Любить воина

— Эй, засранец, закрой эти чертовы жалюзи, пожалуйста, — пробормотал Элиас из другого конца комнаты, прикрывая глаза предплечьем от солнца. — Извини, чувак. Шейн повернул жалюзи, чтобы убрать утренний свет от кровати Элиаса, но оставил их приоткрытыми, чтобы обеспечить циркуляцию воздуха. Вскоре дыхание Элиаса снова стало глубоким. Шейн надел трусы, взял телефон с тумбочки и вышел в общую для двух комнат гостиную. Развалившись на диване, поморщился, когда проверил телефон и увидел позднее сообщение от Алексис: «Можем поговорить?» Он быстро набирал текст на экране: «Конечно. Можешь забрать меня, когда Либби проснется?» Он не ожидал ответа так рано, но телефон завибрировал почти сразу: «Не могу. Я в Эль-Кахоне. Позвоню позже». Черт. Шейн откинул голову назад и выдохнул, горло сжалось, когда в голове промелькнули воспоминания об их ссоре прошлым вечером. — Я думала, что справлюсь, Шейн, — выдавила из себя Алексис. — Я думала, что смогу пережить это снова. Ты разве не понимаешь, как мне тяжело? Конечно, он понимал, потому что горе, которое он видел в ее глазах, было тем же горем, которое бурлило в нем самом. Только его горе было окрашено такой горькой, такой едкой виной, что иногда Шейн просто не мог дышать. Пребывание здесь должно было помочь им исцелиться, а не отдалиться друг от друга еще сильнее. Ох, Лекс. Что я, черт возьми, делаю? Нужно было отвлечься от этих мыслей, и Шейн на цыпочках вернулся в спальню, чтобы одеться. Элиас ритмично храпел и даже не пошевелился, когда Шейн надел свою спортивную форму, зашнуровал кроссовки и вышел. Когда он спускался по бетонным ступеням казармы, вокруг царила тишина. Типичное субботнее утро, все отдыхали после недели напряженных тренировок, восстанавливая силы перед предстоящей изнурительной неделей. Утро понедельника вызывало невероятный ужас, но суббота помогла его компенсировать. Приближаясь к тренировочной зоне, Шейн увидел одинокую фигуру на турнике, со стонами подтягивающуюся раз за разам. Это был Мэтт. Ну конечно. Этот парень вообще когда-нибудь спит? Мэтт отпустил турник и потянулся за бутылкой воды, увидев Шейна, он удивленно остановился: — Привет. Ты рано. — Наверное, мне пришла в голову та же идея. Не против, если я присоединюсь? Когда Мэтт пожал плечами, Шейн оставил вещи на ближайшей скамье и сделал несколько быстрых разминочных упражнений. Лицо Мэтта было непроницаемым, его темные глаза следили за каждым движением Шейна. Ощущая покалывание, непривычную неуверенность в себе, заставлявшую его чувствовать себя медлительным и неуклюжим, Шейн направился к турнику и запрыгнул на него, не в силах сдержать тихий стон, когда его многочисленные ссадины дали о себе знать. Все же он сделал приличный подход из двадцати повторений, и когда он закончил, Мэтт, выпив воды, принялся отжиматься —узким хватом. На бетоне. — Выпендрежник ебучий. Мэтт усмехнулся. Не задумываясь, он перекатился на ладони, а затем на кончики пальцев, движение вышло грациозным и легким. Техника была идеальной, Шейн заметил, что его лодыжки скрещены, что еще больше усложняло упражнение. Черт. Когда Мэтт наконец встал на ноги, у него даже дыхание не сбилось, хотя тело блестело от пота. Он подхватил свою майку со скамьи и вытер лицо, и тут Шейн заметил синяки на его щеке и вокруг глаза. Промолчать он не смог: — Хороший синяк. Мэтт усмехнулся: — Спасибо. Получил его, когда надрал задницу какому-то клоуну в баскетбол. О, хотел спросить: каково это — проиграть креветке? Шейн широко