Любить воина

— Ладно, парни. С возвращением. Бернсон устроился на столе, скрестив руки на груди, и оглядел восемнадцать человек, выживших после Адской недели. Колени все еще болели, а синяки не сошли, поэтому Мэтт был невероятно рад, когда они провели весь день в классе, углубляясь в механику гидрографической разведки, вместо того чтобы мокнуть и зарываться в песок. По мере того как неделя подходила к концу, в учебную программу добавились занятия по физике дайвинга и таблицам декомпрессии. Математика никогда не была сильной стороной Мэтта. Он был слишком занят домашними заданиями и практическими занятиями, стараясь поменьше думать о Шейне, хотя каждый раз, проходя мимо кабинетов учебного центра, вытягивал шею, чтобы взглянуть на него. Прежде чем распустить их в пятницу, Бернсон объявил, что в понедельник будет тест по физике на время: «Сдайте его, или вам конец». Когда в субботу вечером зазвонил телефон, Мэтт был по уши в формулах и раздражении. Он схватил трубку, даже не взглянув сначала на экран. — Привет, — рассеянно пробормотал он. — Как дела, Суп? Сердце Мэтта подскочило, когда голос Шейна прохрипел у него в ухе: — Ну, я почти готов выколоть себе глаз. — Почему? — Шейн звучал сонно и расслабленно, словно лежал в постели. Когда Мэтт рассказал ему про тест по физике, его осенила идея: — Ты случайно не гений математики? — спросил он, но его завышенные надежды рухнули, когда Шейн презрительно фыркнул: — Черт, нет. Я едва с ней справился в колледже. — Вот дерьмо. — Мэтт плюхнулся в кресло. — Мы с Треем пытаемся помогать друг другу, но это какой-то дурдом. — Я тоже мало чем помогу, извини. Отпустить тебя? — Нет, все в порядке. Трей побежал за пиццей, так что у меня есть пару минут. Как прошла твоя неделя? — Мэтт закинул ноги на стол и откинулся на спинку кресла. Шейн устало вздохнул: — Интересно. Я помогаю оформлять документы на парней, которые отказываются от службы. Должен сказать, наблюдать за тем, как некоторые из них звонят в колокол, — это самое печальное, что я когда-либо видел. Они плачут, им стыдно, они не хотят этого делать, но это, блин, традиция, так что приходится. — Это ужасно, — тихо сказал Мэтт, думая о том, каково это, если бы ему пришлось пройти через такое очевидное признание неудачи. — Я бы лучше весь день выгребал в прибое, чем смотрел на такое. — Я тоже. Наступила короткая пауза, и затем, надеясь разрядить обстановку, Мэтт спросил: — Как твоя новая машина? — О, чувак, она чертовски крутая! Это черный Додж Чарджер. Подержанный, но в отличном состоянии. Сегодня утром я выехал на автостраду, опустил окна и позволили ей полетать. М-м-м. Образ сексуального Шейна в зеркальных солнцезащитных очках, опирающегося локтем на раму окна своей крутой машины под пульсирующий ритм хард-рока, отозвался у Мэтта мгновенной волной желания. Он фыркнул, чтобы скрыть это: — Горячий парень на быстрой мощной машине, какое клише. Ты скоро начнёшь ходить вокруг нее, пафосно выдавая: «Я чувствую жажду… жажду скорости»! Шейн хмыкнул: — О, поверь, я уже наслушался этого от инструкторов. Они называют меня красавчиком-качком, а вчера кто-то принес один из этих календарей с полуголыми мужиками, повесил его на доску объявлений и приклеил фотографию моего лица поверх Мистера Октябрь! В его голосе звучало негодование, и Мэтт ясно представлял себе ту грозную хмурую гримасу, которая наверняка возникла на его лице. И которую он бы с большим удовольствием сейчас поцеловал… — Ха-ха-ха! Это прозвище будет преследовать тебя до самых отрядов. Ты же понимаешь, да? — Вот дерьмо. Он звучал так печально, что Мэтт сжалился и рассказал, что дядя Рик говорил о прозвищах: — Это значит, что ты им нравишься, чувак. Не унывай. — Хм-м. — Шейн сделал паузу. — А это интересно. Заставляет задуматься… Шейн не стал продолжать, и Мэтт нетерпеливо