Если увижу,обойду стороной…Ведь ты внутри меня стала чужой

— Гриш… — вздохнула Мия и уже приготовилась осадить его, начинает догадываться, к чему тот клонит, но Буда не дал ей договорить. — Мий, — резко перебил он её, и его голос звучал неожидано глухо, почти сорванно. — Ты когда-нибудь скучала о нас? После этих слов Мию будто облило ледяной водой прямо среди раскалённого дубайского солнца. Она замерла на шезлонге, сжав телефон в руке так, что побелели костяшки. «О нас»… В голове мгновенно вспыхнули кадры их собственного прошлого — того периода уже через много лет после разрыва с Егором, когда между Мией и Гришей вспыхнула эта короткая, но чертовски яркая и непростая история.  Почему он решил задать этот вопрос именно сейчас? Почему именно после того, как увидел её с Егором? Это была вспыхнувшая эгоистичная ревность? Мужское тщеславие, которому больно видеть, как бывшая девушка проводит время с другим бывшим? Или он всё это время тоже хранил в себе то, о чём они оба предпочитали молчать? Мия с трудом перевела дыхание, чувствуя, как внутри снова всё переворачивается. Она нервно провела пальцами по лбу, пытаюсь вернуть себе контроль. — Гриш… к чему это сейчас? — тихо, с надрывом спросила она, крепче сжимая телефон. — Зачем ты начинаешь это именно сейчас? На том конце провода снова повисла пауза. Гриша глухо затянулся, и Мия прямо-таки физически ощутила его напряжение через тысячи километров. — Просто… я увидел тебя вчера впервые за столько времени, — наконец выдохнул он, и его голос звучал непривычно откровенно, без привычного пофигизма. — Да ещё с Егором… И как-то нахлынули все эти воспоминания. Он на секунду замолчал, будто взвешивая, стоит ли вообще произносить это вслух, но всё же закончил: — Если честно, я скучаю по тому времени, когда мы были с тобой вместе. Мия больно закусила губу, чувствуя, как сердце от этих слов делает болезненный кувырок. Все те эмоции, которые она так долго и усердно хоронила глубоко внутри, снова начали вылезать наружу. — Гриш, почему сейчас? — её голос дрогнул, но она попыталась вложить в него всю ту боль и непонимание, которые разрывали её прямо сейчас. — Почему именно сейчас, когда я уже отпустила всё? Всех! Когда моя жизнь наконец-то наладилась, когда я вообще обо всём этом перестала думать! А главное… почему ты говоришь мне это именно тогда, когда в моей жизни снова появился Егор? Почему именно сейчас?! — Потому что я, сука, всё это время молчал! — неожиданно резко ответил Гриша, и по тону было понятно, как сильно его штормит. — А вчера увидел вас двоих... и меня просто перекрыло, Мий. Мию окончательно накрыла волна эмоций, и она психовала. Она поднялась с лежака, нервно зашагав по горячему песку у края воды, сорвала очки и прижала телефон к уху плечом. — Гриш, пожалуйста! Мне не нужно ничего напоминать, слышишь? — в её голосе звучала отчаянная просьба, смешанная с злостью. — Да, нам было хорошо, потом стало херово. Но, пожалуйста, давай без этого! Это всё уже в глубоком прошлом! И сейчас абсолютно не время и не место это всё вспоминать!  Она тяжело дышала, слушая, как он молчит на том конце провода. Пауза затянулась почти на полминуты. А затем Гриша произнёс слова, от которых у неё буквально земля ушла из-под ног. — Ну так вы всё-таки с Егором вместе, да? — тихо и с какой-то ядовитой усмешкой спросил он. — Я же только что сказала тебе, Гриш! — выкрикнула Мия, уже не скрывая раздражения. — Мы не в отношениях! Мы просто... — А Егорыч мне лично сказал совершенно другое, Мий, — жёстко перебил её Гриша.  — Что он тебе сказал, Гриш? — едва слышно переспросила Мия, чувствуя, как внутри всё сжимается от недоброго предчувствия. — Сказал, что у вас всё налаживается, — выдохнул Гриша, и в его голосе проскользнула едва уловимая горечь. — Сказал, что вы снова вместе и что у вас всё будет хорошо. Заявил это так уверенно, будто это уже решённый факт. Мия мысленно сделала себе сильнейший фейспалм, просто поражаясь такой наглости. Егор… Он уже сам всё решил! Сам придумал их «счастливое воссоединение», сам всё распланировал и даже успел пометить территорию перед Будой, пока она отлучилась в дамскую комнату. Мужское эго во всей своей красе. Она молчала, пытаясь переварить этот абсурд, как вдруг Гриша снова подал голос. На этот раз его тон изменился — исчезла ядовитая усмешка, уступив место какой-то уставшей, почти отцовской заботе. — Мий… — тихо произнёс он. — Я правду желаю тебе всего самого лучшего. Ты очень хорошая. Правда, ты замечательная девушка. Просто… много раз подумай, прежде чем что-то делать. Серьёзно, взвесь всё тысячи раз. Мия замерла. Это не было сказано в лоб, но подтекст считывался мгновенно. Гриша тонко, но очень прозрачно намекал: подумай, нужен ли тебе вообще этот Егор. И от этого у Мии в голове всё окончательно запуталось. Ведь Егор с Гришей общались уже кучу лет, постоянно были на связи, писали совместные треки, зависали в одних компаниях и считались близкими друзьями. И то, что Гриша сейчас — через дружбу, через статус «брата» — прямым текстом предостерегал её от возвращения к Криду, заставляло задуматься о том, насколько всё на самом деле сложно. Мия на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как внутри утихает буря эмоций, уступая место чистой, искренней благодарности. Гриша мог быть каким угодно, но сейчас он поступил с ней по-человечески. — Спасибо, Гриш, — тихо, но очень искренне произнесла она, глядя на бирюзовую гладь океана. — Правда, спасибо… за то, что предупредил. Я услышала тебя. На том конце провода Гриша выдохнул — тяжело, с чувством исполненного долга. Напряжение между ними окончательно растаяло. — Да не за что, Мий, — тихо ответил он, и в его голосе снова появилась та самая тёплая, знакомая ей хрипотца. — Ты же знаешь… ты моя beautiful ex. Я всегда буду за тебя переживать, что бы между нами ни было. Мия не удержалась и тихонько за смеялась — впервые за весь этот непростой разговор. Это сленговое «beautiful ex» прозвучало настолько в его стиле, так по-доброму и ностальгически, что растопило последние остатки её раздражения. — Ой, ладно тебе, романтик, — с мягкой улыбкой ответила она, качая головой. — Ты тоже навсегда останешься моим самым хорошим бывшим. Береги себя, Гриш. — И ты себя береги, малая. Давай, на связи, — выдохнул он. Раздались короткие гудки. Мия медленно опустила телефон и ещё долго стояла на раскалённом песке, глядя на экран, пока внутри нее разгоралась нешуточная злость на одного конкретного парня, который решил, что может распоряжаться её жизнью и раздавать комментарии за её спиной. Гриша…Чтобы понять, почему этот звонок так всколыхнул Мию, нужно отмотать время назад. Их знакомство произошло ещё в далеком 2021 году.Мия приехала на студию с Егором и познакомилась с Гришей и его девушкой Кристиной. Они быстро нашли общий язык с его девушкой Кристиной, начали проводить много времени вместе, и постепенно они стали частью их круга общения. Они часто тусовались огромными компаниями, ездили на студии, отдыхали за городом — но не более того. Это была обычная, крепкая приятельская тусовка. Тогда у каждого была своя жизнь и свои истории. Мия была без памяти влюблена в Егора. В её мире просто не существовало других мужчин — она была преданна и верна ему на все сто процентов, даже когда в их собственных отношениях начинались штормы. У Гриши же разворачивалась своя драма в пять лет — его бесконечные, изнуряющие отношения с Кристиной. Они то расставались с громкими скандалами, то снова сходились, пытаясь склеить разбитую посуду. Был ли Гриша верен Кристине все эти годы? В тусовке шептались разное, но Мию это абсолютно не касалось — это были только их чужие проблемы и чужие скелеты в шкафу. В те годы между Мией и Гришей не было даже намёка на какую-то симпатию или флирт. Они воспринимали друг друга исключительно как «девушка друга» и «друг парня». Абсолютная нейтральная зона, в которой никто и помыслить не мог о чём-то большем. Всё изменилось гораздо позже. Наступающий 2025 год. К тому моменту тяжёлый, болезненный разрыв с Егором был уже давно  позади, а Гриша с Кристиной в начале декабря 2024 тоже окончательно поставили точку в своей пятилетней истории . И надо же было такому случиться, что в ту новогоднюю ночь они совершенно