Ничто человеческое

А я погибну, пытаясь исправить свою ошибку. Или не погибну. Меня снова вернут. Я понял. Воскрешение — это наказание. С каждым разом всё хуже.

Утро Гарри началось на удивление приятно. Впервые за прошедшую неделю ему не снились кошмары; он проснулся позже рассвета и был в комнате совершенно один. Кажется, Рон не смог разбудить его к завтраку. Кинув быстрый Tempus, он убедился, что до первого урока оставалось ещё полтора часа. Не беда, он придёт пораньше на обед. Гарри не привыкать пропускать приёмы пищи. Решив воспользоваться представившейся возможностью, Гарри вытащил письмо от Сириуса. За вчерашний день конверт успел немного помяться, но кроме того, письмо выглядело так же, как и прошлым утром. Дорогой Гарри, Я впечатлён! Ты только вернулся в Хогвартс, а любопытство успело взять своё. Правда, учитывая твои прошлые приключения, я не могу тебя за это осудить - в твоём возрасте я был гораздо менее осмотрительным. Я много ожидал от Дамблдора, но три профессора Защиты одновременно, признаюсь, даже по моим меркам звучат не очень однозначно. Очень странно, что их не представили по имени и фамилии. Насколько я помню, всех профессоров всегда представляли полностью. Возможно, в именах и кроется ответ на то, почему они в Хогвартсе и зачем Дамблдор позвал их троих. Я, конечно, как твой самый любимый крёстный, проверил для тебя их фамилии. Вердикт неутешительный - Новак, насколько я понял, польская фамилия, но с волшебниками практически не связана - в архивах я нашёл с такой фамилией только одного зельевара, кажется, из пятнадцатого века. Некий Кларенс Новак (да, автор издевается), вроде бы изобрёл что-то вроде Универсального Удобрения и эликсир для привлечения пчёл (автор всё ещё издевается). Сомневаюсь, что этот Новак - твой клиент. Винчестеры, однако, несколько раз упоминались. Представляешь, оказывается, по всему миру существует такая организация, как Люди Письма - хотя я так и не понял, чем конкретно они занимаются. Единственное, что я нашёл - заклинания для защиты от разных видов слежения. Видимо, эти ребята каким-то образом умудрились вырезать половину населения волшебной Британии ещё до времён Гриндевальда. Не знаю, зачем Дамблдор притащил этих людей в Хогвартс, но доверия они не вызывают. Будь осторожен и по возможности узнай имена своих профессоров. Возможно, так поиски будут эффективнее. Не увлекайся там. Иногда всё же стоит обращать внимание и на Флитвика с Макгонагалл - не повторяй моих ошибок. Твой дорогой Бродяга Гарри задумчиво поднял взгляд. Вытащив из сумки охапку свитков пергамента, он начал делать записи. Дин Винчестер: - не человек - как-то имел дело с Адом (Ад - организация?) - с крыльями (возможно, метафора) - брат Сэма Винчестера - возможно связан с Людьми Письма (серийный маньяк?) - не спит Сэм Винчестер: - не человек - брат Дина Винчестера - тоже возможно связан с Людьми Письма (убийца?) - не спит Кастиэль (Новак): - нет фамилии (вымышленная?) - не человек - не нужен сон - потомственный зельевар (?) Глядя на получившийся перечень, Гарри пришёл к выводу, что Гермиону всё-таки придётся привлечь.

