Крошечный несвоевременный бардак

Вэнь Цин держала А-Юаня на руках, пока мальчик плакал. Он хотел своего Сянь-гэгэ. Сянь-гэгэ обещал не оставлять его. Каждое слово, которое он выдавливал сквозь дрожащие всхлипы, ей хотелось выкрикивать небесам, хотя она сомневалась, что небожителям есть до этого дело. Напротив, казалось, они питали личную неприязнь к Вэй Усяню. Несправедливость происходящего заставляла её желать разорвать что-нибудь на части. Вместо этого она покачивала А-Юаня взад-вперёд, пока ночь мирно проходила в противоречии с бушующим горем, прокатившимся по их маленькой деревне. В конце концов, её маленький племянник уснул, и она уложила его в постель; его нижняя губа всё ещё дрожала, а печальная икота прерывала дыхание. Мышцы спины заныли, когда она выпрямилась и направилась в центральную комнату, где бабушка разливала чай. О, она устала. Это должен был быть день празднования, день свободы и обещания будущего. Вместо этого каждый Вэнь бродил вокруг в тихой суете, словно отвлекаясь от очередной потери, постигшей их маленькую семью. – Иди сюда, дитя, чай пойдёт тебе на пользу, – сказала бабушка, вкладывая тёплую чашку в её руки. Лицо бабушки казалось бледным и серым, её обычно безмятежные глаза покраснели от печали. Вэнь Цин сомневалась, что сама выглядит лучше. Тем не менее, она тихо поблагодарила бабушку и отпила горячую жидкость, которая облегчила напряжение в горле. – Как он? – спросила бабушка, не притронувшись к своей чашке. – Мм. Он наконец уснул, хотя и неспокойно. Если нам повезёт, он пробудет в таком состоянии хотя бы несколько часов. – Она распустила волосы из тугого пучка, в который уложила их сегодня; это действие принесло некоторое облегчение от пульсирующей головной боли. – Что ж, немного отдыха лучше, чем ничего. Потеря ещё одного члена семьи, особенно его Сянь-гэгэ, будет заживать долго. – Бабушка поставила свою чашку на низкий столик и, положив руки на колени, сложила пальцы вместе. – Он был сорванцом, этот мальчик. Я никогда не знала никого подобного ему. Вэнь Цин усмехнулась. – Он был богом и демоном в одном лице, не так ли? Не раздумывая, он отдал всё, чтобы спасти кучку беженцев, которых весь остальной мир хотел видеть мёртвыми; и что же мы дали ему взамен? – Семью, – ответила бабушка с дрожью в голосе. – Вэй Ин был таким же моим внуком, как ты или А-Нин. Он был младшим братом, которого хотелось и придушить, и защитить, старшим братом, который силой воли вернул к жизни своего младшего брата, отцом для осиротевшего ребёнка и капризным, но любимым племянником для каждой тётушки и каждого дядюшки вокруг него. – Да. – Вэнь Цин прижала руку к щеке и убрала несколько прядей волос за плечо. – И он позволил нам иметь это место, – сказала она, оглядывая свой новый дом. – Неправильно находиться здесь без него. Бабушка не ответила сразу, и в комнате повисло неловкое молчание, словно призрак Вэй Усяня бродил по этому пространству. – Ты уверена, что он мёртв? – спросила бабушка, разрушив тишину своим вопросом. Вэнь Цин пожала плечами – небрежный жест. – С Вэй Усянем я усвоила, что возможно всё, но я не знаю, как даже он мог выжить при том разрушении, что было вокруг. – Устроить ли нам похороны, сделать табличку и сжечь бумажные деньги? – спросила бабушка. – Это могло бы быть хорошо для всех, особенно для А-Юаня. – Возможно, – сказала Вэнь Цин, поднимаясь. – Когда мы устроимся, мы сможем обсудить это подробнее. Дадим этому смутьяну шанс снова появиться на свет. * * * Лань Ванцзи сохранял бесстрастное выражение лица, стоя на коленях перед дядей. Ему удавалось избегать старшего родственника дольше, чем он считал возможным, но