опаснее голос Цзян Чэна который утратил всю наигранную злобу. В нём звучало обещание немедленной расправы.

— Да..? А-Чэн, прости… И. Пока! — рванул Вэй со всех ног, даже не обернувшись.

Он влетел в класс за миг до начала — распахнул дверь, проскользнул внутрь и едва успел затормозить, как в него сзади врезался Цзян Чэн. Тот выглядел уже спокойнее, но явно не простил. Они сели за стол. Вэй поправил растрёпанные волосы и чуть съехавшее ханьфу — дыхание сбивалось, но он старался не подавать вида. Цзян Чэн сел рядом и мгновенно, незаметно для учителя, ткнул пальцем ему под рёбра. Вэй Ин тихо шикнул и бросил на брата возмущённый взгляд.

— Что? — одними губами прошептал Цзян Чэн, делая вид, что внимательно смотрит в свиток. — Сам виноват. Отмаливай грехи теперь.

Вэй сжал зубы и уставился в доску, чувствуя, как уши всё ещё горят от утреннего позора. —Вей Усянь? Даже не опоздал. —Лань Цижэнь внутри ликовал—заствить прийти вовремя, от всего 1 вечера наказаний с его племянником и он как миленький вовремя пришёл.

***

После уроков злость Цзян Чэна переросла в дикий стыд. Он решил закрыться в комнате до окончания обучения и не выходить. Твёрдо Вэй Усяня не впускать — пусть живёт в кустах около своего Лань Ванцзи и молча восхищается его красотой. Но ему повезло с тем, что Вэй Ин сейчас пойдёт в библиотеку отрабатывать наказание. Цзян Чэн остался один. Сидел на краю постели, сжимая край рукава, и смотря в стену. Мысли путались, сердце колотилось где-то в груди. Он злился на Вэй Ина за его болтливость, но ещё больше — на себя. На то, как легко проболтался. На то, как покраснел, когда Лань Сичэнь улыбнулся именно ему. На то, как сейчас, в тишине, снова и снова прокручивает в голове его голос, спокойные глаза, мягкое «доброго утра». Цзян упал на спину, ложась звёздочкой, но касаясь пола стопами. Он влюбился с первого взгляда. Этот вечно добрый, но непоколебимый и твёрдый человек. Лань Сичэнь говорил редко, но каждое его слово весило больше, чем чужие длинные речи. Он чувствовал собеседника — никогда не было такого, чтобы он кого-то намеренно обидел. Он просто принимал, улыбался и шёл дальше. И от этой мягкой силы хотелось провалиться сквозь землю. Цзян Чэн закрыл лицо руками и глухо выдохнул. — Ну и зачем мне это всё? — прошептал он в пустоту. — Зачем я вообще встал сегодня? Конечно, не в его стиле сидеть и рассасывать всё. Но как же он влюбился... И теперь, оставшись один, он вдруг понял, что его бесит не только это. Его бесит, что он не знает, как подойти к Сичэню. Он не умеет говорить красиво, не может просто улыбнуться и начать разговор — он только хмурится и молчит. А Лань Сичэнь, наверное, думает, что он просто злой и нелюдимый. И от этой мысли становилось ещё хуже. Потому что Цзян Чэн хотел, чтобы Сичэнь увидел его настоящего. Не «Цзян Ваньиня — наследника клана Юньмэн Цзян», а просто человека, который тоже умеет быть мягким, просто боится показать это. Он резко сел, снова посмотрел в стену и тихо, почти неслышно, произнёс: — Может, хоть как-то уделить его внимание надо... Он не знал как. Но знал одно: если он ничего не сделает, то будет жалеть об этом всю жизнь. А если сделает — может, хотя бы раз увидит ту улыбку, которая предназначалась только ему.

***

Тем временем Вэй Ин нёсся между домами, на всех парах, лихорадочно вглядываясь в знакомые очертания зданий. Резко замедлился на повороте, и с каждым шагом его движения становились увереннее, спокойнее — такими, какими он хотел казаться. Но не для всех, кто мог бы на него взглянуть. А только для одного человека. Он медленно открыл дверь библиотеки и шагнул внутрь. В комнате было тихо, лишь слабый свет падал из окон на длинные столы. Лань Ванцзи сидел на своём обычном месте, погружённый в чтение. В его позе чувствовалась привычная гармония — прямая спина, руки, бережно держащие книгу, лобная лента, идеально лежащая на лбу. Сегодня он читал трактат по заклинательству, и его вид был прекрасен, как всегда. — Привет, Лань Чжань! Не надоело читать эти занудные книги? — Вэй Ин широко улыбнулся, но в ответ услышал лишь тишину. Тогда он начал приглядываться. Раньше он не замечал этого, но сейчас, когда Лань Ванцзи не отвечал, стало видно больше. Страницы перелистывались или слишком быстро, или замедлялись почти до остановки — будто он перечитывал одно слово, пытаясь его переосмыслить. Пальцы сжимали край книги с такой силой, что костяшки побледнели. А когда Вэй Усянь назвал его по имени — «Лань Чжань» — тот едва заметно, мелко вздрогнул плечами. Дыхание будто прервалось на мгновение, хотя это могло быть лишь догадкой. Вэй Ин ощутил странное волнение. Ему казалось, что он открывает что-то новое в этом человеке, и это было похоже на охоту на редкого зверя. — Кстати, Лань Чжань, а когда ты выучил правила? Их же так много! — спросил он, и в его голосе не было привычной насмешки. Вэй Ин сдержал себя — ему действительно было интересно, и он не хотел спугнуть собеседника. — В девять лет, — коротко ответил Лань Ванцзи, перевернув страницу. Вэй Ин едва удержался, чтобы не подпрыгнуть от восторга. В этот момент он чувствовал себя готовым завизжать от счастья, как маленький ребёнок, которому подарили сладость. Но когда эйфория прошла, он переосмыслил услышанное и ужаснулся. В девять лет он сам только и делал, что гонял по Пристани Лотоса с шиди и совсем не обращал внимания на скучные свитки. А здесь в этом возрасте ребёнок уже знал наизусть свод из трёх тысяч иероглифов. Ужас. — Сколько? — переспросил он, уже тише. — Лань Чжань, если ты серьёзно, то мне тебя действительно жаль. Я в таком юном возрасте думал только об играх! Вэй Ин обеспокоенно повернул голову к соседу, пытаясь поймать его взгляд. Но Лань Чжань лишь чуть сжал челюсть, задержал дыхание на мгновение и громче обычного перевернул страницу.