случайно оказались в одной компании. Всё началось как обычно: шумный дом, громкая музыка, звон бокалов с шампанским, бенгальские огни и суета. Но именно в тот вечер, когда оба были абсолютно разбиты прошлыми отношениями и свободны от любых обязательств, они впервые посмотрели друг на друга совершенно другими глазами... пьяными, одурманенными и затуманенными. В их взглядах читалось не просто легкое алкогольное опьянение: в ту ночь в их венах бушевал опасный коктейль из градуса и отчаянного желания заглушить внутреннюю фантомную боль. Оба искали быстрый способ сбежать от реальности. И нашли его друг в друге. Случайный флирт на балконе под падающий снег, тёмный угол шумного дома, смех, переходящий в опасную близость... Они сами не заметили, как грань «знакомых через друзей» стёрлась в пыль. Это не была красивая сказка о любви с первого взгляда — это была вспышка, дикая и необдуманная, подпитанная сигаретой и алкоголем, когда двое травмированных людей просто решили на время спастись от одиночества. На балконе, где морозный воздух обжигал лёгкие, а в руках дымились сигареты, градус напряжения между ними перешагнул все допустимые нормы. Затуманенный взгляд Гриши скользил по её губам, а Мия, впервые за долгое время глуша гложущую пустоту, просто позволила себе не думать о последствиях. Они буквально сбежали от шумной толпы, наощупь пробираясь по тёмному коридору огромного дома. Встретив на пути первую же свободную спальню, Гриша резко затянул Мию внутрь и с глухим щелчком повернул замок в двери. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь отсветами праздничных салютов за окном. Алкоголь и травка, бурлящие в крови, окончательно отключили любой контроль и здравый смысл. Едва дверь за ними закрылась, Гриша прижал её к стене. Его ладони, горячие и требовательные, мгновенно оказались на её талии, а губы накрыли её губы — жадно, с голодным, почти диким порывом. Мия отвечала с такой же отчаянной страстью. Это не было похоже на нежные, привычные ласки — это была чистая, необузданная химия двух людей, которым жизненно необходимо было забыться. Гриша подхватил её под бёдра, заставляя обвить его талию ногами, и в несколько шагов преодолел расстояние до широкой кровати. Одежда летела на пол без лишних церемоний: шуршание ткани, рваное дыхание, громкий стук двух сердец, работающих на пределе. Каждое прикосновение его рук по натянутой кожаной глади её тела отзывалось острой лавиной мурашек. Гриша целовал её шею, ключицы, оставляя горячие следки, а Мия сжимала его плечи, полностью растворяясь в этом безумном ритме. Секс в ту ночь был пропитан градусом, тёмной страстью и опасной свободой. Когда всё закончилось, они лежали на смятых простынях, тяжело дыша и глядя в потолок. В тот момент никто из них ещё не понимал, во что именно перерастёт эта случайная, дикая новогодняя ночь. Когда первый туман в голове рассеялся, а тяжелое дыхание немного выровнялось, реальность медленно вернулась на свои места. Они молча пришли в себя, оделись в полумраке комнаты, избегая долгих взглядов. Спустя пару минут замок тихо щёлкнул, и они вышли в коридор — абсолютно так, будто ничего не произошло. Разбрелись по разным углам дома моментально. Мия вернулась к девочкам, найдя Дашу у барной стойки, налила себе бокал воды и включилась в общие разговоры. Гриша ушёл к парням. До самого утра они больше не пересекались взглядами и не подходили друг к другу. Новогодняя ночь догорела, гости разъехались, и наступили тихие январские праздники. Первые пару дней стояла абсолютная, звенящая тишина. Ни сообщений, ни звонков. Мия уже успела подумать, что всё произошедшее — просто пьяный, пусть и красивый, инцидент, о котором оба предпочтут забыть. Пока на третий день в её дверь не позвонил курьер. На пороге стоял парень с огромным, невероятных размеров букетом нежно-розовых пионовидных роз, за которыми его самого почти не было видно. Внутри не было никакой записки, но едва Мия поставила цветы в вазу, как телефон в её руке вибрировал от входящего сообщения: —Надеюсь, они тебе понравятся так же, как мне понравилась ты. Выйдешь сегодня подышать? Это