Любить воина

Мэтт так сильно ударился о землю, что у него потемнело в глазах, и пока он лежал там в оцепенении, по меньшей мере трое парней наступили ему на спину, пытаясь подобрать упавший фрисби. — Ты водишь, Суп! — крикнул кто-то. Мэтт очнулся от оцепенения и вскочил на ноги, отчаянно пытаясь найти фрисби. Он мельком увидел, как она пролетает над ним, прыгнул, но промахнулся на целую милю. — Ха! Креветка! Насмешка звучала слишком знакомо. Мэтт зарычал, резко развернулся и помчался на голос Шейна. Шейн поманил его одной рукой, а другой раскрутил фрисби на кончике пальца, отбросив его в сторону за долю секунды до того, как Мэтт успел его повалить. — Пососник! Мэтт перестроил атаку в удар бедром, от которого Шейн пошатнулся и замахал руками, пытаясь удержать равновесие. — Упс. —поморщился Мэтт, когда Шейн проиграл борьбу с гравитацией и сильно упал на задницу. — Это было намного сильнее, чем я хотел. Извини. Он протянул руку и поднял Шейна на ноги. — Спасибо. Ничего страшного. — Шейн похлопал его по плечу и умчался прочь. Это было потрясающе, подумал Мэтт, бросаясь к красному пластиковому диску, словно от этого зависела его жизнь. Как группа целеустремленных парней смогла превратить догонялки в жестокую, кровавую игру? И, черт возьми, это было эпично! Мэтт взревел, низко пригнулся, чтобы ударить Элиаса по коленям сзади, сбив его с ног. Фрисби выскочил у того из рук. Мэтт бросился на него сверху, готовый пробиваться сквозь надвигающуюся кучу. — Ура, инструктор Салазар! Услышав крик Ноа, все замерли, а затем вскочили на ноги: — Инструктор Салазар! — Почему у меня до сих пор нет пива? — взревел Салазар, и парень, стоявший ближе всего к бочке, бросился ему за бокалом. Игра в фрисби закончилась, люди направились к напиткам. К облегчению Мэтта, там стояло несколько сумках-холодильников с газировкой и водой, и даже кег с пивом. Он заметил, что несколько его однокурсников тоже взяли безалкогольные напитки, включая Шейна, хотя многие другие парни уже были пьяны. Мэтт вытер кровь с разбитой губы салфеткой и смущенно провел рукой по своей бритой голове. Щетина ощущалась странно, но любой, кто появится в понедельник с волосами подлиннее, дорого за это заплатит. Один из его сотоварищей принес электрическую машинку для стрижки, и теперь, в паузе между весельем, снова раздалось знакомое жужжание. Мэтт посмотрел как раз вовремя, чтобы увидеть, как Шейн расстается со своими светлыми волосами. Сука, у него даже череп идеальный. Почти все, включая его самого, ходили оболваненными, как ватные палочки, но Шейн умудрялся выглядеть как модель от-кутюр: точеные скулы, пухлые губы. Черт. — Эй, Суп, хочешь бургер? Мэтт обернулся к парню за грилем, протягивающему бургер, и с благодарной улыбкой взял его. Добавив на тарелку различные гарниры, Мэтт направился к группе парней, развалившихся на полу. Он замешкался. Некоторые из них все еще не разговаривали с ним, но большинство, похоже, уже пережили тот скандал с разгромом комнаты, особенно учитывая, что он изо всех сил старался извиниться перед каждым лично. Кроме этого и признания своей вины, он мало что мог сделать. Глубоко вдохнув, он опустился на пол, с ним стукнулись кулаками в знак приветствия, с тихим: — Суп, как дела? Разговор был бессвязным, все набивали рты, вскоре Салазар с пивом в руках притащил к ним брезентовый стул. — Инструктор Салазар, вы разве не из Третьего отряда? — спросил один из парней. — Из него. Дважды участвовал с ними в боевых операциях, и когда