Любить воина

Шейн резко сел в постели, сердце бешено колотилось. Это были выстрелы? Он опоздал на дежурство? Через долю секунды сознание прояснилось, снова раздался громкий стук в дверь. — Заебали, — пробормотал Шейн в пустой комнате. На мгновение ему захотелось натянуть одеяло на голову и игнорировать все происходящее, но вместо этого он сгреб лежавшие рядом спортивные штаны, натянул их на голое тело и, спотыкаясь, направился к двери. — Что? — прорычал он, распахнув дверь, и в следующее мгновение затаил дыхание, увидев Мэтта, тот стоял на крыльце, спрятав руки в карманах шорт-карго. — Ты что здесь делаешь? — прохрипел Шейн, чувствуя, как оживает его член. Мэтт переступил с ноги на ногу, круги под глазами говорили о том, что спал он не больше Шейна. — Хотел поговорить с тобой, конечно. У меня нет твоего номера. — Ого. Окей. — Шейн прищурился от солнца, провел рукой по щетине на подбородке, чувствуя себя заплывшим и неумытым. Мэтт же, напротив, выглядел так, будто только что принял душ, и до Шейна донесся аромат его легкого цитрусового лосьона после бритья. Он отступил назад и распахнул дверь шире. — Заходи тогда. Сейчас сварю кофе… — Нет, ты сюда. О-кей. Шейн вышел за ним на улицу и прислонился к перилам, понимая, что обтягивающие спортивные штаны нисколько не скрывают его эрекцию. Да он и не пытался ее скрыть. Какой в этом смысл? Мэтт посмотрел на него, и на его скулах проступал румянец: — Шейн… — Что? Ты смотришь на меня так, будто хочешь сожрать на завтрак. Это меня заводит. — он опустил руку и похотливо сжал себя. — Пойдем внутрь. Со сдавленным стоном Мэтт пощипал переносицу: — Прекрати. Мы не можем. Но, вопреки собственным словам, он снова взглянул на пах Шейна. — Ты разве не понимаешь, как это глупо? — Почему глупо? Я гей, ты гей. Ну, я так думаю. Или ты би? — Нет, не би. — Тогда ладно. — Шейн толкнул Мэтта ногой. — Похоже, нам обоим нравятся члены. Что плохого в том, чтобы переспать? Мэтт метнул в него сердитый взгляд: — Что значит «что плохого»? Мы в одной группе — это во-первых. — И что? Я же не собираюсь хватать тебя за задницу на тренировке, ради бога. Доверяй мне хоть немного. — Зато я могу тебя схватить. Этот ворчливый ответ был настолько неожиданным, что Шейн удивленно рассмеялся: — Правда? — Слушай. — Мэтт вздохнул. — Проблема в том, что ты меня отвлекаешь, Шейн. А последнее, что мне нужно — нам нужно — это отвлекаться. Не на том этапе игры. — О, тут я не согласен. Будни — для дела, а выходные? Это все для снятия стресса. Шейн оттолкнулся от перил и неторопливо подошел к нему, остановившись вплотную, достаточно близко, чтобы дотронуться. — Но… — Мэтт сжал кулаки, будто из последних сил сдерживаясь, чтобы не потянуться к нему. Его взгляд снова упал на член Шейна. — Мы же взрослые мужики, верно? — Шейн приблизился еще на шаг. — Думаю, мы оба понимаем, что здесь на кону. Когда Мэтт не ответил, Шейн осторожно скользнул ладонями по его бедрам, просунув большие пальцы под край футболки Мэтта, чтобы погладить его мягкую кожу. — Ну же, красавчик, — умоляюще прошептал он. — Пойдем внутрь, дай мне изучить каждый сантиметр этого потрясающего тела. Он притянул его на себя. Мэтт откинул голову назад, прислонившись к стене дома, и застонал. Шейн наклонился и прижал приоткрытые губы к чувствительной впадинке у него на шее: — Будет так хорошо. Он нежно поцеловал его в подбородок, запах лосьона и мыла щекотал его чувства. На мгновение он почувствовал на затылке руку Мэтта, сердце Шейна забилось быстрее. О, блядь, да! Голова шла кругом от предвкушения, Шейн искал его губы, пытаясь сосредоточиться, когда Мэтт мягко его оттолкнул. — Что? — прохрипел Шейн, отступая. — Почему… Мэтт проскользнул мимо Шейна, прежде чем повернуться к нему лицом. — Я знаю, что будет здорово. На самом деле, я не сомневаюсь, что это будет потрясающе. Дело в том, что я не хочу, чтобы мой мозг что-то потрясло. Не сейчас. — он начал спускаться по ступенькам крыльца. — Я просто пришел извиниться за то, что сбежал вчера вечером. Это было отвратительно и незрело, и ты этого не заслужил. С самоуничижительной усмешкой он продолжил: — Видишь? Я учусь. Снова обреченно облокотившись на перила, Шейн наблюдал, как он шаркает в сторону припаркованного у обочины грузовика. — А после того, как мы оба пройдем BUD/S? — крикнул он ему вслед. — Ты должен позволить мне провести с тобой одну ночь, Мэтт. Всего одну. Мы выплеснем все это, а потом