Там, где бегают лисы

      Дэвид Брент объяснял офису философию нестандартного менеджмента, как нужно себя вести и совсем не замечал того, что его совсем не слушают. В этот момент в дверь постучали, и Райланд Грейс поставил серию на паузу за долю секунды до панчлайна серии. Обидно, но тот, кто стучал имел идеальное чувство времени. Это одновременно и сарказм и нет. Рокки опаздывал только тогда, когда сам хотел дать фору Грейсу. В конце концов, у людей свои странные привычки, которые смысла даже нет обсуждать, потому что иногда они сами не знают откуда это пришло. За годы жизни с человеком Рокки стал более лояльным и мягким. Но это было только внутри биокупола с Грейсом. — Ты опять смотришь то же самое, — сказал Рокки, входя в дверной проём. Он постучал ногами об порог, чтобы стряхнуть остатки песка. Несмотря на то, что от пляжа нужно подниматься на гору, всё равно в доме рано или поздно тоже было ощущение пляжа. — Я тебе говорил, что это называется «пересматривать». У людей так работает удовольствие. — У вас работает удивительно много вещей через повторение одного и того же. — Проворчал эридианец, — Музыка. Фильмы. Рецепты. Ритуалы ухаживания. Я читал. — Ты снова читал выгруженный форум? — Он называется «Reddit», и там очень много данных. Много, много, много.       Грейс бросил взгляд на телевизор и выключил его, прежде чем повернуться в сторону Рокки, который ставил планшет на столик. А за окном стоял пасмурный полдень: небо тяжёлое, облака будто висят прямо у кромки крыши, и сквозь редкие разрывы мелькает солнце.       Грейс прожил здесь достаточно долго, чтобы это больше не вызывало у него панических атак. Серьёзно, ко всему привыкаешь. И он действительно просто сидел и наслаждался жизнью. От тебя никто не требует бежать работать, нет культа достигаторства. По началу была проблема культа личности, но постепенно все привыкли к Грейсу. На Земле у Райланда никогда толком не было такого тихого времени. Постоянно что-то было на фоне. Что-то скреблось мерзкими когтистыми лапками в районе затылка. Но не здесь. И это даже вдохновляло. — Смотри, что мы принесли, — сказал Рокки и щёлкнул нижней конечностью в сторону входа.       В гостиную, покачивая корпусом, уверенно вошла Эдриан. Грейс до сих пор не научился определять настроение эридианки по походке так же легко, как у Рокки. Она что-то несла в задних конечностях, будто боялась уронить.       Она несла горшок. — Здравствуй, Грейс, — пропела она. — Мы хотим показать тебе кое-что, восторг, восторг, наивысший восторг! — Звучит как начало разговора, за которым следует счёт за ущерб. Или физическое насилие. — Скорее наоборот.       Она поставила горшок на стол рядом с планшетом Рокки. Внутри, в тёмной, влажной почве, торчал росток — маленький, с двумя настоящими листьями зелёного оттенка. Того самого зелёного, которого на этой планете не было нигде, кроме как в биокуполе в горшке у телевизора и в памяти единственного на Эриде человека, который иногда забывал, как сильно скучает по этому цвету, пока не видел его снова. Рокки попросил включить ноутбук Грейса, чтобы перепроверить какие-то данные. А пока всё внимание было на зелень в горшочке и Эдриан. — Это что, латук? — спросил Грейс, поправив очки. Он наклонился и нежно потрогал листочек. — Формально — нет, — сказала Эдриан. В её голосе была гордость. — Мы пытались вырастить съедобный вид, основываясь на латуке.       