Любить воина

Шейн прислонился к стене и зажмурился, подставив лицо безоблачному небу. Он больше никогда не будет принимать тепло как должное, не после всего этого. Вокруг раздавался оживленный гул: семьи выживших в Адскую неделю ждали, чтобы забрать своих близких; раздался радостный возглас, когда темно-синий автобус свернул со Стрэнда и медленно проехал через ворота. Машина остановилась перед тренировочным центром, и Шейн мельком увидел растрепанных мужчин, которые, спотыкаясь, направились внутрь. Он с нетерпением искал в группе Мэтта, но не смог его разглядеть, поэтому расхаживал взад-вперед по тротуару, засунув руки в карманы джинсов. В животе все сжималось от нервозности. Ничего хорошего из этого не выйдет. Один за другим из здания выходили его бывшие сотоварищи, на этот раз одетые в чистую, сухую одежду. Они выглядели… другого слова и не подобрать, кроме как «потрясенными». Несмотря на улыбки на усталых лицах, когда они приветствовали своих близких, было видно, что они истощены и держаться из последних сил. Когда Шейн наконец заметил Мэтта, бредущего к своей комнате, он быстро пробормотал молитву и бросился наперерез. Сердце в груди замерло. — Эй. Мэтт замер с отвисшей челюстью, увидев его. Он удивленно уставился на Шейна. — Я точно брежу. — он пошаркал ногами дальше, но Шейн преградил ему путь. — Ты не бредишь, честное слово. — он попытался ухмыльнуться. Не получилось. Лицо Мэтта потемнело от гнева, хотя он и слегка покачнулся: — Да, к сожалению, нет. Какого черта ты здесь делаешь? — Я, э-э… Мэтт с отвращением покачал головой и протиснулся мимо: — Убирайся с дороги, лузер. Мне нужно поспать. — Знаю, — Шейн поспешил снова встать перед ним. — Просто… я подумал, может, ты захочешь пойти со мной домой. Нет, не для этого, — с ужасом добавил он, когда губы Мэтта искривились в презрительной усмешке. — Боже, нет. Я просто подумал, что тебе будет удобнее в настоящей кровати, чем на этих картонных матрасах в казармах. Там будет темнее, тише… Его голос затих. И я очень, очень хочу с тобой поговорить. Явно размышляя про себя, Мэтт посмотрел на свою комнату, затем снова на Шейна, затем снова на комнату, его лицо было бледным от усталости: — Ну, эти кровати — отстой. Осторожное облегчение охватило Шейна: — Ага. — И ты позаботишься о том, чтобы я вернулся сюда завтра к полудню на медосмотр? — Конечно. — Ладно. Не могу поверить, что я это делаю, но дай мне секунду. С трудом поднявшись по лестнице в свою комнату, Мэтт вскоре появился с рюкзаком на плече. Шейн сдержал порыв предложить ему помощь и замедлил шаг, подстраиваясь под хромоту Мэтта. — Ты выглядишь… ужасно. — Труса ответ. Шейн поморщился, но ничего не ответил. Сейчас было не время, к тому же он сомневался, что Мэтт вообще вспомнит этот разговор. Тот выглядел так, словно его протащил по дорогам ада особенно садистский кот. Мэтт бросил Шейну ключи, и, оказавшись в машине, начал возиться с рычагом откидывания сиденья. Простая задача оказалась ему не под силу, он попытался опереться локтем на центральную консоль, подперев щеку рукой, но она постоянно соскальзывала. Наконец Шейн протянул руку и прижал голову Мэтта к своему плечу. Вздохнув, Мэтт поддался и уснул еще до того, как они выехали с базы. Шейн проехал это небольшое расстояние как можно осторожнее, тихий храп Мэтта наполнял тесный салон. Остановившись на подъездной дорожке, он погладил Мэтта по щеке. — Проснись, проснись… Никакой реакции. Шейн попытался разбудить его еще несколько раз, наконец высвободил плечо, быстро обошел машину со стороны пассажирского сиденья. Он