Утраченное прошлое

После смерти Плаксы прошло чуть больше трёх недель, но за это время поведение Рыжего успело окончательно перемениться. Все в Доме, кто хоть что-то знал о прошлых кругах, единогласно подтверждали, что да, Рыжего уже нет и его место окончательно и полноправно занял Смерть в своём самом лучшем, самом сильном проявлении. Многие из них Рыжего и называть уже стали не иначе, как Смертью, и дело уверенно шло к полному возвращению старой клички. Но если вожакам других стай и просто что-то помнящим и понимающим Смерть нравился, то для Крыс же всё обстояло совсем иначе. С Рыжим они смирились, его они признали и приняли, а вот Смерть их откровенно пугал, с каждым днём вызывая всё более и более сильное желание от него избавиться. В конце концов дело дошло до того что во Второй у Рыжего остался всего один единственный союзник - Мертвец, остальные же Крысы были решительно настроены на то чтобы свергнуть вожака любыми доступными способами. Все в Доме давно понимали, что в Крысятнике всё движется к перевороту, но всё равно, проснувшись однажды среди ночи от странного шума в коридоре, к произошедшему оказались не готовы. *** Крысы понимали, что кто-то один, любой из них, против Рыжего не выстоит, а значит речи о том чтобы кто-то единолично сверг вожака и по закону занял его место, быть не может. Оставался другой вариант: избавиться от вожака дружно, всей стаей, после чего общим голосованием выбрать на его место кого-то нового. Крысы решались на это долго и вот наконец решились. Постепенно начав выходить на шум, обитатели других стай становились свидетелями довольно жуткого зрелища: Мертвец и Рыжий, стараясь держаться спина к спине, отбивались от словно бы обезумевших Крыс, вооружённых бритвами, лезвиями и заточками. Руки обоих покрывали неглубокие, но довольно обильно кровоточащие порезы, которые нападавшие уже успели им нанести. Как бы там ни было, но всем практически сразу стало ясно: двоим против целой стаи всё равно не выстоять, Рыжий и Мертвец возможно и смогут продержаться ещё какое-то время, но итог, если никто не вмешается, всё равно будет один. И тем не менее заступаться за вожака Второй и его единственного в стае друга никто из любопытствующих не решался, пока на пороге своих спален не появились Неразлучники, Волк и Стервятник. Не став дожидаться, пока дело примет совсем уж скверный оборот, все четверо ринулись на защиту Рыжего и Мертвеца от нападавших. Стервятник, казалось, даже забыл о своей больной ноге, но он конечно не забыл и прекрасно отдавал себе отчёт в том, что его же собственные кости подобного геройства ему не простят и потом ещё долго будут мучить в наказание за "неподобающее" поведение. Но сейчас для вожака Третьей это было неважно. Боль можно и перетерпеть, а вот вернуть к жизни того, кого стремится убить целая стая, если это их стремление увенчается успехом, уже вряд ли получится, а значит умереть сегодня никто не должен. Вмешательство Слепого тоже несколько поубавило пыл нападавших. Все в Доме знали, что в драке один на один Хозяину Дома нет равных, но тут ситуация была нестандартная и имелась возможность напасть нескольким Крысам одновременно, но это означало бы отвлечься от основной цели и оставить шанс Рыжему, чего Крысам ну совсем не хотелось. Волк же и вовсе будто-бы только этого и ждал, желая как следует размяться и проявить себя в драке. Он отшвыривал от себя пытавшихся лезть к нему Крыс легко и непринуждённо, тем не менее весьма эффектно в процессе размазывая их по стенке. Остальные пока не подключались, но всем было ясно, что если понадобится, Сфинкс, Чёрный и Череп тоже готовы вмешаться в любую секунду. Но даже не смотря на то что у Рыжего и Мертвеца внезапно появились защитники и массовая драка в итоге приняла совсем уж скверный и разрушительный оборот, Соломону всё-же удалось каким-то образом прорваться сквозь всё это безумие и добраться до Рыжего. Возникнув за его спиной, он