***

Первым уроком сегодня стояло ЗоТИ. Вспомнив вчерашние просьбы, Гарри небрежно закинул в сумку старые спортивные штаны и слегка рваную, потёртую футболку. Закинув сумку на плечо, он направился к кабинету Защиты. Под дверями кабинета обнаружилась госпожа Инспектор. Розовый цвет за неделю ничуть не изменился. Самодовольная улыбочка на пухлом лице выглядела исключительно пакостно - складывалось ощущение, что Долорес Амбридж заранее предвкушала сегодняшнюю проверку. Гарри обречённо вздохнул. Надежды на нормальное обучение слегка поубавилось. - Гарри? Он обернулся - за спиной обнаружилась слегка обеспокоенная Гермиона. - Доброе утро, - улыбнулся он, приветливо кивая. - Думаешь, сегодняшний урок будет интереснее? - Боюсь, сегодня профессорам будет сложновато, - тихо прошептала ему на ухо Гермиона. - Я слышала, что мадам Амбридж исключительно лояльно относится к министру Фажду, а тот... - Доброе утро! - прервал их бодрый крик из-за распахнувшейся двери злосчастного кабинета. - Не толпитесь, заходите. Толпа учеников быстро оказалась внутри. Долорес Амбридж, неодобрительно поморщившись при виде сдвинутых к стенам парт, фальшиво улыбнулась профессорам. - Мадам Амбридж, - резко кивнул ей Дин (теперь у Гарри были имена) Винчестер. - Мы не ожидали вашего визита. - Что вы, не стоит беспокоиться, мистер Винчестер, - небрежно махнула рукой женщина, "очаровательно" улыбаясь. - Я всего лишь проведу небольшую проверку... - Вы вольны оценить нашу способность к преподаванию, конечно, - прервал её Новак, от чего та заметно поморщилась. - Мы будем рады ответить на интересующие вас вопросы после урока. Пожалуйста, присаживайтесь. По взмаху руки Кастиэля Новака, в углу кабинета материализовался невысокий стул из красного дерева. Амбридж заторможенно кивнула - казалось, инспектор совершенно не ожидала такого напора. Гарри мысленно ухмыльнулся. - Итак, - взял слово Сэм Винчестер, - вчера я просил вас прихватить с собой сменную одежду. Первым делом я научу вас заклинанию приватности. Данное заклинание гарантирует, что вы сможете создать уединённое пространство в практически любых обстоятельствах - исключением являются, конечно же, пространства рядом со скоплением магглов, Министерство Магии и... - Кхм-кхм. Винчестер терпеливо обернулся. - Да, госпожа Инспектор? - Уверены ли вы, что такие продвинутые чары стоит изучать ученикам всего лишь пятого года обучения? - Конечно. Данное заклинание никак не навредит ученикам старше двенадцати лет, так что я считаю вполне допустимым обучить студентов заклинанию, которое может гарантировать им уединение в ситуации, где таковое невозможно для достижения иным способом. Итак, инкантация... - Secretum in spatio, - закончил Новак, взмахнув волшебной палочкой в сторону доски. Под его взглядом на поверхности затанцевал кусочек мела, аккуратной прописью выводя латинские буквы. - При произнесении заклинания обведите кончиком палочки круг вокруг себя. Профессор..? - Secretum in spatio, - плавно произнёс Дин Винчестер, выполнив названное движение. Воздух вокруг него слегка замерцал, после чего визуально размыл всю его фигуру до практически серого пятна. Гарри увлечённо прищурился. - Итак, повторите произношение... Первый час ушёл на выполнение указанных чар. К концу первого урока даже Кребб с Гойлом смогли создать вокруг себя визуальную приватность. Амбридж недовольно записывала что-то в маленький розовый блокнот блестящим золотым пером. После звонка ученики вновь вернулись к класс. - Итак, - вступил Сэм Винчестер. - Теперь, когда все могут выполнить заклинание, вы можете переодеться. У вас пятнадцать минут. С этими словами профессор перевернул изящные песочные часы на столе и подозвал к себе остальных профессоров. Амбридж неодобрительно прищурилась, но не стала прерывать тихий разговор. Гарри огляделся. Половина студентов уже успела выполнить заклинание и спокойно переодевалась. На слизеринской половине Гарри заметил нескольких студентов в той же одежде, что и прежде - они явно отказывались переодеваться во что-либо из школьной формы. Гарри невозмутимо пожал плечами и быстро сменил одежду на более спортивный вариант. - Надеюсь, все успели одеться. Finite Incantatem! Чары приватности резко спали, обнаружив одетых студентов. Те, кто остался в привычной форме, насмешливо фыркнули. - Я не буду убеждать вас последовать