Горное оружие

Огромный замок дышал старым камнем, сыростью и едва уловимым запахом паленой серы. В Большом зале стоял оглушительный, гулкий шум, разлетающийся под высоким заколдованным потолком, где сквозь сизую дымку проступали тучи, тяжелые от нескончаемого осеннего дождя. Сотни свечей парили в воздухе, роняя капли горячего воска на дубовые столы, за которыми уже теснились ученики. За гриффиндорским столом звонко стучали оловянные кубки и тарелки. Рон Уизли, раздавшись в плечах и вытянувшись за лето так, что мантия явно трещала в пройме, уже тянулся к подносу с копчеными колбасками. Его пальцы, покрытые мелкой рыжей порослью и веснушками, сгребали хлеб. — Рон, хоть дождись, пока факультеты усядутся, — не отрывая взгляда от увесистого тома, пробормотала Гермиона. Она резко перевернула страниц. Копна её каштановых волос от резкого движения мотнулась, задев локоть Гарри. Гарри Поттер не ел. Он сидел, упершись локтями в дубовую столешницу, и сжимал пальцами виски. Под глазами залегли темные, почти синеватые тени, из-под съехавшей набок взлохмаченной челки отчетливо белел тонкий шрам в форме молнии. Он казался выжатым досуха, будто не спал последние несколько суток. Взгляд Поттера был устремлен в центр учительского стола, рассеянный и тяжелый.

***

На противоположной стороне зала, за слизеринским столом, царил иной порядок. Разговоры здесь текли вполуха, сдержанно, без лишнего гриффиндорского ора. Драко Малфой сидел выпрямив спину с идеальной, вышколенной с детства осанкой. Его платиновые волосы были привычно зачесаны назад, очерчивая болезненно-бледное, острое лицо. Он медленно вращал в пальцах серебряный кубок с водой, следя за входом в зал с холодной отстраненностью. На левом предплечье, под плотной тканью дорогой мантии из драконьей кожи, угадывалось напряжение — пальцы правой руки время от времени рефлекторно касались ткани, сжимая ее до хруста. — Ты сегодня сам не свой, Драко, — прошипела ему прямо в ухо Пэнси Паркинсон. Ее коротко остриженные темные волосы и густо подведенные черным карандашом глаза придавали лицу хищное выражение. Она накренилась к нему, коснувшись пальцем его плеча. Малфой скривился, словно от зубной боли, и дернул плечом, сбрасывая ее руку. — Заткнись, Пэнси, — выцедил он сквозь зубы, даже не повернув головы. Чуть дальше по скамье Теодор Нотт лениво крутил в длинных жилистых пальцах самокрутку из темного магловского табака. Мантия у него была расстегнута на груди, ворот рубашки с засученными рукавами небрежно сбит. Зеленые глаза с въевшейся на дно зрачков ироничной смешинкой сканировали зал. Тео прищурился, глядя, как Рон заталкивает в рот кусок пирога, и тихо, хрипло усмехнулся. Рядом с ним Блейз Забини, откинувшись на спинку массивного резного стула, разглядывал потолок. Его темная, идеальная кожа отсвечивала в пламени свечей, а тёмно-карие глаза выражали лишь глубокое, ленивое равнодушие ко всему происходящему. Дубовые двери в конце зала со скрипом отворились. В зал ввалилась толпа: с одной стороны жалась гурьба мокрых, дрожащих первокурсников, от которых разило страхом и сыростью Запретного леса, а чуть отдаленно держалась неболтливая кучка переводных учеников. Среди них выделялась одна фигура. Лилит Эбигейл стояла, прислонившись плечом к тяжелой каменной колонне, в стороне от остальных. Ее шерстяная темно-серая мантия выглядела просто, почти грубо по сравнению с шелковыми отрочками слизеринцев. Каштановые волнистые волосы ниспадали на узкие плечи. На шее, над расстегнутым воротом, висел скромный амулет — маленькая стеклянная капля с сухой горной травой внутри. Лилит не знала здесь ничьих имен, не знала истории этих стен и местной иерархии. Для нее этот зал был просто чужим, шумным помещением с чересчур высоким потолком. Ее ореховые глаза скользнули по гриффиндорскому столу. Она зафиксировала взъерошенного парня в круглых очках и шрамом на лбу — отметила про