уточнил: — Задуматься о чем? — Не потому ли ты сам называешь меня клоуном. Мэтт замер, сжимая пальцы на телефоне. Попался. Но ни за что на свете он не собирался в этом признаваться. — Это потому, что я тебе нравлюсь, Мэтт? А? — голос Шейна стал тихим, полным насмешливого веселья. — Да ладно, можешь мне рассказать. — Нет. — Мэтт гордился тем, насколько небрежно это прозвучало. — Потому что это не прозвище, а констатация факта. Это не одно и то же. — Ага, конечно. — Шейн усмехнулся, а затем тихонько вздохнул, словно потягивался, выгибая спину. – Так что? Хочешь пересечься? Мэтт сглотнул, чувствуя, как внутри все сжалось. — Поможешь мне с математикой? — выдавил он, сжав себя ладонью между ног, пытаясь унять ноющую боль в члене. — Нет. — Тогда нет. — Я сейчас в постели, голый... со стояком. Ты уверен? — Я абсолютно уверен. — Мэтт еще никогда в жизни не был так ни в чем не уверен. – Мне нужно учиться. — Жаль. А как насчет такого? Может, я немного подожду, прежде чем подрочить, на случай, если ты передумаешь? — Боже, Шейн, — прорычал Мэтт, с трудом сдерживая смех. — Вот ты бесстыжий. — И возбужденный. Дверной замок зажужжал, когда Трей ввел код, чтобы открыть его. Он влетел внутрь с двумя большими пиццами и Мэтт быстро проговорил: — Извини, ничем не могу помочь. Пока. Он бросил трубку трубку, но уже через пару секунд телефон звякнул от входящего сообщения: «Спокойной ночи, Суп». «Спокойной ночи… — Мэтт замер на мгновение, прежде чем напечатать… — клоун». * * * Шейн удовлетворенно оглядел кухню. Жаркое запекалось в духовке и восхитительно пахло, стол был аккуратно накрыт. Он даже купил торт и попросил в пекарне выложить на нем надпись «Математический гений». Повод для празднования был, ведь то, что Мэтт сдал тест по физике, действительно было большим событием. Он задумчиво постучал пальцами по подбородку. Дешевые цветы из продуктового магазина, пожалуй, перебор. Схватив вазу с середины обеденного стола, Шейн унес ее в гостиную и небрежно поставил на книжную полку. Посмеявшись над собой за такую сентиментальность, он вернулся на кухню, где на столешнице как раз завибрировал телефон. — Я не смогу прийти сегодня вечером. — голос Мэтта дрожал от разочарования. Шейн сжал пальцы на телефоне, чувствуя, как его накрывает точно такая же волна досады: — Серьезно? Почему? — Практическое занятие по дайвингу в последнюю минуту. Мне нужно срочно подготовить снаряжение. Извини, мне пора. Я все компенсирую, обещаю. Блядь. Шейн пробормотал что-то на прощание и повесил трубку, сдерживая детское желание швырнуть телефон об стену. Едва он бросил его на стол, как тот снова завибрировал, оповещая о входящем сообщении, Шейн с нетерпением схватил его обратно. Может, у Мэтта появились идеи, как встретиться? «Ты уже звонил Дереку?» Теперь Шейну действительно пришлось бороться с желанием расколотить телефон об пол. — Нет, я еще не звонил Дереку! — крикнул он так, будто Алексис могла его услышать. — Мне нужна каждая свободная минута для парня, с которым я пытаюсь замутить, ясно?! Словно насмехаясь над ним, прозвенел таймер духовки. Чертыхаясь, Шейн схватил прихватки и вытащил жаркое, аппетитный запах наполнил кухню. Он понимал безумный график Мэтта, понимал, что период дайвинга подразумевает тренировки и практические занятия днем и ночью. Да, он понимал. Он все осознавал. Но, черт возьми, он так ждал встречи с ним. Дрожащими руками Шейн убирал тарелки и столовые приборы, плюхнулся на стойку и мрачно уставился на торт. Боже, ну ты и нюня. Наконец приведя кухню в порядок, Шейн растянулся в кресле с пивом и включил фильм. Он заснул прямо посреди просмотра и резко очнулся от звука хлопнувшей снаружи дверцы машины. Быстрая проверка телефона показала, что на часах уже три ночи, а от Мэтта так и не было вестей. Вздохнув, он поднялся, чтобы поставить