примеру своих однокурсников, - хмыкнул Дин Винчестер, презрительно взглянув на последних, - но точно буду тем, кто через час скажет вам "я вас честно предупредил". Начнём с разминки. Двадцать минут, последовавшие за этим заявлением, напоминают Гарри обычный урок физкультуры, коих в его начальной школе были десятки за год. Магглорождённые однокурсники также невозмутимо выполняют указания Винчестеров (профессор Новак в это время что-то тихо объясняет внезапно довольной Амбридж), часть полукровок тоже не выказывает никаких признаков удивления - чистокровная часть класса, однако, совершенно не впечатлена. Однако, как быстро выясняют его более аристократичные однокурсники, шансов продвинуться дальше без выполнения простых спортивных упражнений у них нет. Конечно, есть те, кто с детства занимался квиддичем или конным спортом (более лояльная к магглам часть магического сообщества), но таких немного. Несмотря на некоторое недовольство, проходит и этот этап. Ученики по большей части запыхались и вспотели - особенно те немногие, кто предпочёл остаться в шерстяных мантиях - но в остальном никаких проблем не возникло. В дело вновь вступает Новак. - Вы можете вернуться за парты, - спокойным голосом произносит мужчина и взмахом тонкой, почти чёрной палочки возвращает классу его первоначальный вид. - Достаньте перья и дневники. Остаток урока мы посвятим изучению первых тварей. Гарри с интересом склоняет голову. Термин ему незнаком - о волшебных существах любил рассказывать Ремус, но он опирался скорее на собственный опыт, чем на исторические сводки. Рядом с ним Гермиона смотрит на Новака почти что влюблёнными глазами. Кажется, её не останавливает даже слово "твари" по отношению к волшебным существам. Гарри передёргивает. В отличии от неё, он ещё помнит её поведение на уроках Локхарта. Поверх кудрявой головы он с опаской переглядывается с Роном. Да, Рон, видимо, тоже помнит тот неловкий год. - Первые твари, или, как можно назвать их более нейтрально - первые магические существа, - начинает диктовать Новак, - появились в магическом мире примерно в пятом веке. Неизвестно, существовали ли волшебные породы ранее - первый случай, когда волшебник смог при помощи воспоминаний подтвердить столкновение с чем-то достаточно человекоподобным, произошёл задолго до того, как кто-то решил отследить статистику. Вполне возможно, что те, кто встречал этих существ раньше, просто не доживали до того момента, когда смогли бы об этом рассказать. Гарри замечает, как Гермиона всё-таки морщится. Будучи лично знакомым с Ремусом, Гарри тоже не слишком приятно слушать такие кровавые теории, но он молчит. - Однако, подразумевая человекоподобность описываемых магами тварей, они имели в виду по большей части внешние черты. Подчёркивалось, что маги не были уверены, были ли они врождённо неразумны или по просту не имели возможности эволюционировать/развиться в достаточной степени, чтобы достигнуть хотя бы нижней границы человеческой осознанности и интеллекта. Гнев Гермионы рядом с ним немного поутих, но Гарри всё равно время от времени с опаской поглядывал на подругу. - Первым, кто инициировал контакт с этими существами, по официальной версии является Ульрих Третий. По преданиям, этот маг задался вопросом, возможно ли изучить неизвестный тогда вид посредством словестного контакта и коммуникации. Таким образом, с помощью интонаций в собственном голосе - как выяснилось, оборотень был совершенно незнаком с человеческой речью - и простых иллюстраций на песке, был установлен первый социальный контакт. К сожалению, доподлинно неизвестно, откуда к нам пришёл вирус Ликантропии, а именно он был замечен первым - к тому времени, когда оборотней обучили на достаточном уровне, чтобы сделать возможным словестное общение, те, кто мог раскрыть тайну своего происхождения, были давно мертвы. Непривычно низкий голос преподавателя - иногда, казалось, даже ниже чем у Снейпа - завораживал. Даже слизеринцы, поначалу скептично отнёсшиеся к методам новых профессоров, были полностью поглощены рассказом. Когда прозвенел звонок, со студентов будто спала пелена. Выслушав домашнее задание - конспект на несколько страниц в их дневниках, на удивление без чётких ограничений в размере (Рон обречённо вздохнул, обратив внимание на едва скрываемый восторг Гермионы) - ученики спешно покинули кабинет ЗоТИ.

