Разгрузка системы

      Как объяснить слово «нетерпение» существу, которое живёт семь веков? Рокки был непреклонен — ждать одиннадцать дней ради безопасности прежде чем использовать оборудование. — Ты не двигаешься уже 5220 секунд. Что-то случилось, вопрос? Всё хорошо, вопрос?       Бездействие приводит тебя в уныние. Нужно было давить! Что-нибудь придумать! Включить настырность! Однако в тот момент у тебя не было настроения на споры, и Рокки от тебя получил сомнительное согласие с его планом. Да, он безопаснее. Но от тебя зависит судьба двух планет — ты не можешь просто сидеть и ждать. Хотя будто бы проблема не в этом. Ты прогоняешь в голове события из своей жизни. Всё, что было тобою сказано, всё, что тебе хотелось сказать. Все ошибки, как Рокки тебя отчитал за то, что по глупости из-за сонливости тобою были оставлены таумёбы в комнатной (по параметрам Земли) температуре. Да, оказалось, что им такая температура тоже по душе, но суть не в этом — а вдруг бы убило?!       Ты смотришь в стену, развернувшись спиной к остальной части спального отсека, включая Рокки в его части, который только что спустился с командного отсека, получив в ответ лишь тишину. — Т/И?       Ты моргаешь. Не сразу осознаёшь, что он тебя зовёт. Твой мозг зафиксировал тот факт, что он что-то сказал, но не сразу зафиксировал что именно. Ты немного поворачиваешься к нему, чтобы взглянуть. — Ты лежишь на кровати без какого-либо движения уже 5346 секунд. Всё хорошо, вопрос?       И как ему ответить? Солгать, что лишь отдыхаешь, спишь, или сказать правду? — Можно подумать я сплю. — У тебя зрачки двигались. Незначительно, но двигались. И кожа на твоих глазах также, — его голос словно намеренно тихий. Он что-то подозревает, и хочет допытаться, узнать, поэтому ты чувствуешь вежливость и внимание, которое исходит от него. — Веки. Я ими моргаю. Иначе глаза засохнут. — ♫♪♫. Веки, — повторяет он на эридианском, но затем указывает одной рукой на тебя, его голос строгий: — Ты переводишь тему. Что-то не так. Что, вопрос?       Тебе хочется рассказать и всё высказать, но ты лишь с раздражением фыркаешь и отворачиваешься. — Всё так. — Нет, не так. Люди злятся когда радуются?       Вот же этот типичный Рокки! Заметит, озаботится, но с подколом или невраждебной язвительностью. Ты никак не можешь отпарировать его замечания, ведь он прав.       Ты скрещиваешь руки на груди, сильнее сжимаясь в позу эмбриона. К твоим глазам подступают слёзы. — Ты молчишь. — Всё так. Всё хоро-ошо, — твой голос дрожит, и на последнем слове ты предательски спотыкаешься. Хотя не то чтобы имеет смысл прятать от него глаза. Он всё равно узнает.       Пальцами ты сжимаешь края одежды. — У тебя... лицо течёт, — неуверенно комментирует Рокки, ожидая объяснения. Всю строгость как рукой сняло. Теперь он волнуется, но не тем волнением, которое заставляет его контролировать твои действия (хотя скорее устраивать допрос по поводу них); скорее тем волнением, которое заставляет его замереть и слушать, покачнувшись в сторону того объекта.       Твои пальцы вытирают слёзы с глаз, ты шмыгаешь носом, но это не прекращается. Скорее наоборот — подступает ещё больше. Твои руки дрожат от отчаяния, пытаясь ухватиться за постель, за хоть что-то, в поиске духовного якоря. — Т/И? — его голос опускается почти на целую октаву.       От тебя доносится всхлип. — Мне нужно поб-быть немного в одиночестве.       Несколько секунд царит молчание. Ты не хочешь слышать ответ, не хочешь смотреть на Рокки, но не можешь заставить себя перестать внимательно прислушиваться. — Я не могу пока покинуть твой корабль, — говорит он это так неуверенно, словно подозревая, что понял неправильно, однако по-другому представить особо не мог.       Ты пытаешься контролировать своё дыхание, но тщетно. — П-п-просто ос-ставь меня пока в п-покое. — Т/И... — Прошу.       