Любить воина

— Эй, мы все сегодня вечером направляемся в район Гаслэмп. Кто с нами? Мэтт покачал головой: — Нет, спасибо, Трей. Но вы хорошо проведите время. Шейн тоже решил отказаться, и, когда они поднимались по лестнице к своим комнатам, спросил: — Ты не пьешь, да? Я заметил, что ты всегда берешь газировку. Когда Мэтт взглянул на него, он поспешно добавил: — Можешь не отвечать, если это слишком личное. — Нет, тут нет никакого страшного секрета. Мне просто не нравится, как я себя чувствую из-за алкоголя, вот и все. К тому же, мне не очень нравится эта мужская тусовка. А ты почему не идёшь? — Слишком устал. — печально усмехнулся Шейн. — Слишком стар, наверное. — Ах да, ты ж древний. Сколько тебе, двадцать шесть? — Почти двадцать восемь. — О господи Иисусе, это старость. Шейн вздохнул: — Тебе так нравится выводить меня из себя, Суп? — Только потому, что ты так легко ведешься, чувак. Мэтт был прав, в большинстве случаев Шейн не мог решить, нравится ему это или нет. Хорошо, что Мэтт не производил впечатление человека, который любит играть в игры. С этим парнем все было предельно ясно, и Шейну это определенно понравилось. — А тебе самому сколько? — не желая пока прощаться, Шейн присел на перила у двери Мэтта, скрестив руки на груди. Мэтт повторил его позу. — Двадцать три. — Почему так долго ждал, прежде чем поступить на BUD/S? Судя по твоим словам, ты никогда не хотел заниматься ничем другим. В их группе было несколько парней, только что окончивших школу. — Ты учился в колледже? — Да, учился, но только потому, что мой дядя заключил со мной сделку: если я поступлю в колледж до BUD/S, он придет и лично приколет мне мой Трезубец. В противном случае, он придет на мой выпускной, но Трезубец не прикрепит. Шейн поморщился, представив, как Мэтт это воспринял: — Ужас. Вот это жесткая сделка. — Я был так зол, ты даже не представляешь. — голос Мэтта дрожал от воспоминаний о том гневе. — Это была моя заветная мечта, и он об этом знал. Но он держал меня за яйца, так что я, с соплями и воплями, пошел в Университет Северной Дакоты. — И как все прошло? — Меня еще больше выбесило, что он оказался прав, этот хитрый старый ублюдок. Колледж был… Скажем так, я многое узнал о себе и кое-что из этого точно не стоило узнавать уже во время BUD/S, понимаешь? Шейн вспомнил свои студенческие годы. Дружба и смех. Боль, предательство… Отбросив воспоминания, он проворчал: — Да, я понимаю, о чем ты. — Мне нужно было сначала немного повзрослеть, признаю. При этих словах Шейн не смог удержаться от смеха: — Нет, ты бы все равно справился. Я в жизни не встречал кого-то настолько упёртого и целеустремлённого. — Но я еще не справился, так что не сглазь, — отрезал Мэтт. — Если серф-рейсинг продолжит надирать мне зад, могу и провалиться. — Ну, ты и правда плохо справляешься с серф-рейсингом. — Шейну понравился внезапный гнев в глазах Мэтта. — Должен признаться, я получаю огромное удовольствие, наблюдая за твоими неудачами. — Какой же ты придурок. — Извини. — Шейн рассмеялся. — Не смог удержаться. Тебя слишком легко завести. И ты чертовски сексуален, когда взвинчен. — Только тебе, клоун. Только тебе. — Мэтт распахнул дверь. — Со всеми остальными я весь такой милый и добрый. Но ты… — Поужинай со мной сегодня. Импульсивные слова Шейна повисли между ними в воздухе, Мэтт замер в дверях. Неужели нужно было такое ляпнуть? Ты ж, блядь, на свидание его зовешь, тупица. Он сглотнул. Или на свидание? Ему не оставалось ничего, кроме как довести дело до конца, и Шейн напряженно