отстегнул ремень безопасности Мэтта, схватил его за ноги, подтянув их к себе так, что Мэтт скорчился на боку. Он взял его за плечи и слегка встряхнул: — Мэтт, тебе нужно зайти в дом, а потом ты сможешь поспать. Пойдем. Мэтт что-то пробормотал, но никак и не смог заставить свой мозг включиться. Тогда Шейн командным голосом гаркнул: — В песок и воду! Глаза Мэтта широко распахнулись. Он вскочил, крича: — Есть! Пока тот лихорадочно озирался в поисках пляжа, Шейн обнял его за талию и повел к дому. Большую часть пути ему пришлось практически нести Мэтта на себе: ноги парня подкашивались, когда сила воли, поддерживавшая его всю неделю, окончательно иссякла. Шейн с трудом снял с него футболку и спортивные штаны, а затем помог лечь на мягкую кровать. Он подложил под его ноги несколько подушек, чтобы спал отек, накрыл пушистым одеялом и укутал, как ребенка. Через несколько секунд Мэтт отключился от внешнего мира. Шейн задержался, разглядывая его. Он похудел, сильно похудел. Царапины и синяки покрывали почти всю видимую кожу, а пальцы распухли, как сосиски, из-за скопления жидкости в конечностях. Его тело явно бунтовало, и было немного тревожно видеть Мэтта лежащим, таким беззащитным, таким уязвимым. Не желая пока оставлять его, Шейн бродил по комнате, прислушиваясь к тяжелому, ритмичному храпу Мэтта. Ох, он будет чувствовать себя ужасно, когда проснется. — Я буду здесь, когда ты проснешься, — прошептал он, наконец и на цыпочках направился к двери. – Приятных снов, Суп. Ты это заслужил. Весь остаток дня Шейн проверял его примерно каждый час. Мэтт почти не двигался, но поздно вечером в спальне раздался приглушенный стук. Шейн поспешил туда и обнаружил Мэтта стоящим на ногах. — Я не могу добраться до сортира, — пробормотал он сонно, снова врезавшись в комод. Шейн положил руку ему на плечо и молча проводил его в ванную, подождал, пока Мэтт шумно воспользуется туалетом, а затем помог ему снова лечь. — Вот дерьмо, — простонал Мэтт, погружаясь в подушки. — Все болит. — Знаю, — Шейн накрыл его одеялом. — Уверен, утром тебе станет лучше. — Почему ты ушел? — внезапно спросил Мэтт, его темные глаза пристально смотрели на Шейна. — Поговорим об этом позже, ладно? Поспи. Мэтт разочарованно вздохнул и отвернулся: — Ладно. В полночь Шейн скользнул в постель рядом с ним. Мэтт мирно спал, его дыхание было медленным и ровным. Шейн некоторое время наблюдал за ним, пока сам не заснул Он проснулся только тогда, когда Мэтт снова встал в туалет на рассвете. Не зная, захочет тот снова заснуть или нет, Шейн лежал с закрытыми глазами. Он открыл их только тогда, когда Мэтт снова рухнул рядом и произнес: — Перестань притворяться. Я знаю, что ты не спишь. — Как ты себя чувствуешь? — Как расплющенное собачье дерьмо. — голос Мэтта звучал уже сильнее, четче, а взгляд не был таким стеклянным. — Сон определенно помог. — Он сделал паузу, и следующие слова дались ему с явной неохотой: — И нормальная кровать тоже. Спасибо. — Пожалуйста. — Шейн повернулся к нему лицом. — Ты вообще спал на этой неделе? Мэтт уставился в потолок: — Я пытался, но не мог отключить мозги, понимаешь? После того, как я так долго заставлял себя бодрствовать, когда нам наконец разрешили отдохнуть, я не смог. — он поморщился. — Пара ребят, которые уснули в первый раз, рассказывали, что боль при пробуждении была настолько сильной, что во второй раз они просто отказались спать. Это того не стоило. — Дерьмово. Он замолчал. Шейн, задаваясь вопросом, не отключился ли тот снова, но Мэтт резко спросил: — Так почему ты ушел? Ну вот и началось. Сделав