Любить воина

«Куда бы мы ни пошли… люди хотят знать…» Мэтт на бегу подпевал строевой песне, его ботинки ритмично стучали по твердому песку. «…кто мы… и откуда, черт возьми, мы взялись…» Отдыхающие на пляже вдоль Серебряного берега смотрели на них с восхищением. Несколько женщин в бикини присвиснули, когда мимо пробежала длинная колонна мужчин. «Мы — ВМФ… могучий, могучий ВМФ!» Возможно, для гражданских это и выглядело эффектным зрелищем, но Мэтт был абсолютно измотан после долгой ночи плавания в открытом океане. Это был последний рывок перед Адской неделей, и инструкторы давали им лишь слабое представление о том, что ждет впереди. Поскольку у них была возможность немного под во время долгого забега по пляжу, им приказали поваляться в прибое, прежде чем разрешили съесть холодный сухпаек. Пока они, мокрые от пота, сидели, сгорбившись над упакованными обедами, инструкторы ходили вокруг, донимая их и щедро засыпая их спины и головы песком с саперных лопаток. Мэтт вздрогнул, когда в его говяжье рагу попала щепотка песка, но все равно съел его, не зная, когда получит что-нибудь еще. Парни вокруг него ныли и жаловались. — В отряде мне было холоднее, я уставал и голодал сильнее, чем когда-либо на BUD/S, — огрызнулся Бернсон. — Вы — морские котики, вы обязаны показывать результат, даже когда вам паршиво! Даже когда вы ранены! В этом нет ничего гламурного или веселого. Это опасная, грязная, изнурительная работа. У нас нет графика с девяти до пяти, народ. Мэтт сидел, жевал рагу с песком, и безразлично наблюдал, как двое парней сдаются и их увозят на одном из пикапов, которые следовали за курсантами повсюду. — Похоже, эти парни не хотят такой жизни. И это нормально, это их проблемы. Но если вы хотите, или думаете, что хотите, будьте готовы к таким ночам и неделям. Нам нужны только мужчины, способные действовать. Именно так. Не просто выжить, а действовать. Мэтт взглянул на Шейна, который сидел неподалеку и методично ел свою холодную джамбалайю. Тот выглядел бледным и усталым, Лоб оцарапан после неудачной встречи с внезапной волной, которая накрыла его и швырнула на песок. Мэтту хотелось подойти и узнать, как он, но он сдержался. С той ночи на пристани полторы недели назад он старался поддерживать нейтральное, профессиональное общение. — Ладно, парни. Перерыв окончен. Убрав мусор, они подняли свои лодки и побежали обратно к базе, где их загнали в класс. Мэтт лихорадочно записывал, пока Бернсон объяснял, что они должны взять с собой в воскресенье к началу Адской недели, включая бумажный пакет со сменной сухой одеждой на случай, если они дойдут до конца… или сдадутся. Затем он произнес громогласную ободряющую речь, закончив словами: — Я хочу пожать руку каждому из вас в пятницу, когда Адская неделя останется позади. Удачи, парни. К облегчению Мэтта, Бернсон отпустил их пораньше. Из класса все выходили молча, чтобы умыться и убрать снаряжение в сушилки, предстоящее испытание тяжким грузом легло на каждого из них. После горячего душа и смены одежды Мэтт направился к своему грузовику, намереваясь заскочить в магазин за напитками и закусками на выходные. Недалеко от парковки Шейн расхаживал взад-вперед, вероятно, ожидая Алексис, с которой обычно уезжал по пятницам. Его движения казались беспокойными, поэтому Мэтт, после короткого колебания, подошел к нему. — Все в порядке? Шейн сердито посмотрел на свой телефон, затем на Мэтта: — Ее здесь нет, и она не отвечает. Он подхватил сумку и направился в сторону казарм. — Черт, я могу подвезти тебя