Если увижу,обойду стороной…Ведь ты внутри меня стала чужой

Последние оглушительные аккорды стихли, свет в зале вспыхнул, и толпа двинулась тусить под начавшийся сет диджея. Концерт закончился. Егор, бережно придерживая Мию за талию, повёл её обратно за кулисы. Ему хотелось лично поздравить Гришу с крутым выступлением, а заодно узнать его планы на ночь — у Егора вовсю бурлила энергия, и он всерьёз собирался предложить другу рвануть куда-нибудь дальше, чтобы как следует пошуметь и потусить. Когда они снова зашли в гримёрку, там уже было поспокойнее. Егор с ходу шагнул к Буде и по-братски крепко обнял его. — Хорош, бро! Концерт просто пушка, раскачал нереально! — искренне заценил Егор, а потом, хитро прищурившись, спросил: — Ты сам-то куда дальше двигаешься? Какие планы? Гриша, устало вытирая шею полотенцем, вздохнул и покачал головой: — Ой, Егорыч, я сейчас по-быстрому переодеваюсь — и сразу в аэропорт. Домой лечу. Времени в обрез. — Рили? — Егор даже немного обломался, искренне удивившись. — Вот блин, жаль. Я-то думал, мы сейчас соберемся всей бандой, завалимся куда-нибудь посидеть, отметим… Пока парни бурно обсуждали плотный гастрольный график, Мия тихонько отошла назад. Она стояла чуть позади массивных спин охраны Егора, которые живой стеной отгораживали их от коридорной суеты. Голоса парней долетали до неё отчётливо, она прекрасно слышала каждое слово, но вообще не вникала в суть их разговора. Мия снова глубоко увязла в собственных мыслях, переваривая всё, что произошло между ними с Егором у ограждения ложи. Внутри неё до сих пор всё дрожало от этой внезапной открытости и строчек песни, которые они шептали друг другу. Егор, поняв, что продолжения банкета с Гришей не предвидится, повернулся к ней: — Малыш, я на две минуты в уборную заскочу перед тем, как уедем, окей? Подожди здесь. Мия коротко кивнула. Чтобы не мешаться под ногами у суетящейся команды Буды, она отошла в самый дальний угол комнаты, ближе к вешалкам. Вдруг в её сумочке коротко вибрировал телефон. Мия достала смартфон, смахнула экран блокировки и замерла. Это было входящее сообщение от Гриши. Она удивлённо подняла глаза — Буда стоял всего в нескольких метрах от неё, спиной к ней, и делал вид, что увлечённо ищет что-то в своём рюкзаке. Он не решился озвучить эти слова вслух при Егоре и парнях. Это была их маленькая тайная переписка — то, о чём прямо сейчас никому во всей этой гримёрке знать точно не следовало. Мия быстро разблокировала экран и открыла чат. Строчки от Гриши заставили её сердце на секунду пропустить удар: —Малая, я надеюсь, то что тогда произошло между нами, Егорыч никак не узнает? Она мгновенно оглянулась на Гришу. Тот по-прежнему стоял спиной, но его плечи были напряжены. Мия, стараясь не привлекать внимания оставшихся в комнате парней из команды, быстро застучала пальцами по экрану, набирая ответ: —Гриш, не переживай. То, что было между нами, исключительно между нами и останется. Отправив сообщение, она тут же заблокировала телефон и крепко зажала его в ладони. Мия затаила дыхание, наблюдая за Будой. Она увидела, как он достал свой мобильный, быстро пробежал глазами по экрану, и на его лице промелькнуло заметное облегчение. Гриша точно так же заблокировал айфон, небрежно сунул его в карман широких шорт и наконец повернулся к остальным, как ни в чём не бывало. Их маленькая,  опасная тайна осталась надёжно погребена. Как раз в этот момент дверь гримёрки открылась, и вернулся Егор. Он уже успел на ходу переговорить со своими людьми и скорректировать планы. — Так, парни, всё, — Егор на секунду повернулся к одному из своих секьюрити. — Возьми ключи, перегони Ламбу к отелю. Мы на Мерсе поедем. Дав указания, он подошёл к Грише, и они ещё раз крепко, по-братски обнялись на прощание. — Всё, бро, на связи. Хорошего полёта, аккуратнее там, — бросил Егор. — Давайте, ребят, рад был видеть! Мия, пока! — Гриша