глубокий вдох, Шейн сел и подложил подушки под спину. — Ну, Алексис попала в серьезную автомобильную аварию во вторник вечером. — Что? — ахнул Мэтт, повернувшись к нему лицом. — С ней все в порядке? — Да, но она сильно пострадала. Сломанные ребра, раздробленное запястье. — А ребенок? — Конечно, она была в машине, но, к счастью, не получила ни царапины. Голос Шейна дрогнул, и Мэтт потянулся, чтобы крепко сжать его за руку. — Слава Богу. Шейн откинулся на подушки и закрыл глаза. — Один из инструкторов вытащил меня из воды у стального пирса, потому что позвонили из полиции. Алексис сказала им, где меня искать. Мэтт круговыми движениями нежно поглаживал большим пальцем запястье Шейна. — Меня посадили в скорую и срочно отвезли обратно в тренировочный центр. Бернсон уже был там, и он... все думают, что он отморозок и ему на нас плевать, но он повел себя потрясающе, Мэтт. Он лично отвез меня в больницу и оставался со мной, пока я не убедился, что с ней все будет в порядке... — выдавил Шейн. Мэтт сжал его руку: — С ней все будет хорошо? — Да. Ей прооперировали запястье, и сегодня утром выписали из больницы. Мэтт с облегчением выдохнул: — Так где она? Здесь, с тобой? — Нет. — Шейн покачал головой. —Сегодня днем прилетели мои родители и забрали их обоих обратно во Флориду, чтобы она могла восстановиться. Бернсон отправил меня в экстренный отпуск, чтобы я мог присмотреть за Либби, пока они не приедут. — Черт, Шейн. — Мэтт еще раз сжал его руку, прежде чем отпустить. — Рад, что всё обошлось. — Спасибо. На несколько мгновений повисла тишина, пока Мэтт не произнес: — Я думал, ты просто… сдался, и я был пиздецки зол. — он провел ладонями по лицу. — Ужасно зол. Шейн взглянул на него: — Ты хоть немного согрелся от гнева? Мэтт хмыкнул: — Да, вообще-то, если подумать. По крайней мере, на пару часов. — Когда все улеглось, мне было неприятно осознавать, что ты, наверное, думаешь обо мне. — Не было никакого «наверное», — резко ответил Мэтт. — Я был так в тебе разочарован, Шейн. — Ага. — Что дальше? Ты уже знаешь, куда тебя распределили на флоте? Шейн несколько раз открыл и закрыл рот, подбирая слова, и взгляд Мэтта тут же стал острым. — Погоди. Ты сказал, что он отправил тебя в отпуск. Тебя правда отчислили или… — Нет. — Шейн сделал паузу. — Бернсон перевел меня в следующую группу. Глаза Мэтта расширились от возмущения: — Вот же хитрый ублюдок! Он заставил нас думать, что ты сдался! — Я знаю. Он сказал, что собирается так сделать, что собирается использовать это как поучительный момент. Я сказал ему, что меня это устраивает, если только он в конце концов скажет правду. Не хочу, чтобы в отряде за мной тянулась репутация труса. — Что за хрень? — Мэтт ударил кулаком по матрасу между ними. — Это ужасно. Он сердито уставился на Шейна, а затем повернулся на другой бок, сгорбив напряженные плечи. — Да. Прости. — Шейн осторожно провел пальцами по его руке. — Я просил Бернсона передать тебе записку, но он, естественно, отказался. — Вот засранец. — Мэтт на секунду закипел от злости, прежде чем снова посмотреть на Шейна. — Что было в сообщении? — Что я свяжусь с тобой, как только смогу. Что я не сдался, и пожалуйста, не надо меня ненавидеть. Глаза Мэтта расширились и он пробормотал: — Возможно, я слегка бредил. — Слегка? Они вместе посмеялись, а затем Мэтт сказал: — Чувак, к концу недели нас всех глючило по полной. Каждому мерещилась всякую хрень. — он поморщился. — Я бы, наверное, даже не вспомнил твое сообщение. — Ну, в таком случае… — сердце Шейна заколотилось, и он слегка придвинулся. — Я, э-э, не