закончу здесь тренировочный цикл, у меня приказ перейти в Пятый отряд. — Вы когда-нибудь думали о DEVGRU? — дерзко спросил кто-то еще. Мэтт затаил дыхание, гадая, как инструктор отреагирует на вопрос о вступлении в Группу разработки специальных операций ВМС, или DEVGRU, безобидное, не такое уж и секретное название легендарного Шестого отряда морских котиков. — Я не просто думал, — ответил Салазар, сделав большой глоток пива. — Я проходил отбор. Как видите, не прошел. Многие округлили глаза, услышав признание в неудаче, но Салазар только отмахнулся: — Я этого не стыжусь. Знаете, почему? Потому что в конце концов я добился того, чего три четверти из вас, сидящих здесь, никогда не добьются — я получил свой Трезубец. Я служу своей стране так, как большинство мужчин могут только мечтать. Да, я не прошел отбор в DEVGRU, и туда попали парни лучше меня. Но я все еще хороший морской котик, и я все еще лучше каждого из вас. — он усмехнулся. — Так что утритесь. Когда стихли всеобщие возгласы, Элиас спросил о боевом опыте Салазара. Попросив свежего пива, Салазар устроился поудобнее и рассказал им историю о перестрелке в городе, в которой он участвовал. — Так вот, этот парень появился из ниоткуда, застал меня врасплох. Я обернулся как раз в тот момент, когда с него слетел пояс смертника. — Салазар похлопал себя по груди и животу, словно удивляясь, что он все еще цел. — К счастью для меня, он использовал демо-версию, а не фрег. — А что такое фрег? Салазар бросил на задающего вопрос испепеляющий взгляд: — Осколки. Он не начинил взрывчатку ничем, что разлетается и срезает все на своем пути. Там была всего лишь C4, так что парень смог только испариться сам. Я остался совершенно невредим. Правда, его нога приземлилась на лобовое стекло нашего Хамви. Последовали смех и несколько шокированных возгласов. Мэтт был в восторге, но плечи Шейна напряглись, а пальцы сжали банку колы. Через мгновение он поднялся на ноги и, отбросив банку, направился к воде близлежащего залива. Как можно незаметнее, Мэтт последовал за ним. Он сам не понимал, зачем. Ничто из того, что Шейн говорил или делал, не заставило бы Мэтта подумать, что он рад его компании в этот момент, но он продолжал идти, пока не оказался рядом, почти соприкасаясь плечами. — Что случилось? — Ничего. — Шейн тяжело сглотнул, сжимая и разжимая кулаки, словно пытаясь за что-то ухватиться. — Просто, знаешь, воспоминания. Воспоминания о чем? О террористах-смертниках? Мэтт пристально посмотрел на него. — Ты был на боевых в морской пехоте? — Да, несколько месяцев в Афганистане между тестом в SEAL и подписанием контракта на BUD/S. Предполагалось, что я буду просто оказывать поддержку и проводить тренировки для Афганской национальной армии, но мы попали в несколько стычек. В глазах Шейна читалась тревога, выражение, которое Мэтт видел на лице своего дяди много-много раз. Недолго поколебавшись, он положил ладонь на руку Шейна и сжал ее. Они стояли в тишине, глядя на залив, пока Шейн не запрокинул голову назад и не выдохнул. — Черт. Пошли. Не говоря ни слова, Шейн повернулся, и они вернулись к остальным, как раз вовремя, чтобы услышать, как Салазар сказал: — Ну, хватит мужской дружбы. Меня дома жена ждет. Джентльмены, спасибо, что пригласили. Парни вскочили, чтобы проводить его до машины, а Мэтт побежал помогать с уборкой. За работой он изучал Шейна, тот был молчалив и бледен. Точно не простой красавчик, раз успел побывать на войне. Когда все было сделано, Мэтт огляделся в