тепло улыбнулся ей, умело скрывая за этой улыбкой недавний секретный диалог. Охрана Егора чётко и слаженно вывела их через служебный чёрный ход клуба, минуя толпу фанатов, карауливших у главного входа. На закрытой парковке их уже ждал заведённый массивный Мерседес. Один из телохранителей привычно занял место за рулём, а Егор и Мия устроились на просторном заднем сиденье. В салоне приятно пахло дорогой кожей, а стёкла были наглухо тонированы, полностью отрезая их от ночного Дубая. Машина плавно тронулась с места. Егор расслабленно откинулся на спинку сиденья, повернулся к Мие и, внимательно посмотрев на неё, тихо спросил: — Ну что, малыш, есть желание поехать ещё куда-нибудь? Или сразу в отель? Мия кокетливо улыбнулась, поправила локон и, посмотрев на него с лёгким вызовом сквозь полумрак автомобильного салона, тихо ответила: — Ну… ехать в отель прямо сейчас у меня точно желания нет. Я бы с большим удовольствием поехала ещё куда-нибудь. Егор довольно прищурился, оценив её настрой. На его губах заиграла предвкушающая улыбка. — Ловлю на слове, — ответил он и тут же достал телефон. Ночной Дубай предлагал тысячи вариантов, но Егору нужно было что-то действительно эксклюзивное, где они могли бы расслабиться без лишних глаз. Недолго думая, он набрал Султана — своего близкого друга, который знал изнанку этого города как свои пять пальцев и всегда был в курсе самых топовых закрытых локаций. — Султан, бро,здорова, — быстро проговорил Егор на английском в трубку, как только друг ответил. — Подскажи какое-нибудь чёткое местечко, где можно нормально отдохнуть, без суеты и толпы?Для меня и девушки. Султан на том конце провода одобрительно хмыкнул и без лишних вопросов назвал им координаты приватного, скрытого от глаз туристов заведения с нереальным видом, где собиралась только своя публика. — Понял тебя, бро. От души, на связи, — Егор сбросил вызов и повернулся к водителю: — Вбей вот это название в картах. Машина плавно затормозила у приватного подземного паркинга элитной высотки. Охрана провела их к персональному лифту, который за считанные секунды поднял их на самый верх. Когда стеклянные двери разъехались, у Мии перехватило дыхание. Они оказались на огромной, утопающей в приглушённом неоне террасе, откуда открывался сумасшедший, панорамный вид на сияющую Бурдж-Халифу и весь ночной Дубай. Вокруг — ни души, полная тишина, нарушаемая лишь лёгким шумом тёплого ветра. В центре террасы был установлен огромный проекционный экран, а прямо перед ним раскинулся гигантский, невероятно мягкий диван-подиум с кучей подушек и пушистых пледов. Рядом на дизайнерском столике уже красовалось ледяное шампанское в ведерке, лёгкие изысканные закуски, ягоды и свежая клубника. Кинотеатр под звёздами, созданный только для них двоих. — Ну как тебе локация? — с улыбкой спросил Егор, наблюдая за её восхищённой реакцией. Он подошёл со спины, мягко снял с неё очки и положил руки ей на плечи. — Егор… это просто нереально, — честно призналась Мия, оборачиваясь к нему. В её глазах отражались огни ночного города. Егор подошёл к столику, ловко откупорил бутылку, и эхо глухого хлопка растворилось в ночном воздухе. Разлив искрящееся вино по двум бокалам, он протянул один Мие. На огромном экране в этот момент замелькала знакомая заставка киностудии, и из динамиков раздались первые звуки саундтрека. Они оба одновременно замерли, бросив взгляд на экран. В ту же секунду у обоих внутри вспыхнула мощная, ослепительная волна общих воспоминаний. В прежних отношениях у них была своя, особенная традиция. Они обожали устраивать домашние киномарафоны, укутываясь в пледы и часами пересматривая любимые фильмы и мультики. Но главным их пунктом было то, что они всегда смотрели всё исключительно на языке оригинала — на английском. Егор отлично знал язык, Мия тоже свободно им владела, и эта общая деталь всегда сближала