раскрыл рот и возмущенно выпрямился: — Что? Я не проиграл, придурок. — О, позволю себе не согласиться. — Ухмылка Мэтта стала шире. — Когда Салазар нас разогнал, я был впереди на одно очко. — Да ни за что! Я… — Шейн замолчал на полуслове, когда осознание ударило его по голове. – Вот дерьмо. — Хочешь реванша? — Мэтт кивнул в сторону баскетбольной площадки, в его глаза полыхнул вызов. — Нет. — Трус. — У меня сегодня полно дел, Найтик, так что думай, что хочешь. — Полно дел, да? — Мэтт поднял бровь. — Имеешь в виду, например, покрасить мой шлем? Шейн презрительно скривил губы: — Да, мелкий ты засранец. Добавлю это в список. — Так и сделай. Они закончили тренировку в молчании. Собрав вещи, Мэтт похлопал себя по животу: — Черт, умираю от голода. Так что пойду... Шейн тоже проголодался, и его внезапно осенила идея. Ему нужно было добраться домой, так что, может, он убьет двух зайцев одним выстрелом. — Эй, я куплю тебе завтрак, если ты подвезешь меня до дома. Мэтт замялся: — Сестры все еще нет? — Нет. Знаешь, что? Забудь. Я просто вызову такси… — АЙХОП, — перебил Мэтт. — Никакой еды из столовой. Шейн моргнул. Он чувствовал нежелание Мэтта, но, видимо, мысль о блинчиках перевесила все его сомнения. В любом случае, Шейн хотел домой, поэтому не колебался: — Заметано. Встретимся здесь через пару минут. Они разошлись по душевым, и, когда Шейн вышел через десять минут, база начала оживать: парни в спортивной одежде выходили из своих комнат, большинство направлялись на утреннюю пробежку или в спортзал, чтобы позаниматься с весами. Мэтт подбежал к нему, позвенев ключами: — Готов? — Пошли. За рулем Мэтт с любопытством взглянул на Шейн: — У тебя нет своей машины? — Нет, продал, когда мы с Алексис переехали сюда. — Шейн потеребил потрепанный край своих шорт-карго. – Тренировочная база всего в нескольких минутах от дома, так что я подумал, что она может меня подвозить, или я могу взять такси, если нужно. Зачем беспокоиться о страховке, бензине и прочем, когда я все равно постоянно занят и редко бываю дома? — Логично. — Логично, если только она не окажется в Эль-Кахоне, когда понадобится меня подвезти. — А что в Эль-Кахоне? — Парень. — голос Шейна стал резким, Мэтт взглянул на него, но тему развивать не стал и свернул налево, на парковку АЙХОП. Назвав свои имена, они немного подождали и наконец заняли небольшой столик. Перед ними уже стояли дымящиеся чашки с кофе, а в руках были пухлые меню. — Что будете заказывать, парни? — над ними стояла стройная, загорелая официантка лет пятидесяти, с ручкой наготове. Когда они заказали огромные завтраки, она подняла брови: — Курсанты BUD/S, да? Нужно восполнить калории. Шейн открыл было рот, но прежде чем он успел что-нибудь сказать, Мэтт, не задумываясь, ответил: — Нет, мэм. Мы клоуны на родео. Шейн мог только уставиться на него. — Клоуны на родео, — медленно повторила официантка. Мэтт невинно улыбнулся: — Да, мэм. Э-э, Дот, — сказал он, прочитав ее бейджик. — Красные носы, большие, как шар, штаны на подтяжках. Это про нас. Дот на мгновение уставилась на него: —Хм. Работа клоуна на родео, полагаю, очень выматывает. — Это так. Она закатила глаза: — Ладно. Я работаю здесь уже много лет и обслужила столько ребят, что и не сосчитать, но это худшая история, которую я когда-либо слышала. Ладно, дурик, завтрак на подходе. Когда она ушла, Шейн прошипел: — Клоуны? Почему, не знаю, не регбисты или строители, или, черт возьми, если тебе нравится родео, наездники на быках? Мэтт уставился на него