уверенным движением занёс зажатую в руке бритву и даже успел коснуться острым лезвием кожи Рыжего, оставив на его шее пока только едва наметившийся кровавый след, когда всё вдруг резко переменилось. - Нет! - безумный крик Нечисти, словно оглушивший собой весь Дом, заставил замереть не отбивающихся и нападавших, а пространство и время вокруг них. Коридоры Дома заполнились едва различимым туманом грязно-серого цвета, двигаться в котором было крайне сложно. Все, кто находился сейчас в коридоре, практически не имели возможности пошевелиться, вязкость окружавшего их пространства ощущалась физически, и ощущение это было каким-то вдвойне странным оттого что все присутствующие понимали: изменилось не только само пространство, но ещё и ход времени. Ни у кого здесь не было при себе часов, но обитатели Дома чуть ли не кожей ощущали это изменение. И только часы на третьем этаже, которых сейчас никто из них не видел, медленно но уверенно начали обратный ход, отмеряя секунды в противоположном направлении. Лезвие бритвы, уже успевшее коснуться горла Рыжего и зажатое в руке Соломона, очень плавно и постепенно двигалось по той же траектории, но в обратную сторону, а оказавшись на достаточном расстоянии от жертвы, вдруг резко выскользнуло из сжимавших его пальцев, будто вырванное какой-то неведомой силой. Соломон в тот же момент оказался отброшен к стене тем же невидимым глазу противником. Серый туман, на мгновение расступившись, чтобы позволить Соломону преодолеть пространство до стены, тут-же вновь сгустился вокруг него и вязкость пространства и времени вернулась, лишая Крыса возможности двигаться и даже нормально дышать. Как только угроза миновала, туман исчез также внезапно, как появился. Время вновь пошло своим чередом, двигаться снова стало также легко и свободно, как всегда, но никто уже не пытался сдвинуться с места, замерев от ужаса и пытаясь осознать произошедшее. Никто кроме Слепого, Табаки и только что появившихся в коридоре Лося и Ральфа. Колени Нечисти подогнулись и она упала, хватая ртом воздух и отчаянно стараясь не потерять сознание. В ушах звенело, из носа потоком лилась кровь, заливая её лицо, руки и пол вокруг. Подоспевшие первыми Слепой и Табаки пытались ей что-то говорить, но из-за всё нарастающего звона в ушах она их не слышала. Нечисть и сама не смогла бы точно сказать, в какой именно момент она всё-же сдалась и потеряла сознание. - Нет, - твердил Табаки, раньше всех успевший добраться до Нечисти, - нет, нет, нет! Так было нельзя! Ещё рано! Слишком рано! Она была не готова... *** - Объясните, - требует Ральф, обращаясь к Шакалу и Слепому. Они четверо: Слепой, Табаки, Лось и Ральф сидят сейчас рядом с Нечистью в палате Могильника. Все её жизненные показатели в норме, исходя из данных на подключённых к ней приборах, она просто спит. И тем не менее вот уже пятые сутки Нечисть не приходит в сознание. - Чтобы спасти Рыжего, - отвечает Слепой, - она изменила пространство и время в Доме. Совсем немного и ненадолго, но она и этого не должна была делать, она не готова... - Она знала, - спрашивает Лось, - что может это сделать? - Да, - говорит Табаки, - но никогда ещё не пробовала, мы ей запрещали, слишком рано... - То, что случилось той ночью, - интересуется Ральф, - это... "полная мощность"? - Это даже не десятая часть, - криво ухмыльнувшись, сообщает Слепой. - Но она и этого не должна была делать! - уже чуть ли не в сотый раз повторяет Табаки. *** Нечисть приходит в себя на восьмые сутки. Открыв глаза, она не сразу понимает, где находится, а когда наконец понимает, её охватывает ужас. Перед глазами моментально возникает давно забытая картина из прошлого: она, также как и сейчас, открывает глаза и обнаруживает себя в палате Могильника, ей двенадцать лет, она растеряна, напугана и совершенно не понимает, что происходит, не помнит, как она здесь оказалась и вообще почти ничего не помнит. Но сейчас всё иначе. Собравшись с духом и