себя как деталь, не задержав взгляда. Зато Теодор Нотт, крутанув сигарету между фаланг, медленно перевел взгляд на переводных. Его глаза задержались на Лилит — на ее ровной, танцевальной осанке, на сапогах с вытертыми носками, на отсутствии привычной суеты в движениях. Взгляд Тео был скользящим, почти безразличным, но метким: он с ходу считывает тех, кто пытается быть невидимкой. Лилит его взгляда не уловила — она смотрела строго перед собой. Шум в зале начал спадать, когда в центре учительского стола поднялся Альбус Дамблдор. Его высокая, слегка ссутуленная фигура в темно-синей мантии, расшитой серебряными звездами, приковала к себе сотни взглядов. — Добро пожаловать, — голос директора звучал гулко, покрывая рокот зала. — Добро пожаловать в новый учебный год в Хогвартсе. Прежде чем мы начнем наш пир, я должен сделать два важных объявления относительно изменений в нашем преподавательском составе. Он сделал паузу, поведя рукой в сторону Слизнорта, который сидел, расправив пышный зеленый жилет и прикладывая салфетку к усам. — Во-первых, мы рады приветствовать профессора Горация Слизнорта, который займет должность преподавателя зельеварения. За гриффиндорским столом Рон нахмурился и тихо чертыхнулся. — А как же Снейп? — прошептал он, выпятив губу. — Неужели его выперли? Гермиона лишь качнула головой, вглядываясь в лицо директора. На Слизерине Малфой криво ухмыльнулся, едва заметно поведя подбородком, а Тео лениво поднял одну бровь, продолжая вертеть сигарету. Забини даже не пошевелился. — Во-вторых, — продолжал Дамблдор, и его голос стал на тон ниже, — должность преподавателя Защиты от Тёмных искусств в этом году займет профессор Северус Снейп. За гриффиндорским столом мгновенно нарастала волна протеста. Гарри резко сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. Рука Поттера под столом сжалась в кулак. — Ты шутишь... — выдохнул Рон, с грохотом уронив вилку на тарелку. — Снейп?! Защита?! Гермиона тяжелым выдохом спустила воздух сквозь зубы и зажмурилась на секунду. Снейп, сидевший по левую руку от Дамблдора, медленно перевел свой тяжелый, пустой взгляд на гриффиндорский стол. Его бледное тонкие губы изогнулись в едва уловимом, холодном подобии торжествующего оскала. Он встретил яростный взгляд Поттера и удерживал его пару секунд, пока Гарри первым не отвернулся, тяжело дыша.

***

Лилит наблюдала за этой заменой ролей без единой эмоции. Ей были чужды эти имена: Снейп, Слизнорт, Поттер. Это был чужой театр, где она пока оставалась лишь зрителям в последнем ряду. В центр зала вынесли старый трехногий табурет. Профессор Макгонагалл вошла с длинным свиткам пергамента, держа в руках потертую, засаленную Шляпу с темными складками. Зал затих. Шляпа на табурете дернулась, складка возле полей раскрылась, подобно рту, и она запела. Песня была короткой — о древних стенах, о разделении, о выборе, который каждому предстоит сделать, и о надвигающейся тьме, требующей единства. Когда последние звуки отзвучали, Макгонагалл развернула пергамент. — Когда я назову ваше имя, вы надеваете шляпу и садитесь на табурет, — четко произнесла она. — Абботт, Ханна! Первокурсники потянулись к табурету. Шляпа выкрикивала названия факультетов: «ПУФФЕНДУЙ!», «КОГТЕВРАН!», «ГРИФФИНДОР!». Зал взрывался аплодисментами, свистом и топаньем ног. Лилит стояла у своей колонны, внимательно слушая. Вспышки радости у столов казались ей чужими. Но в какой-то момент ее взгляд поднялся к учительскому столу и зафиксировался на Дамблдоре. Директор наклонился к Слизнорту, что-то шепча. Светотень от свечей легла на его глубокие морщины, худую шею, длинную седую бороду и манеру смотреть поверх очков-полумесяцев. У Лилит перехватило дыхание. Это было слишком похоже. Тот же разворот плеч. Тот же сухой, въевшийся в кожу взгляд старика, видевшего слишком много. Точно так же смотрел ее наставник, когда они сидели на холодных скалах в горах Шотландии, разбирая древние руны до самого рассвета. В горле Лилит встал тяжелый, сухой ком. Легкие словно сжало тисками. Она судорожно сглотнула, чувствуя, как внутри закипает слепая, дикая тоска по умершему старику. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Лилит сжала кулаки так, что коротко остриженные ногти въелись в ладони до резкой физической боли. Напрягла мышцы спины, выпрямилась. Сделай вдох. Выдох. Эмоция угасла, забитая в самый дальний угол сознания. Внешне ее лицо снова стало непроницаемой маской. — Лилит Эбигейл! — прорезал гул зала голос Макгонагалл. Шум угас. Несколько сот голов повернулись в сторону переводных. Лилит оттолкнулась от колонны и пошла к табурету. Ее шаг был ровным, плавным, без тени суеты или дрожи. Высокие сапоги тихо стучали по каменным плитам. Она села на табурет, держа спину идеально прямой. Макгонагалл опустила пыльную Шляпу ей на голову. Поля упали на лбу, закрывая обзор. В ушах Лилит раздался сухой, потрескивающий голос, звучавший прямо внутри ее черепа: — О-о-о... Что у нас здесь? Какой любопытный ум... Шляпа шуршала в ее мыслях, проникая глубоко в пласты памяти. — Невербальная магия... Руны... Артефакторика... Ого, какая глубокая ментальная защита. Ты строишь стены, девочка, да еще какие. Этому не учат в школах. Никаких заклинаний вслух, только воля... Впечатляюще. Очень впечатляюще. Шляпа на мгновение замолкла, погружаясь дальше. — Кровь... Мать со Слизерина, отец с Гриффиндора. Горный изолированный дом. Горечь потери... И скрытая, глубокая амбиция. Ты не ищешь славы, но ты хочешь контролировать свою судьбу. Ты предпочитаешь действовать в тени, где никто не видит твоих ходов. Лилит сидела неподвижно. Внутренне она просто закрыла доступ к воспоминаниям о наставнике, выстроив глухую каменную стену, как учил старик. — Вижу, вижу... Выбор очевиден. Твой дом там, где умеют ждать и побеждать без лишнего шума... — СЛИЗЕРИН! — громко выкрикнула Шляпа на весь зал. За слизеринским столом произошла пауза. Драко Малфой замер на секунду, окинув новенькую оценивающим взглядом, а затем слегка наклонил голову в холодном, аристократичном салюте. Теодор Нотт тихо присвистнул, уголок его губ пополз вверх. Он проводить ее взглядом от табурета, медленно положив подбородок на ладонь. Блейз Забини лишь лениво поднял одну темную бровь, фиксируя пополнение, а Пэнси Паркинсон смерила Лилит колючим, настороженным взглядом с ног до головы, поджав губы. За гриффиндорским столом поднялся недовольный гул. — Еще одна слизеринская гадина, — пробормотал кто-то из старшекурсников. Гарри Поттер взглянул на Лилит без малейшего интереса, тут же вернувшись к своим мыслям и пророчеству. Рон хмурился, доедая колбасу: — Выглядит диковато. Что за обноски на ней? Гермиона же провожала Лилит долгим, аналитическим взглядом, отмечая, как спокойно и невозмутимо та держалась под сотнями чужих глаз. Лилит поднялась с табурета. Не сказав ни слова, не улыбнувшись и не оглянувшись на преподавательский стол, она направилась прямо к слизеринскому столу. Ее лицо оставалось совершенно спокойным, а взгляд — устремленным вперед. Она села на самый край скамьи, отсекая лишнее внимание, и опустила руки на колени. Церемония продолжалась, но для Лилит игра уже началась. Смола и густой запах жареного мяса, пропитавшие воздуха Большого зала, смешивались с тонким шлейфом табачного дыма, тянувшимся от Теодора Нотта. Тео, дождавшись, когда Лилит опустится на край скамьи, медленно перекинул длинную ногу через сиденье и подался вперед. Его локти легли на полированный дуб столешницы, сокращая дистанцию. Густые тёмные волосы небрежно ниспадали на лоб, а в ярко-зеленых глазах плясали наглые, ленивые бесики. — Не часто к нам на Слизерин заносит кого-то, кто выглядит так, будто только что спустился с гор и собирается кого-нибудь прирезать, — голос Нотта звучал бархатисто, с приятной хрипотцой. Он открыто, с головы