домой, — импульсивно предложил Мэтт. — Без проблем. Шейн остановился и обернулся, на его лице читалось сомнение: — Ты уверен? — Конечно. Пошли. Когда они уже сидели в машине Мэтта, Шейн пробормотал: — Спасибо. Я сейчас так зол, ты даже не представляешь. Я же говорил ей, насколько важны для меня эти выходные. — Думаю, тебе пора взять часть денег, которые ты тратишь на дом, и купить себе чертову машину. — Без базара. — Шейн откинулся на спинку сиденья. — Вообще-то, кредит мне одобрили примерно неделю назад. — О? Ты ей все выплатил? Шейн кивнул: — Да, я отдал ей деньги вчера вечером. Она не могла дождаться, чтобы пойти к Дереку и отпраздновать. Это имя он произнес с явным отвращением. — Почему ты так ненавидишь этого парня? Шейн молча качнул головой и не проронил больше ни слова до конца поездки, поэтому, когда они подъехали к обочине перед его домом, Мэтт не мог не удивиться, когда Шейн спросил: — Зайдешь выпить? Когда Мэтт замялся, Шейн устало сказал: — Просто выпить, Мэтт. Ты задал мне вопрос, и я на него отвечу. — Да. Конечно. Мэтт пошел за ним по дорожке к дому, молча дожидаясь, пока Шейн включит свет. — Бери что хочешь. Мэтт достал колу из холодильника, а Шейн взял пиво, после чего они вышли на задний двор. Они опустились в кресла и некоторое время пили в тишине, пока Шейн не сказал: — Понимаешь, Дерек, в целом, кажется неплохим парнем? Работает с отцом или вроде того. — Где она с ним познакомилась? — В интернете. — Он отец ребенка? — Нет. — Шейн покачал головой, напрягаясь, и Мэтт поднял руку. — Ладно, это не мое дело. Вернемся к Дереку. Поставив бутылку на приставной столик, Шейн сцепил пальцы на затылке: — Он наркоман в завязке, Мэтт. Если бы она действительно любила его, может быть, я бы понял, почему она остается с ним, но… — Ты думаешь, она его не любит? Мэтт тоже отложил свой напиток, поднялся и подошел к установленной в нескольких метрах доске для корнхола, рядом с которой аккуратной стопкой лежали мешочки с фасолью. — Нет, — Шейн замялся, на челюсти заходили желваки. — Я видел ее влюбленной, Мэтт. Мэтт отступил на пару шагов и бросил мешочек с фасолью в доску, но промахнулся. — Но ведь бывают разные виды любви, верно? Может быть, именно такая любовь ей сейчас и нужна. — Что, принести себя в жертву и стать тряпкой для вытирания ног для придурка, который ее использует? Мэтт замер с занесенной для броска рукой, чувствуя, как в нем закипает раздражение: — Ого. Жестко судишь — рявкнул он. Он бросил мешочек с фасолью, но снова промахнулся. — Может быть, она видит в нем что-то, чего не видят другие, и дает ему шанс. Такое случается. — Дай мне. — Шейн подошел, выхватил оставшийся мешочек из рук Мэтта, прицелился и без труда забросил его в лунку. — Эй, я же играл! — Мэтт пошел собирать мешочки с земли. Он оттолкнул Шейна локтем и сделал бросок, стиснув зубы, когда снова промахнулся. — Мазила. — Пошел ты нахер. — Мэтт бросил снова, ликуя, когда мешочек попал точно в цель. — Может, тебе стоит доверять своей сестре? — А может, тебе стоит заткнуться? — проворчал Шейн, внезапно нависнув над ним. — Ты ничего об этом не знаешь. — Да? Ну, ты же сам об этом упомянул. Если не хочешь услышать мое мнение… — Не хочу. — Шейн развернулся и направился к двери на террасу. – Хочу вышвырнуть тебя отсюда. — Нет. Недолго думая, Мэтт запустил в него мешочком, который попал прямо в затылок. Адреналин зашкалил, когда Шейн резко обернулся и зарычал. Он схватил лежащую рядом щетку для гриля и швырнул ее в Мэтта, тот увернулся и спрятался за детской игровой