Рокки решил объяснить, взбираясь на кресло, пока Эдриан придерживала горшок двумя конечностями, будто он всё ещё мог упасть. — Биологи и инженеры поверили, что бактерии — часть растений. — Пхах! Биологи перестали ругаться с инженерами? — Засмеялся Грейс, садясь на диван так, что подушки подпрыгнули. — Да в жизни не поверю! — Да. Инженеры хотели выращивать всё в минеральном субстрате. Биологи полгода доказывали, что растениям нужна живая земля, исходя из твоих знаний, переданных нам. — В итоге пришлось сначала вырастить почву? — Да, утверждение, это странная идея. Сначала выращивать место, где потом будешь что-то выращивать… — Добро пожаловать на Землю. У нас вся планета так работает. — Формально — да. — Продолжала Эдриан. — Мы несколько лет пытались выращивать сами растения и каждый раз терпели неудачу. Потом выяснилось, что проблема была вовсе не в них. Почва оставалась мёртвой. Мы перестали стерилизовать субстрат, позволили микрофлоре из биокупола развиваться естественно, и через несколько лет она стала полноценной экосистемой благодаря тебе. — Эдриан слегка вытянулась. — После этого латук наконец прижился.        Рокки тоже склонился к горшку. — То есть это далеко не первая попытка? — удивился Грейс. — Почти четыре года, помнишь, ты помогал в первые два, вопрос? Дальше мы решили пробовать экспериментировать, — кивнула Эдриан. — И почва всё ещё меняется.       Грейс рассмеялся: — Значит, латук оказался самым дорогим салатом в истории человечества. — И Эрида, но это не важно. Ты намного важнее. Утверждение. — Сказал Рокки, топнув одной из ног. — Спасибо, Рок. Знаете, я иногда скучаю по деревьям. — Если микрофлора продолжит развиваться, — радостно запела Эдриан, — мы попробуем перейти к древесным культурам. Твоя привязанность к ним — ещё бо́льшая причина начать этим заниматься! Восторг, восторг! — То есть вы хотите посмотреть, что получится? — Мы хотим понять, что вообще возможно.       Грейс удивлённо и театрально поднял очки на лоб. — Вы собираетесь расширить мне жилплощадь? — Нет, — сказала Эдриан. — Мы хотим расширить мир вокруг тебя! — Но ты всё ещё в этом не уверена, — Грейс наклонился вперёд ближе к горшочку. Рокки повторил его движение. — Именно поэтому я всё ещё говорю «хотим», а не «сделаем». — Она подвинула горшочек прямо на середину стола. Эдриан гордилась своими результатами какими бы они ни были, но никогда не зазнавалась. Она делала свою работу, рассказывала о ней ровно настолько подробно, насколько это было нужно собеседнику. Грейс подозревал, что она занималась преподаванием. Потому что манеру подавать сложную информацию простым путём не спутаешь ни с чем. Либо тренировки, либо дар. У Эдриан было и то и другое, и она пользовалась этим с удовольствием. Именно поэтому в первое время проживания в биокуполе Грейсу было легко общаться с командой настройки погоды и прочих деталей. И только благодаря её вечному оптимизму и лояльности к Грейсу, он постепенно перестал нервничать в её присутствии, хотя формально она была партнёршей единственного существа в галактике, с которым его связывало нечто, для чего ни на одном из двух языков так и не нашлось точного слова. — Кстати о высоте, — сказал Рокки, чуть склонив панцирь набок. — Врачи снова спрашивали про твой позвоночник и нагрузку. Естественно, все озабочены. — «Все» это ты и Эдриан, — подмигнул Грейс. — Что теперь они хотят знать? — То же самое, что и в прошлый раз. Твои межпозвоночные диски получают больше нагрузки, чем рассчитаны выдерживать. У Грейса нагрузка выше нормы почти постоянно, а периодов настоящей разгрузки не хватает, поэтому цикл нарушается. Плохо, плохо, плохо. Одна группа врачей настаивает на укреплении мышечного корсета, чтобы снять пиковое давление с дисков. Другая — на регулярных часах в воде, где нагрузка почти нулевая, чтобы диски успевали восстанавливать жидкостный обмен. Они спорят уже полгода. Я не вмешиваюсь. Это не моя область, но знать мы обязаны. — То есть либо стать качком, либо русалкой. Похоже придётся стать и тем и другим. — Мы ещё поработаем над этим. — Пропел Рокки, а Грейс согласно кивнул. Было приятно, что с ним рядом были те, для кого его хрупкость (в сравнении с эридианцами) была не поводом для тревоги. Теперь. Сейчас это просто проблемы, задачи, неудобства, которые нужно решить, сгладить и ничего не угрожает жизни. Только тогда Рокки смог «вздохнуть» спокойно и сместить внимание на менее важные, по его мнению, проблемы. — И раз уж заговорили о задачах, — сказал Грейс, поёрзав на диване, подмяв под себя подушку. Он явно подражал манере Рокки. — Как прошла встреча с Советом Города?       