ждал, когда на него обрушится волна презрения, а дальше, возможно, удар кулаком в лицо. От облегчения у него подкосились колени, когда Мэтт сказал только: — Как насчет пиццы у тебя дома? Наверное, неплохо бы начать стирку пораньше, чтобы отдыхать остаток выходных. Ухватившись за эту надежду, Шейн воскликнул: — Да, именно! Я как раз об этом подумал. Ага. — Круто. Дай десять минут. Он исчез в своей комнате, а Шейн откинулся на перила. Черт возьми. Если он не будет осторожен, ему в итоге выбьют зубы. И все же, он задавался вопросом, действительно ли влечение, с которым он боролся, было таким односторонним. Иногда он мог поклясться, что в глазах Мэтта полыхал огонь, когда тот смотрел на него. И в тот вечер, когда он облизывал губы от соуса, Мэтт буквально неотрывно следил за каждым движением его языка. Мечты? Или это может оказаться золотым шансом для них обоих? Если бы только Мэтт хотя бы ненадолго ослабил бдительность и дал Шейну узнать правду... * * * Мэтт громко противно рыгнул, даже не потрудившись прикрыть рот. Он откинул голову на спинку дивана Шейна: — Отличная была пицца! Осталось еще? У меня теперь есть место. Он потер живот, смеясь над отвращением во взгляде Шейна. — Тебя разве не учили манерам на ферме? — Видимо, нет. Мэтт скрестил руки на животе и, прикрыв глаза, смотрел телевизор, пока Шейн бесцельно переключал каналы. Их белье было выстирано, поглажено, сложено и готово к понедельнику, а пицца съедена. У Мэтта не оставалось никаких причин не возвращаться в свою комнату, кроме одной… он не хотел. Ему стоило бы уйти, особенно, если вспомнить, как у него подскочил пульс от приглашения Шейна на ужин, и как на долю секунды он пожелал, чтобы Шейн пригласил его на свидание. — Обожаю пятницы, — пробормотал Шейн, удобно устроившись в мягком кожаном кресле. Он поднял ноги, согнул одно колено и лениво покачивал им взад-вперед. Одной рукой он щелкал пультом, а другую закинул за голову так, что свободная майка сползла набок, обнажив упругий коричневый сосок. У Мэтта потекли слюнки. Неужели соски Шейна такие же чувствительные, как его собственные? Ему нравилось, когда с ними играли во время секса, когда их сосали и кусали, пока они не набухнут и не начнут пульсировать? Мэтт подавил стон, схватил подушку и как можно небрежнее положил ее себе на колени. — Ты в порядке? Шейн смотрел на него, и Мэтт был чертовски благодарен за полумрак, скрывавший его лицо. — Да, — прохрипел он. — Просто объелся. Наверное, мне не стоило так много жрать. Громко зевнув, Шейн поудобнее устроился в кресле: — Мы сжигаем около шести тысяч калорий в день, чувак. Мы можем жрать все, что хотим. — он поднял рубашку и полюбовался на свой пресс. — Никакой пиццы не видно. Все хорошо. Даже не подумав прикрыться, Шейн выгнул спину, потягиваясь, и его тихий стон удовольствия заставил Мэтта задуматься, как он будет звучать, когда кончит. — Черт. — чтобы отвлечься от нахлынувших плотских мыслей, Мэтт отбросил подушку и встал. — Я иду домой. Может, пробежимся по пляжу. — Ты серьезно? — Шейн уставился на него. — Возьми выходной, ладно? Давай посмотрим фильм, выпьем пива. Черт возьми, сегодня пятница. Алексис у своего парня… Мэтт схватил свою спортивную сумку: — Пиво? Я не пью, придурок. И уж тем более не рядом с тобой. Это было бы верхом тупости, а я и так уже достаточно отупел. — Ну, тогда выпей еще одну чертову газировку! — Шейн с грохотом опустил свое кресло. — Да ладно, Мэтт. Останься и перестань быть таким чертовым одиночкой хоть раз. — Как хочешь. Мэтт направился к