их, создавая свой маленький, понятный только им двоим мир. И сейчас, когда на террасе посреди Дубая начался именно тот самый фильм, который они раньше стабильно пересматривали чуть ли не раз в пару месяцев, это никого из них не смутило. Наоборот. Английская речь, звучащая из динамиков, мгновенно отозвалась в груди щемящим, невероятно тёплым чувством. Эти воспоминания не ранили — они будто мягким одеялом согрели душу обоим, стирая последние капли напряжения. — Ты помнишь? — тихо, с какой-то особенной нежностью в голосе спросил Егор, глядя на неё поверх бокала. Мия ласково улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается приятный покой. — Я помню каждую строчку наизусть,Егор. Они сделали по глотку, и Егор, перехватив её бокал, поставил его на столик, а саму Мию аккуратно увлёк за собой на гигантский диван. Со стороны это выглядело как идеальная идиллия: двое молодых людей, уютно устроившись на диванчике, наблюдают за развитием сюжета на огромном экране. Но на самом деле они оба были сейчас далеко от Дубая, глубоко погружённые в свои личные архивы. Это были тёплые, жаркие, по-настоящему родные воспоминания. Тот период, который можно было назвать «домом». Мия, не отрывая взгляда от экрана, вдруг ярко, до мурашек, вспомнила их детскую планшетку для заметок. Ту самую простую, копеечную штуковину, которую они где-то купили ради прикола. Как это стало их маленьким ритуалом: если кто-то уходил из дома раньше, на экране планшета всегда оставалась пара слов. «Люблю», «Жду», «Не забудь поесть» или просто криво нарисованное сердечко. Это было так просто, так по-детски, но в этом было столько тепла, что сейчас, спустя годы, у неё к горлу подступил ком. И этот же ритуал просмотров… Как же странно было осознавать, что каждый их киномарафон, сколько бы они ни спорили о фильме или ни смеялись над субтитрами на английском, неизменно приводил их в одну и ту же точку. Сценарий вечера всегда был предсказуем, как классика Голливуда. Сначала — уют, пледы, вино, споры о сюжете. Потом — тишина, когда фильм становился лишь фоном. А потом… потом всё всегда заканчивалось одним и тем же. Сексом. Егор, словно чувствуя, что она думает ровно о том же, чуть сильнее сжал её ладонь в своей. Он тоже помнил. Помнил, как быстро стиралась граница между «просто смотрим фильм» и моментом, когда его рука оказывалась у неё под футболкой, а экран телевизора становился ненужным источником света. Эта мысль наэлектризовала воздух между ними. Фильм продолжался, герои на экране вели свои диалоги, но здесь, на пентхаус-террасе, напряжение стало почти осязаемым. Егор медленно перевёл взгляд с экрана на её профиль, обрисованный неоновым светом ночного города. — Помнишь, чем обычно заканчивались такие вечера? — хрипло прошептал он, едва касаясь губами её уха. Этот вопрос был не просто любопытством. Это было прямое попадание в их общую память, в то «хорошее», которое они так отчаянно пытались воскресить прямо сейчас. Мия медленно повернула к нему голову. Неоновые огни Дубая отражались в её глазах, делая взгляд глубоким и почти прозрачным. Она не стала кокетничать, не стала переводить тему в шутку — эта ночь смыла с них всю фальшь. — Помню, Егор, — тихо, но удивительно твёрдо ответила она, глядя прямо ему в глаза. — Я помню всё до мельчайших деталей. Её голос слегка дрогнул на последнем слове, но она не отвела взгляд. Это было честное, безоговорочное признание. Она помнила тепло его кожи, помнила, как его пальцы переплетались с её пальцами под пледом, помнила тот самый момент, когда дыхание становилось одним на двоих, а фильм на экране окончательно терял всякий смысл. Егор замер, всматриваясь в её лицо. Её слова попали точно в цель, разрушая последние барьеры, которые они так усердно выстраивали друг от друга все эти годы. Расстояние между их губами сократилось до нескольких сантиметров, и тёплый дубайский