Утраченное прошлое

- Ты одна? Можно я посижу здесь немного с тобой? - спросила у Кошатницы заплаканная Габи, остановившись в дверях её спальни. - Заходи, - кивнула Кошатница и добавила уже более сочувственным тоном, - думаю, можно не спрашивать о том, что именно у тебя случилось? Профессор не просто лучше всех в Доме сдал итоговое тестирование, но и сегодня действительно уехал? - Да, - снова всхлипнув, ответила Габи, закрыла за собой дверь, подошла к Кошатнице, села рядом, невыдержала и разрыдалась, - почему всё так? - сквозь слёзы прошептала она, - почему меня всегда все в итоге бросают? А может... может быть... может я проклята, а? Это ведь может оказаться какое-нибудь проклятие? Или... или просто я и правда на самом деле совсем - совсем не заслуживаю любви? - А Профессор тебя именно бросил? - осторожно уточнила Кошатница вкрадчивым тоном, - вы говорили с ним об этом? Что он сказал? - Он сам упорно считает, что нет, - ответила Габи, - говорит, что делает это "ради моего же блага и ради нашего с ним совместного будущего", говорит, что "должен получить хорошее образование, чтобы потом иметь возможность самому обеспечивать нашу семью". Но там! В Наружности! При условии, что он Фазан, который в очередной раз выбирает Наружность, и уже даже не после, а ещё до выпуска! И какой же тогда вообще во всём этом смысл? Какой смысл мне сейчас уходить за ним, делать вид, будто всё нормально, будто мы и в самом деле можем быть счастливы и всё это через несколько кругов внезапно не завершится, когда он вылетит из Дома уже окончательно? К чему вообще этот самообман? - Значит, - задумчиво тянет Кошатница, - ты не уйдёшь за ним после выпуска? - Не хочу, - еле слышно, сквозь слёзы шепчет Габи, - не хочу, не хочу... Я устала от всего этого. Устала, понимаешь? Устала быть для кого-то лишь временным вариантом. И не имеет никакого значения на один это круг, или на несколько. Я хочу... хочу чтобы... чтобы как, например, у Неразлучников. Чтобы кто-то раз и навсегда выбрал только меня. И я говорила Профессору об этом. Тогда ещё, в день их свадьбы. И знаешь, что он мне на это ответил? Он ничего даже не понял! Хотя ведь собственными глазами всё это видел! Но он всё равно так и не понял чем отличается свадьба Неразлучников от любой другой, обычной свадьбы, кроме, как он выразился, "странных обычаев"! И поспешил заверить меня, что "мы с тобой тоже вскоре обязательно поженимся, как только сможем немного обустроиться в Наружности". Знаешь, если честно, иногда у меня появляется такое неприятное чувство, будто... будто-бы он это специально, понимаешь? Будто-бы он только делает вид, что ничего не понимает, а на самом деле просто не хочет признаваться, что я не нужна ему в качестве единственной на все времена спутницы жизни. Будто он и не хочет слишком долго всё это продолжать... - Ох, Габи, - сочувственно вздыхает Кошатница, - а может быть это ты сейчас действуешь слишком уж резко и требуешь от Профессора больше, чем он способен тебе НА ДАННЫЙ МОМЕНТ дать? Почему бы не попробовать хотя-бы на этом круге, на первом круге, на котором он вообще начал делать хоть что-то для того, чтобы вырваться из Фазанов, и источником его мотивации для этого стала именно ты, почему бы не попробовать сейчас всё-таки поддержать его и не согласиться прожить свою жизнь с ним в Наружности? Это бы дало вам возможность ещё сильнее сблизиться. А на следующем круге он бы уже намного более отчётливо представлял, за что должен бороться и к чему стремиться, ради чего ему вообще нужно оставаться в Доме. Ведь стоит ли вот так сразу сомневаться в том, что он любит тебя? Да, сейчас он выбрал Наружность, но даже там он уже готов жениться, готов провести свою жизнь только с тобой, а не с кем-то другим. Разве стоит вот так сразу от этого отказываться? - Ты думаешь? - с сомнением в голосе протянула Габи. - Уверена, - улыбнулась Кошатница, - дай ему шанс, помоги ему, а не требуй от него всего и сразу. В конце концов, это же у него не десятый круг. Но на этом круге, ради тебя, он впервые начал интересоваться и Домом, и Изнанкой. Не вини его в том, что он оказался не способен тут-же принять их. Это бывает очень непросто сделать. Но если сейчас ты поддержишь его, если сейчас ты останешься рядом и дашь ему почувствовать, что веришь в него, дальше ему уже будет значительно легче. Не обрубай всё так сразу. Не надо. Габи какое-то время только