поисках Шейна, все уже начали расходиться, но его нигде не было видно. Никто, похоже, не знал, куда он делся, поэтому Мэтт неохотно направился в свою комнату и лег спать. Он спал как убитый, а когда проснулся на рассвете, собираясь на долгую пробежку, едва не споткнулся о предмет перед своей дверью. Улыбнувшись, он поднял свежепокрашенный зеленый шлем и осторожно поставил его на стол в комнате. * * * — Упасть! Отжаться! Мэтт рухнул на асфальт, поморщившись от боли, когда его обветренные ладони заскребли по шершавой поверхности. Он отжимался так, словно от этого зависела его жизнь, а доносившиеся со всех сторон крики инструкторов сливались в сплошную какофонию. — Ваша техника — отстой! Вы кучка лузеров! В песок и воду! Мэтт с трудом поднялся на ноги и побежал через насыпь к волнам, остальные участники его группы следовали за ним по пятам. Они были совершенно измотаны, дрожали от холода, а солнце едва взошло. — Это только первый день, джентльмены, — крикнул их новый главный инструктор, суровый мужик по имени Джош Бернсон, пока все лежали, опустив головы и плечи в воду, делая махи ногами. — Хотите стать боевыми пловцами? Пресс Мэтта горел огнем, дыхание было прерывистым. — Насколько сильно вы этого хотите, народ? Насколько сильно?! Им приказали вернуться на площадку и выполнить еще больше отжиманий и приседаний. Вдобавок ко всему, инструкторы поливали их из шлангов, направляя воду прямо им в лица. Парни вокруг Мэтта кашляли и хрипели. — Стоит терзать себя ради этого холодной водой и болью?! — Так точно! — Разделиться на экипажи! Время обеда! Мэтт поспешил к пяти другим мужчинам своего лодочного экипажа. Они встали по стойке «смирно» рядом со своей надувной лодкой весом в сто семьдесят фунтов, ожидая приказа поднять ее над головой и пробежать с ней милю до столовой. — Командная работа, народ! Вы должны работать вместе, делить бремя. Если кто-то из вас облажается и упадет отжиматься, остальным все равно придется тащить эту лодку. Не будьте тем парнем, который подводит своих товарищей и тянет команду вниз. Лодки наверх! Мэтт застонал, пытаясь поднять свою часть лодки. Она была спроектирована громоздкой и неудобной, и его команде потребовалось несколько попыток, чтобы поднять ее над головой и принять правильное положение для движения. Бернсон заметил их усилия: — Вам, команде смурфов, нужно работать получше! — крикнул он им. — Соберитесь. Живо! Уроните мою лодку — ваша боль будет легендарной. Наконец, они были готовы. Одна за другой команды лодок порысили вперед, хотя, на самом деле, это мало чем отличалось от медленного шарканья по песку. — Ну же, парни, — на бегу умолял командир команды Мэтта. — Мы, может, и мелкие, но могучие. Держитесь. Там в конце еда, ясно? Мэтт стиснул зубы, чувствуя жжение в плечах от тяжести лодки над головой. — Эй, смурф. — слева от Мэтта раздался задыхающийся, безошибочно узнаваемый голос, повернув голову, он увидел Шейна, ухмыляющегося из-под своей лодки. — Можно я буду так тебя звать? Смурф Суп, звучит. — Чертов клоун, — прорычал Мэтт, пот стекал с кончика его носа. — Пошел ты нахер. Шейн подмигнул ему: — Постараюсь не сожрать всю яичницу до твоего прихода. Хотя ничего не обещаю. Он и его более высокая команда ускорили шаг и легко обогнали группу Мэтта. Мэтт перехватил ручку лодки, ощутив долгожданный прилив адреналина от подколки Шейна. Ты сможешь. Просто доберись до еды. Не думай ни о чем другом. Просто доберись до еды. Он представил себе путь к столовой, воображая, как его