до ног, окинул Лилит взглядом, задерживаясь на расстегнутом вороте ее простой мантии. — Теодор Нотт. Но для красивых девушек — просто Тео. Откуда ты прибыла, дикарка? Лилит даже не моргнула. Она аккуратно положила перед собой серебряную вилку, словно проверяя её вес, и повернула голову. Ее ореховые глаза смотрели на Тео совершенно всухую — так смотрят на пылинку, пролетающую мимо окна. — В горах, Нотт, учат не разговаривать с теми, от кого разит дешевым табаком и переизбытком свободного времени, — спокойно и ровно произнесла она. Голос у неё был чистый, без единой вибрации. — Ты выглядишь как парень, привыкший получать всё на шару просто потому, что научился вовремя улыбаться. Но я — не бесплатный товар. И меня не впечатляют мальчики, которые даже зажигалку в руках удержать не могут без того, чтобы не выпендриться перед залом. За столом наступила секундная тишина. Улыбка на лице Теодора застыла. На долю секунды его зелёные глаза сузились, а на скулах качнулись желваки — в них вспыхнула чистая, злая досада. Он слегка подался назад, пальцы рефлекторно сжались в кулак, но уже через мгновение Тео растянул губы в привычной, слегка кривой ухмылке, фальшь которой была очевидна каждому за этим столом. — Надо же, какие мы колючие, — хмыкнул он, лениво откидываясь на спинку скамьи и закладывая руки за голову. — Ну-ну. Посмотрим, как ты заговоришь через пару недель. Сидевший по правую руку от него Блейз Забини издал тихий, горловой смешок. На его темнокожем лице не отразилось ничего, кроме искреннего веселья. Он медленно перевел взгляд с Нотта на Лилит и едва заметно наклонил голову, отдавая должное её удару. — Заткнись, Блейз, — не поворачиваясь, выцедил Тео, доставая из кармана серебряную зажигалку и с громким щелчком высекая огонь. Пэнси Паркинсон, сидевшая чуть дальше, поджала губы, в её карих глазах на мгновение мелькнуло нечто вроде холодного уважения. Она оценила, как быстро новенькая осадила главного балагура факультета. Драко Малфой же вообще не вступил в разговор. Он лишь мельком скользнул по Лилит своими стальными глазами с легкой, обесценивающей насмешкой и вернулся к изучению содержимого своей тарелки. Когда пир завершился, гул в Большом зале сменился тяжелым топотом сотен ног. Высокие дубовые двери выпустили толпу учеников в прохладные, погруженные в полумрак коридоры. Староста Слизерина — рослый семикурсник с холодным взглядом — вел новичков и переводных вниз, в подземелья. Температура ощутимо падала с каждым шагом. Влажный камень стен отдавал сыростью, а факелы в бронзовых бра отбрасывали на стены длинные, пляшущие тени. Лилит шла в конце группы, прислушиваясь к гулкому эху собственных шагов. Они прошли сквозь скрытую дверь в глухой каменной стене и оказались в гостиной. Помещение было оформлено в мрачных зеленых и серебряных тонах: низкие потолки, тяжелые резные кресла из темно-зеленого бархата, массивный камин, в котором трещали подземные угли. Окна гостиной выходили прямо в глубины Чёрного озера, и за толстыми стеклами темно-зеленая вода медленно колыхалась, отбрасывая на стены призрачные, чешуйчатые блики. Стильно. Но душно, — отметила про себя Лилит, коротко оглядев пространство. В воздухе стоял стойкий запах озёрной тины, дорогого парфюма и старого дерева. — Девушки — налево, по лестнице до конца, — отрезал староста и ушел к камину. Лилит поднялась по винтовой лестнице и толкнула тяжелую дубовую дверь. Спальня оказалась небольшой, сухой и относительно теплой. Две массивные кровати с пологами из темного шелка стояли у противоположных стен. Возле одной из них уже возвышалась горка из сундуков и коробок, а на покрывале лежала брошенная серебряная брошь. Через пару минут в комнату вошла Пэнси Паркинсон. Она молча затворила за собой дверь, заперев ее простым щелчком засова. Сбросила с плеч мантию, аккуратно повесив ее на спинку стула, и осталась в строгом темно-сером джемпере. Лилит