***

- Профессора, - на удивление одобрительно кивнула им Амбридж, как только последний студент покинул кабинет. - К моей радости, вы гораздо более компетенты, чем мне казалось изначально. Я ошибочно решила, что вы согласны с некоторыми сомнительными решениями директора Дамблдора, однако, такое обучение пойдёт ученикам только на пользу. Ознакомление с истинной стороной магической истории и поддержка их хорошего физического здоровья - весьма похвально. Кастиэль равнодушно улыбнулся и кивнул. Дин, казалось, испытывал защемление нервов в обоих щеках одновременно - настолько его улыбка была неестественной. Сэму повезло больше. - Конечно, профессор, - спокойно ответил за всех троих Кастиэль. - Мы рады быть причастными к правильным методам обучения молодых умов. Одобрительно хмыкнув, Амбридж тоже покинула кабинет. - Кас, - с надеждой произнёс Дин сразу после хлопка двери, - я надеюсь, последние пять минут ты шутил. - Я не думал, что конфликт с женщиной, имеющей право нас отсюда выгнать, будет хорошим началом работы в школе, Дин, - хмурится Кастиэль. - Однако, ты волен в любой момент высказать ей всё, что посчитаешь нужным. - Нет, это плохо кончится, - предупреждающе встречает Сэм, поднимая ладонь. - Даже не думай. Если у Министра пропадёт человек в Хогвартсе, взамен сюда пришлют кого-то ещё более... - Сучковатого? - Я хотел сказать настойчивого в своих убеждениях, но ты выразился весьма точно. - Прости, Кас. У меня иногда всё ещё возникает ощущение, что Метка никуда не делась и ещё немного... Кастиэль выдыхает. - Всё в порядке, Дин. - Спасибо. До неприличия долгий взгляд между ними двумя прерывает вежливый кашель от Сэма. Дин слегка краснеет и отворачивается в сторону двери, пока Кастиэль недоуменно склоняет голову. - Так, - выдавливает Дин. - Кто там следующий? - Первокурсники. Не отвлекайся - сегодня ещё два курса. - И кто додумался запихнуть нам в расписание их всех именно в пятницу..? - Не расстраивайся, после первачков у нас выпускники. - Умеешь же ты портить настроение...

***

Дорогой Сириус, Спасибо, что проводишь для меня исследования - знаю, что ты ненавидишь это делать. Я бесконечно благодарен. Благодаря Карте Мародёров я выяснил имена - Дин и Сэм Винчестеры, а вот профессор Новак почему-то отображается на карте как некто по имени Кастиэль. Как ты, Бродяга? Скучаю, Гарри.