сдался. Нежно поцеловав Мэтта в затылок, он прошептал: — Пожалуйста, не надо меня ненавидеть. Мэтт пробормотал что-то вроде «дурак», но отталкивать не стал, Шейн придвинулся еще ближе и обнял Мэтта за талию: — Так нормально? Я не делаю тебе больно? — Нет. — Мэтт на мгновение напрягся, но затем медленно расслабился, прижавшись к нему. — Ты такой теплый… — Он вздрогнул. — Были моменты, когда я думал, что больше никогда в жизни не согреюсь. Укутавшись поплотнее в одеяло, Шейн прижался к нему большой ложечкой: — Ну как? — Потрясающе. – прерывисто выдохнул Мэтт. — Не двигайся, ладно? — Не буду. Мэтт молчал так долго, что Шейн решил, будто тот снова заснул. Он сам только закрыл глаза, когда Мэтт сказал: — Я не думал, что когда-нибудь снова тебя увижу. Думал, когда закончится Адская неделя, я вернусь сюда и обнаружу, что тебя нет. Мысль об этом была… — он замолчал. — Я даже не знаю, что должен чувствовать по этому поводу, Шейн. — Мы оба не знаем. Потому что меньше всего мне хочется связываться с еще одним морским котиком. — Ох, черт, мне нужно поспать. — голос Мэтта становился все более невнятным. — Убедись, что я встану к одиннадцати? — Понял. Облегчение не давало Шейну уснуть еще долго после того, как Мэтт задремал. Он не ненавидел его. А что насчет остальных членов экипажа лодки Шейна? Это еще предстояло выяснить. Будет ли им все равно, почему он сделал то, что сделал? Или для них важно только то, что он бросил их нести свою долю бремени в одни из самых ужасных дней их жизни? Для него это тоже была тяжелая неделя. Не только из-за страха и беспокойства за Лекс, но и из-за отрезвляющего осознания того, что, выбрав жизнь в спецназе ВМС, он снова подвергает ее тому же дерьму, что и Джон. Охрененно, что на этот раз он смог оказаться рядом с ней, но что насчет следующего раза? Осознание того, что она поддерживала его и любила, несмотря на болезненные воспоминания, которые все это должно было в ней всколыхнуть, с опозданием обрушилось на него тонной кирпичей. По дороге в больницу той ночью его мучило чувство вины за то, что он оставил команду своей лодки, вдобавок к страху за Лекс, ему было трудно сдержать слезы. Бернсон это заметил. Он протянул руку и положил ее на предплечье Шейна, прошептав: — Ничего страшного, что ты плачешь, сынок. Я не стану думать о тебе хуже из-за этого. Никто из нас не Супермен. Это тихое понимание помогло Шейну взять себя в руки. Как бы СМИ ни любили изображать морских котиков сексуальными альфа-самцами и супергероями, в реальности многие из них были просто измученными мужьями, отцами — или братьями — пытающимися балансировать между двумя разными мирами. Со сопением Мэтт снова прижался к нему. Шейн уткнулся лицом ему в шею, глубоко вдыхая запах океана и согретой сном кожи. — Ох, Суп. Что мы теперь будем делать? Ответа не последовало, только тихое похрапывание. Несмотря на непростое начало, Мэтт показал себя честным человеком, признавая свои ошибки и стараясь их исправить. Он обладал пониманием и какой-то грубоватой добротой, которая одновременно забавляла Шейна и привлекала его. И самое главное — он не играл в игры. И в объятиях Шейна он ощущался так правильно. Так хорошо. * * * — Черт возьми, это же зомби-апокалипсис. Мэтт смотрел сквозь лобовое стекло на мужчин, бредущих к медпункту, некоторые едва могли идти, опираясь на других. Внимательно наблюдая за ним, Шейн подождал, пока тот с трудом выбрался из машины, и только потом спросил: — Когда мне вернуться за тобой? — О, я забыл. — Мэтт оперся локтями о раму окна со стороны пассажирского сиденья. — Бернсон