опустилась на край свободной кровати. Свой скромный кожаный баул она даже не стала развязывать — просто поставила у изголовья. Девушки не произнесли ни слова. Пэнси мельком перехватила взгляд Лилит в зеркале туалетного столика, стирая ватным диском черную подводку с век. В этом молчании не было открытой вражды, скорее — молчаливое выстраивание границ. Лилит скинула высокие сапоги, лёгшим движением легла на постель прямо в одежде и повернулась лицом к каменной стене. Прохлада, исходившая от кладки, приятно холодила щеку. Пэнси взмахнула палочкой — свечи на стенах мгновенно погасли, погружая комнату в густой, зеленоватый полумрак, поступающий из окна под озером. Лилит закрыла глаза и заснула практически мгновенно, без мыслей и сновидений. Утреннее солнце едва пробивалось сквозь тучи, когда Большой зал снова заполнился шумом посуды и ароматом свежей выпечки, жареного бекона и крепкого черного чая.

***

Лилит пришла на завтрак одной из первых. Она взяла себе чашку черного кофе без сахара и сухой тост, сев на край слизеринского стола. Через несколько минут рядом опустилась Пэнси. Паркинсон коротко кивнула ей — сухо, без лишних любезностей — и принялась наливать себе сок. Напротив опустились Теодор Нотт и Блейз Забини. Тео выглядел безупречно уложенным, но под глазами залегли едва заметные тени. Он усердно делал вид, что Лилит для него — пустое место. Нотт громко смеялся над какой-то шуткой, размахивал вилкой и обсуждал с Блейзом предстоящий квиддичный сезон, но Лилит замечала, как его взгляд то и дело скользит по ней исподлобья — быстрый, колючий, проверяющий. — Что, Нотт, горный воздух не пошел на пользу? — вполголоса, с ленивой усмешкой спросил Блейз, намазывая джем на круассан. — Вчера ты как-то быстро сдулся. — Заткни пасть, Забини, — буркнул Тео, не поднимая глаз от своей тарелки и вонзая нож в сосиску с такой силой, что фаянс жалобно зазвенел. Драко Малфой сидел чуть подальше. Он наклонился к Пэнси и что-то быстро, отрывисто шептал ей на ухо. Лицо его было бледным, пальцы нервно перебирали края салфетки. На Лилит он не обращал никакого внимания, полностью погруженный в свой внутренний дерганый ритм. Лилит перевела взгляд на соседний стол. За гриффиндорской скамьей кипела своя жизнь. Рон Уизли пытался незаметно утащить с тарелки Гермионы пышный оладьей, за что тут же получил чувствительный щелчок по пальцам тяжелой ложкой. — Ау! Гермиона, ты совсем свихнулась?! Это просто оладушек! — завопил Рон, потрясая покрасневшей кистью и обиженно дуя на суставы. — Это мой оладушек, Рональд, и если ты не перестанешь вести себя как тролль, ты останешься без конспектов по нумерологии, — отрезанным тоном заявила Грейнджер, даже не подняв глаз от расписания. — Гарри, ты слышишь? В этом году требования к Защите значительно повысились. Снейп не станет прощать ни одной ошибки... Гарри Поттер сидел рядом, мрачно жуя сухую корку хлеба. Он выглядел так, будто не спал всю ночь — взъерошенный, злой, с красными прожилками в белках глаз. — Мне плевать на Снейпа, Гермиона, — глухо отозвался Гарри, даже не подняв головы. Он отпил из кубка и тяжело оперся подбородком на кулак, уставившись в одну точку на столе. В этот момент Малфой за слизеринским столом поджал губы и резко повернул голову в сторону Гриффиндора. На секунду его стальной, полный ненависти и какого-то отчаянного яда взгляд пересекся со взглядом Поттера. Гарри сжал челюсти так, что зубы скрипнули на весь их край стола, и ответил тем же — чистой, незамутненной яростью. Лилит зафиксировала эту немую вспышку. В их взглядах не было банальной школьной вражды — там дышало нечто гораздо более глубокое и опасное. Однако она лишь сделала глоток остывшего кофе и перевела взгляд на расписание, которое Макгонагалл уже раздавала ученикам. Подземелья. Первая пара. Защита от Темных Искусств. Совместный урок Слизерина и Гриффиндора под руководством Северуса Снейпа.

