Призрачные тени

Солнце встало над Варшавой серым, безжизненным шаром, пробивающимся сквозь плотные тучи. Дождь прекратился, но воздух всё ещё был тяжёлым, пропитанным влагой и выхлопными газами огромного мегаполиса. Старый кирпичный завод остался далеко за пределами города. Они сменили внедорожник на неприметный гражданский седан, чтобы раствориться в потоке утренних пробок. Рен сидела на заднем сиденье, глядя в окно на мелькающие серые фасады панельных домов. В салоне пахло дешёвым освежителем воздуха, который пытался перебить запах пота, пороха и табака. Она чувствовала, как Гоуст смотрит на неё через зеркало заднего вида. Его взгляд прожигал ткань её куртки. От этого взгляда у неё до сих пор горели бедра и губы. Она чувствовала его вкус на языке — вкус табака, соли и её собственной влаги. С тех пор как он снял нижнюю часть маски в том цехе, между ними произошла тектоническая сдвижка. Это больше не была игра с огнём. Они подожгли дом и теперь стояли в центре пожара. Прайс вел машину, сосредоточенно глядя на дорогу. Рядом с ним сидел Газ, вертя в руках телефон. Соуп остался на заводе охранять «Куратора» и ждать дальнейших указаний. — У нас проблема, — нарушил тишину Прайс, бросив короткий взгляд в зеркало на Гоуста. — Ласвелл подтвердила, что «Куратор» был чистым связным. Но его информация о «Пепле» заставила её перетряхнуть архивы. Она нашла кое-что. — Что именно? — спросил Гоуст, голос его звучал ровно, как сталь. — В последние две недели из штаба НАТО уходили зашифрованные пакеты данных. Они шли не по официальным каналам, а через частный сервер. Мы отследили конечную точку — это Варшава. Отель «Полония», номер люкс. — И кто там живёт? — спросила Рен, отрывая взгляд от окна. — Русский бизнесмен. Андрей Воронцов. По документам он — импортер зерна. По факту — правая рука одного из крупнейших торговцев оружием в Восточной Европе. — Прайс вырулил на шоссе. — «Куратор» сказал, что «Пепел» работает с женщиной из НАТО. Если информация идёт через Воронцова, значит, он — ключ к тому, кто этот предатель. — И что мы должны сделать? — тихо спросил Гоуст, и в его голосе послышалась сталь. — Внедриться. Сегодня вечером у Воронцова закрытая вечеринка в его частном клубе «Золотой Туман». Охраны будет много, всё под контролем. Но у нас есть одно преимущество. — Прайс вытащил из бардачка конверт и бросил его на заднее сиденье. — Новые лица. Рен открыла конверт. Внутри лежали два поддельных паспорта и приглашения, отпечатанные на золотой бумаге с сургучными печатями. Она пробежала глазами по документам. — Я — Алиса Волкова, жена немецкого дилера. — она усмехнулась. — А ты — мой сопровождающий, Иван Морозов. — Иван, — протянул Гоуст, беря свой паспорт. — Звучит почти как «Призрак» по-русски. Неплохо. — Ваша легенда, — продолжил Прайс, бросая взгляд на них обоих через зеркало, — вы — пара, которая приехала в Варшаву по делам, но ищет острых ощущений. В клуб вас проведёт наш информатор. Вам нужно будет попасть в кабинет Воронцова и взломать его компьютер. Вся переписка с «Пеплом» должна быть там. — Это безумие, — тихо сказала Рен. — Мы идём в логово врага, с фальшивыми документами, без прикрытия, прямо в пасть льву. — Поэтому я и отправляю вас, — спокойно ответил Прайс. — Потому что вы — лучшие. И потому что вы умеете работать в паре. — Он сделал паузу. — Надеюсь, вы не дадите личным отношениям помешать миссии. В машине повисла тишина. Газ усмехнулся, глядя в окно. Гоуст даже не моргнул, но Рен почувствовала, как его взгляд снова скользнул по её шее, по линии подбородка. Она сжала кулаки. Личные отношения. Ему ли говорить. --- День прошёл в подготовке. Они арендовали номер в другой гостинице на окраине города. Рен стояла перед зеркалом в ванной, рассматривая своё отражение. Тактическую форму пришлось сменить на роскошное чёрное платье, облегающее её фигуру, оставляющее открытыми плечи и спину. Ткань, дорогая и струящаяся, была прохладной на коже. На ногах — чёрные туфли на шпильках, которые делали её ноги бесконечно длинными. Она собрала волосы в высокий, строгий пучок, открывая лицо, которое теперь было покрыто лёгким слоем дорогого макияжа. В зеркале она видела не капитана спецназа, а хищницу, готовую разорвать любого, кто встанет на её пути. Под платьем, на бедре, был прикреплён тонкий, плоский пистолет с глушителем. В дверь постучали. Она открыла. На пороге стоял Гоуст. Он тоже сменил экипировку. Чёрный дорогой костюм-тройка, без галстука, с расстёгнутыми верхними пуговицами белоснежной рубашки. Ткань натягивалась на его широких плечах. Несколько прядей светлых волос, скрытых