ветер, казалось, стал ещё горячее, плавя остатки их мнимого самоконтроля. Они устроились поудобнее среди подушек, временно позволив этому сладкому напряжению просто побыть в воздухе, не торопя события. Ночь была слишком красивой, чтобы спешить. Мия лениво брала со столика сочную клубнику и виноград, они негромко переговаривались, делясь вкусами и возвращаясь к фильму. В какой-то момент Егор достал свой телефон. Атмосфера была настолько кинематографичной, что её хотелось запечатлеть: огромный экран, тёплое свечение жёлтых гирлянд-фонариков, обвивающих террасу, и огни Бурдж-Халифы на заднем плане. — Давай сделаем пару кадров на память? — предложил Егор, притягивая её ближе к себе. Они начали дурачиться и позировать. Мия сразу заметила, как уверенно и чётко он наводил камеру. Руки Егора будто на подсознательном уровне, на уровне мышечной памяти, помнили все те ракурсы, в которых Мия получалась просто идеально. Он знал, под каким углом должен падать неоновый свет, как подчеркнуть её точёные скулы и линию плеч. Фотки получались живыми, безумно красивыми и только для них двоих. Спустя какое-то время телефон был отложен в сторону. Фильм продолжал идти фоном, но их внимание снова полностью переключилось друг на друга. Они сидели вплотную, переплетая пальцы рук, лениво перебирая их и изучая линии на ладонях, словно заново учились читать друг друга. Вся её былая закрытость исчезла. Мия полностью расслабилась в его руках, а Егор опустил свою большую, горячую ладонь на её бедро. Её ультракороткая юбка, когда Мия подогнула под себя ноги на диване, поднялась ещё выше, практически полностью обнажая её гладкую кожу. Аппетитные, манящие бёдра Мии в нежном свете гирлянд выглядели чертовски соблазнительно. Егор медленно, сдерживая дыхание, повел ладонью вверх, едва касаясь пальцами стыка кожи и ткани. Его прикосновения были собственническими, но в то же время невероятно чуткими, отчего у Мии по телу с новой силой побежали огненные мурашки. От этого неспешного, почти невесомого прикосновения Егора к её бедру по телу Мии прошел ощутимый электрический разряд. Она прерывисто выдохнула, чувствуя, как его пальцы медленно поднимаются выше, очерчивая контуры её тела с той же болезненной точностью, с какой он помнил её ракурсы для фото. Его мышечная память знала каждый сантиметр её кожи. Мия подняла на него глаза, и в этом взгляде уже не осталось вопросов. Только глухое, сводящее с ума притяжение. Фильм на английском продолжал что-то тихо бормотать из динамиков, но его звук окончательно превратился в белый шум. Егор остановил руку, крепко сжав её бедро, и резко подался вперед. Расстояние между ними исчезло. Его губы накрыли её губы — сначала требовательно, с каплей той самой застарелой злости и голода, который копился четыре года, но уже через секунду этот поцелуй стал глубоким, пьянящим и отчаянно нежным. Мия тихо ахнула ему в губы, обвивая руками его шею, пальцами зарываясь в жесткие волосы на затылке. Она прижалась к нему всем телом, чувствуя, как корсет натягивается от этого движения. Егор перехватил её за талию, легко, будто она ничего не весила, пересадил её к себе на колени, лицом к себе, и углубил поцелуй. Их пальцы переплетались, одежда казалась лишней, а Дубай с его миллионами огней за стеклянными перилами террасы словно перестал существовать. В эту секунду точка превратилась в новое, сбивающее дыхание начало. Их дыхание сбилось, поцелуй становился всё более жадным, но в какой-то момент Егор резко, с видимым усилием, отстранился. Он замер, тяжело дыша, его лоб упёрся в её лоб. Мия открыла помутневшие глаза, пытаясь прийти в себя. Рассудок возвращался медленно, но верно. Они вовремя вспомнили, где находятся. Несмотря на всю приватность, это была открытая терраса пентхауса — здесь могли быть скрытые камеры наблюдения заведения, да и охрана, хоть и стояла у лифтов, была слишком близко. Рисковать