площадкой. — Промазал! — дразнился он, опускаясь на колени в поисках оружия. Ха! Он заметил розовый резиновый мяч и притянул его к себе, ожидая подходящего момента. — Перестань прятаться за детской игрушкой и дерись как мужчина! — крикнул Шейн. Мэтт вскочил на ноги и выстрелил в него мячом, расхохотавшись, когда тот с силой отскочил ото лба Шейна, заставив того пошатнуться. — Ну, как тебе такое? И тут началась настоящая война. Снаряды летали по воздуху, в ход шло все, что попадалось под руку. Неподалеку от Мэтта стоял надувной детский бассейн, поэтому он по-пластунски подполз к нему и вытащил из мутной, засыпанной листьями воды игрушечный грузовик. Он поднял его с радостным криком, а Шейн, увидев это, бросился за диван. С бешено колотящимся сердцем Мэтт вскочил и бросил мокрую игрушку снизу, как гранату. Раздался громкий удар и приглушенный крик, когда игрушка перелетела через спинку стула и, судя по всему, попала в Шейна. Раздался яростный рев, Шейн вскочил и бросился к Мэтту, тот попытался сбежать, но его левая нога поскользнулась в грязи, и он с громким всплеском рухнул в холодную, склизкую воду. Шейн уперся руками в колени, заливаясь смехом. Рыча, Мэтт сгреб горсть грязи с травой и швырнул в него. Увернувшись на долю секунды позже, Шейн попытался увернуться, но на долю секунды опоздал, и основной удар пришелся прямо на плечо его белой рубашки. Он замер, глядя на пятно грязи, а затем перевел на Мэтта убийственный взгляд. Мэтт выкатился из бассейна и попытался встать, но было слишком поздно. Шейн в мгновение ока набросился на него, оседлав его бедра Он тоже угрожающе держал в руке горсть грязи, прямо над лицом Мэтта. — Сделай это, — прошипел Мэтт, — и ты труп. — Да? — Шейн поднял руку выше, слегка раздвинув пальцы, так что мокрая капля выскользнула из-под них и шлепнулась на щеку Мэтта. — Я труп? — Я тобой, блядь, двор подмету. Обещаю. Шейн усмехнулся: — Хотел бы я посмотреть на твои попытки. Рыча, Мэтт вскинул руку, чтобы вцепиться в его запястье мертвой хваткой, а другой ладонью уперся ему в середину груди. — О, я сделаю больше, чем просто попытаюсь. Воздух между ними затрещал. Когда их взгляды встретились, Мэтт мучительно осознал интимность их положения. Шейн сидел прямо на паху Мэтта, широко расставив ноги, а мизинец Мэтта находился в доле дюйма от соска Шейна, бугорок которого проступал сквозь ткань рубашки. Шейн отбросил грязь, которую держал в руках, и вырвался из хватки Мэтта, другой рукой в мгновение ока прижав запястья Мэтта к земле. — Так скажи мне, — выдохнул он. — Что именно ты попытаешься сделать? Мэтт закрыл глаза и откинул голову набок, когда Шейн провел губами по его щеке к шее, там он лизнул напряженное сухожилие, прежде чем сомкнуть зубы. О, Боже. — Мэтт. — Шейн навис над ним, его губы были всего в нескольких сантиметрах. — Если ты не хочешь, чтобы я тебя целовал, лучше скажи прямо сейчас. Мэтт хотел сказать это, знал, что должен сказать, но вместо этого он закрыл глаза и поднял лицо, окончательно сдавшись. — О, да. — с тихим довольным шепотом Шейн принял его губы. Его язык был горячим и скользким, его опьяняющая сладость вырвала стон из глубины груди Мэтта. — М-м-м. — Шейн прервал поцелуй и прижался к изгибу челюсти Мэтта. — Это стоило того, чтобы ждать. Последние остатки его защиты рассыпались в прах, Мэтт высвободил запястья и нащупал пуговицы на рубашке Шейна. Он сбросил ткань с его плеч, и Шейн, смахнув ее, стянул футболку Мэтта через голову. Он растянулся на нем, и Мэтт ахнул от удовольствия, почувствовав