***

Кабинет Защиты от Тёмных Искусств располагался в одном из самых сырых подземелий замка. На стенах, сложенных из неотесанных валунов, плясали зеленые и желтые тени от настенных факелов. В воздухе стоял стойкий, тяжелый запах сушеной полыни, старой кожи и дождевой сырости, проникавшей сквозь узкие бойницы под самым потолком. Студенты Гриффиндора и Слизерина рассаживались за массивные дубовые парты. Разговоры затихли мгновенно, когда в конце кабинета со скрежетом отворилась тяжелая дверь и вышел Северус Снейп. Едва за ним захлопнулась створка, черная мантией метнулась вслед за его размашистым шагом. Снейп встал перед классом, скрестив руки на груди. Его длинные, черные волосы спускались вдоль поблекшего, желтоватого лица. Взгляд темных, абсолютно сухих глаз медленно скользнул по рядам. — Невербальная магия, — голос Снейпа звучал тихо, почти на грани шёпота, но этот шёпот накрыл аудиторию, принудив каждого замереть. — Это не просто удобство. Это ваше единственное преимущество перед тем, кто хочет вас уничтожить. Тот, кто орет заклинания во всё горло, дарит противнику секунды на реакцию. Вы должны заставить заклинание родиться в вашей голове, а не на кончике языка. Снейп взмахнул палочкой — на каждом столе материализовалась тонкая восковая свеча. — Простейшая задача. Зажечь фитиль. Без единого звука. Выполняйте. В кабинете поднялся глухой шум. Студенты вытащили палочки и уставились на фитили. За гриффиндорским столом Гарри Поттер сжал свою палочку из остролиста так, что костяшки пальцев побелели. Он насупился, уставившись на свечу, его губы судорожно сжались, чтобы случайно не шевельнуться. Спустя полминуты потуг на кончике его палочки выскочила одинокая, захудалая искра. Фитиль лишь слегка обуглился и тут же погас. — Поттер, — раздался ледяной голос Снейпа над его ухом. Профессор уже стоял за его спиной. — Если вы рассчитываете побеждать Тёмного Лорда с помощью выдавливания из себя единственной искры, советую сразу заказать себе гроб. Гарри стиснул зубы с такой силой, что в висках застучала кровь, но ничего не ответил, уставившись в парту. Рядом Рон Уизли уже весь покраснел от напряжения. Его веснушчатое лицо вытянулось, он тыкал палочкой в сторону свечи, будто пытаясь проткнуть воздух. Ничего не происходило. — Уизли, — Снейп скривил губы в отвращении, проходя мимо. — Вы пытаетесь зажечь свечу или намерены просто сломать свою деревяшку? Мельница дает больше пользы, чем ваши потуги. — Сука... — тихо выдохнул Рон сквозь зубы, когда Снейп отошел, и с досадой швырнул палочку на стол. Гермиона Грейнджер напротив них сидела с безупречно ровной спиной. Она коротко вздохнула, сконцентрировалась, едва заметно повела кистью — и на ее свече мгновенно вспыхнул ровный, чистый огонек. Снейп остановился возле ее парты. Его взгляд скользнул по пламени. — Похвально, Грейнджер, — произнес он без единой эмоции в голосе, напитав слова ядом. — Хотя заученное наизусть упражнение из школьного учебника едва ли спасет вам жизнь, когда в вас полетит что-то посерьезнее. За слизеринским столом Теодор Нотт лениво опирался подбородком на кулак. Палочку он даже не достал из кармана. Его глаза скользили по спине Лилит, которая сидела через ряд от него. Снейп вернулся к учительскому столу и развернулся к классу. — А теперь перейдем к тому, о чем большинство из вас даже не имеет представления. Беспалочковая магия. Высший уровень концентрации, недоступный тем, кто привык опираться на кусок дерева. Есть ли в этом зале хоть один человек, способный продемонстрировать мне хотя бы элементарное