***

Дин, кажется, потихоньку осваивается в этой странной, новой для него реальности. Удивительно, но видимо, если где-то здесь и существуют ангелы и демоны, им совершенно плевать на то безобразие, что они устраивают одним фактом своего вмешательства в местную магическую историю. Дин предпочитает, чтобы так и оставалось, что и приводит к тому, что они втроём вырезают на телах друг друга весёлый енохианский алфавит в виде защиты от всего, что только могут придумать. Конечно, на собственных костях - появление такого количества текста на поверхности их телесных оболочек вызвало бы неизбежные и неудобные вопросы. Дин морщится - ещё год назад фраза "их телесные оболочки" не вызвала бы у него ничего кроме смеха. Несмотря на ангельскую природу, это по прежнему больно. Все трое морщатся ещё несколько часов и хотя сегодня суббота, Дин не может заставить себя отдохнуть. Раньше, когда он ещё был живым человеком, он топил горе и скуку в алкоголе. Потом он начал готовить - много, так, чтобы накормить всех, кто был в бункере на тот момент. Сам он ел с удовольствием и часто, компенсируя многолетнее недоедание и местами откровенно голодное детство. Теперь ему не нужен был ни алкоголь, ни еда. Конечно, он по прежнему мог получать удовольствие от процесса, но опьянение или сытость отныне были для него недостижимы. Третьим способом получить разрядку была охота. Этот метод был для него одним из самых проверенных и надёжных, но на что охотиться в школе, полной детей? Даже местные призраки вызывали у Дина скорее жалость, чем желание их развеять. Кто знает, куда они отправятся после смерти в этом мире... Задумчиво прогуливаясь по пустынным коридорам школы (почти все дети в это время были в близлежащей деревеньке - Хогсмид, кажется), Дин осматривал территорию. Из окон можно было увидеть внутренний двор, сплошь покрытый каменными плитами и статуями. Изредка через него прогуливалось пару-тройку студентов, в основном первый и второй курс. В окне напротив вид был намного интереснее. Из этого окна открывался вид на наружную часть школьной территории. Было видно озеро и лес, а на краю - невысокую хижину лесника. Хагрид Дину нравился - полувеликан был совершенно прямолинеен и не скрытен. В словах Хагрида не нужно было искать подтекстов и скрытые смыслы - мужчина говорил в лоб всё, что думал. Был у него только один недостаток - почти сверхъестественное увлечение магическими тварями. После всех его перевоплощений, дружбы с Бэнни, Ровеной, Гартом и его семьёй, Дин был достаточно толерантен ко всем разумным существам, но коллекция Хагрида была намного более далёка от человекомодобности, чем Дин был готов принять. Большая часть его "любимцев" была слишком уж похожа на монстров из дешёвых ужастиков. Чего стоили одни соплохвосты. Но Дин с интересом перевёл взгляд на лес. Слово "запретный" в названии появилось отнюдь не случайно - долгие заверения Дамблдора, что замок достаточно защищён от влияния его чудовищных обитателей, внушали Дину не слишком много доверия, а Благодать, рассредоточенную почти по всей поверхности замка, неприятно покалывало по краям. Дин предвкушающе улыбнулся. У него есть потребность выплеснуть часть напряжения, неограниченный запас времени и целый лес чудовищ прямо перед ним. День предстоял просто великолепный. - Чудненько, - довольно улыбнулся Дин, сверкнув глазами. Минутой позже о его пребывании в коридоре свидетельствует только тихий шелест крыльев. Коридор был совершенно пуст.

***

Лес был восхитителен. Огромная стая чего-то восьминогого и явно недружелюбного (Дин вспомнил, что Кас упоминал акромантулов - кажется, этих тварей лучше было оставить только в качестве дорогих ингредиентов для зелий) вызывала в нём чувство, сравнимое с тем, что он испытывал беря в руки Первый Клинок. Сейчас его не пугало это чувство - он был уверен, что может вовремя остановить самого себя. Процесс больше напоминал зачистку. С помощью собственного клинка - а как оказалось, клинки ковались из собственной Благодати небесных существ (процесс крайне болезненный, поэтому на одного ангела обычно приходился только один клинок) - уничтожение этих тварей давалось ему быстро и в какой-то степени приятно. Прицелиться, схватить, заколоть... Через пять минут, будь Дин по прежнему человеком, он был бы полностью измазан в ошмётках паутины и паучьих внутренностей. Благодать, однако, сжигала всё, что оставалось на его одежде в течении доли секунды - со стороны казалось, что у Дина почти постоянно светились глаза. Движения его были настолько нечеловечески быстрыми, что акромантулы просто не могли ему противостоять - таким образом, в течении двух часов Дин умудрился обезвредить всю колонию. Потом он каким-то образом наткнулся на небольшую стаю дементоров. Тут ситуация была неоднозначная - хотя Благодать, казалось, без проблем сжигала их сущности при легчайшем касании, каким-то образом они всё же умудрялись вытащить из Дина часть его худших воспоминаний. Дин нахмурился и сжёг очередную тварь. Где-то на подкорке промелькнуло лицо Бенни, а в руках Дин остро ощутил тяжесть призрачного мачете. Чистилище?..

