Fleur de Lys

      Разбитые стекла окон двадцать седьмого этажа небоскреба полетели на землю, заставив группу колдунов внимательнее вглядываться в то, что происходит наверху. Улавливая рассеивающиеся следы темной энергии проклятия, Годжо дал сигнал о том, что дело кончено.       - Не самая чистая работа, но, смею заметить… - Гакуганджи, будучи бесцеремонно прерванным напряженно уставился на Сатору, безмолвно взлетающего наверх. Воцарилось тяжелое молчание, и глаза присутствующих проследили за магом, вошедшим прямо в зияющее отверстие, бывшее когда-то окном. Останки проклятия ошмётками валялись на полу, покрытые кровью, которая лужицами стекала и собиралась на полу, смешиваясь с фиолетовой жидкостью. Стояла типичная вонь. Годжо ступил на скользкую поверхность и пошёл к девочке, калачиком свернувшейся на полу. Не опознав на ней повреждений, кроме раны с ровными краями на плече и окровавленных тонких пальцев рук, он удовлетворенно кивнул. Аккуратно опустившись на корточки, он приложил прохладную ладонь к ее лбу.       - Сенсей… - хрипло голос Норико наконец прорезал странным образом уютную тишину.       - Ты справилась, маленькая колдунья. Я не сомневался, - склонив голову набок, Сатору аккуратно просунул руки под спину и колени девочки, легко подхватывая ее в стиле невесты, - Есть травмы, о которых мне следует знать?       - Есть более важные вещи, которые я должна вам сообщить перед тем, как отключусь, - ее чувство ответственности, сохранявшееся даже в полуобморочном состоянии, поражало его. – Полиция должна начать расследование возможных случаев сексуализированного насилия… здесь. – Было видно, как она боролась с наступающим сном, пытаясь разлепить веки, и смотреть ему в глаза. – По всем признакам, проклятия были порождены эмоциями жертв, возможно, не одной. И слияние произошло в кабинете генерального директора Химикавы.       Годжо пару мгновений смотрел ей в глаза.       - Я позабочусь об этом, - Годжо кивнул в знак обещания. – Почему ты обескровлена?       Норико поморщилась с выражением искреннего отвращения на лице.       - Я не впущу в тело кровь, которая коснулась этой гадости.       - Ты брезглива, потому что можешь себе это позволить на пределе возможностей. Не разбрасывайся здоровьем. В следующий раз можешь оказаться без других магов на подхвате. – Сенсей звучал строго.       Норико лишь успела хмыкнуть, отдаваясь объятиям крепкого сна, не выдерживая тяжести век.       Сатору так и не смог оторвать взгляд от подростка на своих руках. Норико обладала редкой статичной красотой: идеальные, точеные черты лица были законченной картиной, каждый взмах кисти художника которой был будто рассчитан с точностью до миллиметра. На тонком овале лица выделялись острые скулы и полные чувственные губы, а под подведенными карандашом веками скрывались янтарные радужки, всегда напоминавшие ему беснующуюся солнечную корону во время затмения. Казалось бы, они с Сугуру не были такими уж близкими родственниками, и все же налицо – поразительное сходство. Та же чарующая красота.       Но, в динамике, Норико была совсем другая. Лишенная плавной грации Сугуру, она целиком и сплошь состояла из острых углов и прямых линий. Тщательно скрывавший пубертатные недостатки ее кожи, макияж играл на контрастных цветах, идеально подчеркивая ее красивые, но жесткие черты. Девочка носила маску и этот непробиваемый фасад что-то скрывал.       Желая удостовериться хотя бы в том, что ее прислали не для того, чтобы скомпрометировать его через учеников, он устроил этот спектакль с Хакари. Полученная реакция его полностью удовлетворяла: Норико не крыса. Возможно, это всего лишь его паранойя, и она просто сложный ребенок, к которому нужно найти подход. Ее осанка, гордый взгляд и абсолютное отсутствие чувства юмора не принесут ей много друзей, подумал Годжо. Но, может в их реальности это к лучшему. Нехарактерная для подростка самодостаточность помогут ей это пережить, он был уверен. И это снова порождало вопросы. Вопросы, вопросы, вопросы. Помочь ему получить ответы, на которые, мог только один человек.       Передав ученицу под опеку директора и Иджичи, и вкратце резюмировав ее состояние, он произнес заклинания, без лишних объяснений телепортировавшись прямиком в класс Утахиме. Поговорить с ней, пока старик директор отсутствовал в школе было важно. Сатору, разумеется, хотел покрасоваться, когда возник из ниоткуда позади ничего не подозревавших первокурсников Утахиме, естесственно, проводившей урок в положенное время.       - Годжо.       Утахиме выглядела недовольной, как это всегда бывало с его выходками, и все же раздражению в ее взгляде не хватало типичной интенсивности, озадаченно отметил про себя Сатору.       - Мне жаль прерывать ваш урок, ребята, - Годжо оглядел крошечный класс. О, а вот и близнец Норико. Мальчик посередине обернулся последним, и, похоже обладал еще более жестким взглядом, чем его сестра. И также имел плохую реакцию. Сатору приходилось встречаться раньше с обоими детишками Камо, но всегда по отдельности. И если младшую девочку он видел регулярно, так как ее отец считал своим долгом выставлять ее напоказ, как потенциальную невесту на выданье, заставляя обслуживать своих самых ценных гостей, то мальчика он наблюдал лишь издалека и случайно.       Он заметно вырос и возмужал с их последней встречи. Зеркальное отражение своей сестры, казалось, он был ее мужской копией, что делало его куда более похожим на Гето. Ходили слухи, что он также проявил себя с лучшей стороны, как маг с огромным потенциалом, будучи зачисленным в школу Киото уже экзорцистом второго ранга. Норитоши стал бы многообещающим дополнением его коллекции талантов.       - Твоя сестра прошла аттестацию. Проклятие полу-первого уровня.       - Она цела?       Брови Годжо медленно потянулись вверх. Сатору подметил каждую деталь в виде взволнованного подростка перед собой: белеющие костяшки крепко сжатых кулаков, острый, как лезвие взгляд на белом, как полотно лицо.       - Царапины. Она отдыхает.       Натянутый, как струна, парень, в ту же секунду сдулся с громким выдохом, ссутулившись на месте. Его глаза были прикрыты в очевидном облегчении. Шесть глаз не могли упустить из виду безмолвный обмен взглядами двух оставшихся учеников при реакции их одноклассника. Утахиме в свою очередь смотрелась совершенно бестолково и растерянно.       Хищная ухмылка украшала теперь красивые губы Годжо. Какая же интересная головоломка.       - Выйдем на минутку, Иори-сенсей?

