Fleur de Lys

Первая неделя в школе пролетела незаметно, практически не вызвав у Норико никаких эмоций. Ее одноклассники, Хакари Кинджи и Хоши Кирара, были в меру дружелюбны, но и излишней общительности не проявили, будучи лишь вдвоем в классе в течение предыдущего семестра. Стать хорошими друзьями не получилось бы, слишком уж разными они были и это сразу бросалось в глаза. На переменах между уроками они смотрели видео нарезки бойцов UFC, предлагали присоединиться к ним в онлайн покер и тайком курили на заднем дворе. Может и не тайком. При мысли о беспечном, и часто, попустительствующем сенсее, Норико громко вздохнула и устало потерла веки. Вот уже двадцать минут она сидела в кабинете в одиночестве, пятнадцать из которых у них должна была проходить история магии. Как вообще Годжо получил квалификацию? Быть великим ученым — не значить быть хорошим профессором, а быть сильнейшим — не значит хорошо учить магии. Из-за его занятости (а занятости ли? — она мысленно злобно усмехнулась) за всю прошлую неделю у них были всего две тренировки с сенсеем, которые для нее практически ничем не отличались от тренировок с Иори-сенсей. Он опаздывал на каждые два занятия из трех, а на половине из них мог дремать во время самостоятельной работы. Может, она переоценила Годжо Сатору? — Йо, Камо, — в класс ввалились потрепанный и явно невыспавшийся Хакари в обнимку с элегантным, как всегда, Хоши. — Доброе утро, — ответила она, не отвлекаясь от тетради. — Что ты там делаешь, Норико-чан? — Кирара вытянул шею с соседней парты. Предвидя реакцию на ответ, девушка замерла с ручкой в руке. — Интегрирую. — Математика? — искренне недоумевал одноклассник, — Это же тема прошлого семестра. — Задание с прошлогоднего IMO. Мне это интересно. Неловкая тишина. Как и ожидалось. — Будешь подавать заявку на участие в этом году? — раздалось прямо над ухом. Норико подпрыгнула на стуле, больно ударившись коленкой о ножку парты. — Сенсей! — возмущенный крик полетел вслед блондину, вышедшему к доске. — Поработай лучше над сенсорикой и рефлексами, — с энтузиазмом предложил Годжо, невероятно довольный собой. — Вы хотели сказать «поработаем»? — скривилась Камо, — Я привыкла к тому, что люди пользуются дверьми. — Ну так что, будешь подавать заявку на отбор? Годжо имел дурную привычку перескакивать с темы на тему, и топорно игнорировать то, что ему самому было не интересно или не хотелось обсуждать. «Он явно переусердствовал с использованием соцсетей, учитывая продолжительность концентрации его внимания», пронеслось у Норико в голове. Она снова вздохнула. Нет. Если отец узнает, что она тратит свободное (которое не должно быть свободным) время на математику, в поместье ее будет ожидать очередное испытание холодным презрением и жестокостью во время спаррингов. — Я должна это обдумать, — ответ был уже робкий. — Хакари может помочь тебе со статистикой. Я вообще очень хорош в математике, можешь обращаться, если понадобится, — решил подбодрить Годжо, с чем-то в голосе, похожим на жалость. Наверное, Норико громко думала. — Я изучаю статистику для проработки своего расширения территории. А тебе то зачем вообще олимпиада? Все равно будешь магом. Расширение территории? Что вообще за монстр ее одноклассник? — В самом деле, расширение? — зависть так и сочилась из голоса. Она даже не пыталась скрыть. — Я назвал ее Пустой смертельной авантюрой, — Хакари явно хвастался, польщенный ее бурной реакцией, — основано на патинко! Учитывая его страсть к азартным играм, неудивительно. Откуда у него вообще опыт с патинко? Если он заявит о своей территории до восемнадцати, его будут ждать меры пресечения от самого высшего руководства, даже не от школьной администрации. Отстранение, возможно, вплоть до исключения. — Ты совсем дурак? — Норико подбежала к двери и выглянула в коридор. — Кричать о патинко направо и налево? — дверь громко захлопнулась за ее спиной. «Направо и налево» включает в себя ее и Годжо. И если с Годжо теперь все относительно понятно… Стоп. Хакари что, ей доверяет? Ей? Они знакомы без году неделю. Она могла бы прямо сейчас заполнить форменный донос (а она знает как) и побежать с ним к директору, который был бы вынужден принять его. Норико с раннего возраста обладала необычным для подростка самосознанием. Благодаря этому она также довольно хорошо понимала других, и знала, как себя вести, чтобы вызвать определенные эмоции у взрослых, которые часто давали девочке скидку на возраст, и особенно, на внешность. Многие назвали бы это манипуляцией. Это она тоже хорошо осознавала, поэтому старалась пореже этим пользоваться и учила себя ценить справедливость. В средней школе она имела репутацию ханжи, при этом, не имея друзей. Кроме брата, разумеется. Норико не могла знать наверняка, но предполагала, что такое же впечатление она производила на Хакари и Хоши, раздраженно морща нос, когда