***

Знакомство Кастиэля с миром людей прошло не очень удачно и слишком хорошо одновременно - если считать таковым попытки Дина объяснить ему смысл человеческих поговорок, традиций и тот неловкий визит в бордель (сложно испытывать какое-либо возбуждение, когда ты - многотысячелетний девственник, а от всех людей вокруг веет несчастьем и одиночеством), а неудачей - условия Гадриэля. Кастиэль ценил восприимчивость людей к чувствам, вкусам и разнообразию сенсорных нагрузок, пусть порой он и был вынужден страдать от головных болей. Но время шло и Кастиэль всё больше погружался в человеческое бытие. Он научился распознавать эмоции и социальные контексты. Благодаря (хотя в его отношении даже эту благодарность хотелось выплюнуть ему в лицо, да посильнее) Метатрону он стал понимать почти любые отсылки к массовой культуре (порой даже Дин впадал в ступор от его сравнений, не говоря уже о Клэр). Жаль, что от чувств получалось только отгородиться - и то не всегда. Сколько раз он выставлял себя совершенным идиотом в глазах Дина, а уж первое время после их знакомства, когда он этого не осознавал... Иногда он проклинал свою фотографическую память. Положено ли ангелам что-то настолько по-человечески мелочное, как ругань? Положены ли ангелу чувства? Независимо от ответа, Кастиэль не мог остановить неизбежное. Он с грустью осмотрел собственную комнату. За прошедшую неделю обстановка вокруг не слишком изменилась. Вещей у него было немного - возвращение его Благодати, да ещё и в многократно большем количестве и мощи чем прежде, вновь избавило его от необходимости соблюдения таких человеческих ритуалов, как омовение и очищение/смена одежды. Мантии, оставленные им в качестве основной униформы, одиноко лежали в углу его шкафа - переодеваться из ставшего привычным костюма ему попросту не хотелось. Над рабочим столом он разместил несколько памятных фотографий. Несмотря на то, что снимок его, Бобби, братьев, Эллен и Джо был безжалостно уничтожен, ему всё же удалось сохранить копию (он надеется, что его никто не заметил и у него получилось скрыть следы своей Благодати). Он с тоской рассматривает фотографию. Казалось, что несмотря на тысячелетия его существования задолго до знакомства с человечеством, события, предшествовавшие этой фотографии произошли целую жизнь назад. Кастиэль с фотографии был поразительно молод и наивен - сейчас он казался ему слишком уж беззащитным и отчаянным. Тяжёлые размышления прервал резкий звон у него в голове. - Дин, - успел вслух подумать Кастиэль. В следующий момент комната была совершенно пуста.

