Хризантема для госпожи

Каждый вдох приносил в тело Су Люхуэя частицу смерти. Он чувствовал, как пульс замедлялся: сердце билось всё реже, всё тише, грозя в миг остановиться. Кожа Су становилась холодной и бледной, как у трупа. Дыхание почти что остановилось — были только редкие, поверхностные вдохи, что едва заметно поднимали его грудь.      Он чувствовал, как мир вокруг него начинал меняться. Туман Инь больше не казался ему чужим — Люхуэй сливался с ним, становился его частью. Он ощущал голоса теней, как они ласково звали его, шепча на ухо, приглашая присоединиться к ним.     Су сжал лепесток в пальцах и почувствовал, как слабое тепло пронзает его ладонь. Это была не его ци — это был остаток энергии госпожи Лянь. Он с трудом распахнул закрытые до этого веки и понял, что его зрение изменилось: он видел не только серый туман, но и тонкие нити энергии, которые пронизывали пространство Инь. Он видел тени, которые блуждали по берегу, отчётливее. Видел реку Ванчуань, которая текла перед ним, но теперь она казалась ему не препятствием. Это был путь.     Люхуэй поднялся на ноги. Тело слушалось плохо — оно было тяжёлым, холодным, почти что мёртвым. Су шагнул в воду.      Холод реки обжёг его, как огонь. Он почувствовал, как тело начинает тонуть, как вода затягивает его вниз, пытается стереть его память, его личность. Его саму суть. Но он не сопротивлялся — просто позволил реке нести его. Его сознание путалось, но он понимал: он уже стал частью Инь, частью того мира, который он всю жизнь избегал.