ноги едва касаются земли, пока он идет туда. Лодка была легкой как перышко и его ждала огромная тарелка с яйцами и беконом. — Шаг за шагом, парни, — подбадривал Мэтт. — Шаг за шагом! Они продолжали идти и в конце концов, споткнувшись, остановились перед столовой. — Слишком медленно! — рявкнул Бернсон, когда последняя команда заняла свои места. — Вы меня бесите. Сбросить! Ноги на лодку! Все опустили лодки и приняли упор лежа, закинув ноги на борта. Эта поза сильно напрягала и без того уставшие плечи, и вскоре воздух наполнился болезненными стонами. Бернсон остановился возле команды Мэтта: — Сегодня я увидел здесь хороший боевой дух, парни. Продолжайте в том же духе. Мэтт наслаждался похвалой, даже не обратив внимания на то, что Бернсон заставил их отжаться двадцать раз, прежде чем позволил отдохнуть. — Ешьте. И скройтесь с глаз. Когда все собрались в столовой, Мэтт не удержался и поддел Шейна: — Видишь? Даже смурфы умеют в эту игру. Шейн толкнул его плечом: — Никто не говорил, что ты должен быть большим. Ты просто должен быть неумолимым. Я начинаю думать, что это твое второе имя. С этими словами Шейн убежал вперед, оставив Мэтта улыбаться как дурак. Он стер улыбку с лица, пока никто не заметил, но она вернулась, когда Шейн появился снова и протянул ему огромную тарелку, доверху наполненную яичницей-болтуньей: — Нам только что вынесли свежую сковороду, так что я отгреб тебе с самого верха. Горячая и свежая. Мэтт в замешательстве принял тарелку: — Э-э, перестань быть со мной таким милым, чувак. Это сбивает с толку. Люди могут подумать, что мы друзья или типа того. — Я хороший парень. Что тут скажешь? Пожав плечами, Шейн побежал к своей команде, которая толпилась вокруг стола, жадно поглощая еду, словно завтра уже не наступит. Мэтт присоединился к своим, не в силах удержаться, он украдкой поглядывать на Шейна. Его уши полыхнули от смущения, когда Шейн встретился с ним взглядом и беззвучно спросил: «Что?», вопросительно подняв ладонь. Отвернувшись, Мэтт принялся за еду, почти уверенный, что слышит веселый смешок Шейна в шумной, переполненной комнате. Остаток дня был таким же тяжелым, как и утро. Инструкторы заставляли их работать на износ, держа на грани переохлаждения и истощения, постоянно отправляли их в прибой без перерывов между подходами. Когда их наконец распустили около семи вечера, Мэтт подумал, что никогда в жизни не был так измотан. Он побрел к казарме в компании своего нового соседа по комнате. Трей Джордан был медиком, он вернулся из предыдущего набора после того, как заболел пневмонией в середине Адской недели, и он был кладезем информации о том, чего им следует ждать. А еще он был позитивным и жизнерадостным парнем, и Мэтту он искренне нравился. — Привет, братишка. Они устало стукнулись кулаками. — Чувак, ты выглядишь ужасно, — прохрипел Трей с сочувственной ухмылкой. — Еще бледнее, чем обычно. Мэтт фыркнул, разглядывая черную кожу Трея, покрытую солью и песком: — А ты тащишь половину чертова пляжа в нашу комнату. Дружно переругиваясь, они поднялись по лестнице. — Первый день — самый тяжелый, — сказал Трей, когда Мэтт открыл дверь. — В смысле, все дни тяжелые, но если ты переживешь первый понедельник, то переживешь и остальные. С этого момента нас не будут так сильно изматывать, но именно холод тебя доконает. Мэтт содрогнулся при воспоминании о сегодняшней беспощадной пытке водой. Почти все парни, которые сдались в тот день, всего шестеро, ушли после того, как их снова отправили в