его удача иссякла. Теперь ему предстояло встретиться с человеком, который занял место его родителей. Когда-то он хотел быть похожим на своего дядю – строгим, преданным правилам, отстранённым и оторванным от мира. Затем в его жизнь ворвался ураган и разбил его представления вдребезги. Поначалу он думал, что презирает мальчика с солнечной улыбкой и звёздами в глазах. Вэй Ин был слишком безрассудным, диким и недисциплинированным. Он дразнил и мучил Ванцзи, пока эмоции, которые он изо всех сил старался искоренить, не вырвались наружу, заставив его столкнуться со слабостями, о существовании которых он даже не подозревал. Его дядя справлялся немногим лучше. Никогда прежде Ванцзи не видел, чтобы его старший родственник терял самообладание так, как это случалось с ним из-за проказ Вэй Ина. Присутствие обоих в одной комнате оказывалось катастрофой. Однако не необузданный ученик Цзян пасовал под давлением. Нет, это был Лань Цижэнь – исполняющий обязанности главы Ордена праведного клана Лань и уважаемый учитель многих поколений. Не помогало и то, что его дядя питал неприязнь к Цансэ Саньжэнь, матери Вэй Ина. И даже при этой загадочной враждебности, противоречащей нескольким правилам поведения, гнев и ненависть, которые проявлял его старший родственник, потрясли Ванцзи. Дикий мальчик, который ворвался в его жизнь и украл его сердце, сорвал маску лицемерия с его родного Ордена и заставил всех опомниться. И теперь, когда Ванцзи увидел трещины в том, на что раньше полагался всецело, он не мог вернуться назад. – Ну, ты наконец вспомнил о своих сыновних обязанностях, – заметил дядя, поглаживая свою бородку. Лёгкая дрожь пробежала по Ванцзи, когда мысль о том, чтобы сбрить этот неопрятный пучок волос на подбородке, промелькнула в его голове. – Ванцзи приносит извинения, что не навещал раньше, – сказал он, послушно разливая чай. – Хмф. И что это за история с усыновлением? Такая импульсивность. Это не похоже на тебя, Ванцзи. – Лань Лин напомнил мне меня самого, – осторожно сказал он. Это, казалось, озадачило его дядю. – Каким образом? Мальчик громкий и неугомонный. Ты всегда был послушным и вдумчивым. Иногда я задаюсь вопросом, есть ли у Лань Лина хоть какой-то фильтр или сдержанность. – Одиночество, – уточнил Ванцзи, не сводя глаз с чайной чашки. Если у его дяди и были ещё какие-то замечания, он скрыл их за долгим молчанием, прерываемым лишь несколькими глотками жидкости. Ванцзи не хотел поднимать глаз. В глазах дяди могли промелькнуть тени жалости, вины и разочарования, а он ненавидел это выражение. – Это как-то связано с тем мальчиком Вэем? – спросил дядя, прочистив горло. Ванцзи резко поднял голову, застигнутый врасплох вопросом. Знал ли он о Вэй Ине? Проговорился ли Лань Лин снова? Его сердце бешено забилось в груди, пока мысли лихорадочно перебирали варианты. – Вэй Ин? – переспросил он, притворяясь непонимающим, чтобы выиграть время. Дядя закатил глаза. – Да, Вэй Ин, Вэй Усянь, мерзость, которая чуть не уничтожила весь мир. У этого мальчика похожие склонности к озорству. Ты не смог спасти Вэй Усяня. Ты боишься, что Лань Лин пойдёт тем же путём? Ты пытаешься уберечь его от подобного ужасного падения? Ванцзи не знал, что сказать. Он пытался разгадать ход мыслей дяди. Неугомонный характер не означал автоматически склонности ко злу, так же как сдержанный темперамент не приводил к праведности. – Лань Лин есть Лань Лин, – сказал он, не зная, что ещё сказать. – Он Лань, дальний родственник. Да, он более энергичен, чем большинство Ланей, но это не недостаток. Это не было недостатком и у Вэй Ина, но он не сказал этого. Разговор зашёл бы в тупик, а он предпочитал