его вес, ощущение их обнаженной груди и животов, прижавшихся друг к другу. Подняв колено и проведя им по бедру Шейна, Мэтт простонал: — Черт возьми, почему я не могу держаться от тебя подальше? С тихим, чувственным смехом Шейн снова поцеловал его. — Я не хочу, чтобы ты держался подальше, — прошептал он ему в губы. — Я хочу, чтобы ты был здесь, чтобы я мог прикасаться к тебе, доставлять тебе удовольствие. Он расстегнул пуговицу на шортах Мэтта и опустил молнию. — Боже! Мэтт стиснул зубы, когда ладонь Шейна обхватила его член, скользя вверх-вниз и поглаживая чувствительное место вдоль уздечки. Шейн нежно сжал головку, выдавливая густую каплю предсемени, которую тут же собрал кончиками пальцев. Поглощенный чистым удовольствием от прикосновений Шейна, Мэтт уперся ногами в землю и резко вонзился в туннель его кулака. Сначала он почувствовал сладкое облегчение от приятного трения о свой жаждущий, ноющий член, но вскоре давление снова начало нарастать до почти невыносимого уровня. Шейн трахал его рукой сильно и безжалостно, оскалив зубы, наблюдая за лицом Мэтта. — Вот так. Охуенно горячо, — прошипел Шейн с триумфом, когда Мэтт выгнул спину и кончил резкими струями, прикрыв рот тыльной стороной запястья, чтобы заглушить крик. Задыхаясь, Шейн дернул свои штаны и, используя скользкие от семени пальцы, кончил сам. С хриплым стоном он напрягся, забрызгав живот Мэтта длинными струями горячей спермы. Когда спазмы утихли, Шейн рухнул рядом с ним, тяжело дыша. — Блядь. — он прикрыл глаза предплечьем. — Блядь. Его грязная рубашка была вмята в грязь, шорты сползли до бедер, а обмякший член в гнезде из светлых волос лежал на животе. Мэтт тяжело сглотнул, желая лишь наклониться и слизать слизь, оставшуюся на кончике… Вместо этого он сел, поморщившись, когда несколько крошечных камешков дали о себе знать, отделившись от кожи его спины. — Твое гостеприимство распространяется на то, чтобы предложить мне принять душ? — Нет, я просто отправлю тебя обратно в казармы, прямо так, в грязи и сперме. — Не удивлюсь. С досадой Шейн поднялся на ноги и, схватив Мэтта за руку, потащил за собой. Они воспользовались ближайшим шлангом, чтобы ополоснуть ноги и не разносить грязь по дому, и Шейн проводил Мэтта в гостевую ванную, и бросил ему полотенце. Мэтт простоял под горячей струей воды так долго, как посчитал приличным в гостях, и наконец вышел, обернув полотенце вокруг талии. Он улыбнулся, увидев, что Шейн предусмотрительно положил на кровать чистые спортивные штаны и футболку. Мэтт закатал пояс, чтобы не споткнуться о длинные штанины, и отправился на его поиски. Он нашел его, крепко спящего в кресле. Его кожа была влажной после душа, на нем были потертые обрезанные шорты, грудь обнажена. Получил оргазм, уснул... типичный мужчина. За исключением того, что в тебе нет ничего типичного, да? Ты — безумная смесь чувствительности и дерзости, и я понятия не имею, что с тобой делать. Ты охрененно сексуален, ты сводишь меня с ума, но драться с тобой — почти так же весело, как и целовать тебя. — Проклятье, — прошипел Мэтт себе под нос. — У меня нет времени пялиться на твою клоунскую задницу. Я ухожу. Вздохнув, он забрал свою мокрую, грязную одежду с крыльца и запихнул ее в полиэтиленовый пакет. Несмотря ни на что, уходить почему-то не хотелось, поэтому Мэтт воспользовался случаем, чтобы побродить по остальной части дома и немного пошпионить. Это действительно было милое место. Предложенные Шейном улучшения когда-нибудь значительно повысят его стоимость, а благодаря