обычно под капюшоном, падали на лоб. Он выглядел как ходячая угроза. И чертовски красиво. На его лице всё ещё была балаклава. Череп, скрывающий его лицо. Но в отличие от тактического снаряжения, сегодня она казалась частью образа — эпатажного, опасного, пугающего. — Ты выглядишь... как смерть на высоких каблуках, — медленно произнёс он, окидывая её взглядом с головы до ног. Его стальные глаза потемнели, зрачки расширились. — Это платье... оно создано для того, чтобы быть сорванным. — Не начинай, — холодно ответила она, но её голос дрогнул. Его взгляд был как физическое прикосновение. — Сегодня вечером мы — пара, Рен, — сказал он, входя в номер и закрывая за собой дверь. — В клубе мы должны быть убедительными. Ты должна была смотреть на меня как на мужчину, который тебе нравится, а не как на врага. — Я могу играть, — отрезала она. — Можешь? — он приблизился к ней, сокращая расстояние между ними до одного шага. Его запах — дорогой парфюм, смешанный с табаком и порохом — окутал её. — Тогда покажи мне. Сейчас. Покажи мне "игру". Он протянул руку, касаясь пальцами её подбородка, заставляя её поднять на него взгляд. — Скажи, что ты любишь меня, — прошептал он, дразня её. — Просто чтобы я знал, как ты звучишь сегодня вечером. — Ты с ума сошёл, — выдохнула она. — Ты пьян? — Трезвее не бывает, — усмехнулся он. Он вытащил сигарету, закурил прямо в комнате. Дым поплыл вверх, окутывая её лицо. Он сделал затяжку, затем медленно выпустил дым изо рта. — Просто я хочу услышать, как ты лжёшь. Ты хорошо убиваешь. Посмотрим, как ты играешь роли. Она не выдержала. Она схватила его за лацканы пиджака, притянула к себе и впилась поцелуем в его балаклаву. Грубо. Яростно. Он застонал, прижимаясь к ней, и на мгновение цепь их контроля снова треснула. Его руки легли на её талию, сжимая дорогую ткань платья. — Скажи это, — прошептал он между поцелуями, касаясь её губ сквозь ткань. — Скажи, что любишь. — Я... — слова застряли у неё в горле, но она поняла, что проиграла эту битву. — Я люблю... это. Люблю ненавидеть тебя. Он засмеялся, низким, гортанным смехом. — Дьявольская женщина. Идём. У нас есть работа. --- Клуб «Золотой Туман» находился в самом сердце Варшавы, в отреставрированном особняке девятнадцатого века. Снаружи он выглядел как дорогой ресторан, но внутри скрывал целый мир разврата и роскоши. Мягкий, приглушённый свет, стены, обитые тёмным бархатом, и огромная хрустальная люстра, которая отбрасывала тысячи бликов на лица гостей. Внутри играла тяжёлая, ритмичная электронная музыка. Басы вибрировали в груди, проникая в каждую клетку тела. Воздух был пропитан запахом дорогого алкоголя, экзотических духов и пота сотен людей, танцующих на танцполах. Охрана — крупные мужчины в чёрных костюмах — стояла у каждой двери, внимательно следя за каждым гостем. Рен шла через толпу под руку с Гоустом. Она чувствовала на себе десятки взглядов. Мужчины провожали её хищными взглядами, но, заметив Гоуста, отводили глаза. Он был ходячей угрозой, и даже его маска, которая казалась здесь эпатажной, не скрывала его смертоносной сущности. Они подошли к барной стойке. Гоуст заказал два виски, и, когда бармен отошёл, он наклонился к её уху. — Мы должны попасть в кабинет Воронцова на втором этаже. Лестница охраняется. Но есть старый служебный вход через кухню. — Как ты узнал? — спросила она, делая глоток виски, обжигая горло. — Потому что я всегда смотрю на план Б, — ответил он, окидывая взглядом зал. Внезапно музыка стала тише, и свет изменился. На сцену вышел мужчина — высокий, худой, с седыми волосами, собранными в хвост. Его лицо было изрезано морщинами, а взгляд — холодным, стальным. — Андрей Воронцов, — прошептал Гоуст. — Он выходит к публике. Это наш шанс, пока все будут смотреть на него. Он взял её за руку и повёл сквозь толпу, в сторону двери с табличкой «Только для персонала». Никто не обратил на них внимания. Они прошли через горячую, влажную кухню. Запах жареного мяса, лука и специй ударил в нос. Повара были заняты, никто не смотрел на них. Гоуст уверенно провёл её мимо столов, в сторону лестницы на второй этаж. Кабинет Воронцова находился в конце длинного, узкого коридора, освещённого тусклым светом. Гоуст остановился у двери, достал тонкий инструмент и через тридцать секунд открыл замок. Они скользнули внутрь. Кабинет был огромным. Тяжёлые шторы, дубовая мебель, запах старого табака и кожи. На столе стоял старинный телефонный аппарат, лежали бумаги и открытый ноутбук. Прямо в центре, на стене, висела голова убитого медведя. Атмосфера была пропитана деньгами и кровью. — У нас десять