почти пустую бутылку пива в раковину, затем подошел к входной двери, убедиться, что свет на крыльце выключен. Выглянув наружу, он увидел припаркованный у обочины грузовик. Хм. А он очень похож на грузовик Мэтта. Стоп! Это и есть грузовик Мэтта! Шейн распахнул дверь и вышел на крыльцо. Какого черта? — Мэтт?.. — Привет. — это слово прозвучало так обессилено, так измученно, что Шейн тут же потащил один из стульев к Мэтту, сидевшему в глубине тени. — Что случилось? Когда Мэтт не ответил, Шейн откинулся на спинку стула, положив лодыжку на одно колено, и стал ждать. Спустя мгновение нога Мэтта начала так быстро задергаться вверх и вниз, что Шейн почувствовал вибрацию по всему полу крыльца. — Моя команда, э-э… провалила сегодня практическое занятие по прыжкам в воду. — он сглотнул, а затем выдавил: — Это моя вина. Вот дерьмо. — Что случилось? — Я, блядь, захлебнулся, ясно — резко сказал Мэтт. — Находясь под корпусом… — он заметно вздрогнул. — Я дезориентировался. Запаниковал. К тому времени, как Трей меня успокоил, было уже слишком поздно. Мы значительно превысили лимит времени. — О, боже… — Шейн не знал, что сказать. В их деле неудача не приветствовались, а вторые шансы выпадали редко. Быть победителем выгодно. — Так что все это значит? — осторожно спросил он. — Вам дадут пересдать это упражнение? Мэтт горько усмехнулся: — Мы теперь в штрафниках, но да, у нас будет еще один шанс через несколько дней. Шейн поморщился. Попасть в штрафники не сулило ничего хорошего и обычно означало изнурительную физическую подготовку с бревнами, водой и песком. — Ладно. Ну, думай позитивно. Еще один шанс — это хорошо, верно? Теперь ты знаешь, чего ожидать. — Да, наверное. — нога Мэтта задергалась быстрее. — Прости. Я знал, что не смогу уснуть, но не хотел идти на пробежку, поэтому приехал сюда подумать. Я не хотел тебя будить. — Ты и не разбудил. Я не спал. — У Шейна перехватило дыхание при мысли о том, что Мэтт доверяет настолько, чтобы прийти к нему, хотя было очевидно, что ему тяжело рассказать Шейну о своей неудаче. — А для чего еще нужны друзья? Последовавшая за этим тишина была оглушительной, и Шейн сжал кулак на подлокотнике кресла, хотел бы он знать, что сейчас нужно Мэтту. Наконец он спросил: — Ты голоден? Мэтт не ответил, его взгляд скользнул по лицу Шейна, затем в сторону. Он пожал плечами. Обрадовавшись хотя бы такой реакции, Шейн вскочил на ноги: — Подожди секунду. Вернувшись на кухню, он быстро приготовил ему большой сэндвич с тушеной говядиной и достал из холодильника Гейторэйд. — Спасибо, — пробормотал Мэтт, когда Шейн протянул ему и то, и другое. — Я уже и не помню, когда в последний раз ел. — Так и думал. Шейн жевал яблоко, пока Мэтт уплетал сэндвич, запивая его Гейторэйдом. Наконец он поставил пустую тарелку на пол и откинулся на спинку кресла с тихой отрыжкой, сложив пальцы на животе. — Тебе лучше? — Шейн придвинулся немного ближе и осторожно положил руку на колено Мэтта. — Да. Тушеное мясо — то, что надо. Ты хороший повар. — Вовсе нет, но спасибо, — усмехнулся Шейн и нежно сжал его колено. — С тобой все будет в порядке? Мэтт прикусил губу: — Думаю, да. Просто… — Просто что? Мэтт напрягся, и Шейн успокаивающе провел ладонью вверх и вниз по его бедру. — Я не привык терпеть неудачи из-за страха, Шейн. Провалиться по глупости? Да, блядь. Но не из-за страха. — его голос был хриплым от злости на себя самого. — Я не знаю, как с этим справиться. — Ну, я ужасно боюсь высоты. Мэтт повернулся и посмотрел на него: — Правда? — Ага. Ненавижу летать, ненавижу быть на высоте. Как думаешь, как я справлюсь с прыжками с парашютом? В первый раз, когда мы будем прыгать, я буду визжать как ребенок всю дорогу до земли. Если, конечно, не обмочусь еще до прыжка. — Шейн снова сжал его колено. — Чувак, мы все чего-то боимся. Мэтт мог только