так глубоко в Дубае они не могли. Егор аккуратно спустил её со своих коленей обратно на диван, но рук не отпустил. Он поймал её ладони, сжал их в своих и, всматриваясь в её лицо с какой-то отчаянной, обнажённой искренностью, хрипло произнёс: — Мий… давай попробуем снова, пожалуйста. Эти слова прозвучали как мольба, сорвавшаяся против воли. Все его барьеры, о которых он думал в клубе, окончательно рухнули. Мия на секунду зажмурилась, чувствуя, как внутри всё болезненно сжалось. Романтический флёр ночи и тепло воспоминаний тут же разбились о суровую реальность. Она мягко, но настойчиво высвободила свои руки из его ладоней и покачала головой, глядя на него со смесью грусти и нарастающего раздражения: — Егор, ты же обещал, — тихо, но твёрдо сказала она. — Ты обещал, что не будешь говорить об этом здесь, в Дубае. Мы же договорились: мы просто проводим время вместе, а дальше… дальше будет что будет. Она поправила съехавшую юбку и отстранилась на край дивана, выстраивая между ними осязаемую дистанцию. — Пожалуйста, не нужно начинать всё это прямо сейчас. Не порть эту ночь. Иначе я просто развернусь, возьму такси и уеду в отель одна. Егор раздражённо, с шумом выдохнул сквозь зубы и откинул голову на спинку дивана, расслабленно развалившись среди подушек. Он закинул одну руку за голову, уставившись куда-то в ночное небо Дубая, и закрыл глаза, пытаясь собрать в кучу и себя, и свои мечущиеся мысли. Внутри у него всё кипело. Ему требовались колоссальные усилия, чтобы обуздать бешеное возбуждение, которое до сих пор пульсировало в венах после её близости, и успокоить сорвавшееся дыхание. Слова Мии подействовали как ледяной душ, но в то же время он понимал, что сам нарушил их уговор. Он облажался, поторопил события, и теперь злился — и на ситуацию, и на собственную нетерпеливость. Мия молча сидела рядом, чувствуя это тяжёлое, почти осязаемое напряжение, исходящее от него. Егор молчал несколько минут, давая себе время остыть и переварить её жесткий отпор. Ему чертовски не хотелось, чтобы она сейчас действительно вызвала такси и уехала, оставив его одного на этой дурацкой крыше. Наконец, он глубоко вдохнул тёплый воздух, приоткрыл глаза и, повернув голову к ней, глухо произнёс: — Ладно. Проехали. Извини, малыш, погорячился. Они снова уселись поудобнее, натянув на ноги мягкий плед, и сделали вид, что возвращаются к просмотру. Фильм близился к финалу, но Мия по-прежнему была далеко — её мысли хаотично блуждали по закоулкам их общего прошлого. Внезапно в памяти всплыл один забавный и очень трепетный момент из самого начала их отношений. Она вспомнила, как дико, до дрожи в коленях стеснялась в первое время смотреть Егору прямо в глаза. Стоило ему повернуться и поймать её взгляд своим внимательным, пронизывающим взором, как Мия тут же смущённо отводила глаза в сторону, окончательно теряясь и заливаясь румянцем. Это было так глупо и так мило одновременно. От этого тёплого воспоминания на губах Мии сама собой появилась мягкая, искренняя улыбка. Егор, который хоть и смотрел на экран, краем глаза непрерывно следил за ней, тут же заметил эту перемену. Он мягко протянул руку, коснулся её ладони и с лёгким любопытством спросил: — Что, вспомнила что-то хорошее? Мия медленно повернулась к нему. На этот раз она не стала прятать глаза. Напротив, она посмотрела прямо на него, открыто и тепло, и тихо произнесла: — Помнишь, как в первое время я дико стеснялась смотреть тебе в глаза? Егор на секунду замер, а затем тихо захихикал, и в его глазах вспыхнули весёлые искорки. Он прекрасно помнил то неловкое, но чертовски приятное ощущение, когда он то и дело ловил на себе её смущённый взгляд, а она сразу же отворачивалась, делая вид, что увлечена чем-то другим. — Оооо, даа, это я помню, — с улыбкой протянул Егор, слегка покачав головой. — Ты тогда забавно тушевалась. Зато потом… — он хитро прищурился, и