держать своего самого дорогого человека подальше от мыслей других. – Хмф. Хорошо. Не буду спорить по этому поводу, – сказал дядя, неодобрение явственно читалось в его нахмуренных бровях. – Однако я ожидаю, что ты будешь держать меня в курсе, если у него проявятся склонности к каким-либо неортодоксальным идеям. Чем раньше эти семена будут искоренены, тем лучше. Сжав челюсть от разочарования, Ванцзи поднялся, коротко поклонился дяде и вышел, чтобы вернуться в цзинши, всё больше убеждаясь, что им нужно убираться из Облачных Глубин. Предвзятые комментарии дяди о Вэй Ине в сочетании с намёком, что маленький Лин-эр может свернуть на путь зла, заставляли его желать разобрать стену правил камень за камнем. Он вошёл в свой дом и остановился перед Лань Лином, который сидел за низким столиком и что-то царапал, словно упражнялся в каллиграфии с тех пор, как Ванцзи ушёл. Самодовольная улыбка на его маленьком лице и кляксы туши на рукавах говорили об ином. – Вэй Ин, – позвал Ванцзи, убедившись, что дверь закрыта. – Здесь! – Он высунул голову из-под лежанки, глаза сияли. Чёрная тушь покрывала верхнюю губу огромными усами. Мальчик вскочил на ноги и отвесил официальный поклон. – Добрый день, Ханьгуан-цзюнь. Этот скромный торговец приветствует вас. Не желает ли достопочтенный заклинатель взглянуть на мои товары? – Он откинул верхнее одеяло на кровати, открыв коллекцию палочек, листьев, рисунков и бумажных вырезок. – Сегодня у нас отличный ассортимент. Лань Лин подпрыгнул рядом с ним и тоже поклонился; его маленькое тело покачивалось, когда он пытался сохранить равновесие. – Эту сделал я, – сказал он, указывая на чёрное пятно. – Это Инъин. Я пытался нарисовать Чжаньчжаня, но использовал слишком много туши. – Мальчик шмыгнул носом и вытер его испачканным рукавом, оставив полосу туши на лице. – Ванцзи возьмёт всё это, – с фырканьем сказал Лань Ванцзи. Лин-эр взвизгнул от восторга, но лицо Вэй Ина омрачилось, заставив Ванцзи задуматься, что он сделал не так. – Ты не спросил цену. Нельзя торговаться, если не знаешь цену, – сказал его возлюбленный с досадливым похлопыванием себя по голове. О. Значит, вот в чём игра. – Простите этого за то, что он не следовал протоколу. Пожалуйста, сообщите этому стоимость таких бесценных предметов. Озорной мальчик постучал по носу и подмигнул Лань Лину. – Что ж, за такие ценные… – Бесценные. – Бесценные предметы отличного кач… кач… кач… хм… – Качества. – Кач – каче – качества… – он замолчал и вопросительно посмотрел на Ванцзи. – Мм, – ответил тот с кивком. – Качества, встречаются редко и… – Рогие, – сказал Лань Лин, икая на первом слоге. – До-ро-гие, – чётко, по слогам поправил его Вэй Ин с ободряющей улыбкой и толкнул друга плечом. – Дорогие, – пару раз пробормотал про себя Лань Лин, прежде чем довольно улыбнуться, поняв, что произнёс слово правильно. Ванцзи похлопал его по голове, и четырёхлетний мальчик просиял в ответ. – Всё это будет стоить такому достойному человеку, как Вы, всего две, нет, три бутылочки острого соуса, одну сказку на ночь с объятиями и поход на кроличий луг, – продолжил Вэй Ин так, будто просил целый мир. Позабавленный, Лань Ванцзи попытался изобразить раздумья над ценой, надеясь, что это правильный способ играть в эту игру. У него было мало опыта в торгах. Обычно он молча оплачивал назначенную цену и шёл дальше. В конце концов, он редко что-то покупал и всегда имел достаточно денег. Это напомнило ему, что им понадобятся средства, если они покинут Облачные Глубины. К счастью, у него оставалось ещё несколько мешочков с наследством, большую часть которого он пожертвовал на восстановление дома своего клана. – Что