***

Дин в оцепенении сидел на полу бункерской складской комнаты. Казалось, все эмоции резко исчезли. Остались только физические ощущения - под собой он чувствовал холодный, каменный пол, после которого у него потом будет болеть и пятая точка, и поясница, а при определённом везении, и спина. А ещё у него почему-то болит грудь. Или ему кажется, что болит именно она. Нет, наверное, болит у него всё тело одновременно, но боль в груди вдобавок затрудняет ему дыхание. Кстати, он, кажется, слышит какой-то звон, но в Бункере больше никого нет - значит, звон у него в голове? Иногда Дин очень завидует людям с низким болевым порогом. Ему сейчас очень хочется потерять сознание, уснуть, отключиться, умере... Он впадает в панику. Боятся смерти он перестал уже давно. Ещё бы, после посещения всех планов посмертной реальности неизвестность перестала для него существовать. Он точно знал, что и где его ждёт; вопрос лишь в том, что станет со злосчастными счётами в руках Анубиса. Нет, страх в нём вызывает не смерть; он боится этого нового чувства, которое случайно находит в попытках осознать границы собственной боли. Кажется, он впервые хочет умереть. Он чувствует усталость. Кас - не первый, кто умер за него, вместо него. Не первый и как с ужасом думает Дин, возможно, не последний. Дин никогда не хотел, чтобы кто-то умирал за него. Дин хотел жить - жить среди живых. Он с чувством вины вспоминает слова Ровены. Я предпочла бы живого сына, который меня ненавидит, мёртвому герою. Джон Винчестер умер за него гораздо раньше Каса. Сэм жертвовал собой. Даже бедный Адам, кажется, пострадал по их вине - он не может себе представить, что стало с несчастным ребёнком в Аду в клетке с двумя озлобленными архангелами. Нет, мысленно поправляет он себя - может. Он видел, что они сделали с Сэмом. Он мысленно надеется, что их Михаила всё же заботит состояние его сосуда (это слово вызывает у него рвотные позывы) и Адаму немного легче, чем Сэму. Люди вокруг него продолжают умирать, но никто почему-то никогда не остаётся рядом с ним. Дин ненавидит Чака так же сильно, как когда-то ненавидел Аластера, Азазеля и Абаддон. Дин хочет, чтобы Кас вновь схватил его за горло и обвинил в эгоизме. Он хочет, чтобы он его ударил, избил, оставил сломанной кучей на каменном полу - Дин хочет, чтобы он был живым. Каким угодно. Ангелом, человеком. Да хоть демоном, и не с таким справлялись. К сожалению, логическое мышление не оставляет Дина даже в этот момент - он понимает, что Пустота не отпустит Каса. Ни в обмен на него, ни по другим причинам. А он... Он нужен Сэмми. Он будет жить. Поживёт ещё немного, пока они не предотвратят очередной Апокалипсис, пока не выиграют, пока он не сможет с чистой совестью оставить Сэма, не сомневаясь, что тот сможет прожить долгую и счастливую старость. Но это будет позже. Он не уверен, через час, два - быть может, через день. Второй. Неделю. Пока что он сидит на холодном, каменном полу и единственное, на чём он в состоянии сосредоточиться - призрачный след от когда-то выпуклого шрама в форме ладони чуть ниже правого плеча. Дин рассеяно переводит взгляд и истерически смеётся. На тёмно-зелёной куртке виднеется кровавый отпечаток ладони. Где-то на фоне трезвонит мобильный телефон. На этот раз Сэмми придётся подождать, пока Дин снова не будет в состоянии соскрести с каменного пола остатки собственного я, не ушедшие вместе с Касом в Пустоту. Дин погружается в звон в ушах и боль в груди. Он замирает. Телефон продолжает звонить.