покачать головой. — Серьезно, — фыркнул Шейн. — Ну, кроме, может быть, Джона. Он ничего не боялся, но, с другой стороны, я даже не уверен, что он был человеком. — Джон, твой друг морской котик? – усталость на лице Мэтта сменилась любопытством. — Да. Боже, он был отвязным. Не в плане вечеринок, а в плане риска. Прыгал с мостов, занимался скайдайвингом. Однажды, когда мы занимались скалолазанием, и я замер на полпути к вершине, он сказал кое-что, что навсегда осталось в моей памяти. — Что именно? — «Оставайся в своем трехфутовом мире». Понимаешь, контролируй то, что можешь контролировать. Вот, например, мне нужно было сосредоточиться только на следующей зацепке, на следующем упоре. Не на том, как высоко я нахожусь или каково будет упасть и врезаться в землю. У него в животе все сжалось от воспоминаний о том страхе, и он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться: — Это помогло, правда. Не знаю, конечно, как это сработает, когда я буду нестись к земле со скоростью двести миль в час, но я надеюсь на лучшее. Они тихо сидели в темноте, пока Мэтт не вздохнул: — Блядь, я бес сил. Лучше пойду домой и посплю. — Почему бы тебе просто не зайти и не поспать со мной? — увидев, как округлились глаза Мэтта, Шейн чуть не ударил себя по лбу. — Черт. Опять прозвучало неправильно. Я имел в виду, просто поспи здесь. Не нужно ехать домой. Я буду вести себя хорошо, обещаю. — Если бы мне не нужно было доложиться на базе через… — Мэтт взглянул на часы — …примерно три часа, я бы сказал, веди себя плохо сколько захочешь. Но… — Просто сон. Слово скаута! — Шейн шутливо приложил пальцы ко лбу, после чего наклонился, чтобы подобрать тарелку и пустую бутылку из-под Гаторэйда. — Дай мне быстренько убраться, и встретимся внутри, хорошо? — Хорошо. — Мэтт посмотрел на него мягким взглядом. — Спасибо, клоун. — Пожалуйста. — он не удержался и наклонился нежно поцеловать Мэтта в губы. — Увидимся внутри. Шейн быстро убрал жаркое и сполоснул тарелку, оставив ее в раковине рядом с полупустой бутылкой пива. Он умылся и почистил зубы, затем забрался в постель в ожидании, сердце бешено колотилось от предвкушения. * * * На кухне над плитой горел свет, но в остальной части дома было темно и тихо. Мэтт положил бумажник и ключи рядом с раковиной, вздохнул, повернулся и прислонился к столешнице, скрестив руки на груди и опустив подбородок. Какая же, блядь, дерьмовая ночь. Он никогда не забудет выражение лица Трея, когда им приказали бегать спринты вверх и вниз по песчаной насыпи, пока их бедра и икры не завизжали от боли, а потом снова и снова погружаться в ледяные волны, пока все их тела не покрылись грязью настолько, что она лилась из носа и ушей. Трей терпел это без жалоб, дело было не в нем. Но Мэтт не мог отогнать мысль: если бы это была реальная операция, его паника стоила бы Трею жизни. Все потому, что он испугался воды. Пока он ругал себя, до его носа донесся знакомый дрожжевой запах. Мэтт принюхался. Откуда?.. Он повернулся к раковине, взгляд упал на пивную бутылку. На дне было около четверти дюйма золотистой жидкости, и у Мэтта мгновенно потекли слюнки от такого вида, давно подавленное желание вспыхнуло с новой силой Черт, да он отдаст что угодно за бутылку прямо сейчас, несмотря на раннее утро! Разве он не заслуживает холодного пива после всего, что ему пришлось пережить? Дрожащей рукой Мэтт открыл холодильник, стиснув зубы при виде «Короны», притаившейся на верхней полке. Он вытащил бутылку и прижал ее к щеке. Она была ледяной, а пиво внутри будет скользить по горлу так мягко, так успокаивающе… Нет. Мэтт поставил бутылку обратно и захлопнул дверцу холодильника. Ему не нужно пиво, чтобы утопить свою печаль. Ему вообще не нужно пиво. Схватив бумажник и ключи, Мэтт выбежал из дома и уехал так быстро, словно за ним гнались адские гончие.