***

      - Повтори еще раз: ты поддерживала решение Камо удерживать Норико от тренировок с собственной кровью? – Сатору не мог поверить своим ушам.       Ему редко удавалось заставать Утахиме в состоянии яростной внутренней борьбы, которая была видна снаружи. Ее голос звучал твердо и уверенно, но глаза, эти прекрасные глаза лани, застывшей в свете фар автомобиля, бегали где-то на линии его плеч.       - Ее техника опасна и чревата серьезными последствиями. Необратимыми последствиями, Годжо! Она может убить себя по неосторожности. Я подумала, что будет лучше, если она будет учиться постепенно в контролируемых условиях в колледже, с поддержкой более опытного брата. Ей пока не придется нести ответственность и за чужие жизни.       Годжо фыркнул.       - Ах, конечно! Стоит ей научиться контролировать свою кровь, и ей тут же вручат личную армию из овечек-ассистентов, которых поведут на заклание, не так ли? Утахиме ухватилась за единственное убеждение, которое была готова отстаивать до конца перед Сатору. Вскинув свой взгляд на его глаза, она перешла в нападение, неосознанно нарушая его личное пространство.       - Они так и сделали бы! Или ты это поддерживаешь?       Его рот так и остался раскрытым в шоке от абсурдности этого вопроса.       - Я думал, ты, как никто другой должна знать, что я бы никогда этого не допустил, - воздух вокруг густел от обиды Сатору, - Ты должна была знать. Повисло тяжелое молчание. Годжо огляделся вокруг. Его взгляд безразлично прошел по хорошо знакомым суккулентам на подоконнике, характерному творческому беспорядку на рабочем столе и остановился на полке с маленькой фотографией в деревянной рамке. С нее улыбаясь, смотрели на него Нанами, Хаибара, Мэй Мэй с Утахиме и он сам, ярко улыбающийся, держащий в объятиях Сёко и Сугуру.       - Ты ведь прекрасно знаешь, что Камо это делали, потому что боятся ее. Что любые их усилия удержать над ней контроль обернутся крахом, если она освоит манипуляцию кровью нескольких людей в бою, - уже мягче продолжил он. Утахиме, ободренная его неожиданным спокойствием, продолжила:       - Однако ей не пришлось бы проходить через ненужную боль. Ты ведь сам хочешь сохранить юность своих учеников. Все уже не так как прежде, Сатору. Ей и ее товарищам не придется столкнуться с тем, через что прошли ты и… Его тело прошила тревога. Параллель Норико и его лучшего друга напрашивалась, но Годжо выжал из себя последние остатки нервозности, облекая их в слова, чтобы не дать Утахиме упомянуть его.       - Ты серьезно сейчас? Прежде чем заботиться о юности, нужно выжить. Она должна становиться сильнее день ото дня, реализуя свой потенциал на максимум, чтобы хотя бы не погибнуть!       Окончательно растерянная, Утахиме лепетала оправдания, которые из раза в раз прокручивала у себя в голове, отправляя близнецов Камо с другими магами, или сопровождая сама.       - Все миссии, на которые мы отправляем студентов-первогодок запланированы заранее и строго контролируются старшим по рангу…       Он бесцеремонно перебил ее.       - Кто бы контролировал ее миссии? – ему следовало бы остановиться сейчас. - Неужели ты? – он смотрел на нее с насмешливым, но в то же время горьким укором. Тем самым, который преследовал Утахиме уже многие годы. Он нанес последний удар.       Слабая. Ты чертовски слабая. Вот, что он имел в виду. Это он молчаливо ставил ей в вину из года в год. И вот, впервые озвучил.       Он протянул руки чтобы смахнуть слезы, выступившие из ее остекленевших глаз, уставившихся в никуда. - А ведь я мечтал менять этот мир с тобой.