снова станем друзьями, ничего страшного не случиться. Что скажешь? Мэтт обернулся, изогнув бровь: — Если думаешь, что хватит одной ночи, найди меня после окончания учебы. Его голос прозвучал тихо, с легкой насмешкой — таким Шейн его ещё никогда не слышал. Он хотел услышать его снова, желательно, когда Мэтт будет лежать на спине в кровати Шейна. Шейн издал мучительный стон, глядя ему вслед, когда его задние габаритные огни скрылись за поворотом. * * * — В воду, народ! В пять утра следующего дня было совсем темно, с Тихого океана дул сильный ветер, но им все равно предстояло нырять в лодку, наполненную ледяной водой. Шейн чувствовал, как в ожидании шока его яички втягиваются обратно в тело. Прямо перед ним из пучины вынырнул Мэтт, он потряс головой, как мокрая собака, и побежал к дробилке, чтобы встать в строй вместе с другими людьми-сосульками. Все, что мы делаем на тренировках, имеет цель. Ага, как же. Это казалось настоящей пыткой, издевательством в чистом виде. Какая еще могла быть причина заставлять людей, только что вставших с постели, погружаться в ледяную ванну? Наконец, подошла очередь Шейна. Собравшись с духом, он нырнул в один конец резиновой лодки и проплыл под поперечными трубами до другого конца, от холода чуть сердце не остановилось. Наверное, это для того, чтобы мы действительно с нетерпением ждали физической подготовки. Шейн не мог дождаться приказа отжиматься, или делать махи ногами, или подтягивания, потому что, по крайней мере, ему станет теплее. С начала тренировок он и не думал, что когда-нибудь по-настоящему согреется. — В класс, джентльмены! Что? Нет физической подготовки? Заледеневший от холода и ужасно жалеющий себя, Шейн вместе с остальными протиснулся в класс, где под потолком лениво крутился вентилятор, обдувая дрожащих курсантов потоками прохладного воздуха. — Садитесь. В эти дни свободных мест было предостаточно, они потеряли очень много людей. Шейн сам видел, как один из молодых парней свернул в сторону администрации к колоколу вместо того, чтобы последовать за товарищами к их столам. В этот момент я тебя не виню, приятель. — Ладно, парни, давайте кое-что запишем. В течение следующего часа Бернсон читал им лекцию о тонкостях наблюдения за волнами. Некоторым парням было трудно держать карандаши ровно, так сильно они дрожали, Шейн мог поклясться, что слышит, как они стучали зубами на другом конце комнаты. Этот придурок Бернсон налил себе кружку горячего кофе и отпил прямо перед ними, передав слово шефу Хоу, высокому мужику с обветренной кожей и седыми волосами. — Сейчас немного поговорим с вами о гидрографической разведке, — сказал Хоу, — а после обеда отправимся в залив на практические занятия. Шейн перевернул страницу блокнота, его взгляд скользнул к Мэтту, сидевшему несколькими рядами впереди. Как делал это уже миллион раз, он заново пережил их почти поцелуй — то, как он чувствовал себя рядом с ним, звук его тихого стона. Если бы только Мэтт перестал быть таким упрямым и признал, насколько все может быть идеально, насколько охренительно удобно. Они бы вкалывали всю неделю, а потом с нетерпением ждали выходных, полных горячего, снимающего стресс секса. И самое главное, не было бы всей этой неразберихи, которая обычно сопровождает ожидание. Закончив курс BUD/S, они бы попрощались и разошлись по своим отрядам, никто бы ничего не заподозрил. —Ладно. Время викторины! — рявкнул Хоу. — Можете использовать свои записи. Те, кто записывал, разумеется. Он испепелил Шейна пронзительным взглядом. Вот дерьмо. Шейн посмотрел на пустую страницу своего блокнота. Он был так занят мыслями о Мэтте, что не написал ни слова. — Встать, Ховланд. — Есть! — Шейн вскочил на ноги, готовясь к взрыву, и тот не заставил себя ждать. — Ты знаешь все, что нужно знать о гидроразведке, да? — Никак нет! — О? Ты думаешь, что слишком хорош, чтобы записывать на моих лекциях? — Никак нет, командир! Шеф Хоу сложил руки за спиной и начал расхаживать взад-вперед, изображая недоумение. Колени Шейна дрожали, но он изо всех сил старался этого не показывать. Все его одногрупники опустили головы, пытаясь остаться незаметными. — Ну, если ты не настолько хорош, чтобы не делать записи, и ты еще не эксперт в гидроразведке, то это, должно быть, какой-то старый добрый отвлекающий фактор. О чем ты мог так сильно задуматься, что это помешало тебе сосредоточиться на моем занятии? У Шейна так сжалось горло, что он не мог