Видеопрокат «Лунный кот»

Меня зовут Усаги Цукино, мне девятнадцать лет, мой знак зодиака – рак, и я всерьёз задумываюсь, с какой профессией связать свою жизнь. Мадам Луна (моя начальница в видеопрокате) говорит, что я должна меньше мечтать и уже начать действовать. Но как же тут начнёшь, если все твои мысли заняты всякими брюнетами? Вчера Мамору так и не появился и кассету не сдал. Ему придётся платить штраф… Я надеюсь, что он не пришёл вчера, потому что ему было стыдно, а не потому, что он заболел, например… - Усаги, к чему такие грустные мысли? – сказала я сама себе глядя в окно под потолком. Сегодня весь день льёт дождь, мадам Луна решила взять выходной, за весь день – ни одного клиента! Ну, разве такая погода, наоборот, не способствует просмотру какого-нибудь хорошего фильма? Уже стемнело, до конца смены пару часов, а я решила развеселиться, устроившись в кресле для клиентов, включила старую добрую комедию. Кажется я пересматривала её уже несколько раз. Вот бы сейчас булочек взять из закусочной Макото… Эхх…  Только я устроилась, как колокольчик над дверью звякнул, возвещая о приходе нового гостя. В проёме, сжимая пакет в одной руке и мокрый насквозь зонтик - в другой, стоял Мамору. Он был взъерошен, а очки сползли на нос. Какой же он всё-таки красивый. Я нажала на паузу и сразу же вернулась на своё рабочее место:  - Здравствуйте! Вы пришли вернуть кассету? – спросила я максимально спокойно, сохраняя деловой тон. – Погодка сегодня ужасная, правда? - Добрый вечер, - выдавил он, наконец, и, оставив зонтик в подставке, шагнул к стойке. – Я должен… мне нужно кое-что прояснить. Я поставила на место подкассетник с Куросавой, который крутила до этого в руках, и выпрямилась. Вчерашний разговор с мадам Луной о киноискусстве сбил с меня спесь и теперь я была настроена к этому парню совершенно спокойно. Он же, напротив, кажется, безумно нервничал. - Слушаю, - отозвалась я.  Он подошёл к стойке вплотную и выложил из пакета злополучную кассету.  - Кассета, - выпалил он. - Это чудовищная ошибка! Я взял её совершенно случайно и обнаружил, что взял, только когда пришёл домой… - он запнулся и на его щеках проступил румянец. - Я так растерялся, даже не знаю, как это получилось. Я понимаю, вы, наверное, подумали…  Его речь становилась всё более спутанной, он бесконечно теребил свои очки на переносице и, в итоге, их снял, подняв на меня свой проницательный взгляд. Бедный, бедный парень. Как я хорошо его понимаю, ведь я прекрасно знаю, что такое быть катастрофой. Каждый божий день! Интересно, сколько раз он прокручивал в голове этот диалог? Уверена, что тысячу раз - не меньше! Внезапно свет во всём помещении погас. И на улице тоже. Даже фонари погасли. На улице послышались удивлённые крики – видимо обесточили весь квартал. Я взвизгнула:  - Ой! – и вцепилась в ближайшее живое, что было передо мной: рукав Мамору. – Простите, я до чёртиков боюсь темноты! – начала уже подвывать я. На глазах проступили слёзы. Ещё немного и у меня начнётся истерика.  - Тише, - он перехватил мою руку и вложил мою ладонь в свою. От прикосновения к тёплой коже мне стало полегче. – Ничего страшного. Всё в порядке. В кромешной темноте прозвучал щелчок и тонкий луч света прорезал темноту. В руках парня оказался небольшой фонарик, он поставил его на стойку. В помещении стало светлее. Я зажмурилась от яркого света.  - Спасибо! Вы носите с собой фонарик? - выдохнула я, пытаясь перевести дух.  - Привычка. Рядом с моим домом часто не работают фонари – всегда беру с собой. - он говорил спокойно, но руки его стали ещё горячее, пока он держал мою.  - Посветите вот туда, пожалуйста, - указала я под стойку, - там должны быть запасные фонарики. Свечи или лампы нам нельзя, - я обвела помещение руками. - Всё вспыхнет мгновенно от малейшей искорки.  - Я помогу.  Мамору аккуратно обошёл прилавок, и нашёл внизу за старыми коробками ещё пару фонарей, которые мы разместили в нескольких углах. В прокате сразу стало уютно и не так зловеще. Я села в кресло, прижав колени к груди, а Мамору расположился на пуфике напротив, вытянув свои длинные ноги. Снаружи покрикивали соседи, где-то хлопнула дверь, снаружи была какая-то суета. Но в «Лунном коте», в окружении трёх фонарей, было очень уютно и спокойно.  - Ну и денёк, - пробормотала я, чтобы прервать молчание и разрядить обстановку.  - Ну да, - Мамору кашлянул, и сразу стало понятно, что он опять смущается. - Я правда не смотрел ту кассету.  - В любом случае, смотрел не смотрел, а штраф придётся оплатить. Кассету нужно было сдать ещё вчера, - я улыбнулась.  - Ох, да, точно. Ну, штраф – значит штраф. Но, я, правда, не смотрел…  - А если бы посмотрел? – вырвалось у меня. И, не удержавшись, я хихикнула. – В конце концов, мы пункт проката, а не полиция нравов.  Слова прозвучали легко и непринуждённо. Мамору посмотрел на меня немного удивлённо и облегчённо вздохнул.  - Мне бы не хотелось производить на вас неверное впечатление, - пробормотал он.  - А какое бы хотелось? - совершенно искренне спросила я.  - Наверное – правильное. Вы поймите, я учусь на режиссёра. И у вас всегда беру новинки -они у вас всегда бывают.  - Вы будущий режиссёр? Вау! Расскажите о своей профессии. Очень интересно. Я как раз выбираю кем стать в будущем.  - Я одержим кино почти с самого детства. Сколько себя помню – всю жизнь рисую раскадровки, придумываю сценарии. Сначала все думали, что это детская шалость, но, потом поняли, что сопротивляться бесполезно. А ты ещё не учишься в университете?  - Я – нет. Но тоже всегда любила в кино, поэтому в прокат и пошла. Но мадам Луна – это моя хозяйка, говорит, что я больше актриса, чем режиссёр. Что, мол, у меня очень выразительная мимика.  - Да, это правда. Ты очень… выразительная. Я покраснела от такого комплимента. Мы так сидели ещё где-то с полчаса и обсуждали кино и кинематограф, пока сперва за стенами проката, а потом и в самом помещении зажёгся свет, ослепив своим внезапным появлением. Мамору встал первым и протянул мне руку, помогая подняться. Когда я снова вложила свою ладонь в его, он мягко сжал мои пальцы, и по коже побежали мурашки. Он тоже словно оцепенел, его взгляд заметался между моим лицом и нашими переплетёнными пальцами. Губы Мамору чуть дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но не решился. Наконец он аккуратно отпустил мою руку, и я принялась оформлять штраф, стараясь не встречаться с ним глазами. Каждое движение ручки казалось невыносимо громким в наступившей тишине. Мамору поспешно достал кошелёк, и когда наши пальцы случайно соприкоснулись при передаче мелочи, мы оба залились краской и синхронно отвели взгляды. Штраф был оплачен, фонари вернулись на своё место, а мне пришла пора закрывать прокат. Я неловко улыбнулась, и Мамору тоже засмущался.  - Вы не будете против, если я вас провожу? - спросил он, поправляя очки. - Уже поздно. Я покраснела, опустив голову и коротко кивнула. Кажется, эта история только начинается…