Рокки замер на секунду. Абсолютно неподвижно. Затем он переставил конечности, залез целиком в кресло и сложил две передние ноги спереди панциря — его обычная поза для серьёзных разговоров. Деловой стиль. Эдриан тоже залезла на диван и устроилась рядом с Грейсом. — Почти весь день. Долго, — сказал он наконец. — Совет не хочет утверждать расширение купольного периметра, пока не увидит окончательные расчёты нагрузки на абсолютно все системы. Бюрократия одинаковая. — После этого от Эдриан послышался агрессивный перекат звуков. Похоже ей предстоит большая работа. Владение феноменальной памятью ещё не означает, что вы всемогущи. — Ты говорил, что решение должны были принять сегодня. — В её голосе определённо нарастало раздражение. Грейс уловил, что нота раздражения не относятся ни к нему, ни к Рокки. Плюсы тональных языков. — Перенесли. — Теперь рычащие моменты стали появляться и в речи Рокки. — Инженерный вопрос оказался сложнее, чем предполагали изначально.       Эдриан «посмотрела» на Рокки. Грейс понял, что они помимо него разговаривают ещё и на другую тему. Это было определённо не честно! — Есть ли возможность мне узнать вторую вашу тему разговора? — Грейс повернулся так, чтобы смотреть одновременно на двух эридианцев в ожидании ответа. Пауза затянулась. — Если это не какой-то приятный сюрприз, то я не вижу какой-либо причины скрывать от меня информацию. — Это… — … Сюрприз. — Я очень надеюсь, что это так. Правда. Пожалуйста, в итоге не взорвите мой дом. — Нет, Грейс не так понял. — встал на кресло Рокки. — Мы правда готовим сюрприз и нам нужно быть уверенными, что всё точно будет под контролем и наши ошибки не затронут тебя.        Грейс сузил глаза и поцокал, чтобы эридианцы услышали его выражение лица. — Хорошо. Надеюсь, это будет не мыльная опера с планеты Эрид. И раз расширение отложили, у меня есть время подготовиться к уроку. — Ты снова взял тему термодинамики? — спросила Эдриан. — Нет, в этот раз про «Марию». Хочу объяснить, зачем корабль крутился всю дорогу до Тау Кита. — Грейс засмеялся, представив, как будет делать кукольное шоу для галечек. — Через давление на панцирь? — спросил Рокки. — Через давление на панцирь, — подтвердил Грейс, щёлкнув пальцами. — Спрошу их чувствовали ли они, как их прижимает к стенке, когда транспорт резко поворачивает или тормозит. А потом объясню, что «Мария» делала то же самое специально — крутилась вокруг своей оси, чтобы эта сила прижатия заменяла вес, которого не было в пустоте между звёздами. — О, им это определённо понравится, — сказала Эдриан. — Галечки все в таком восторге от кораблей! Рады, рады!       Дальше Эдриан рассказывала про странности своего нового ассистента, который упорно проектировал вентиляционные каналы симметрично, хотя правильная асимметрия экономила бы вдвое больше материала. Рокки жаловался, что ему приходится пересказывать Википедию понятным языком для остального инженерного отдела. Грейс, слушая это вполуха, думал о том, что где-то на орбите над куполом, до сих пор висит «Мария» — уже отремонтированная, ждущая только повода. И о том, что ни один из этих разговоров, ни один из этих тёплых, домашних моментов не стал бы возможен, если бы не его трусость в прошлом. На сердце Грейса потеплело и на глаза стали наворачиваться слёзы. Что ж, он всё-таки текучая космическая клякса, как никак. Рокки сильно забеспокоился, услышав резкую смену сердцебиения и заложенность носа Райланда. Но Грейс заверил, что всё нормально, просто наплыв чувств. Такое бывает. И ведь действительно.       