Стрижиха и коршун

Итак… сделка. Честные ответы на вопросы — и свобода. Звучало просто. — Ты меня отпустишь? Даже… не смотря на то, что я скажу… — она слишком поздно поняла, что, согласившись на условие, она косвенно подтвердила, что говорила неправду, и почувствовала как в голове вновь зазвенело от страха. Заргул прищурился и покачал головой, задумчиво накручивая прядь своей чёлки на коготь: — Ты видела уже больше, чем должна была, милая. Я обосновался здесь для уединения, а если тебя отпустить, поползут слухи, ко мне начнут заявляться всё больше незваных гостей… Да и куда тебе уходить, в мороз или под дождь? Выбора у тебя нет, но это не страшно, я постараюсь, чтобы твоё пребывание здесь было приятным… пока ты хорошо ведёшь себя. Птичка нервничала. Ответ был одновременно и хуже того, на что надеялась, и лучше того, которого боялась. И от того на душе было то самое неприятное вязкое чувство неопределённости. Наконец, она решилась признаться: — Х-хорошо… я… я изначально пришла сюда у-украсть что-нибудь ценное. Я правда думала, что тут никто не живет… Я-я нищая сирота, — не забыла она уточнить, пытаясь надавить на жалость. — М-мне ничего другого не остается, — и затем спешно добавила. — Теперь твоя очередь! Ты правда не навредишь мне? Если я буду… ч-что ты вообще имеешь ввиду под «хорошо вести себя?». — ненароком Варми задала уже второй вопрос за раз. Во взгляде коршуна отражалась задумчивость с весьма смешанными чувствами. Вопреки её лжи, проклёвывающейся хитрости и оппортунизму, ему становилось её жалко. Может быть, просыпался инстинкт защиты женщин. Но спускать ей такое поведение означало растить под боком предательницу, а она с ним, судя по всему, надолго. Девочку будто бы никто не воспитывал, она росла одна, но получится ли привить ей манеры теперь? В семье Баал было принято весьма специфическое воспитание: смесь частных уроков от специализированных преподавателей, института благородных принцесс и полной дедовщины казармы с одним солдатом и целой сворой прапорщиков масштаба Майора Пейна в лучшем случае... Или надзирающим над тобой Чёрным Властелином в худшем. А иного воспитания Заргул не знал и не применял сам. — Хорошо, ты ответила на мой невысказанный вопрос, и я отвечу на оба твоих. Гарантировать я тебе ничего не могу. Допустим, я не буду тебя убивать, тратить твою душу на ритуалы, отрезать конечности, но это не даст тебе права поступать как вздумается, будто я тебя не отшлёпаю или не посажу на воспитательный режим. — Какого ритуала… — на долю секунды опешила девушка. Она до сих пор надеялась что перед ней никакой не демон, с которыми боролись её родители. Даже после того, как она увидела колдовство с погодой и упоминания «пустить душу на ритуалы и отрезать конечности», стриж продолжала питать надежду, что перед нею простой смертный. На этот вопрос Заргул отвечать не стал, проясняя предыдущий: — Хорошо себя вести… Проще телепатией образ передать, чем словами объяснить, но я ни так, ни так не умею. Слушаться моих приказов, не портить вещи без необходимости, не пытаться обокрасть меня или обмануть снова. Наказание тебе не понравится. Хотя… — тут он лукаво прищурил глаза, будто улыбаясь, ибо клюв двигаться и выражать эмоции не мог. — Что ты умеешь, помимо лазания по стенам и взлома оконных защёлок снаружи? — Я… ну… я… — Варми не могла вспомнить каких-то практических навыков, кроме как пары фокусов, которые она выучила от сельских детей где-то на границах республики Тайно-Уичита. — Разжигать костер?.. — неуверенно предложила она вариант. — Хорошо, значит, хозяйство доверить можно, печку растопить немногим сложнее. Какого ритуала? Никакого, раз я его с тобой проводить не буду, — он закинул ногу на ногу, благо член уже не напрягался и втянулся обратно. — Т-то есть ты просто… вы просто принимаете меня как прислугу… — выдохнула птичка, чувствуя великое облегчение и умиротворение. Заргул смотрел на неё, как хитрый джинн, сделав вид, что её невольный вопрос в их игре зачтён: — Голодна? Спать хочешь? — Да, спасибо вам… — отношение Варми кардинально изменилось на робко-покорное. Такое, какое подобает незваному гостю в доме добродушного хозяина, коего она сейчас видела в Заргуле. — Я действительно очень голодна и хочу спать… я добиралась сюда несколько дней. Еë глаза стали слегка полузакрытыми, выражая ее спокойствие и беззаботность. — Вот и ладненько, — он подошёл к ней, присел и потёрся клювом о её макушку, выражая нежность. Потом встал и, накрыв её спину крылом, повёл гостью в коридор, а из него в зал большой кухни. Он был огромен и рассчитан на целый дворянский двор, с замороженными продуктами в погребах и очагами, вертелами, разделочными столами и всем необходимым. Только работницы отсутствовали. Заргул остановился и убрал крыло от Варми. — Руки есть, инструменты есть, показывай, что умеешь. Получится вкусно — оба насладимся ужином при свечах, — коршун с этими словами зажёг несколько восковых свечей на канделябрах на стенах, после чего добавил хитрым тоном, — а не получится… Придётся тебе