бесстрастным взглядом: — Потому что, когда я смотрю на тебя, я вижу только клоуна. Он вскрикнул, когда Шейн сильно пнул его по голени. — Засранец. — Клоун. Шейн откинулся на спинку дивана, с притворным отвращением покачав головой: — Хорошо, что мы не в одной команде, а то у меня такое чувство, что я бы тебя убил. — О, чувак. — Злая ухмылка исчезла с лица Мэтта. — Экипажи лодок. Ты же знаешь, какой пиздец наступит в понедельник? При этом напоминании Шейн мысленно дал себе пощечину. Что ты, черт возьми, делаешь, флиртуешь с этим парнем? Неумно, во многих смыслах. Нужно было отвлечься, и он спросил: — Так почему отряды? Из-за твоего дяди? Семейное дело, типа того? — С одной стороны, да, — Мэтт размешивал сливки в кофе, ложка звенела о кружку. — Он потрясающий человек, и я всегда им восхищался. — А что насчет другой стороны? Мэтт пожал плечами: — Не хотелось жить на ферме в Северной Дакоте, понимаешь? Плюс приключения, путешествия, возможность делать крутые вещи. — Фактор крутого парня? — Что в этом плохого? — в голосе Мэтта послышалась легкая нотка раздражения. Шейн поднял руки, защищаясь: — Я никогда не говорил, что это плохо. Я просто хотел знать. — А что насчет тебя? Почему ушел из морской пехоты? Шейн бесцельно отрывал маленькие кусочки салфетки и складывал их в кучку: — Просто хотел быть частью чего-то большего, чем я сам, наверное. Там я этого не находил, вот и рискнул, изменил свою жизнь. Он откашлялся и поднял взгляд, увидев, что Мэтт смотрит на него с любопытством. Шейн отвел глаза. Боже, после двух лет он должен был лучше скрывать свои эмоции. — Вот, ребята. Шейн с облегчением осел, когда появилась Дот с полным подносом и быстро раздала им еду. — Приятного аппетита. Они принялись за еду и не отрывались от стола, пока тарелки не были вылизаны дочиста. Наконец Мэтт рыгнул в кулак и застонал: — Боже, я не могу двигаться. — Мне нужно расстегнуть штаны. — Шейн погладил живот. — Я только что набрал двадцать фунтов. Они допили кофе, Шейн ждал в очереди, чтобы оплатить счет, а Мэтт вышел на улицу. Когда Шейн наконец вернулся к нему, тот стоял, прислонившись к своему грузовику, скрестив руки и лодыжки, с закрытыми глазами и лицом, устремленным в небо. — Ты готов? Шейн сглотнул, когда Мэтт в ответ лениво потянулся, его футболка задралась, обнажив резинку трусов, выглядывающую над низко посаженными джинсами. Кожа между тазовыми косточками была бледнее остального тела, еще не затронутая солнцем. Таращишься на загар этого мужчины? Серьезно? Возьми себя в руки, Ховланд. Они сели в грузовик, и через пару поворотов Мэтт плавно остановился перед домом Шейна. — И это все? — с сомнением спросил он, всматриваясь через лобовое стекло. В Шейне мгновенно вспыхнула защитная реакция, челюсти сжались: — Ну а чего ты ожидал от дома сорок восьмого года постройки? — огрызнулся он. — Зато у него отличный фундамент! Мэтт не выглядел убежденным: — Отличный фундамент, да? Как скажешь. — Так и скажу! По крайней мере, мой оценщик так считает. — Владелец дома, ничего не смыслящий в этом деле. — А сколько у тебя домов вообще? — Туше, — усмехнулся Мэтт. — Тебя довольно легко подколоть; ты знаешь? — Чья бы корова мычала. Шейн толкнул дверь ногой и вылез наружу, удивившись, к его удивлению, Мэтт заглушил двигатель и сделал то же самое. Шейн замер: — Хочешь зайти? Он думал, что Мэтт просто высадит его и уйдет. — Почему бы и нет? Давай посмотрим на эту «отличный фундамент». Когда Мэтт пошел за ним по неровной дорожке к входной двери, Шейн