его голос стал чуть тише. — Зато потом ты вообще перестала стесняться. Наоборот, у тебя появилась эта суперспособность — одним только взглядом, без единого слова, донести до меня что-то по-настоящему важное. Словно мысли читала. Егор чуть ближе пододвинулся к ней, не отпуская её руки, и его взгляд из весёлого вдруг стал пугающе глубоким, пронизывающим до самой глубины души. — Ты могла просто посмотреть на меня посреди шумной толпы, — тихо, почти интимно продолжил он, и его голос опустился до едва уловимого полушёпота. — И я сразу понимал, что ты чувствуешь, о чём молчишь и как сильно ты во мне нуждаешься. Этот твой взгляд… он всегда был моим главным ориентиром. И самое паршивое, Мий, что за все эти четыре года я так и не смог забыть, как именно ты на меня смотришь. Ни одна женщина в мире не умеет делать это так, как ты. Слова Егора прозвучали так искренне и весомо, что воздух между ними будто снова наэлектризовался. В ту же секунду сердце Мии бешено заколотилось, словно испуганная птица, которая отчаянно бьётся крыльями о клетки грудной клетки, пытаясь вырваться наружу. По коже мгновенно пробежала острая лавина горячих мурашек, заставив её волоски на руках встать дыбом. Этот парень одним коротким признанием снова безжалостно оголил все её чувства, которые она так усердно пыталась прятать за холодным безразличием. Яркие лучи дубайского солнца безжалостно пробивались сквозь плотные шторы, возвещая о наступлении нового дня. Вчерашняя кинематографичная ночь осталась позади, уступив место знойному утру. Мия вышла из ванной комнаты, окутанная облаком пара и свежим ароматом геля для душа. Освежающая вода помогла окончательно проснуться и стряхнуть с себя остатки ночных мыслей. Сегодня она твёрдо решила провести день у моря, полностью отключив голову. Егор уехал ещё ранним утром. После того как они вернулись с террасы в отель, все их сдерживаемые рамки и уговоры ожидаемо полетели к чертям — они провели сумасшедшую, страстную ночь, в которой лавина воспоминаний вылилась в дикий секс. Но оставаться до утра Крид не захотел. Как только всё закончилось, он натянул вещи, аргументировав это тем, что ему жизненно необходимо поспать хотя бы пару часов в своём номере, привести себя в порядок и с самого утра мчать по делам.  Мия подошла к огромному зеркалу в спальне. На ней уже был надет трендовый купальник из мягкой, приятной к телу ткани графитового оттенка. Никаких косточек, плотных чашек или пуш-апа — верх держался на теле просто как два лаконичных лоскутка-треугольника на тонких верёвочках, которые, несмотря на свою простоту, идеально подчёркивали и держали форму её груди. Она не стала заморачиваться с укладкой: влажные после душа волосы аккуратно зачесала назад и собрала в тугой низкий хвост на затылке. На лице — полное отсутствие макияжа, только чистая, сияющая кожа. Мия прошлась по комнате, завершая приготовления. На её плечи, ключицы и бёдра уже был нанесён специальный уходовый бальзам с деликатным золотистым шиммером для мягкого, щадящего загара. Мелкие блёстки красиво переливались на её коже под лучами солнца, проникающими вглубь номера. Накинув сверху лёгкую пляжную рубашку, она была полностью готова выйти к пляжу. Солнечный зной Дубая встречал её мягким, обжигающим бризом. Мия неспешно прошла по белоснежному, хрустящему песку к отдельной VIP-зоне пляжа, которую забронировала заранее. Вокруг было тихо: море переливалось бирюзой, а редкие отдыхающие находились достаточно далеко, чтобы не нарушать её уединение. Подойдя к своему широкому шезлонгу под пышным зонтом из пальмовых листьев, она аккуратно расстелила на нём мягкое махровое полотенце. Скинув лёгкую рубашку, Мия осталась в своём купальнике. Золотистый шиммер на её коже мгновенно вспыхнул на солнце миллионами микроскопических искорок, а тёплые лучи мягко коснулись плеч и открытых бёдер. Она уже собиралась с комфортом