говорить. Ему и не нужно было говорить, поскольку шеф Хоу продолжал, и его тон становился всё резче: — Ты думал о своем уходе за кожей, может быть? Именно об этом думают такие красавчики, как ты, верно? Или, может быть, ты думал обо всех девушках, которых заполучишь в эти выходные, когда пойдешь в клуб и расскажешь дамам, что ты морской пехотинец? Так? — Никак нет. — голос Шейна был хриплым, едва слышным. Он прочистил горло и попробовал снова. – Никак нет! — Знаешь, что? Неважно, о чем ты думал, факт в том, что тебя что-то чертовски отвлекло, пока я объяснял кое-что, что может означать разницу между жизнью и смертью. Командиры оперативных групп используют такие данные для планирования миссий и принятия решений о местах для создания плацдармов. Им необходимо знать определенные вещи, прежде чем отправлять людей, и, если вы все испортите, люди погибнут. Шейн застыл на месте, пока Хоу неумолимо продолжал свою речь: — И это еще не всё, представьте, что вы передовой штурмовой отряд. Если вы отвлечетесь, вы можете пропустить растяжку или нажимную мину, зарытую в дорогу, и она разорвет всех ваших людей, а может быть, и вас самих. Взрывы, крики, запах обугленной плоти. — Это серьезное дело. И если ты не способен сосредоточиться на пятнадцатиминутной лекции, я, черт возьми, не хочу видеть тебя в своей команде! Стоны, крики о помощи, затем ужасная тишина. — В перестрелке нет второго места. Проигравших убивают, Ховланд. Отвлекся — и ты проиграл. Раздался громкий треск, карандаш, который Шейн всё это время неосознанно сжимал в кулаке, сломался пополам под его сжатыми пальцами. Парни вокруг него подпрыгнули на милю от громкого звука, их головы опустились еще ниже. Хоу прервал свою тираду. — Инструктор Бернсон, — тихо сказал он, — отведите этого мечтателя на берег, чтобы уделить ему персональное внимание. Уберите его с глаз долой. * * * Мэтт выбежал из столовой, тревожно оглядываясь в поисках Шейна. Тот не появился на завтрак после того, как Бернсон с мрачным видом вывел его из класса. Что, черт возьми, случилось? Шейн мог быть придурком, но, когда дело касалось тренировок, он всегда был сосредоточен и целеустремлен. Почему он не делал заметок и не слушал лекцию? Не может быть, чтобы он заснул; ледяная ванна гарантировала, что все бодрствовали, сосредоточив энергию своих тел на том, чтобы не умереть от холода. — Вон они! — Элиас указал на приближающиеся вдалеке фигуры. Одной из них был Бернсон, идущий рядом с явно измученным, обессиленным Шейном. Мэтт затаил дыхание, увидев его — насквозь промокшего, и конечно же, и покрытого песком с головы до ног. Когда они подошли ближе, Мэтт разглядел песчинки, застрявшие в его ресницах и прилипшие к губам. Шейн выглядел бледным как привидение, а его обычно яркие голубые глаза потемнели от мучений. Бернсон крикнул группе, приказывая выстроиться: — Кто-нибудь еще будет отвлекаться во время лекции? — рыкнул он, по очереди сверля взглядом каждого из них. — Никак нет! — Поднять лодки! Тащите свои задницы на тренировку. На тренировке они пахали на пределе. Шейн выглядел мрачно решительным, не проявляя ни капли своей обычной энергии. Каждый раз, проходя мимо Мэтта, он сохранял бесстрастное выражение лица, даже не обращая внимания на задыхающееся «эй!» Мэтта. По ходу дня Мэтт обнаружил, что скучает по его насмешливым шепоткам, по тому, как тот называл его «Смурфик-Суп» с этим озорным блеском в глазах. Шейну было больно, и Мэтт понимал, что дело не только в физическом страдании. Когда их наконец отпустили спать, он увидел, как Шейн поднимается по ступенькам к своей комнате, и бросился вдогонку. — Ты в порядке? Шейн едва взглянул на него: — Да. Спасибо. — Если… — он хотел сказать «я могу чем-нибудь помочь», но это прозвучало бы нелепо, поэтому он ограничился банальным, — Я просто хотел узнать, как ты. — Я в порядке, — сухо ответил Шейн, отходя от него по лестничной площадке. — Шейн… — Слушай, — Шейн резко повернулся к нему лицом. — Ты был прав. Никакая интрижка не стоит этого. — он качнул головой. — Просто держись от меня подальше, чувак. Мэтт так и остался стоять как вкопанный. Шейн ввел код своей комнаты, распахнул дверь и захлопнул ее за собой. Простояв в замешательстве еще мгновение, Мэтт повернулся к своей комнате. Он ждал, когда его охватит облегчение, но вместо этого его захлестнуло смутное чувство потери, то, что едва успело зародиться между ними, только что умерло в воде и песке.