Когда Эдриан забрала горшок с ростком — «нужно вернуть его, до тех пор, пока он не станет стабильным», — вслед за ней, радостно подпевая, ушёл Рокки. Но пообещал вернуться к вечеру, ведь оставлять семью надолго вне его правил.       Вновь Грейс остался один в гостиной, с остывшей водой в кружке и выключенным сериалом. Грейс не стал его включать. Райланд поднялся на второй этаж дома, откуда открывался панорамный вид на утёс, на котором он жил. Это место определённо перестало быть чужим. Разве что только в смысле непригодности для жизни за куполом.       Он стоял там немного дольше, чем требовалось, глядя на пляж и набегающие волны, и понял, что теперь он может признаться в себе в том, что ни разу не произносил вслух и боялся произнести это даже внутри себя. Он не скучал по Земле так, как положено скучать по дому. Он скучал по отдельным людям, по тактильным ощущениям, по отдельным звукам, по вкусу отдельных вещей — но не по месту. Что ж, теперь место, по которому он будет скучать, если бы его этого лишили, было прямо здесь. Туманный берег, дом на горе, горшок с латуком на столе, стук пяти ног о порог, потом ещё пяти, два голоса, которые то и дело спорили друг с другом, напоминая песни, но по отношению к Грейсу эти мелодии всегда сменялись на более тёплые.       Он спустился вниз, сел на диван и досмотрел серию до конца. Чуть позже он взял ноутбук, почитал конспект урока про вращение «Марии» и начал подчёркивать те места, где нужно было промолчать подольше — ровно настолько, чтобы дюжина маленьких эридианских детей, для которых человек за прозрачной перегородкой был живым учебником по чужой науке, сами додумались до ответа, прежде чем он его назовёт.

***

      На следующий день утренняя вода в кружке ещё даже не успела остыть, когда дверь распахнулась без стука.       Грейс поднял взгляд от чашки и понял, что что-то не так. Рокки никогда не входил без стука. Он всегда терпеливо ждал, хотя ему и не нравилось, что Грейс слишком медленный (для эридианца) и слишком долго открывает дверь. За годы их ворчливость по поводу входной двери превратилась в их мини-ритуал и забавлял обоих. — Рокки? – Крикнул Грейс, его уровень тревожности резко вырос. Он поставил кружку и медленно подошёл к коридору, где была открыта дверь и сквозняк во всю мотал колокольчики на косяке. — ГОТОВО, вечером встречаемся у входа, — внезапно послышалось из гостиной. Рокки спел сразу двумя фразами, будто не мог решить, с какой начать. Он быстро перебирал ногами, мельтеша по комнате. — Инженеры закончили. Все системы прошли проверки в восьмой раз, и в пяти из восьми ошибок не нашли. — Что готово, Рок?       Но его не слышали. Вернее слышали, но щебетание Рокки было громче во всех смыслах. — Рокки! — И снова возня по комнате, уже летают подушки. Хорошо, значит нужно прибегнуть к радикальным мерам. — Рокки, моя рука поднята!       Рокки замер. Поднятая рука — это приоритет, останавливающий все споры, поднятую руку или ногу нужно выслушать независимо от обстоятельств, таковы правила. — Отлично. Давай без суеты. Что случилось, что готово? Ты бы ещё ко мне в комнату ворвался — Я и хотел… — Тихо проворчал Рокки. И тут он вытянулся, чтобы сказать самое важное. — «Мария». — Зачем? Что? Армандо ты в этом тоже замешан? — Грейс резко указал на пытающегося убрать кружку робота Армандо. Тот замер и помотал клешнёй в стороны. — Так и быть прощаю тебя. Так в чём дело ты мне скажешь или нет? — Вечером покажу. Восторг, восторг, восторг! — Что, и всё?! — Да. Больше пока ничего не могу сказать! — И входная дверь захлопнулась.       Действительно, зачем делать двери, ЕСЛИ ИМИ ПРЕНЕБРЕГАЮТ?!