был Гриша. И с этой простой смски всё закрутилось само собой — стремительно, безоглядно и ярко. Их отношения продлились около восьми месяцев, и эти восемь месяцев стали для Мии настоящими американскими горками. В этой связи было абсолютно всё, что только может пережить женщина: от безумной, искрящей страсти до глубоких, истощающих разговоров до пяти утра на кухне. Гриша умел красивейшим образом ухаживать, дарить эмоции, заставлять чувствовать себя единственной и безумно желанной. С ним было легко и драйвово, но вместе с тем их история была пропитана тёмной, почти болезненной драмой. Они оба пришли в эти отношения с багажом не залеченных ран, из-за чего периоды идеальной гармонии и романтики сменялись вспышками ревности, эмоциональными качелями и компромиссами на грани. Мия прожила с ним весь спектр эмоций — от дикой эйфории до полной опустошённости. Это был мощный, красивый, но слишком выжигающий роман, который в итоге сгорел дотла, оставив после себя лишь статус «beautiful ex» и вот такие неожиданные звонки посреди дубайского утра. Все восемь месяцев их романа прошли в абсолютной тени от чужих глаз. Они нигде не афишировали свои отношения: никаких совместных историй в соцсетях, никаких двусмысленных фотографий со спины или «случайных» отметок, чтобы подогреть слухи. Никаких показушных выходов. Они жили исключительно для себя, оберегая этот личный мир от навязчивого внимания публики. И именно в тот период Мия впервые остро ощутила контраст. Гриша был безумно популярен, его знали миллионы, но находиться рядом с ним было несоизмеримо легче, чем с Кридом. Егор всегда был про вечный контроль, скрытность до паранойи, вспышки папарацци и вечный статус «мы на виду». С Гришей же всё казалось проще и естественнее: можно было спокойно выйти на утреннюю прогулку, завернув в ближайшую кофейню за угол, съездить за город или просто бродить по ночному городу, не озираясь каждую секунду по сторонам. Он умел быть настоящим и простым вне камер, и с ним Мия наконец-то дышала полной грудью. Однако время расставляло всё по своим местам. Спустя месяцев пять, когда первая безумная влюблённость, ослепляющая страсть и дурман немного улеглись, к обоим пришло чёткое осознание. Дикий притягательный вайб исчерпал себя, а под ним открылась простая правда: они — идеальные друзья, которые просто классно трахались. Их объединяло отличное чувство юмора, одинаковое видение мира и ментальная связь, но глубокой романтической привязанности, способной перерастить в настоящую семью, между ними не было. Поэтому спустя восемь месяцев они просто сели друг напротив друга на кухне и откровенно поговорили. Это было редкое, взрослое и невероятно зрелое решение. Без драм, без истерик, ссор, швыряния вещей и взаимных обвинений. Никто никого не предавал и не обижал. Они честно признались себе и друг другу, что им лучше быть классными, преданными друзьями, чем мучить друг друга попытками строить полноценные отношения без глубокого фундамента. Поняли, что пора исключить из их общения секс, снять статус «пары» и просто оставить то ценное, что успело между ними вырасти, — настоящую, прочную дружбу. Они обнялись, поставив красивую и спокойную точку, и разошлись без единой капли обиды. Именно поэтому Гриша навсегда остался для неё тем самым «beautiful ex», с которым можно было поржать по телефону, посмеяться над прошлым и поделиться самым сокровенным. Именно поэтому все сегодняшние откровения Гриши вызвали у Мии дикий резонанс. Они ведь так идеально, так по-взрослому обо всём договорились! Откуда сейчас эти внезапные вспышки? «Я скучаю по тому времени», «Подумай много раз, прежде чем что-то делать»… К чему эта забота и эти скомканные признания именно теперь? Его задело за живое? Сработал банальный мужской инстинкт собственника при виде бывшей рядом с её бывшим? Возможен и такой вариант, хоть это и казалось максимально нелогичным. Но ещё глубже и больнее в мысли въедалось поведение Егора. Егор наплёл Грише, что они с Мией снова вместе, хотя это было чистой водой ложью. Да, они согласились провести эти дни в Дубае, закрыть старые гештальты, отдаться ностальгии