Хризантема для госпожи

Холодная ярость разлилась по венам Су Люхуэя, когда он понял, что остался один. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Ты всегда был идиотом, — прошептал он в пустоту. — Ты всегда лез туда, куда не следует.     Но перепалка отвлекла их от главного — и Су почувствовал холодок по спине, когда осознал это. Госпожа Лянь.     Он обернулся, посмотрел направо, налево, глянул по сторонам в даль — но его взгляд ловил лишь безглазые души умерших в челнах. Лянь Мин нигде не было. — Госпожа Лянь! — воскликнул он. — Госпожа Лянь! Лянь Мин!     В ответ он получил лишь слабый плеск речной воды.

***

    Он искал и душу госпожи, и Цзюйхуа достаточно долго, чтобы понять, что у Реки Забвения их уже нет. Скорее всего Лянь Мин, оставшись без защиты, попала под влияние теней-проводников, что в конечном счёте увели её. Вот только почему они не могли увести её до вмешательства Су и Аня оставалось загадкой. Была ли на ней печать — ещё предстояло выяснить. Цзюйхуа же наверняка уже перешёл через мост Найхэ, слившись с мёртвыми, чтобы не выдать себя. Возможно, на сей раз он поступил разумнее Люхуэя и сразу же направился на поиски женщины. Ведь Люхуэй действительно позабыл о ней, хоть и на короткий срок. — Бестолочь, — бросил он, обращаясь к себе.     Он был человеком с высокими требованиями в отношении и себя, и окружающих, потому не мог позволить себе многие слабости жизни, в том числе преобладание эмоций над разумом. Такое случалось довольно редко, но если и случалось, то Су корил себя за несдержанность так, словно был повинен в тяжком преступлении.     Сжав губы в тонкую линию, Су заставил себя успокоиться. Эмоции были ядом, и здесь, в пространстве, сотканном из забытья и чужих кошмаров, этот яд действовал в разы быстрее. Он присел на корточки, касаясь ладонью серой, бесформенной почвы, которая по консистенции напоминала холодный, спрессованный пепел.     Если Лянь Мин была здесь, она оставила след. Душа живого человека, даже находящаяся на грани распада, всегда резонирует с миром живых. Она как открытая рана: кровоточит жизненной силой, привлекая голодных духов, словно кровь в воде — акул.     Су стиснул зубы, подавляя вспышку раздражения на самого себя. Эмоции были роскошью, которую он не мог себе позволить, пока Лянь Мин оставалась одна в этой серой бездне. Он вдохнул холодный, пропитанный гнилью воздух и заставил себя успокоиться. В этом месте, где время теряло смысл, единственным якорем была его собственная воля. Люхуэй прикрыл глаза, расширяя границы своего восприятия до предела. Ему не нужно было искать долго: резонанс души был слишком отчетлив. Она была здесь. Где-то совсем рядом.      Его взгляд упал на что-то светлое, неестественно яркое на фоне свинцовой земли. Люхуэй замер. Среди серого пепла, словно капля чистого молока в луже грязи, белел лепесток. Он опустился на колено и осторожно коснулся его пальцами — лепесток был прохладным, живым, пропитанным слабым ароматом осени, который здесь, в краю мёртвых, казался кощунством.      Су поднял взгляд и выдохнул. Впереди, в серой мгле, тянулась едва заметная цепочка. Лепестки белой хризантемы лежали на земле, словно крошки, оставленные тем, кто отчаянно пытался не потерять дорогу в бесконечном тумане. Это не было случайностью — это был путь. Лянь Мин действительно оставляла за собой следы.      Люхуэй поднялся, сжимая в кулаке найденный лепесток. Дорожка уходила вглубь тумана, туда, где тишина казалась ещё гуще, а воздух — ещё холоднее.     Он заметил лепестки в реке и понял, что ему придётся пересечь её и пройти через мост Найхэ. Вот только его ци слишком живая. Су был словно костёр среди замёрзших, заснеженных полей, что мирно спали во тьме ночи. В том живом виде, в котором он находился сейчас, никто бы не то что не пустил его через мост, но даже и не помог бы ему до него добраться. Нужно было что-то придумать.     Самым верным вариантом было бы погрузить себя в пограничное состояние: состояние между жизнью и смертью, где его душа настолько отделится от тела, что река примет его за одну из теней. Для такого существовала одна техника, которой его однажды обучил наставник.     Люхуэй медленно опустился на колени на влажном, холодном берегу. Он закрыл глаза и позволил телу расслабиться. Мышцы. Суставы. Каждый позвонок. Каждая клетка. Он чувствовал, как ци течет по меридианам, как она пульсирует в такт с биением сердца. «Дыхание между мирами, — вспомнил он слова наставника. — Техника, которая позволяет временно отключить связь души с телом. Она помогает стать тенью между миром живых и миром мёртвых».     Су вспомнил, как наставник впервые показал ему эту технику. Это было много лет назад. Горы, открытое небо, монастырь. Наставник сидел на камне, его седые волосы развевались на ветру, и голос звучал тихо, но властно: — Это опасная техника, Су Люхуэй. Если ты задержишься в этом состоянии слишком долго, можешь вообще не вернуться. Твоя душа просто отделиться от тела навсегда, и ты станешь просто тенью, блуждающей между мирами. Ты будешь помнить, кто ты, но не сможешь вернуться к своей жизни.     Тогда Су не понимал, зачем ему эта техника. Он был молод, полон сил и считал, что любую проблему можно решить, всегда находясь на светлой стороне. Но его мастер настаивал: — Ты должен знать её. Не для того, чтобы использовать, а для того, чтобы понимать. Граница между жизнью и смертью тоньше, чем кажется. И иногда, чтобы помочь кому-то, ты должен добровольно переступить эту грань.     Теперь Люхуэй понимал: наставник готовил его именно к этому. К этому месту. К этому потерянному человеку. К этому выбору.     Он глубоко вдохнул — медленно, размеренно, позволяя воздуху заполнить его лёгкие до краёв. Затем он начал выдыхать. И не просто выдыхать: он выпускал из себя ци. Су чувствовал, как его энергия покидает тело, как она рассеивается в воздухе и смешивается с холодным, липким туманом Инь.