ж, цена достопочтенных торговцев вполне справедлива, но у этого заклинателя только две бутылочки острого соуса. Это приемлемо? Мальчики сбились в кучку и зашептались друг с другом, прежде чем энергично закивать ему. – Приемлемо, – сказал Вэй Ин и протянул свою маленькую ладошку. Вместо того чтобы передать плату, Ванцзи подхватил их обоих на руки и прижал к себе. Это нежное действие было несвойственно ему, но он не хотел, чтобы кто-то из них вырос так же, как вырос он. Весь гнев, всколыхнувшийся в нём, утих до тупой боли в груди. Они уедут, как только смогут. Ему нужно было лишь немного времени, чтобы собрать припасы и решить, куда направиться. * * * Лань Сичэнь всё ещё не мог поверить в то, что видел. Всю его жизнь Могильные курганы были горой смерти и обиды. Это место источало зло и яд до такой степени, что бывший Орден Вэнь прибег к запечатыванию этого места защитой как к решению. Только один человек когда-либо покинул его живым – Вэй Усянь, и из-за этого он навсегда изменился. Впрочем, действительно ли он ушёл? Конечно, он ушёл телом, но ушёл ли духом? Вонзили ли Могильные курганы свои когти в его душу, затягивая его обратно в свою тьму? Часть Сичэня задавалась вопросом, не было бы лучше для этого некогда весёлого мальчика никогда не возвращаться. Если бы Вэй Усянь погиб в Могильных курганах в первый раз, скольких страданий и смертей можно было бы избежать? Дядя настаивал, что они могли бы выиграть войну, не вдаваясь в такие тёмные искусства, как демоническое совершенствование, но Сичэнь не был уверен. Если бы только Вэй Усянь вернулся на ортодоксальный путь после войны. Если бы он снова взялся за меч, Цзинь Цзысюань не умер бы. Стражи в лагере, где содержали Вэней, не умерли бы, как и заклинатели, последовавшие за Цзинь Цзысюнем, который всё равно пал жертвой проклятия тысячи дыр. Если бы только этот несносный мальчик отпустил ту соблазнительную силу, которая уничтожила его, Ванцзи был бы в порядке. Его младшему брату не пришлось бы лечить разбитое сердце. Сичэня злило, как Вэй Усянь отвергал привязанность и помощь его брата. Любовь и забота Ванцзи были драгоценны, редко дарились, а мальчик пренебрёг им. – Впечатляет, правда? – сказал А-Яо, подходя и вставая рядом с ним. Его дорогой друг подарил ему те ямочки на щеках, которые успокаивали внутренние тревоги Сичэня. Он всегда мог рассчитывать на своего названого брата, чтобы тот облегчил его беспокойство своим лёгким, добрым нравом. – Да. Потрясающе, – тепло ответил он. А-Яо тяжело вздохнул, словно был обременён огромной тяжестью, что, вероятно, так и было. Служить Цзинь Гуаншаню не могло быть легко. Сичэнь видел синяки и замечал истощение, которое А-Яо испытывал от своей непомерной работы. Возможно, ему стоит узнать, позволит ли старший брат их названому младшему брату сыграть для него очищающую мелодию. Это отвлекло бы А-Яо от Башни Кои на некоторое время и даже могло бы помочь улучшить отношения между старшим братом и А-Яо. – И всё же, как бы красиво это ни было, нам нужно убедиться, что здесь безопасно. Отец хочет провести здесь памятное торжество в течение следующих пары месяцев. Он уже разослал приглашения. – Без назначенной даты? Не рановато ли? – спросил Сичэнь. – Ах, ты знаешь моего отца, он всегда рад праздновать, – сказал А-Яо с тоном, который показался горьким и неуместным для его мягкого друга. – Что ж, я здесь, чтобы помочь, – ободряюще произнёс Сичэнь и приступил к работе. Он направился к ближайшей поляне и достал своё сяо, чтобы сыграть «Расспрос». Если где-то остался какой-либо призрак, он явится. Тогда он сможет выяснить, что случилось, что возродило Могильные курганы.