и попробовать пообщаться без прошлых обид. Но о статусе «пары» не было и речи! Зачем Криду нужно было метить территорию перед Будой? Егор ведь даже не мог гипотетически почувствовать от Гриши какую-то скрытую угрозу или ревность как к «сопернику». О том, что Мия и Буда восемь месяцев были вместе, знали только самые близкие, их узкий проверенный круг. Для Егора Гриша был просто давним корешем, с которым они вместе делали музыку. Пазл категорически не складывался, и вся эта ситуация отдавала какой-то сюрреалистичной странностью. Почему Егор так нагло врубил владельца и врёт за её спиной? И почему Гриша с такой скрытой тревогой пытался защитить её от Егора — человека, которого Мия, казалось бы, знала чуть ли не лучше всех на свете после трёх лет безумных отношений? Чего Буда о нём знает такого, о чём молчит? Мысли крутились в голове бешеным веретеном, наматывая круг за кругом. Мия снова опустилась на шезлонг, положив ладонь на висок. От этого переизбытка вопросов без ответов и палящего дубайского солнца голова разболелась просто невыносимо — тупая, пульсирующая боль быстро нарастала. Ей жизненно необходимо было заглушить эту тяжесть и хоть ненадолго отключить мозг. Подняв руку, она подозвала проходящего мимо официанта VIP-зоны. — Извините, — обратилась она к нему по-английски, щурясь от света. — Подскажите, у вас случайно нет чего-нибудь от головной боли? Ибупрофен или анальгетик? — Да, конечно, мисс, у нас есть аптечка первой помощи. Я сейчас же принесу вам обезболивающее и стакан воды, — вежливо улыбнулся сотрудник. — Спасибо огромное. И давайте я сразу сделаю заказ, а то с утра так ничего и не поела, — добавила Мия, понимая, что пить таблетку на голодный желудок — плохая идея. Она бегло глянула в меню, заказав лёгкий салат, свежие ягоды и охлаждённый спарклинг-кокос, и откинулась на мягкие подушки шезлонга. Оставалось только дождаться заветную таблетку и попытаться вытравить из головы и разговор с Гришей, и выходку Егора. Официант вернулся быстро, неся на небольшом подносе стакан прохладной воды и две заветные капсулы обезболивающего. Мия благодарно улыбнулась, сразу же запила таблетку большим глотком и откинулась назад. Буквально через десять минут принесли и основной заказ: свежий салат и чашу с сочными ягодами. Покушав без особого аппетита, но ради того, чтобы хоть немного восполнить силы, она почувствовала, как тупая пульсация в висках постепенно начинает утихать. Захотелось окончательно отрезаться от внешнего мира и всех этих мутных мужских разборок. Мия достала из сумочки беспроводные наушники, сунула их в уши и включила расслабляющий плейлист. Перевернувшись на живот, она удобно сложила руки перед собой, положила на них голову, повернув её набок, и закрыла глаза, полностью подставив спину и бёдра дубайскому солнцу. Под тихий ритм музыки в ушах и равномерный шум прибоя мозг наконец-то начал отключаться, погружая её в лёгкую, приятную дрёму. Как вдруг ,спустя минут сорок ,по её ягодицам неожиданно и властно скользнули горячие мужские ладони. Мия вздрогнула всем телом, будто её ударило током. В первую же секунду внутри всё похолодело от дикого испуга и волны шока: «Что за херня?! Как охрана пляжа могла такое допустить?! Кто вообще смеет ко мне прикасаться?!» Она резко выдернула наушник из уха и практически подскочила на шезлонге, готовая устроить грандиозный скандал и высказать всё этом обнаглевшему незнакомцу. Но слова застряли у неё в горле. Перед ней, прямо на корточках возле шезлонга, сидел Егор. На нём была натянута тёмная кепка, стильная объёмная футболка и свободные шорты. Он смотрел на неё снизу вверх и улыбался во все тридцать два зуба, абсолютно довольный произведённым эффектом. — Тихо-тихо, сумасшедшая, это я, — хохотнул он, ни капли не смутившись. А у Мии тем временем сердце в груди отплясывало бешеную чечетку и готово было выпрыгнуть через рёбра — исключительно от первобытного страха, что какой-то посторонний мужик без разрешения распускает руки на закрытом пляже. — По-моему, сумасшедший тут только ты, Егор! — выдохнула Мия, тяжело дыша и прижимая ладонь к груди, где бешено