Теперь на целую октаву. Однако он всё-таки повинуется и карабкается обратно наверх, в командный отсек, продолжать своё дело, которое ты так и не можешь понять, но довольно медленно — вдруг передумаешь. Тем не менее ты точно знаешь, что он внимательно подслушивает и в любой момент готов рвануть к тебе по одному лишь слову. (Скорее подсматривает. Человеческий язык плохо приспособлен под эхолокацию и её подобие).       Твои ногти царапают кожу. Столько обязанностей и так мало причин сейчас плакать, но ты не можешь остановиться. Чёрт возьми, несколько раз ваша миссия чуть не провалилась из-за тебя. У тебя скоро инфаркты начнутся. — Ты можешь поговорить со мной. Это поможет, вопрос?       Ты вздрагиваешь от его голоса. Как тихо спустился!       Ты хмуришься, но слёзы не перестают течь. — Рокки, я клянусь- — Ты друг. Друзья не должны страдать в одиночку.       Это затыкает твой рот. У него такой отчаянный голос! Он почти умолял тебя позволить ему поддержать тебя! От осознания этого ты тут же начинаешь ещё хуже плакать — на практике, рыдать. — Ой-ой...       Ты пытаешься вытереть слёзы, но это не помогает, разве что делает твои пальцы мокрыми. — Я что-то не так сказал, вопрос?...       Ты машешь рукой, а-ля «нет», но вообще не факт, что Рокки это понял. Но твой рот не способен на адекватную речь прямо сейчас. Слипается. Нет. Вообще нет. Конечно же нет. Даже наоборот. Чертовски верно сказал. И всё равно как больно! Его волнение ещё больше добивает тебя. — Плохо-плохо-плохо...       Ты привстаёшь с постели и садишься на край. Всхлипываешь и задерживаешь дыхание, вытираешь слёзы. Это чуть-чуть помогает. Достаточно, чтобы у тебя хватило сил и компетенции громко сказать «Компьютер! Воды!» Рокки замолк, но, очевидно, никуда не ушёл. Он снова стоит, с интересом и волнением покачнувшись в твою сторону. Ты тактично некоторое время игнорируешь его, жадно глотая воду, вздрагивая и всхлипывая. Это успокаивает. Процесс даже становится медитативным. Чувствуешь, как вода разливается по глотке и стремится вниз. Как дрожат руки и ноги. Как лёгкие глотают воздуха. Порой это нужно... Взглянуть на своё тело и услышать его ощущения.       У Рокки на уме сейчас точно крутятся вопросы вроде «Почему вода помогла? Что такого в этом ♫♫V♪♫? Может люди пьют необычную воду?», однако он всей своей твёрдой шкурой чувствует, что пока не время расспрашивать науку.       Ты оставляешь пакетик и делаешь глубокий прерывистый вздох. Лишь затем переводишь взгляд на своего соседа. Он это замечает и радостно покачивается. — Тебе лучше, вопрос? — Да. Мне полегчало. — Хорошо-хорошо-хорошо.       Ты улыбаешься. Выглядишь ты сейчас, наверное, не очень. Хотя может Рокки и не так уж важно. — Но всё ещё надо... отойти. — Не понимаю.       Ты хмыкаешь в размышлении. — Это... трудно объяснить. — Мы ведь полетим домой, спасём Землю, спасём Эрид. Когда разведём таумёб.       И расстанетесь навсегда. Хотя суть была не в этом. Твой взгляд блуждает по отсеку. Рокки намекает, что твои слёзы были бессмысленными и странными. — Люди не могут держать свои эмоции вечно в себе. Особенно те, что связаны со стрессом. Иногда их нужно пустить наружу. Лучше, чтобы это контролировалось. Однако мне не удалось. Порой эти эмоции сами освобождаются, и нам трудно их сдержать. Это нездорóво. — Оу. — Да. — Понимаю. То есть... не понимаю, но понимаю. — У вас нет такого?       От них ожидаешь и такого же.       Рокки мешкается несколько секунд. — Мы привыкли свои не скрывать. В смысле, скрывать можем, но это не разумно. — То есть у вас такое тоже есть? — Что, вопрос? — Выплеск эмоций, можно сказать. Разгрузка системы. Мы как угодно это называем.       Его рука ковыряет пол. — Я не уверен.       Тогда не стоит давить, получается. Хотя тебе всё равно жуть как хотелось бы знать. Неужели вы и вправду так похожи, но и такие разные?       Ты вздыхаешь и потягиваешься. — Кстати, насчёт воды...