ужинать моей спермой, что поделать. Услышав этот намёк, Варми чуть не споткнулась. Её ноги задрожали, а в голове запершил ком. Она с мольбой посмотрела на хозяина поместья и робко спросила: — Это у вас такой юмор?.. — стрижиха всю свою недолгую жизнь успешно удирала от всех проходимцев желавших овладеть ею. Здесь же она была заперта с ним, и ей некуда выбраться, негде прятаться, а поместье хозяин знает куда лучше неё самой. Она вспомнила, что прямо сейчас стоит перед ним совершенно голая, а у мужчин часто срывает башню, когда видят обнажённую женщину. И она совершенно не умела готовить… — Не без юмора. Хотя я не вру. Ну? — Заргул прислонился к грубой кладке стены спиной, скрестил пальцы под клювом, ожидая зрелища не менее, чем… вкусного позднего ужина или вкусного соития — не важно, устроит и то, и другое. — Как-то же ты питалась, добираясь по дикой местности в мою обитель, — добавил он, пристально на неё смотря. — Так я… я обворовывала прилавки… чем севернее я пробиралась, тем меньше было фруктов и больше рыбы и мяса тюленя. А потом и вовсе одним пемикканом питалась. — поведала неуверенно Варми. — Мне некогда было учиться готовить… и не на чем, — руками она попыталась как бы невзначай прикрыть свою промежнось. Тем более, что коршун всё настойчивее туда пялился, и на её лицо тоже, явно уже представляя, как начнёт исполнять обещанное. — Для начала сойдут и фрукты в пиале. Сбоку от ледника есть специальный шкафчик, который их хранит без необходимости замораживать. Надеюсь, ты хотя бы ела их помытыми? Продемонстрируй, как ты их мыла. А то… уж извини, кроме как грязной птичкой тебя нельзя будет называть. Девушка подскочила к этому шкафчику открыла его и, совершенно неловко развернувшись. А сама в это время стыдливо и тихо спросила: — А что такое… пиалы?.. — она слегка сжалась, ожидая насмешку, издевку, а то и вовсе упреки. — Вон там, — демон кивнул на полку с нужной посудой. К сожалению, она оказалась высоковато для этой дурёхи. Но если она действительно хотела оставить свой клюв в целомудрии, то придётся включать мозги. Она поставила две скрипучие табуретки рядом и еще одну поверх них, чтобы достать до нужной полки. И там она нашла довольно много видов посудин. Достав совершенно обычную тарелку, она спросила: — Это она? Но только она до неё дотянулась, как древние табуреты начали шататься, грозясь уронить бедную птичку. И она не удержалась, рухнув вниз… Заргул подхватил девицу. Тарелку спасти не получилось — она разбилась у его когтистых пальцев. Ситуация вышла неловкой: большинство других потомков Баала сейчас бы так же ударили нерадивого поварёнка об пол. Но Заргул был не таким, и даже его тон не был рассерженным: — Нет, это тарелка. Хотя она бы тоже подошла, — коршун, продолжая держать девушку за талию, обоими руками поднял её к нужной посуде, держа клюв практически у основания хвоста галки. — Бери эти, они глубже. Разобьёшь и эту — не только ты мне отсосёшь, но и я тебе. Ялда баофа, какие дети растут, что такое пиала — не знают, а как член сосать — пожалуйста… Дрожащими руками птица взяла с полки блюдце. Она пропустила мимо ушей его причитания, ведь она только что едва не разбилась. Возможно даже с переломами. А этот господин только что спас её. — В-вот… — сказала она, ожидая, когда её опустят ниже, чтобы Варми смогла поставить тарелку на стол. — Да, — он её аккуратнейше опустил в стороне от осколков. — Ставь на стол, положи в неё вымытые фрукты, потом ешь. Что такое швабра, веник, совок, мусорное ведро — знаешь? У меня такое впечатление, что я зомби инструктирую… им даже как жевать еду прописывать в разуме надо. Варми тут же приступила к делу. Конечно, её удивлял тот факт, что в этом ледяном дворце есть теплое водоснабжение. Всего минута, и вкусные фрукты оказались вымыты и положены в тарелку. После чего птичка, начав искать принадлежности для уборки, нашла их в соседней от кухни двери, начав аккуратно собирать осколки. Это выходило весьма медленно, ведь птица делала это неспеша, так как никогда еще нигде не подметала, только видела это со стороны. Заргул её не торопил, просто наблюдал, поклёвывая яблоко, но не от голода, а чтобы занять клюв. Если девочка с ним надолго — это будет длительное вложение любых знаний и навыков, которые он ей преподаст. — Молодец. За такое сверхурочное, может быть, прощу тебе отсасывание… Клади тряпки на место, мой руки и кушай. Потом займёмся застиланием кровати. Там ничего разбить не получится, хотя кто знает… Варми до сих пор не могла понять, почему Заргул так зациклен на этой теме. Он до сих пор не попытался овладеть ею, за исключением момента, когда он взял её за шею и положил руку на живот. Но и не попытался одеть… И грозит за любое непослушание спустить ей в клюв. Подсознательно Варми считала, что это просто такой юмор и, может быть, даже легкий флирт, ведь он наверное очень долго не видел женщин, а тут к нему прямо в руки прилетела такая красота. Но другая часть сознания, напротив, предостерегала о том, что сегодняшняя ночь будет… из ряда вон выходящей…