море. Мэтт никогда раньше не испытывал такого холода, а для человека из Северной Дакоты это говорило о многом. Это был какой-то другой холод. Жесткий, пробирающий до костей, и он деморализовал их группу сильнее, чем любые физические упражнения. В ванной Мэтт снял свою мокрую, грязную форму и бросил в кучу, прежде чем выгрузить из вещмешка остальное. Каждое испытание означало смену формы, поэтому, хотя тренировки на сегодня закончились, ему еще предстояло постирать белье, натереть ботинки, почистить снаряжение — им повезет, если они уснут до полуночи. Приняв душ и переодевшись в джинсы и футболку, Мэтт взял корзину для белья и направился в прачечную казармы, только чтобы увидеть парней, уже выстроившихся в очередь в три ряда к стиральным машинам. Он застонал про себя. Так он попадет в кровать не раньше двух ночи. Смирившись с ожиданием, Мэтт мельком увидел Шейна, тот слонялся по периметру группы, с кругами под глазами и изможденным от усталости лицом. В маленькой прачечной пахло потом и морской водой, а громкий говор и смех, эхом отражавшиеся от потолка, словно пронзали Мэтту череп. Боже, чего бы он только не отдал за несколько часов чертовой тишины и покоя! Может, ему стоит поискать прачечную за пределами базы? Мэтт поморщился, представив бегающих вокруг детей и необходимость вести светские беседы с незнакомцами. Уф. Это даже хуже, чем ждать здесь. Внезапно ему в голову пришла безумная идея, и, пристроив корзину с бельем на бедро, Мэтт пробрался сквозь толпу к Шейну, тот сидел, прислонившись к стене напротив. — Подвезу тебя до дома, — задыхаясь, сказал ему Мэтт, — если разрешишь воспользоваться твоей стиралкой. Шейн ухмыльнулся, прищурив усталые глаза: — Поехали. Вскоре они подъехали к обочине перед домом Шейна, в котором везде горел свет, Мэтт узнал машину Алексис на подъездной дорожке. Он замялся: — Твоя сестра не будет против?.. — Нет. Ребенок спит, иначе я бы сам позвонил ей по той же причине, и попросил меня забрать. Я тоже не хочу ждать всю ночь, чтобы запустить гребаную стирку. Шейн вышел из машины и захлопнул дверь: — Дай мне сначала убедиться, что она в приличном виде. Он исчез в доме, не прошло и тридцати секунд, как он поманил Мэтта с крыльца. Мэтт схватил свои вещи и пошел за ним внутрь дома. Шейн представил его Алексис. Она приветливо пожала ему руку. — Прачечная находится в задней части дома, так что располагайтесь. Мальчики, я приготовлю вам спагетти, пока будете ждать. Как вам такое? — Как в раю. Спасибо, Лекс. — Шейн обнял ее за плечи и поцеловал в макушку. Мэтт отказался от предложения Шейна выпить пива и вышел на задний двор, чтобы вытряхнуть песок из одежды, прежде чем забросить ее в машинку. Когда он вернулся на кухню, Шейн развалился за обеденным столом, допивая, судя по всему, уже вторую кружку пива. Он лениво и расслабленно улыбнулся Мэтту: — Присаживайся, Суп. Уверен, что не хочешь Корону? — Уверен. — Мэтт благодарно улыбнулся Алексис, когда та вместо пива протянула ему огромный стакан клюквенного сока. Потягивая сок, он разглядывал ее, решив, что гены семьи Ховланд – это нечто особенное. Алексис была не такой высокой, как Шейн, но такой же красивой, с такими же удивительными голубыми глазами. Ее светлые волосы были собраны в небрежный пучок, отдельные пряди выбились, обрамляя лицо. — Ты сосед Шейна по комнате, Мэтт? Мэтт наигранно вздрогнул, заметив, как ухмыляется Шейн: — Черт возьми, нет! — Ах, – рассмеялась Алексис. – Шейн всегда так действует на людей. Они хотят его