отличному расположению недалеко от пляжа, это должно стать для него хорошей инвестицией. Напоследок он заглянул в спальню Шейна. Ух ты. Если остальные комнаты были обшарпанными и устаревшими — уродливые цветочные обои и ворсистый ковер, — то комната Шейна была уже отремонтирована и покрашена в шоколадно-коричневый цвет с кремовыми акцентами. На ламинированном полу были разбросаны красивые коврики, а в центре комнаты стояла кровать размера кинг-сайз, покрытая коричнево-бирюзовым пушистым одеялом. — Ты хорошо поработал, клоун, — громко сказал Мэтт. У него самого был некоторый опыт в строительстве и электромонтаже, так как он вырос на ферме, поэтому, может быть, ремонт дома Шейна — это то, чем они могли бы заняться вместе… Прекрати, — отругал он себя. Они же не встречаются. Он сел на кровать и несколько раз подпрыгнул. От легкого скрипа пружин у него по спине пробежали мурашки. В голове сама собой возникла картина: Шейн позади него, обхватив руками его беда, вбивается в него сильными толчками, от которых кровать скрипит точь-в-точь как сейчас… Застонав, Мэтт провел пальцами по волосам, его взгляд упал на прикроватную тумбочку Шейна. Он усмехнулся и потянулся к верхнему ящику. С какими секс-игрушками любит баловаться этот клоун? Без малейшего смущения Мэтт резко выдвинул ящик и заглянул внутрь. Никаких фаллоимитаторов на присосках или зажимов для сосков, только бутылочка лосьона, несколько салфеток и пара журналов с гей-порно. Скучно. Он уже собирался закрыть ящик, когда его взгляд привлек уголок рамки для фотографии, засунутой далеко вглубь. Вытащив ее, он увидел фотографию, на которой, судя по всему, был запечатлен выпускной из учебного лагеря ВМС. На ней высокий темноволосый мужчина стоял рядом с Алексис, крепко обнимая ее за талию. На нем была белая форма ВМС, дополненная фуражкой, а Алексис сияла в красивом желтом сарафане. Кто это? Тот самый ненавистный парень? Мэтт не знал, что он тоже служил в ВМС. Почему Шейн не упомянул об этом? Он поморщился. Может, потому что это было не его собачье дело. Он уже собирался положить фотографию обратно, когда его взгляд привлек блеск золота на нагрудном знаке отличия парня. Мэтт присмотрелся внимательнее и затаил дыхание. Это был не выпускной из учебного лагеря, потому что это был Трезубец. Этот парень был морским котиком? Нет, черт возьми, не может быть. Схватив фотографию, Мэтт выбежал в гостиную и яростно пнул кресло Шейна: — Просыпайся! — рявкнул он. Шейн резко сел, его глаза были безумными: — Что за херня?! — Парень твоей сестры — морской котик? — Мэтт размахивал фотографией. — Почему ты мне не сказал? Он сейчас под наркотой? Что с ним случилось? Выхватив фотографию из рук Мэтта, Шейн рявкнул: — Вот что бывает, когда шпионишь; делаешь до усрачки тупые выводы. К твоему сведению, это не Дерек, это Джон. Ее жених и мой лучший друг. Он погиб два года назад в Афганистане. — Джон? — Мэтт уставился на него, внезапно кое-что вспомнив. — Джон Робинсон? Теперь Шейн уставился на него, мгновенно побледнев: — Как… Что… — Мой дядя, помнишь? Я был с ним, когда он об этом узнал. Он рассказал Шейну о том, как однажды, когда Мэтт приехал домой из колледжа на весенние каникулы, его дядя получил целую кучу сообщений. — Так всегда бывает, когда погибает морской котик, — прошептал Мэтт. — Это очень сплоченное сообщество. Дядя Рик рассказал то немногое, что смог, его глаза блестели от слез по погибшему брату. Джон погиб, когда его Хамви подорвался на самодельном взрывном устройстве во время операции на