колотилось сердце. Она смерила его самым убийственным взглядом, на который только была способна, хотя внутри всё ещё подрагивало от испуга. — Ты вообще нормальный?! Напугал меня до смерти! Я уже думала, к какому-то местному извращенцу охрана сквозь пальцы присмотрелась! Егор лишь тихо хмыкнул, ни капли не раскаиваясь, и поднялся с корточек, разглаживая футболку. В его глазах плясали искры уверенности и того самого привычного, знакомого ей до боли азарта. — Да ладно тебе, Ми, расслабься, — спокойно ответил он, бесцеремонно присаживаясь на край её шезлонга. — Кто, кроме меня, посмеет к тебе вообще прикоснуться? Мия окинула его взглядом, и внутри с новой силой вспыхнула та самая злость после разговора с Гришей. Он сидел перед ней — такой вальяжный, красивый, уверенный в собственной неотразимости и в том, что все ниточки этого мира тянутся к его рукам. И он явно ещё не догадывался, что пару минут назад его маленький монолог перед Будой стал ей известен. Мия смерила его пристальным взглядом, быстро оценивая ситуацию. В голове моментально созрел план: сперва включить лёгкую дурочку, сыграть на его уверенности, а потом резко обухом по голове спросить за всю тот бред, что он наплетал Грише. Но перед этим... перед этим внутри вспыхнул дерзкий, почти безумный импульс. Слова Егора — «Кто, кроме меня, посмеет к тебе вообще прикоснуться?» — зацепили её за живое. В прошлых отношениях он помешан был на конспирации: на пляже, на улице, да где угодно вне стен дома — не дай бог взяться за руки, не дай бог проявить нежность, ведь «вдруг кто-то сфоткает», «вдруг слив», «вдруг узнают о статусе». Мия медленно приподнялась с шезлонга, глядя ему прямо в глаза. Ей сейчас было абсолютно плевать, смотрит ли кто-то, достал ли кто-то камеру, и что за софиты дубайского солнца освещают этот пляж. Это был её личный закрытый гештальт — сделать то, что тогда, в их прошлых отношениях, казалось абсолютным табу. Она сделала шаг в его сторону, запустила пальцы в его волосы на затылке и, не давая ему опомниться, притянула к себе, накрыв его губы свои поцелуем — глубоким, жадным, взасос. Егор от такой внезапности на секунду замер, но его рефлексы сработали мгновенно: горячая ладонь тут же переместилась на её талию, притягивая ещё ближе, а поцелуй стал только горячее. Он явно не ожидал такого порыва, и его эго в этот момент взлетело до небес. Мия плавно отстранилась, оставляя его с лёгким давлением на губах и сбившимся дыханием. Егор смотрел на неё ошарашенно, но с довольной, победной ухмылкой — он-то думал, что полностью контролирует эту игру и что она просто сдалась под его напором. Но ухмылка на лице Мии растаяла за долю секунды. Взгляд стал холодным и пронизывающим. Она чуть наклонилась к его уху и совершенно обыденным, но стальным тоном спросила: — А теперь скажи мне, Егор… Какого хуя ты вчера сказал Грише, что мы снова в отношениях? Егор заметно осекся, не успев перестроиться с только что полученного поцелуя на этот ледяной душ. — Меня даже не сам факт волнует, что ты слил это Грише, — продолжала Мия, чеканя каждое слово и не сводя с него глаз. — Меня поражает то, что ты сам всё за нас двоих решил и повесил на нас этот ярлык! Хотя мы с тобой абсолютно ничего такого не обсуждали и не принимали никаких решений. Так скажи мне теперь, Булаткин… Это что ещё за самодеятельность? Егор на секунду замер, но вместо того чтобы оправдываться, он сделал шаг вперёд. Его пальцы жёстко, мёртвой хваткой впились в её талию, и он рывком прижал Мию к себе — сильно, наотмашь, словно боясь, что стоит ему ослабить хватку хотя бы на миллиметр, как она тут же развернётся, соберёт вещи и исчезнет навсегда. Они стояли вплотную на раскалённом дубайском солнце. Егор — уже успевший скинуть футболку, в одних шортах, сплошь покрытый тёмными татуировками, от которых веяло знакомым телом и привычным парфюмом, и Мия — в одном лишь открытом купальнике, ощущающая каждую мышцу его напряжённого тела. Он молча протянул руку к её лицу и аккуратно, но решительно снял с неё солнцезащитные очки, чтобы смотреть прямо в глаза — без барьеров, без фильтров. — Да потому что я, блядь, прекрасно