воздействие без палочки? В кабинете повисла мертвая тишина. Студенты переглядывались. Рон с Гермионой удивленно нахмурились — даже Гермиона понимала, что беспалочковая магия в их возрасте — это нечто за гранью нормальной программы. Лилит Эбигейл молча подняла руку. Простыми, скупыми движениями, без суеты. Снейп прищурил глаза. — Выйдите к доске, Эбигейл. Лилит поднялась с места. Руки опущены вдоль тела, мантию она сбросила на стул, оставшись в простой темно-серой кофте с закатанными по локоть рукавами. На ее левом предплечье не было шрамов или меток — только гладкая кожа и тонкие вены. Она подошла к массивного дубовому столу Снейпа. На углу стояла незажженная свеча. Палочки в её руках не было. Лилит не стала строить драматических пауз. Она просто посмотрела на фитиль. Внутренне импульс магии прошел от самого центра груди вниз к кисти — так, как учил старик в горном доме. Никаких формул. Никаких слов. Только намерение. Она сделала короткий, хлёсткий взмах правой кистью, едва поведя пальцами. Ффффх. На фитиле свечи с сухим треском вспыхнул ровный, яркий голубоватый огонь. В кабинете стало настолько тихо, что было слышно, как за окном каплет вода с карниза. Рон Уизли буквально открыл рот, переводя дикий взгляд со свечи на пальцы Лилит. Гарри Поттер выпрямился на стуле, подавшись вперед. В его глазах читался шок — он видел похожую легкость без палочки только у Дамблдора. Гермиона Грейнджер подалась вперед так сильно, что едва не уронила перо, ее глаза жадно сканировали каждое движение Лилит, пытаясь разгадать механику процесса. Снейп не пошевелился. Его черные зрачки сузились до размеров игольного ушка. — Щит, — резко, отрывисто выдохнул Снейп и без предупреждения, молниеносным движением выхватил палочку, направив на нее невербальное жалящее заклинание. Лилит даже не бровью не повела. Инстинкт, вбитый годами тренировок на скалах, сработал раньше мысли. Она выбросила левую ладонь вперед, растопырив пальцы. Воздух перед ней плотно сжался. Появилась полупрозрачная, гудящая плёнка щита. Снейповский импульс врезался в нее с тихим хлопком и растворился, не оставив и следа. Лилит сразу же свела ладони вместе — хлоп — и щит исчез, растаял в воздухе. — Нихуя себе... — тихо пробормотал кто-то из гриффиндорцев на задней парте. Теодор Нотт сидел, сжав челюсти так, что на скулах выпирали узлы мышц. Его пальцы со всей силы барабанили по дубовой парте, въедаясь ногтями в лакированное дерево. Внутри у него всё закипало от дикого, ядовитого коктейля: гордость уязвленного парня, которого она вчера жестко отшила, и вспыхнувший с новой силой, почти болезненный, сумасшедший интерес. Она не просто строила из себя недотрогу — она реально была сильнее большинства в этой чертовой комнате. И Тео захотелось сломать её стену ещё сильнее. Драко Малфой смотрел на Лилит с тяжелым подозрением, чуя опасность, но молчал. Пэнси Паркинсон едва заметно кивнула сама себе с тенью кривой ухмылки. Блейз Забини же перевел взгляд с Лилит на Снейпа и нахмурился: он заметил, как изменилось лицо профессора, и понял, что у новенькой сейчас начнутся проблемы. — Достаточно, Эбигейл, — сухо произнес Снейп. Его голос был странно ровным. — Садитесь на место. Когда колокол известил об окончании урока, кабинет заполнился шумом собираемых сумок и двигаемых стульев. Студенты спешно валила к выходу, вполголоса обсуждая увиденное. — Эбигейл. Останьтесь, — прорезал гул голос Снейпа. Лилит замерла у своей парты. Сложила пергамент в баул и осталась стоять. Пэнси, проходившая мимо, затормозила на секунду, бросила на