границе Афганистана и Пакистана. Трое других парней также получили тяжелые ранения, но Джон принял прямой взрыв на себя и скончался через несколько минут. — Рик был на его похоронах. — Мэтт замолчал, чувствуя, как сжимается сердце. — Черт, прости меня, Шейн. Чувствую себя полным засранцем. — Так тебе и надо. — несмотря на эти слова, голос Шейна звучал не особо сердито. — Просто… я нечасто говорю о Джоне. Его смерть была очень болезненной и для меня, и для Лекс. Мэтт склонил голову, стыдясь, что требовал ответов, на которые у него не было права после нескольких поцелуев и минета. — Когда тот командир отчитывал меня на днях за то, что я отвлекся и, возможно, проглядел самодельное взрывное устройство, — продолжил Шейн, — я мог думать только о том, как погиб Джон. Я видел, как много парней погибло там так же. Его глаза были полны боли, когда он смотрел на фотографию в своих руках: — Именно это заставило меня понять, что ты был прав, насчет нашего участия в BUD/S. На той лекции я думал о тебе, а не о гидроразведке. С болью в груди Мэтт потянулся, чтобы коснуться колена Шейна. — Нам, наверное, не стоит больше оставаться наедине, а? — Нет. Ну, по крайней мере, до окончания учебы, — поправил Шейн с бледной улыбкой. — А потом у меня будет одна ночь с тобой, верно? — Ночь… или три. — Мэтту понравилось, как губы Шейна приоткрылись при этой мысли. Он слегка сжал его колено, прежде чем неохотно отпустить. — Думаю, мне пора идти. Тебе, э-э, нужно, чтобы я забрал тебя в воскресенье утром? — Нет, я что-нибудь придумаю. Исчерпав все предлоги, чтобы потянуть время, Мэтт подхватил сумку с мокрой одеждой и медленно направился к двери: — Ну, ладно. Пока, клоун. — Пока, Суп. Повернувшись спиной, Мэтт открыл дверь, а затем тихо закрыл ее за собой. * * * Мэтт провел расслабленную субботу, поспав подольше и плотно позавтракав. Его сосед по комнате, Трей, присоединился к нему на короткой пробежке после обеда. В шортах и кроссовках вместо ботинок и штанов он чувствовал себя так, будто бежал по воздуху. — На что похож прорыв? — спросил Мэтт, когда они бежали вдоль Стрэнда, наслаждаясь солнцем и прохладным ветерком. — Ты дожил до среды Адской недели, верно? — О, чувак. — задыхаясь усмехнулся Трей. — Инструкторы обещали нам эпичные муки, если мы, расскажем вам о прорыве. Скажу лишь, что это был самый страшный и напряженный опыт в моей жизни. — Мэтт заметил, как тот поморщился. — Честно говоря, отстойно заранее знать, что нас ожидает. Завидую твоему неведению, чувак. Несмотря на все попытки Мэтта расслабиться, нервозность и страх, охватившие его, делали это невозможным. Отказавшись от попытки вздремнуть, он отправился на прогулку по базе, краем глаза высматривая Шейна, которого нигде не было видно. Даже несмотря на все свои нервные переживания, Мэтт хорошо выспался той ночью, проснулся рано, чтобы совершить последнюю неспешную пробежку. Утренний воздух был свежим и чистым, и пахнул океаном. Бодрый и полный сил, Мэтт приближался к воротам базы, когда к ним повернула красная машина Алексис, на пассажирском сиденье сидел Шейн. Мэтт ускорился, чтобы догнать их, и к тому времени, как он это сделал, Шейн уже вытаскивал свой большой вещмешок из багажника. — Удачи на этой неделе! — услышал он слова Алексис. — Позвони мне, когда все закончится. — Позвоню. — Шейн наклонился к заднему стеклу и помахал пальцами Либби. — Пока-пока, тыковка. Хорошо повеселись там в Диснейленде! Она хихикнула в ответ, и Шейн повернулся к Алексис: — Будь осторожнее за рулем, ладно? — он сделал