двери, услышав, как Шейн тяжело вздохнул, потянувшись за своими брошенными кроссовками. — Подожди меня. — Что? — У меня тут отличный пятимильный маршрут. Пошли. Побежим вместе. Шейн нетерпеливо завязал шнурки, бормоча что-то себе под нос о людях, которые не умеют расслабляться. Мэтту оставалось только таращиться на него, все еще сжимая в руках свою сумку. Просто уходи, идиот. — Идешь? Ой, подожди секунду! — Шейн свернул в сторону прачечной и через пару секунд появился, триумфально крутя на пальце баскетбольный мяч. — В квартале отсюда есть небольшой парк. Как насчет реванша? Когда Мэтт замялся, Шейн сморщил нос: — Чувак, пошли поиграем, — уговаривал он. — Ты же сам этого хочешь. Мэтт действительно хотел, гораздо сильнее, чем следовало. —Ладно, как хочешь, — неожиданно, даже для себя самого сказал он. В конце концов, что такого может случиться на баскетбольной площадке? Ночь была туманной, моросил легкий дождь, они неспешно шагали к крошечному парку неподалеку от дома Шейна. Парк был безлюдным, галогенные уличные фонари рядом заливали все мягким желтым светом. Шейн вывел их на площадку и застучал мячом по асфальту: — Просто дружеская игра один на один, идет? Мэтт кивнул, поправляя мокрую футболку, которая местами прилипала к телу. Шейн рассмеялся, заметив это. — Ну, опять мы мокрые. Если хочешь еще изваляться в песке… — он кивнул в сторону большой песочницы неподалеку, а в его глазах вспыхнули озорные огоньки. — Пас. — Окей Шейн бросил в него мяч, и Мэтт успел схватить его, прежде чем тот ударил по лицу — Ты придурок! Приняв свободную защитную стойку, Шейн почти лениво поманил его: — Давай. Бросай, как можешь. Мэтт усмехнулся и с минуту вел мяч, оценивая его, прежде чем двинуться к корзине. Шейн преградил ему путь, как непреодолимая сила, но благодаря ловкой работе ног Мэтту удалось его обойти. К своему отвращению, он промахнулся, мяч без вреда отскочил от кольца. Шейн даже не пытался подобрать отскок, так что Мэтт забрал мяч и снова занял позицию напротив него. — Что за хрень? Ты вообще собираешься играть? — Может быть. Их взгляды встретились, и Шейн снова подозвал его: — Ну... так ты будешь бросать? — Как буду готов, так сразу. Ведя мяч без особой цели, Мэтт повернулся спиной и напрягшись, когда Шейн подошел сзади и поднял руки над плечами Мэтта, оказавшись так близко, что Мэтт почувствовал его жар. Запах дождя и пота щекотал его ноздри. — Убирайся с дороги, — пробормотал он. Шейн тихонько, хрипло хохотнул ему прямо в ухо: — Заставь меня. Мэтт сделал пару обманных финтов, но Шейн легко на них ответил. В отчаянии Мэтт развернулся и неуклюже бросил мяч в прыжке над головой Шейна, и на этот раз промахнувшись мимо корзины. Мяч отскочил в темноту, а Мэтт с силой врезался в Шейна, тот пошатнулся и схватил Мэтта за талию. Кровь забурлила в ушах, Мэтт приказал себе отступить, но ноги стали слабыми и ватными, отказываясь подчиняться. — Эй, ты в порядке? Ты вывихнул лодыжку? — Черт. — Мэтт отступил назад, по всему телу пробежали мурашки, когда руки Шейна скользнули по его бедрам, и, наконец, отпустили. — Нет, я в порядке. Извини. — Не за что извиняться, — Шейн поджал губы. — Мне даже понравилось. Он побежал за мячом, оставив Мэтта стоять в полном оцепенении. Что ему понравилось? Прикасаться ко мне? Сердце снова заколотилось в ушах, Мэтт занял позицию в защите под кольцом, пока Шейн медленно и уверенно приближался к нему, в последний миг увернувшись от блока Мэтта и забив идеальным броском из-под кольца. Он одарил Мэтта торжествующей