расположиться на лежаке, как из глубины пляжной сумки раздался знакомый короткий звук уведомления. Мия достала телефон, щурясь от яркого солнца, и открыла чат. Каково же было её удивление, когда на экране снова высветилось имя Гриши. Сообщение было максимально лаконичным, без лишних вступлений и приветствий: —Ты сейчас одна? Мия удивленно вскинула бровь, но мгновенно застучала пальцами по экрану, напечатав столь же короткий ответ: —Да. Едва надпись «Доставлено» сменилась на «Прочитано», как экран смартфона тут же переключился на входящий вызов. На дисплее настойчиво высветился контакт Гриши. Мия смахнула зелёную иконку и приложила телефон к уху, одновременно садясь на край шезлонга и надевая солнцезащитные очки. — Алло, — проговорила она в трубку. — Мий, привет ещё раз, — раздался в динамике слегка сдавленный, хриплый голос Гриши. Было слышно, что он курит — на заднем плане раздался характерный щелчок зажигалки и глухий выдох. — Как ты вообще? Как дела? Мия искренне удивилась. После всех их вчерашних конспираций, тайных переписок и того, как он параноил, чтобы Егор ни о чём не догадался, этот обыденный вопрос звучал максимально странно. — Гриш, ты серьёзно? — перебила она его, сохраняя абсолютно расслабленный, ленивый тон, хотя внутри от полной неразберихи уже начинало подниматься тихое раздражение. — Ты написал мне, узнал, одна ли я, и позвонил только для того, чтобы спросить, как у меня дела? Давай сразу к сути. Что тебе нужно? На том конце провода образовалась пауза. Было слышно лишь его глубокое дыхание и фоновый шум ветра. Гриша, похоже, подбирал слова, не зная, с чего именно начать этот неожиданный разговор. — Вы с Егором снова вместе? — внезапно, без раскачки, глухо вылил в трубку Гриша. Мия от удивления мгновенно вскинула брови вверх под солнцезащитными очками. От такой прямой и в лоб летящей подачи вся её вальяжность на секунду улетучилась. Она абсолютно не понимала, к чему эти расспросы, с какой стати его вдруг волнует её личная жизнь и зачем он вообще набрал её с этим с самого утра. Она сделала паузу, перевела взгляд на спокойную гладь моря и решила не играть в загадки. — С чего такие выводы, Гриш? — ответила она с лёгкой скептической ухмылкой, честно и без виляний. —Нас случайно свел Лос-Анджелес… Все эти дни мы просто закрывали старые гештальты и закрывали прошлые обиды. Никто ни с кем не сходился, никаких статусов «снова вместе» у нас нет и не планируется. Мы взрослые люди: провели время, пообщались и каждый живёт своей жизнью. Всё. А к чему вообще этот допрос? На том конце провода Гриша снова затянулся, и Мия прямо через динамик почувствовала, как тяжело и натянуто он выдохнул дым. — Да так… просто, — с заметной паузой ответил Гриша, но в его голосе отчётливо слышалось уколы не то ревности, не то банального нежелания отпускать то, что когда-то было между ними с Мией. — Выглядели на концике так, будто вы и не расставались вовсе. — Гриш… — вздохнула Мия и уже приготовилась осадить его, начинает догадываться, к чему тот клонит, но Буда не дал ей договорить. — Мий, — резко перебил он её, и его голос звучал неожидано глухо, почти сорванно. — Ты когда-нибудь скучала о нас? После этих слов Мию будто облило ледяной водой прямо среди раскалённого дубайского солнца. Она замерла на шезлонге, сжав телефон в руке так, что побелели костяшки. «О нас»… В голове мгновенно вспыхнули кадры их собственного прошлого — того периода уже через много лет после разрыва с Егором, когда между Мией и Гришей вспыхнула эта короткая, но чертовски яркая и непростая история. Почему он решил задать этот вопрос именно сейчас? Почему именно после того, как увидел её с Егором? Это была вспыхнувшая эгоистичная ревность? Мужское тщеславие, которому больно видеть, как бывшая девушка проводит время с другим бывшим? Или он всё это время тоже хранил в себе то, о чём они оба предпочитали молчать?