паузу. — А Дерек едет? — Нет, ему нужно работать. — Хорошо, тогда хорошо проведи время. Ты заслужила немного отдыха. Алексис начала выезжать задним ходом, и, заметив Мэтта, крикнула: — Удачи и тебе! Вы оба всех порвете! Мэтт благодарно помахал ей рукой. Шейн закинул сумку на плечо, и Мэтт пошел рядом с ним в сторону казарм. — Хорошо пробегал? — Шейн посмотрел на него, чувствуя, как напрягаются мышцы челюсти. — Блядь. Только я подумал, что справился, как ты появляешься потный и без рубашки. Соски Мэтта напряглись в болезненном томлении. — Прекрати, — пробормотал он себе под нос, стараясь не реагировать. – Ты не помогаешь. — Ты сам не помогаешь. Убирайся. Шейн шагнул вперед и Мэтт нетерпеливо выдохнул. Это было смешно. Может, им стоит пойти к Шейну домой и просто заняться этим, чтобы они могли сосредоточиться на главном? Нет. Ты справишься. В течение следующих нескольких часов он сосредоточился на подготовке: разбирал и складывал свое снаряжение, затягивал ремни, проверял прочность шнурков. Он принял долгий горячий душ, запихнул в рюкзак перекус, iPod и пару журналов, которые хотел почитать, затем взял подушку и одеяло и вместе с Треем отправился к тренировочному комплексу. Шейн уже был там с Аароном, но Мэтт проигнорировал его и занял кусок пола вдоль дальней стены, обустроив себе спальное место. — Ладно, вот и все! — крикнул Бернсон. — С этого момента вы можете покидать эту комнату только чтобы сходить в нужник. А пока делайте что хотите — ешьте, спите, слушайте музыку, смотрите фильмы. — он сделал паузу, голос его стал жестким. — Но не дай бог, я застану вас в соцсетях. Не станьте тем парнем, которому придется позвонить в колокол, потому что он тупой. Здесь действуют правила для взрослых, народ. Надеясь отключиться и расслабиться, Мэтт вставил наушники и включил один из своих самых легких плейлистов —хард-рок 80-х, где много шума и мало смысла. Он отключился на какое-то время, ощущая беспокойные движения окружающих его парней. Никто, кроме пары командиров, точно не знал, когда и как произойдет прорыв — официальное начало Адской недели, — поэтому все были на взводе. В какой-то момент принесли пиццу, и Бернсон призвал их поесть как следует. В комнате было слишком жарко, пахло жиром от пиццы и нервным потом. Мужчины прислонялись к стене или валялись на полу, некоторые разговаривали, другие смотрели в пустоту. Время тянулось медленно, на заднем плане крутились какие-то фильмы. Несколько парней смотрели их; большинство — нет. Наконец Бернсон включил и выключил верхний свет, чтобы привлечь всеобщее внимание: — Последний шанс сходить в нужник! — громко объявил он. — После этого никто не уйдет. Мэтт занял свою очередь в туалете, посмотрел на себя в зеркало, пока мыл руки. Его щеки раскраснелись, а глаза блестели от адреналина. С бритой головой и мрачным выражением лица он выглядел воплощением решимости. На выходе он почти врезался в Шейна, но, к его облегчению, Шейн смотрел сквозь него, как будто его и не существовало. Вот так. Приведи в порядок голову, клоун. Мы справимся. Вернувшись в класс, Мэтт снова растянулся на своем матрасе, позволяя мыслям блуждать, пытаясь очистить их от всего, кроме готовности к тому, что примерно через девяносто шесть часов одно из величайших испытаний в его жизни останется позади. Он представлял, как позвонит дяде, родителям, может быть, отпразднует с… Нет, он не будет думать о Шейне. Нет никакого Шейна. Через несколько минут, когда погас свет и началась стрельба, не было времени думать вообще ни о чем.