ухмылкой, но Мэтт даже не мог злиться, так он был поглощен наблюдением за работой мышц спины и плеч Шейна, его ладони все еще покалывало от прикосновения к его потной коже. Если бы он не знал его лучше, то подумал бы, что Шейн с ним флиртует… — Мы будем играть или как? — нетерпеливый голос Шейна заставил Мэтта взглянуть на него. — Я прямо вижу, как твои кубики пресса превращаются в желе. На самом деле — о боже! — мне кажется, у тебя выросло пузо. Несмотря на всю абсурдность этих слов, Мэтт не мог не посмотреть на свой живот. Шейн развеселился. — Ха-ха-ха, — заржал он. — Ты слишком легкая добыча, Суп. Раздраженно фыркнув, Мэтт подошел к нему. — Дай сюда мяч, — прорычал он. — Это мой бросок. Шейн ухмыльнулся ему, покрутил мяч на кончике пальца, а затем ткнул им в грудь Мэтта: — Так сделай уже свой чертов бросок. Мэтт отступил к центру площадки: — Готов почувствовать боль, клоун? Приняв защитную стойку, Шейн нагло поднял брови: — Нет, ты весь день лажаешь. Зачем останавливаться сейчас? С рычанием Мэтт пошел к корзине, но Шейн с ленивой грацией выбил мяч из его рук и забросил сам. Мэтт поборолся за отскок и снова повернулся к нему лицом, тяжело дыша: — Вот тебе и «дружеская» игра один на один, да? Шейн усмехнулся. Мэтт и представить не мог, что баскетбол может быть настолько контактным видом спорта, но им удалось сделать его таким, обмениваясь грубыми фолами, ударами локтями в живот, толчками и пинками. Мэтту казалось, что Шейн использовал любую возможность, чтобы прикоснуться к нему. — Давай, бросай, — протянул Шейн, пока Мэтт вел мяч, расхаживая взад-вперед по центру площадки, его тело звенело от адреналина и возбуждения: — Если ты попадешь, засчитаем это за победу. — А что я получу, если выиграю? — Мэтт хотел, чтобы эти слова прозвучали вызывающе, но к его ужасу они прозвучали низко и хрипло. Ноздри Шейна расширились: — Ну, как насчет того, чтобы сначала выиграть? Тогда мы это... обсудим. Ноги Мэтта отяжелели, но он медленно, неторопливо двинулся к кольцу, легко уклоняясь от вялой защиты Шейна. Он позволяет мне выиграть. Как только эта мысль промелькнула у него в голове, его правая нога поехала на скользком бетоне. Он отчаянно попытался за что-то ухватиться, мяч улетел прочь. Шейн с криком бросился к нему, пытаясь перехватить за талию, но инерция была слишком велика. Мэтт беспомощно рухнул на землю, увлекая Шейна за собой. Задыхаясь, они распластались на мокром асфальте. Шейн склонился над ним, его лицо раскраснелось от напряжения, ресницы торчали иголками от пота и дождя. Пока они смотрели друг на друга, желание, бурлившее в крови Мэтта, достигло своего пика. Его пальцы сам собой сжали бицепсы Шейна. Шейн наклонился ниже, слегка приоткрыв губы... Черт, он собирается меня поцеловать. И я ему позволю. — Нет, — прохрипел он, втискивая руки между ними и отталкивая Шейна. — Мы не можем. Он с трудом поднялся на ноги и схватил баскетбольный мяч, который лежал у сетчатого забора. — Мэтт! Мэтт проигнорировал его и побежал изо всех сил к дому Шейна, благодаря Бога, что не запер входную дверь. Войдя внутрь, он отбросил баскетбольный мяч, схватил свою дорожную сумку, и выбежал обратно на крыльцо. Шейн уже стоял там, прислонившись к опоре и скрестив руки на груди. Мэтт замер, когда их взгляды встретились, тоска в глазах Шейна ослабила его решимость. Медленно спускаясь по лестнице, Мэтт прошептал: — Мы не можем. Ты же знаешь, что мы не можем. Шейн не пытался его остановить, Мэтт поспешил к своему грузовику и резко рванул с места, взвизгнули шины.