потом повезет нас на обед, так что я не знаю, когда закончу. Шейн протянул руку: — Дай мне свой телефон. Получив мобильный, Шейн внес свой номер в контакты Мэтта и вернул его: — Напиши мне. Проблема решена. — Только не присылай мне дикпики. Мэтт спрыгнул с грузовика и, хромая, ушел, у него все еще были опухшие колени. Шейн вздохнул, наблюдая, с каким трудом тот идет. Сложно было представить, что к понедельнику тот поправится, но тренировки возобновятся ровно в 5 утра, независимо от того, сможет он ходить или нет. Адская неделя закончилась, пора было двигаться дальше. Ожидая Мэтта, он выполнил пару поручений, и заскочил за фастфудом. Когда он выезжал обратно на дорогу, зазвонил телефон. Вместо Мэтта звонила Алексис. — Привет, малышка. Как ты себя чувствуешь? — Шейн запихнул в рот горсть картошки фри и запил ее холодной колой. — Немного лучше. Хотя мама уже сводит меня с ума. — Ну, да, она такая. Ты всех нас до смерти напугала, Лекс. Шейн знал, что она звонила не для болтовни, и, конечно же, вскоре она перешла к делу. — Окажешь мне услугу? Если я дам тебе номер Дерека, не мог бы ты иногда приглашать его куда-нибудь, например, на игру Падрес или в этом роде? — Что? Лекс, мне через пару недель придется начинать первый этап заново. У меня не будет времени… — Я знаю, но если сможешь, попробуй, а? У него не так много друзей… Шейн вспомнил, как Дерек ворвался в больницу — высокий, симпатичный парень с черными волосами до плеч, ярко-зелеными глазами и застенчивой улыбкой. Он казался искренне преданным Алексис и не хотел отходить от нее ни на минуту. Наверное, у него не так много друзей, потому что он сжег со многими мосты. Шейн не сказал этого вслух, но Алексис рассказала ему о борьбе Дерека с зависимостью, о том, как он воровал из семейного бизнеса, пользовался людьми, которые о нем заботились. Она настаивала, что он пытается измениться, но Шейн не знал его, и не очень-то хотел узнать. Какой в этом смысл? Может быть, она видит в нем что-то, чего не видят другие. Шейн стиснул зубы, когда голос Мэтта эхом отозвался в голове, Боже, как же он разозлился на него за эти слова. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь согласился с ним, что Дерек — придурок, а не работал ебучим голосом разума. Хотя та ссора и привела к одному из самых горячих приключений в жизни Шейна… — Напиши мне его номер, — проворчал он в телефон, слегка улыбаясь, пока Алексис переводила дух. — Но ничего не обещаю, ладно? — Шейн, он отличный парень. Он заботливый, милый, нежный, и так хорошо ладит с Либби. Он трудолюбивый, любит проводить время дома с семьей… — Я не собираюсь за этого чувака замуж, — сухо перебил он. — Мне не нужен его профиль на сайте знакомств. — Извини. Я просто… — Я постараюсь, Лекс, но ты же знаешь, что такое BUD/S. — Ну, да. — ее голос был печальным, и от этого у Шейна сжалось сердце. — Шейн, насчет этого… Мне очень жаль, что я испортила твою подготовку. Это ведь так много значит для тебя. — Ты значишь для меня больше, — мягко сказал он. — Надеюсь, ты в это веришь. — Если раньше не верила, то теперь точно верю. — пауза, затем она добавила: — Я напишу тебе номер Дерека. Спасибо, большой брат. Шейн бросил телефон на сиденье, забыв про еду. Когда он стал таким осуждающим придурком? Главная причина, по которой ему не нравился Дерек, заключалась в том простом факте, что он не был Джоном. Трудно было представить, что Алексис может быть с кем-то другим, как бы глупо это ни звучало. Джон и Алексис даже не были вместе, когда он погиб… Не желая углубляться в эти мысли, он заехал на