нее быстрый взгляд и молча вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. Кабинет опустел. Снейп медленно сошел с возвышения и приблизился к Лилит. Он казался огромным, черная мантия создавала вокруг него плотное кольцо тени. — Где вы этому научились? — спросил Снейп. Его голос упал до низкого, ледяного шёпота. Лилит стояла ровно, руки свободны. Помня уроки наставника о легилименции, она не стала смотреть Снейпу в глаза. Ее взгляд зафиксировался чуть выше его переносицы — на темной складке между бровями. — Дома, профессор. Меня учил наставник, — ответила она спокойно и отстраненно. — Имя, — потребовал Снейп, подавшись вперед. От него разило горьким табаком и ингредиентами для зелий. — Он умер этой весной, — так же ровно произнесла Лилит. — Его имя вам ничего не даст. Он не состоял в Министерстве и не жил в обществе. Снейп наклонил голову, проверяя ее ментальные блоки. Он попытался прощупать край её сознания — аккуратно, как лезвием скальпеля. Но уперся в глухую, гладкую и холодную каменную стену. Ни единой щели. Ни единого всплеска эмоций. Абсолютная, стерильная защита. — В Хогвартсе не преподают беспалочковую магию такого уровня на шестом курсе, Эбигейл, — Снейп чеканил каждое слово, попытка надавить тоном провалилась. — Магия такого порядка требует серьезного контроля и источника. Я не терплю в своих подземельях темных лошадок с непонятным бэкграундом. Лилит сделала едва заметный вдох и посмотрела ему прямо в глаза — но не в зрачки, а расфокусированным, тяжелым взглядом. — Я не нарушала правил школы, профессор Снейп. Я продемонстрировала то, что вы просили. Мое прошлое и методы моего обучения — это мое личное дело. В кабинете повисла тяжелая, густая пауза. Снейп долго смотрел на нее, сжав губы в тонкую нить. Поняв, что ни вскрыть ее разум, ни выбить из нее информацию испугом не выйдет, он медленно отступил на шаг. — Вы можете быть свободна, Эбигейл, — произнес он с металлом в голосе. — Но запомните: я буду наблюдать за вами. За каждым вашим шагом. Одно неверное движение — и вы вылетите отсюда быстрее, чем успеете сообразить. — Хорошего дня, профессор, — чеканно ответила Лилит, развернулась и пошла к выходу, не ускоряя шага. Выйдя в прохладный, темный коридор подземелья, она остановилась и тихо, тяжело выдохнула сквозь зубы. Давление Снейпа было душным, тяжелым, как тяжелая плита. Она понимала: этот человек теперь не спустит с нее глаз. Возле каменной арки, прислонившись спиной к сырой стене и скрестив руки на груди, стояла Пэнси Паркинсон. Завидев Лилит, она оттолкнулась от камня. — Ну что, пропесочил? — сухо спросила Пэнси, поправляя короткую челку. — Он всегда превращается в суку, когда кто-то оказывается способнее, чем его любимчики. Лилит коротко кивнула, оценив, что Пэнси не ушла, а ждала ее. — Всё в порядке. Пойдем. Они молча дошли до гостиной Слизерина и поднялись к себе в спальню. Лилит зашла в комнату, затворила дубовую дверь на засов и прислонилась к ней спиной. В спальне царила тишина. Из окна под озером пробивался мутный зеленоватый свет. Девушка подошла к своей кровати, опустилась на прохладное покрывало и достала из-под ворота кофты маленький стеклянный кулон. Внутри покоилась сухая, пожелтевшая горная трава. Лилит сжала амулет в кулаке так сильно, что граненый край стекла больно въелся в кожу ладони. Она уставилась в одну точку на стене. За дверью, где-то в коридорах подземелья, доносились эхом голоса и смех студентов, но для Лилит этот шум существовал словно в другом мире. Она закрыла глаза, погружаясь в привычный, холодный покой.