они входили в класс, пропахшие ненавидимыми ей сигаретами, или пинала их прокрастинирующие ноги после затянувшихся перерывов во время тренировок без надзора Годжо. Она решительно не понимала, почему Хакари рассказал про свою территорию при ней. Она же зануда, по всем внешним признакам. Зануда, отец которой заседает в высшем руководстве. Красная от ярости, Камо, сжимая кулаки, наблюдала за хохочущим Годжо, принявшим от необъяснимо довольного Хакари помятую купюру в десять тысяч йен. Пихнув несчастную бумажку в задний карман своих дизайнерских джинс, он словно воздушно погладил Норико по голове, ни разу не прикоснувшись к ее волосам. Бесконечность. — Вы издеваетесь? Да что с вами всеми не так? — Ну-ну, Норико-чан, у тебя сейчас дым из ушей повалит, — продолжал смеяться Годжо. Девушка в конце концов обессиленно ссутулилась, поплелась к своему месту и уткнулась лбом в поверхность парты. — Вы все идиоты. Годжо казался максимально довольным. — Что ж, думаю мы можем приступить к тому, что я на сегодня запланировал, — он достал смартфон из кармана, рассылая имеющееся досье на миссию студентам. — Полагаю, пришло время нам всем увидеть Камо в действии. Индивидуальная миссия для Норико-чан. Затравленным взглядом глаза последней взметнулись к невозмутимому Годжо, и ее дрожащий палец едва попал по иконке pdf-файла, в то время как ее сердце ухнуло куда-то к желудку, а в горле образовался раскаленный ком. Три проклятия третьего класса в одном из небоскребов Сайтамы. Не так давно, в паре с Норитоши, они смогли справиться с пятью. Но то было в паре с Норитоши. И у нее не было времени приготовить запас крови заранее. Оставался один жалкий пакетик с прошлой недели. Что ж, она может успеть собрать еще один сегодня. В голове лихорадочно вырисовывался план действий и проклятий, которые полетят в сторону сенсея, не предупредившего о миссии заблаговременно. Глубокий вдох… — Сенсей, я готовилась к лекции по истории магии, не к миссии. — Вы, итак, уже все знаете, — Годжо был полон энтузиазма. — Эй, Хакари, что закончилось в 578 году? — 577 год? — с усмешкой протянул Кинджи, продолжая пялиться в смартфон. — Бинго! Норико окончательно съежилась от страха. Кажется, ей здесь долго не протянуть. Отправится на тот свет на первом же задании от сумасбродного Годжо, а Хакари с Хоши потанцуют на ее костях. Видимо, Йошинори-сама хорошо знал, на что шел, отправляя дочь в Токио. Заметив откровенную панику своей ученицы, Годжо уже серьезным голосом, спросил: — Разве тебе не осталось выполнить последнюю миссию перед получением 2 ранга? Я думал, ты будешь рада. — Я не… Ээ… У меня мало крови. Иори-сенсей предупреждала нас о миссии заранее. — Я видел достаточно твоих способностей, чтобы быть уверенным в твоем успехе. Ты справишься. Яга, Гакуганджи и я будем присутствовать на аттестации, тебя есть кому подстраховать. Паника усилилась. Ее позор, очевидно, будет засвидетельствован сразу двумя членами руководства, а его самые постыдные подробности окажутся в отчетах на столе отца уже сегодня вечером. Как кандидат в маги второго ранга может быть столь неуверен в своих силах? Этот вопрос волновал и ее одноклассников. Магия Норико была непроста. Ее способности были лучшей генетической комбинацией, которую только можно было представить для потомка Камо. Они заключались в манипуляции кровью любых существ, ею обладающих, без каких-либо ограничений. Достаточно было наличие поврежденного сосуда, обеспечивающего доступ к ней. В отличие от ее родственников, способных управлять кровью изнутри собственного организма, и выбрасывающих ее из любой точки кожного покрова, условием для контроля своей крови Норико приходился полный разрыв несущего сосуда, который сопровождался болью, усиленной во много раз, по сравнению с тем, что испытывает обычный человек при похожей травме. В остальном ей приходилось полагаться на щедрость окружающих, готовых доверить контроль своим телом девочке. Единственным, кто пока решился на это, был ее любимый брат. Ее техника были даром и проклятием от семьи Гето, предков ее матери. Многие столетия Гето вступали в связи с представителями сильнейших магических фамилий для произведения на свет обладателей уникальных магических техник, так как своих наследственных техник у них не имелось. Случаи успеха были редки, поскольку каждый хоть сколько-нибудь видный клан четко отслеживал свою родословную и тщательно контролировал все браки. Гето приходилось изворачиваться: внебрачные связи, браки с потомками побочных ветвей, в которых давно не наблюдалось ни проблеска контроля проклятой энергией, манипуляции политической ситуацией… Последним и самым сильным продуктом этой селекционной программы был печально известный Гето Сугуру, пользователь проклятий, маг особого класса и кузен ее матери. Норико задумчиво подняла глаза на сенсея. Единственный друг Годжо Сатору.