или поцеловать, или избить, среднего варианта нет. А если и то, и другое? Он подавил эту неприятную мысль, сильно пнув Шейна под столом. — Он тот еще клоун. Шейн показал ему средний палец, и резко вытянул ногу, чтобы пнуть в ответ. Мэтт дернулся в сторону, чтобы избежать удара, задел стол и расплескал сок. — Ого, больше никуда тебя не приглашу, — с отвращением сказал Шейн, пока Мэтт бормотал извинения Алексис, подававшей бумажные полотенца. — Не переживай. Как-то даже приятно снова видеть кухню, полную идиотов. Она отвернулась, но не раньше, чем Мэтт заметил грусть, промелькнувшую на ее лице. Он взглянул на Шейна, тот тоже смотрел на нее серьезно и обеспокоенно. Нависла неловкая тишина, которую разрушила Алексис, поставив перед ними две огромные тарелки со спагетти и хрустящий чесночный хлеб: — Ешьте, парни! Второго приглашения не потребовалось. Сидевший напротив Шейн громко зачавкал лапшой и заслужил подзатыльник от Алексис. — Пещерный человек, — с отвращением сказала она. Шейн лишь ухмыльнулся, с измазанным соусом подбородком и свисавшими изо рта спагетти. Он взглянул на Мэтта: — Сестры. Несмотря на раздраженный тон, в его глазах читались нежность и веселье, а на лице появилось выражение мягкости, от которого у Мэтта сжалось сердце. Они действительно любили друг друга. — Вау, — пробормотал он, вставая, чтобы отнести тарелку к раковине. — Вот это да, обожрался до отвала. Извини. И спасибо. Было очень вкусно. — Консервированный соус и спагетти из пачки хорошо заходят после столовской еды, да? — с дразнящей улыбкой Алексис похлопала его по плечу. — Рада, что тебе понравилось. Шейн толкнул его бедром, присоединившись к ним у раковины: — Ага, рад, что тебе понравилось. Свинота. — Я хотя бы не уделался с головы до ног. — Мэтт оттолкнул его в сторону. – У тебя пол-порции осталось вокруг морды. Он затаил дыхание, надеясь… И точно, Шейн высунул язык и медленно, тщательно облизал губы, они влажно заблестели , а верхний свет подчеркивал их полноту. Мэтт подавил стон, представляя, как Шейн проводит этим своим розовым языком по его соскам, по головке его члена… Взглянув Мэтту в глаза, Шейн поднял бровь: — Все убрал? Ему показалось, или голос Шейна стал чуть ниже, чуть охрип? Позади него хохотнула Алексис. С пылающими щеками Мэтт рванул в прачечную: — Надо проверить вещи. К тому времени, как он взял себя в руки и вернулся на кухню, Алексис уже ушла, а Шейн ставил последнюю тарелку в посудомойку. Он бросил Мэтту тряпку: — Протрите стол и столешницу, ладно? Я пойду закину свои вещи. Закончив с уборкой, они взяли ботинки и вышли на задний двор, там сели на диванчик, поделив разорванные на тряпки старые футболки и банку крема. Пока они работали, Мэтт спросил: — С Алексис все в порядке? В какой-то момент она выглядела немного грустной. Пожав плечами, Шейн коротко ответил: — Все хорошо. Это долгая история, Мэтт. — он сделал паузу, посмотрев на него. – За плечами пару тяжелых лет, вот и все. Мэтт кивнул, некоторое время они молча натирали обувь, пока Шейн не сказал: — Твой новый сосед по комнате, кажется, классный. — Он хороший парень. — Мэтт рассказал ему все, что знал о Трее, добавив: — На третий день Адской недели он начал кашлять кровью. Пытался скрыть это, но эти медики ничего не упустили и отправили его обратно. — Отстойно. — С пневмонией шутки плохи. Он рассказывал, что другой парень сломал лодыжку в последний день, и уговорил инструкторов разрешить ему дойти до финиша на костылях, чтобы он мог пройти Адскую