поморщился при виде своего заросшего сорняками двора. — У ландшафтных дизайнеров выходной, — пробормотал он, снова ощетинившись, когда Мэтт фыркнул. — Эй, последнее, чем я хочу заниматься по выходным, это работа в саду, понятно? — Я ни слова не сказал, Ховланд. Ни слова. — Я слышу, как ты об этом думаешь! — Господи. Тогда я буду думать потише. Сам дом был небольшим и неприметным одноэтажным ранчо. Шейн отпер дверь и распахнул ее, решив опередить поток критики. — Да, он устарел. Да, здесь жила пожилая женщина, которая любила персиковый и зеленый цвета, и цветы. Да, линолеум ужасен, а некоторые стены отделаны деревянными панелями. Мэтт проигнорировал его, прошел через гостиную на кухню, засунув руки в карманы. Он молчал несколько минут, пока наконец не сказал: — Первое, что я бы сделал — снес эту стену, чтобы открыть и максимально увеличить пространство. — Правда? — Шейн схватил лист бумаги, прикрепленный магнитом к холодильнику. — Именно об этом я и думал! Смотри, вот набросок, который я сделал. Он с воодушевлением принялся расписывать свои идеи по ремонту и замолк, только когда увидел веселье в глазах Мэтта. — Извини, — с сожалением сказал он. — Понимаю, тебе все равно, но мне не с кем было об этом поговорить. Алексис просто хочет, чтобы я продал его сейчас и отдал ей половину денег. — А ты… — Мэтт замолчал, его внимание привлекло что-то за окном. Он открыл стеклянную дверь и вышел на задний двор, прикрыв глаза рукой. — Это пирс? Шейн проследил за его взглядом: — Да, мы всего в паре кварталов от пляжа. Иногда, когда солнце светит прямо на него, я вижу, как мерцает океан. Обернувшись, Мэтт сказал: — Тогда, чувак, заплати ей сейчас, и заставь ее заткнуться. С тем ремонтом, о котором ты говоришь, когда-нибудь он будет стоить чертову кучу денег, и ей не повезет получить свои деньги сейчас. — Я думал об этом. Просто… Мэтт нетерпеливо махнул рукой: — Что? — Я берусь за непосильную задачу? — Шейн поскреб пальцем ноги неровный кусок плитки. — Раньше я постоянно помогал отцу с ремонтом лодок, но тут нужно заниматься электрикой, сантехникой и прочей ерундой. Одна мысль об этом пугает, чувак. — Вау. — Мэтт резко развернулся и вернулся в дом, Шейн последовал за ним. — Что значит «Вау»? — Если ты с таким настроем пришел в BUD/S, то лучше избавь себя от унижения звонить в колокол и уходи прямо сейчас. — Какого черта? — пробормотал Шейн. — Пошел ты нахер! Мэтт остался невозмутим, когда Шейн навис над ним: — Я не прав? В отрядах есть поговорка: «Слона едят по кусочкам». Для морского пехотинца нет слишком сложных задач. Никаких. Сосредоточься на цели, разбей каждую задачу на выполнимые части и продолжай, пока не закончишь. Ты сам говорил это во время той вылазки на днях… это не будет длиться вечно. Ты сможешь справиться с чем угодно, если подходить к делу именно так. Злость Шейна улетучилась, сменившись недоумением: — Думаю, эта короткая речь — самое длинное, что я от тебя слышал за один раз. Нет, серьезно, — продолжил он, и лицо Мэтта помрачнело. — Это был какой-то словесный понос. — Ай, да ладно. — Мэтт махнул рукой, распахнул входную дверь и направился к своему грузовику. — Надо было сообразить, и не пытаться подбодрить клоуна. — Но я ценю это! — крикнул ему вслед Шейн, заливаясь смехом, когда Мэтт высунул средний палец из окна, резко отъезжая от бордюра. — И, кстати, ты прав! В ответ донесся лишь визг шин: Мэтт заложил крутой поворот, даже не сбавив скорость. Все еще посмеиваясь, Шейн повернулся и пошел обратно в дом.