***

    Су плыл, не зная, сколько времени прошло. Минуты, часы, дни? Здесь это не имело значения. Вода Реки Забвения окутывала его тело холодом, который проникал глубже кожи, глубже мышц, глубже самой души. Она пыталась стереть его память, растворить его личность, превратить его в одну из тех теней, что блуждали по дну, не помня ни имени, ни лица, ни того, зачем они вообще оказались здесь.     Но Су не сдавался. Он всё равно держал в ладони лепесток хризантемы, не смея разжимать руку. Это был его единственный ориентир. Слабое тепло, исходящее от него, напоминало ему, что он ещё жив, что он ещё человек, что где-то там, за пределами этого серого ада, его ждут. Госпожа Лянь. Ань. Жизнь.     Вдруг он услышал голос: — Эй, живой. Ты что делаешь в моей реке?     Люхуэй открыл глаза. Он попытался повернуть голову, чтобы увидеть, кто говорит, но тело не слушалось. Он только чувствовал, как вода вокруг него начинает двигаться по-другому — не естественно, а подчиняясь чьей-то воле. — Ты не мёртв, — сказал голос. — Почти не мёртв. Интересно. Очень интересно.     Сильные руки схватили его за плечи. Су почувствовал, как его вытаскивают из воды, как он падает на что-то твёрдое и деревянное. Он открыл глаза и увидел над собой лицо — старое, морщинистое, с глазами, которые горели жёлтым светом.     Перевозчик.     Старик наклонился над ним, и его жёлтые глаза смотрели на молодого человека с любопытством. — Ты не похож на тех, кто обычно плавает в моей реке, — сказал он. — Они обычно полностью мёртвые. А ты ведь… почти живой. Как ты попал сюда?     Су попытался говорить, но его голос не слушался. Он только сжал руку, показывая перевозчику лепесток хризантемы. Старик наклонился ближе. Его глаза расширились, когда он увидел белый лепесток. — Хризантема, — прошептал он. — Это цветок мёртвых. Но он пахнет жизнью. Чья это душа? — Лянь Мин, — выдавил из себя Су. Голос его звучал как шёпот, но перевозчик услышал. — Она… она в Зале Приговора. Я должен… я должен спасти её.     Перевозчик выпрямился. Он посмотрел на реку, затем на Су Люхуэя, затем на лепесток в его руке. На его лице появилось выражение, которое трудно было прочитать — может быть, удивление, может, уважение, а может быть, жалость. — Ты дурак, живой, — сказал он. — Ты пытаешься переплыть Ванчуань в таком состоянии? Ты утонешь. Твоя душа растворится в воде, и ты станешь одной из теней на дне. — Я знаю, — ответил Су. — Но у меня нет выбора.     Перевозчик усмехнулся. В его усмешке не было издёвки — только грусть. — Всегда есть выбор, — сказал он. — Ты просто выбрал трудный путь.     Он подошёл к корме челна и взял в руки длинное, узкое весло. — Я довезу тебя до другого берега, — сказал он. — Но ты должен заплатить.     Су поднял голову. Его глаза встретились с жёлтыми глазами перевозчика. — Чем? — спросил он. — У меня нет денег. Ничего нет. — Воспоминанием, — сказал перевозчик. — Такова плата за путь через Ванчуань. Каждый, кто пересекает реку, должен заплатить воспоминанием. Это закон.     Люхуэй знал, что это правда. Он знал, что придётся заплатить. Но он не знал, какое воспоминание готов отдать. — Я заплачу, — сказал он наконец. — Но я не знаю, какое воспоминание выбрать.     Перевозчик посмотрел на него с состраданием. — Ты не выбираешь, — сказал он. — Вода выбирает за тебя. Она забирает то, что тебе не нужно. Что отягощает твою душу. Что ты должен забыть.     Су закрыл глаза. Он чувствовал, как вода реки касается его сознания, как она проникает в его память, как она ищет что-то, что можно забрать.     Он чувствовал, как она касалась его детства, его юности, его ученичества у наставника. Она касалась его встречи с Анем, их дружбы, их вражды. Она касалась его одиночества, его боли, его страха.     А затем она нашла то, что искала.     Су ощутил, как воспоминание начинает ускользать от него — как вода уносит его прочь. Он пытался удержать его, но не мог. Он не знал, что это за воспоминание. Он только чувствовал пустоту там, где оно было. — Всё, — сказал перевозчик. — Ты заплатил. Теперь ты можешь перейти.      Его глаза открылись. Он не знал, что именно он забыл. Но он чувствовал, что память о чём-то важном покинула его навсегда.     Люхуэй посмотрел на лепесток в своей руке. Он всё ещё был там. Всё ещё тёплый. Всё ещё указывал путь. — Спасибо, — сказал он перевозчику.     Старик кивнул. — Держись крепко, — сказал он. — Я довезу тебя до другого берега. Но помни: там, куда ты идёшь, нет пути назад. Ты должен быть готов к тому, что увидишь.     Су кивнул. Он сжал лепесток в руке и закрыл глаза, позволяя челну нести его через реку. Люхуэй не знал, что ждёт его впереди. Но он знал, что должен идти. Должен найти госпожу Лянь. Должен спасти её.     Даже если это будет стоить ему всего, что у него есть.

***

    Челн скользил по воде, и Су чувствовал, как время начинает течь иначе — медленнее, вязче. Вода вокруг них была тёмной, мутной, и в ней иногда мелькали лица тех, кто утонул в этой реке — кто забыл, кем был, кто стал частью Ванчуань навсегда.     Су смотрел на них и чувствовал, как его собственное воспоминание — то, что забрала вода — уходит всё дальше. Он пытался понять, но так и не осознал, что именно он потерял. Может быть, это было что-то важное. Может быть, это было что-то незначительное. Он не знал.     Но он знал, что не может остановиться. — Мы почти приплыли, — сказал перевозчик. Его голос вывел Су из оцепенения. — Ты готов?     Люхуэй поднял голову. Впереди, на берегу, он увидел свет — слабый, голубоватый, похожий на лунное сияние в самую глухую ночь. Это был Зал Приговора. — Я готов, — сказал он.     Челн коснулся берега. Су медленно поднялся на ноги и ступил на землю. Он чувствовал, как его ноги дрожат, как его тело почти не слушается, но он шёл.     Он обернулся, чтобы поблагодарить перевозчика, но челн уже отчалил. Старик стоял на корме, и его жёлтые глаза смотрели на Су с той же древней мудростью. — Удачи, живой, — сказал он.     Челн скрылся в тумане.     Су остался один. Он стоял на берегу, сжимая в руке лепесток хризантемы, и смотрел на Зал Приговора — огромный, чёрный, с колоннами, украшенными резными драконами.     Он знал, что госпожа Лянь ждала его там. И он знал, что должен войти. Он сделал шаг вперёд.