минут, — прошептала Рен, садясь за компьютер и вставляя флешку с программой-взломщиком. — Дай мне знать, если кто-то идёт. Гоуст встал у двери, прислушиваясь к коридору. Он достал сигарету, закурил, зная, что запах табака здесь никого не удивит. Дым медленно вился вверх, смешиваясь с запахом кожи. — Давай, Рен, — прошептал он, наблюдая за тем, как она работает. Её пальцы, изящные и быстрые, летали по клавиатуре. Она была полностью сосредоточена, и это вызывало у него желание. Чёртову, непреодолимую страсть. — Есть! — выдохнула она через минуту. — Я взломала переписку с НАТО. Они общаются с агентом, который использует позывной «Шахматист». — Шахматист? — переспросил Гоуст. — Да. Это... — она замолчала, глядя на экран. — Это женщина. С высоким допуском. Но она использует старый военный шифр... я не могу расшифровать его полностью без ключа. — Скачай всё, — приказал он. — Всё, что можешь. Она начала копировать файлы. Снаружи, в коридоре, послышались шаги и голоса. Гоуст выругался сквозь зубы, бросил сигарету на пол и затушил её. — У нас гости. Он подошёл к ней, выхватил флешку и спрятал её в карман пиджака, когда программа завершила загрузку. — Назад! — крикнула Рен, захлопывая ноутбук. Шаги становились громче. Дверь кабинета распахнулась, и на пороге стоял охранник, а за ним — сам Воронцов. — А кто у нас тут? — мягким, вкрадчивым голосом спросил Воронцов, глядя на них. Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Я вижу, вам понравился мой кабинет. Гоуст сделал шаг вперёд, заслоняя Рен собой. — Мы заблудились. Искали уборную. Воронцов рассмеялся, низким, гортанным смехом, который эхом разнёсся по кабинету. — Забавно. Вы заблудились и зашли в мой кабинет, чтобы загрузить данные с моего компьютера. Остроумно. Он щёлкнул пальцами. Охрана достала пистолеты. — Отдайте флешку. И я, возможно, позволю вам уйти живыми, — произнёс Воронцов, делая шаг вперёд. Гоуст замер. В этот момент в кабинете повисла абсолютная тишина. Рен смотрела на его спину, напряжённую, как струна. Он был готов к бою. Но Воронцов не дал ему времени. Он резко подошёл к Рен, схватил её за подбородок и повернул её лицо к себе, изучая её как товар. — Какая прелесть. «Алиса Волкова»? — прошептал он, скользя взглядом по её фигуре. — Я мог бы оставить тебя себе. На память о сегодняшнем вечере. Гоуст не выдержал. В мгновение ока он выхватил пистолет, прикреплённый к бедру, и выстрелил в охранника, стоявшего на пороге. Глухой хлопок, и тело рухнуло на пол. Воронцов отшатнулся, и Рен воспользовалась моментом — она вывернулась из его хватки, ударила его локтем в челюсть и, схватив за горло, приставила пистолет к его виску. — Ни с места! — крикнула она, глядя на второго охранника, который стоял у двери. — Наш выход, — сказал Гоуст, подходя к ним. Он схватил Воронцова за шиворот и приставил пистолет к его спине. — Ты проводишь нас к чёрному выходу, Андрей. И если твои люди попытаются нас остановить, я всажу пулю тебе в позвоночник. Понял? Воронцов закашлялся, но кивнул. Они вышли из кабинета, ведя Воронцова перед собой. Коридоры были пусты. Рен чувствовала, как колотится её сердце в такт музыке, которая всё ещё доносилась снизу. Адреналин бурлил в крови. Они вышли к заднему двору. Там их ждала машина. Прайс, слышавший перестрелку по рации, уже заводил двигатель. Газ открыл дверцу. — Запрыгивайте! — крикнул он. Рен и Гоуст втолкнули Воронцова на заднее сиденье и прыгнули следом. Машина рванула с места. Но Воронцов не собирался сдаваться. Как только они выехали на главную дорогу, он резко вывернулся из хватки Гоуста, ударил его головой в лицо и выхватил маленький револьвер, спрятанный в голенище сапога. Он прицелился в Гоуста. Но Рен среагировала раньше. Она перехватила его руку, отвела в сторону, вырвала оружие и с глухим стуком врезала пистолетом по его виску. Воронцов обмяк. На мгновение в машине повисла абсолютная тишина. Все смотрели на неё. Гоуст медленно поднялся, чувствуя, как кровь стекает по лбу из-за удара. Он посмотрел на неё, и в его глазах зажглось пламя. — Ты чертовски красива, когда выбиваешь дерьмо из русских олигархов, — хрипло прошептал он. Его голос звучал низко, вибрируя от желания. Адреналин, который они оба только что пережили, требовал выхода. — Заткнись, — прошептала она, но её взгляд был пьяным от опасности. Машина мчалась по ночной Варшаве. Позади них исчезали огни клуба. Впереди — тёмная дорога и новая правда, которую они должны были раскрыть. Но в этот момент, в тесном пространстве автомобиля, где пахло кожей, порохом и дорогими духами, их тела кричали друг другу об одном и том же.