неделю. Шейн хмыкнул: — Вот это круто. Он отложил берцы и откинулся назад, положив руку на спинку дивана: — Расскажи о своем дяде? Мучительно ощущая руку Шейна за спиной, Мэтт ответил: — Черт, глядя на него, никогда не подумаешь, что он морской котик. Он не выше меня, может быть, фунтов сто шестьдесят. Но, чувак, он тот еще крутой отморозок. Он был в Могадишо, если тебе это о чем-то говорит. Шейн толкнул его в плечо: — Да ну нахер. История с Черным ястребом? Ты шутишь? — его рука задержалась на предплечье Мэтта, прежде чем соскользнуть. — Я даже не знал, что там были котики. — Он рассказал мне все, что мог, — резко ответил Мэтт, — Он всегда повторяет, что их тренировки спасли им жизнь. Говорит, что все, что с нами здесь делают, имеет цель, каким бы жестоким это ни казалось, и что нужно помнить об этом, когда становится тяжело. Он напрягся, ожидая, что Шейн начнет над ним подшучивать из-за длинной речи, но тот лишь тихо фыркнул: — Знаешь, что заставляет меня двигаться дальше? Мысль о том, что ты мне спуску не дашь, если я отсеюсь. Я прямо слышу твой голос: «Скатертью дорога, чёртов клоун». Скатертью дорога? Нет уж, вряд ли. Уже нет. Мэтт откашлялся: — Ну, клоуном ты для меня останешься в любом случае. Извини. Но ты всё равно не сдавайся. Их взгляды встретились, и Шейн снова пихнул его в плечо: — Там сушилка звонит, Суп, — хрипло сказал он. — Если ты бросишь туда мои вещи, я достану гладильную доску и возьмусь за глажку. — Ладно, — пробормотал Мэтт. Он убежал в прачечную, чувствуя себя полнейшим идиотом. Чёрт бы его побрал. Ритмичные движения утюга действовали успокаивающе. К тому моменту, как Мэтт аккуратно сложил свои вещи в стопку, он был измотан до предела. Пока Шейн гладил свою форму, Мэтт прилёг на диван — и в следующее мгновение ощутил прохладные пальцы на своей руке. — Пора вставать. Мэтт резко сел, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд на довольном лице Алексис: — К-который час? — Четыре утра. — она взглянула на другой диван, где спал Шейн. — Я поставила будильник, потому что чувствовала, что этим закончится. Мэтт был готов ее расцеловать. — Спасибо, — сказал он с воодушевлением. — Спасибо. Алексис сморщила нос, глядя на него: — Буди этого дурака. Я быстро приготовлю вам завтрак. Она исчезла на кухне, прежде чем Мэтт успел возразить что ей не стоит напрягаться. Протерев глаза, он грубо пнул диван Шейна: — Вставай, клоун! Мы опаздываем. Эти слова заставили Шейна судорожно схватить телефон, чтобы проверить время. — Пошел ты, Суп, — прорычал он, сообразив, что еще рано. — Ты только что отнял у меня пять лет жизни, засранец. Он с отвращением покачал головой, когда Мэтт расхохотался. Они схватили сумки с наглаженной чистой одеждой и с благодарностью забрали бутерброды с яичницей, которые Алексис сунула им в руки на ходу. — Приятно было познакомиться, Мэтт, — крикнула она им вслед. — Поддержи там моего брата, ладно? — Будет сделано! Дружелюбно помахав рукой, Алексис вернулась в дом. Мэтт доставил их на базу так быстро, как только мог, и когда они уже расходились по комнатам, чтобы подготовиться к тренировочному дню, Шейн спросил: — Повторим сегодня вечером? Всем сердцем Мэтт хотел отказаться, держаться подальше, но услышал собственный голос: — Черт возьми, да! Встретимся у моей машины, как только освободимся. Воспоминание об ответной улыбке Шейна грело его изнутри, даже когда чуть позже Бернсон оглушительно заорал: — Добро пожаловать на второй день, парни. Бегом, в песок и воду!