окинув взглядом палату, Нечисть замечает спящего на соседней койке Лося, кажется, до последнего читавшего какую-то книгу, но так и проигравшего битву со сном, отключившегося прямо как был - полу сидя и с книгой в руках. Успокаивает её ещё и то что в отличие от того, прошлого раза, сейчас в своей постели она совершенно точно находится не одна. Слепой тоже спит, крепко прижав её к себе, и ей совсем не хочется его будить, но за все эти годы он уже привык просыпаться от малейшего её движения или даже странного ритма её дыхания, всегда готовый прийти на помощь, успокоить или просто молча побыть рядом. Открыв глаза, он сразу тянется пальцами к её лицу, а она улыбается и пытается приподняться. - Нет, - чуть сильнее прижимая её к себе, шепчет Слепой, - лежи. Дай себе время хоть немного оправиться от произошедшего. *** - Ты помнишь, что случилось? - интересуется Ральф, зашедший днём её проведать. - Да всё она помнит, - отвечает за Нечисть Лось, так и не покидавший с самого момента её пробуждения палату Могильника, - не переживай. Нечисть кивает, как-бы в подтверждение его слов. Говорить самой ей пока тяжеловато. Да и вообще всё ей даётся с трудом. Сил нет даже на то чтобы просто держать глаза открытыми, не говоря уж о чём-то большем, но она пытается это состояние побороть. Табаки и Русалка, прибывшие в Могильник сразу после завтрака, наперебой рассказывают Нечисти последние новости. Крысы, до ужаса перепуганные всем случившимся, больше даже и не помышляют о том чтобы сменить вожака. Рыжий и Мертвец после той ночи провели пару суток в Могильнике, всё-же как бы там ни было, а их обоих успели достаточно сильно порезать, но сейчас уже всё впорядке, они вернулись в стаю и вплотную занялись "перевоспитанием" своих состайников. Рыжий всерьёз намерен добиваться того чтобы они начали ну хоть что-то, хоть немножко вспоминать о прошлых кругах, и он абсолютно не сомневается в будущем успехе этой своей затеи, а ещё его окончательно перекрестили и в Крысятнике отныне официально всем заправляет Смерть. Представители других стай, особенно те кто хоть что-то помнят и понимают, завалили обитателей Четвёртой вопросами, суть большинства которых сводится к простому и вполне ясному: "как это понимать и что это было?", но никто из посвящённых не торопится утолять их любопытство. Лось же, в свою очередь, сообщил что договорился с Яном и, как только Нечисти станет ну хоть немного лучше и она, для начала, хотя-бы просто сумеет подняться на ноги, он заберёт её из Могильника и временно поселит их со Слепым в своей комнате, дав ей тем самым возможность восстановиться в более подходящем для этого месте. Но главной новостью минувших дней всё-же стало совсем другое. Как оказалось, сразу после произошедшего той ночью, у Стервятника, как и ожидалось, разболелась нога, причём намного сильнее обычного, что впрочем тоже было весьма предсказуемо. Не ожидал никто того, что случилось дальше. Стервятник, давно уже привыкший стойко переносить любую боль, вернулся в комнату, лёг на кровать и... перепрыгнул. Сам. По доброй воле и просто потому что захотел. Для Прыгуна дело и без того практически немыслимое но, будто-бы одного этого оказалось недостаточно, он до смерти перепугал своих Птенчиков ещё и тем что на несколько секунд вовсе исчез из спальни, перейдя на Ту сторону полностью, целиком. Да, всего на несколько секунд. Да, это уже, в отличие от самого прыжка, он сделал непроизвольно и неосознанно, но сам факт! Он ведь Прыгун а не Ходок! И тем не менее... Больше всех произошедшему со Стервятником почему-то радовался Ральф, который потом ещё, на протяжении последующих дней, несколько раз останавливал его в коридоре, хитро ухмылялся и повторял всегда одно и то же: "А я ведь тебе говорил!". Подробностей никто от Стервятника так и не добился, а к Ральфу с этим и вовсе лезть не пытались, так что о чём именно и когда тот ему говорил для обитателей Дома так и оставалось загадкой.