заправку, чтобы заправить бак Мэтта, схватил пакет с недоеденным фастфудом и выбросил его в мусорку. К тому времени, как он закончил, на заблокированном экране загорелись два сообщения: одно от Алексис, другое от Мэтта— тот писал, что готов и его можно забирать. До базы оставалось совсем немного времени. Он припарковался у тренировочного центра как раз в тот момент, когда Мэтт отделился от группы парней, помахав им на прощание. Шейн оглядел толпу, гадая, кто пережил Адскую неделю, а кто нет, и с легкой тревогой заметил, что нигде нет Элиаса. — Элиас не справился? — с ходу спросил он, едва Мэтт с болезненным стоном опустился на пассажирское сиденье. — Нет. — Мэтт откинул спинку кресла. — Он был одним из тех, кто ушел после первого же сна. Я пытался его остановить. — Дерьмо. — Да. Он был хорошим парнем. Шейн взглянул на него: — Ну, он и сейчас хороший парень, Мэтт. Просто решил, что не хочет всю жизнь провести в песке и воде. — Вода и песок не будут длиться вечно, — парировал Мэтт и печально вздохнул. — Хотя иногда об этом трудно помнить. — Когда ты был ближе всего к тому, чтобы сдаться? — Шейну было любопытно, ответит ли Мэтт или скажет, что даже не думал об этом. К его удивлению, тот не колебался. — На самом деле, это было на каменистом волоке. Я чертовски ненавижу каменистый волок. Шейн усмехнулся: — А каменистый волок ненавидит тебя. — Честно говоря, это правда. В общем, инструктор поставил меня рулевым во время одного из испытаний, а я так устал, так замерз, что все проебал. Он наорал на меня и сказал, что я только что убил весь свой отряд. — Мэтт содрогнулся от воспоминания. — Меня действительно поразило, что в бою неверное решение или ошибка могут привести к гибели людей, и мне придется с этим жить. Я почти сдался, даже отошел на несколько шагов от своей лодки. — Что тебя остановило? — Вспомнил слова дяди, что, если я когда-нибудь подумаю, что хочу сдаться, нужно дождаться конца дня, прежде чем принимать решение. Я развернулся и вернулся к своей команде, пока никто не заметил. — он помассировал переносицу. — Но это было близко, Шейн. Очень близко. Шейн мог только представить, как это подорвало уверенность Мэтта— оказаться в шаге от провала. — У всех есть предел терпения, — тихо сказал он. — Разница между Элиасом и тобой в том, что ты смог заглянуть за свой предел, к конечной цели. — Я даже не думал о конечной цели. Я думал о том, что лучше довести дело до конца, чтобы научиться и не облажаться снова. — И ты это сделал? — Скажем так, мы с каменистым волоком пришли к… взаимопониманию. — Мэтт ухмыльнулся ему той открытой, потрясающей улыбкой, которая всегда била Шейна прямо в живот, выбивая из него дух. — Хорошо. — он откашлялся. — Нахер каменистый волок! — Ура! Шейн подъехал к дому, внимательно наблюдая, не нужна ли Мэтту помощь. — Что сказали в медпункте? Вылезая из машины, Мэтт тихо застонал: — У меня довольно сильно воспалены колени, но, к счастью, жидкости в легких нет. У Трея снова пневмония, но на этот раз не такая сильная. Его не отстранили от тренировок. Хромая, он вошел в дом и направился прямо в спальню. Шейн бросил ключи на кухонный стол и пошел следом. — Тебе что-нибудь нужно? Мэтт разделся до нижнего белья и забрался в постель: — Просто поспать. О, можешь еще раз подложить под меня эти подушки? Было очень удобно. Шейн собрал разбросанные подушки, подложил их под колени Мэтта и укрыл его одеялом. — Спасибо, мамочка, — сонно пробормотал Мэтт с легкой улыбкой на губах. Закатив глаза и ухмыльнувшись в ответ, Шейн на цыпочках вышел и тихо прикрыл за собой дверь.