молчала, опустив глаза в пол и вытирая тыльной стороной ладони с лица постепенно стихающие слёзы. Потом достала из маленькой сумочки, которую всегда и везде носила с собой, какую-то сложенную в несколько раз бумажку, развернула и с задумчивым видом уставилась на неё. - Что это? - наконец всё-же поинтересовалась Кошатница. - Его номер телефона и адрес в Наружности, - ответила Габи, - Профессор просил меня ему позвонить, в случае если я передумаю и захочу всё-таки после выпуска остаться в Наружности с ним. И теперь... теперь я вот думаю, а может и правда мне стоит ему позвонить? Извиниться за то, что вот так сразу взяла и отказала ему, за то что обиделась и ушла даже не попытавшись ещё раз как следует всё обсудить, не попытавшись его понять? - Позвони конечно, - кивнула Кошатница, - полагаю, вам в любом случае не помешает ещё раз, уже более спокойно всё обсудить. Посидев в тишине ещё немного, Габи убрала бумажку с номером обратно в сумочку, окинула взглядом комнату и спросила: - А где Крыса и Рыжая? - Рыжая со Смертью и Потомком, а где и с кем Крыса я понятия не имею. Знаю только, что в Дом она всё-таки уже вернулась, хоть и совсем недавно, буквально вчера вечером. Может сейчас как раз разносит заказы. А может и нет. Кто её знает. - Она прячется ото всех, потому что влюбилась, - едва заметно печально улыбнувшись, сказала вдруг Габи, - а признаваться не хочет, да и вообще не хочет обсуждать это с кем бы то ни было. Оно и понятно. Что тут обсуждать и о чём говорить, если любовь твоя оказалась невзаимна? - А ты-то откуда всё это знаешь? - удивилась Кошатница. - Вижу, - пожала плечами Габи, - всё вижу, всё замечаю и всё понимаю. Я в Доме, знаешь ли, уже чуть ли не главный эксперт в вопросах несчастливой и невзаимной любви... - Но ты можешь наконец-то всё это прекратить, - уверенным тоном напомнила Кошатница, - позвони Профессору, поговори с ним ещё раз, и не отказывайся от всего вот так сразу. Счастливое совместное будущее путь далеко не всегда лёгкий и быстрый. - Я позвоню, - кивнув, пообещала Габи, - и да, спасибо за этот разговор. Да и вообще за всё. - Обращайся, - хмыкнула Кошатница. *** - Акула решил перенести выпуск ещё на неделю, - сообщил Ральф дожидающемуся его в комнате Стервятнику, - боится, как бы не повторилась бойня кровавого выпуска. Думает, что если никто из вас не будет знать настоящей даты, вы окажетесь не готовы и попросту не успеете ничего такого выкинуть. - Что, как всегда, опять ровно на неделю раньше? - презрительно фыркнув, поинтересовался Стервятник, - это даже уже не интересно. Из круга в круг он оказывается не способен придумать ничего нового. - Не торопись с выводами, - ухмыльнулся Ральф, подошёл к дивану и сел рядом со Стервятником, - на этот раз он всё-же придумал кое-что новенькое. Но лишь отчасти. Он намерен перенести выпуск не на неделю раньше, а на неделю позже обозначенной изначально даты. Родители все уже заранее об этом предупреждены. А вы, как он надеется, поняв, что в назначенный день никакого выпуска не будет, растеряетесь, начнёте ждать и теряться в догадках, и так день за днём целую неделю, пока вдруг внезапно за вами разом не явятся ваши опекуны или родители. - Вот как? - удивился Стервятник, - что ж, а вот это уже действительно интересно. Надо будет срочно сообщить всем нашим, пусть порадуются отсрочке ещё на неделю. - Вы только особенно-то не палитесь, что вам стала известна новая дата выпуска, а то ведь с Акулы станется и ещё раз опять её перенести. - Когда это мы палились? - взвился Стервятник, - вспомни хоть раз, когда на каком-то из кругов мы давали понять, что нам известно о переносе даты выпуска? Или когда мы действительно оказались к нему не готовы? - Ну ладно, ладно, всё, тихо, - рассмеялся Ральф, - тоже мне, завёлся. Я, между прочим, вам же всем сейчас задачу облегчил, сам сообщив "почему" и "когда". Вместо того чтобы возмущаться, мог бы меня и отблагодарить... - Не мог бы, - ухмыльнулся Стервятник, - ты дверь не запер, а в Доме всё ещё полно любопытных. Или... - Стервятник чуть понизил голос и тон его сделался несколько более игривым и лукавым, - ты теперь предпочитаешь при свидетелях? Ральф улыбнулся хищной, напоминающей оскал улыбкой, завалил Стервятника на диван и развернул его на живот. Приказал: - Лежи. И даже не думай пошевелиться, пока я сам не разрешу тебе этого сделать. После чего поднялся на ноги и пошёл запирать дверь.