знаю, что вы с ним были в отношениях, — с глухой, давящей яростью выдохнул он ей прямо в губы. — Как тебе такое, Ми? Мию будто с ног до головы облили ведром ледяной воды. Дыхание перехватило, а в голове образовался абсолютный вакуум. Откуда?! Это казалось невозможным. Восемь месяцев они с Гришей берегли свою историю, как самый строгий секрет. Никаких соцсетей, никаких совместных выходов, ни одной случайной фотографии от фанатов или папарацци. Ничего. Об этом знал только самый узкий, проверенный круг близких друзей. Они будто жили в совершенно другом мире... И Егор просто не мог об этом знать. — Откуда… откуда ты это знаешь? — с трудом выдавила из себя Мия, всё ещё пытаясь переварить услышанное. — Да мне вас слили ещё тогда, когда вы только-только начинали мутить! — жёстко ответил Егор, не ослабляя хватки на её талии и буквально прожигая её взглядом. — Я знаю, когда у вас всё началось. Я знаю каждый месяц ваших отношений. Я знаю, когда вы расстались. Я знаю абсолютно всё, Ми. Он сделал паузу, тяжёлое дыхание обжигало её кожу. — И всё это время я молчал. Я не имел никакого права предъявлять что-то тебе… потому что мы с тобой на тот момент уже не были вместе. Мы расстались, ты была свободна. Ему бы я мог предъявить, по-пацански, за все эти понятия про «бывшую друга»… Но не стал. Я просто сжал зубы и ждал. Поэтому да, вчера я поступил с ним, может, и не совсем красиво. Но зато я показал ему его место. И дал понять, что второй раз я тебя ему не отдам. Мия на мгновение потеряла дар речи от такой напористости, но быстро пришла в себя. Внутри вспыхнула новая волна раздражения — его вечное желание всё контролировать и метить территорию просто зашкаливало. Она попыталась высвободиться из его мёртвой хватки, упёршись ладонями в его горячую, исписанную татуировками грудь. — Ты каким был собственником, таким и остался, Егор! — с досадой выдохнула Мия, сильнее упираясь руками в его грудь и пытаясь вернуть себе хоть каплю личного пространства. — Прошли годы, а у тебя всё тот же пунктик: наклеить свой ярлык, метить территорию и делать вид, что весь мир крутится вокруг твоих эгоистичных правил! Егор даже не шелохнулся. On лишь чуть прищурился, выслушивая её эмоциональную вспышку с той самой своенравной, едва уловимой ухмылкой, в которой смешались и тёмный азарт, и абсолютная уверенность в своей правоте. — Собственник? — тихо, с хрипотцой переспросил он, не ослабляя хватки на её талии. — Да зови это как хочешь, Ми. Но ты была, есть и будешь моей. И сколько бы времени ни прошло, какие бы люди рядом с тобой ни появлялись — с этим ты сделать уже ничего не сможешь. Мия горько вздохнула про себя. Внутри, в самом тайном уголке души, отозвалось тупой болью горькое понимание: он прав. Как бы она ни пыталась это отрицать, как бы ни строила из себя сильную и независимую. Сколько бы обид они ни принесли друг другу за эти годы… Сколько бы она ни страдала после их расставания. А страдала она так, как не пожелаешь никому: постоянные слезы, бесконечные таблетки, разбитое вдребезги сердце и та самая главная, самая страшная и невосполнимая боль — потеря их ребёнка. Это был ад, через который она проходила в одиночку. Всё это, казалось бы, давно осталось в прошлом. Но кое-что прошлое так и не смогло уничтожить. Её чувства к нему. Мия поначалу отчаянно отрицала это. Заталкивала воспоминания глубоко внутрь, прятала под семью замками, уверяла себя и подруг, что всё переболело, перегорело и сгорело дотла. Но сейчас, стоя здесь, на раскалённом солнце, чувствуя его мёртвую хватку и горячее дыхание, она с ужасом и нежностью осознавала: она его так и не перелюбила. Егор будто наложил на неё какие-то невидимые, прочные чары. Спустя столько лет, пролитых слёз и сменённых декораций в её жизни оставался только он. Но сейчас, глядя прямо в его темные, непроницаемые глаза, ей жизненно необходимо было знать только одно. Есть ли у него хоть что-то настоящее к ней? Или всё это — просто очередной дьявольский аттракцион его гигантского эго? Способ доказать самому себе: «Смотрите, какой я крутой, она спустя столько лет и боли всё ещё меня любит»?