***

Кастиэль оказывается в лесу. Картина, пеедставшая перед ним, будь он человеком, долго снилась бы ему в кошмарах. Он стоит в центре поляны. Вокруг выжжен идеальный круг - деревья в ближайших двадцати метрах совершенно чёрные, практически все сгоревшие до основания. Издалека они больше напоминают странные чёрные палки, чем некогда живые растения. Травы нет вообще. Сейчас уже непонятно, что могло расти или жить на этой поляне, но что бы это ни было, оно явно погибло быстро и безболезненно. В центре этой ужасающей композиции находится Дин. Кастиэль подбегает прямо к нему, в ужасе расправляя собственные крылья над сгорбленной фигурой. Со стороны ни один человек не сможет их увидеть, но в эфирном плане все три пары окутывают Дина в плотный кокон. Его собственные крылья уныло свисают за спиной. Кончики перьев тоже слегка обгорели. Дин сгорблен и стоит на коленях. Глаза закрыты, но он не совсем бессознателен - кажется, он впал в кататонию. Над ним кружится чернильный круг из дементоров, явно вытягивающих из него счастливые воспоминания. Кастиэль рычит. Эти твари вызывают у него ещё большее чувство омерзения, чем демоны. Те хотя бы предлагают что-то взамен. Дементоры же питаются человеческим страхом просто потому что хотят. Несколько особей в испуге улетает, но Кастиэль одним взглядом до тла сжигает оставшихся собственной бушующей Благодатью. Пепел моментально развеивается по воздуху от лёгкого ветерка. Дин по прежнему молчит. Кастиэль переводит взгляд на лицо друга. Зелёные глаза безжизненно устремлены в пустоту. - Дин, - обеспокоенно шепчет он, слегка хлопая его по спине крылом, а по щеке - ладонью. - Дин! Тот продолжает молчать. Кастиэль начинает впадать в панику. Что он может сделать? Он сам, будучи ангелом, никогда не испытывал настолько ярких эмоций, чтобы довести себя до нервного срыва или панической атаки; самое близкое по сравнению было то состояние, в которое их хирургическим путём вводила Наоми в процессе так называемого "перевоспитания". Несмотря на тревогу за Дина, от воспоминаний о Наоми его передёргивает. Дин не шевелится. Человеческая оболочка не дышит - он перестал поддерживать имитацию системы человеческого жизнеобеспечения в момент, когда впал в это состояние. Кастиэль лихорадочно перебирает варианты. "Ангельское радио" тоже молчит. Забавно, но в тот момент, когда Джек наделил их троих таким количеством Благодати, у них сам собой образовался собственный канал связи - и пусть у самого Кастиэля получалось настроиться на Габриэля и изредка - на остальных ангелов, у Винчестеров получалось уловить только друг друга и Кастиэля. Сейчас же на этой волне царила тишина. Кастиэль отстранённо заметил, что Сэм на такой ментальный взрыв от брата никак не отреагировал. Глядя на безмолвного Дина, Кастиэль приходит только к одному выводу - ему придётся погрузиться в его разум и найти там его самостоятельно. Потом ему придётся вытащить их обоих. Кастиэль, пусть и не нуждается в кислороде так, как люди, делает глубокий вдох.

***

Разум Дина похож на глубокий, тёмный океан. Сперва Кастиэль погружается слишком глубоко - тени душат его со всех сторон и ему приходится держаться изо всех сил. Потом он начинает различать обрывки воспоминаний. Он видит кусочки из детства Дина и Сэма - в одном из них пылает огонь и слышно детские крики. В другом царит тишина - два маленьких мальчика сидят в обшарпанной комнате, крепко держась друг за друга. Кажется, они дремлют. Дин вряд ли об этом задумывался, но когда Кастиэль вытаскивал его душу из Ада, он ознакомился со всеми его воспоминаниями. Это было неизбежным побочным эффектом, а не целью - ему пришлось схватить эту душу его собственной Благодатью, собрать человеческое тело из атомов. Тогда, однако, он не придал этому значения. Потом ему попадается воспоминание, посвящённое Метке Каина. Всё изображение заполнено криком, кровью и болью - Кастиэль с ужасом отшатывается обратно в безопасные объятия океана. Он видит самого себя. Вот он, младше, наивнее и полон надежды и веры в самого себя - стоит, заключённый в кольце из святого огня. Он видит тот короткий миг, когда Сэм и Бобби выходят из комнаты, и Дин в последний раз смотрит ему в глаза. Взгляд полон недоверия и разочарования - слегка присмотревшись, Кастиэль замечает боль от предательства. Он никогда не хотел причинить Дину столько боли, но он понимает, что ему предстоит просмотреть миллионы воспоминаний, прежде чем он обнаружит сознание Дина в каком-либо из них. Он разочарованно выдыхает и резким рывком выходит из разума Дина, вновь очутившись среди сгоревшей части леса. Он не сможет найти его самостоятельно. Он никогда не был силён в играх с разумом - контроль Наоми у него получилось сбросить в самый последний момент, а защитить себя от повторения подобного у него вышло только с использованием ангельской скрижали. Ему нужна помощь и к сожалению, он знает, кто может её оказать. Подхватив под руки безвольное тело Дина, Кастиэль улетает обратно в замок.

***

Дин не уверен, сколько времени он уже сидит на полу. Может, пару минут; может, несколько дней. Сэм какое-то время назад перестал звонить - теперь Дин сидит в тишине. Мысли текут вяло и неохотно. Примерно также густо, как сущность Пустоты - также черно и гладко. Ему кажется, что вместе с Касом она поглощает и его - ещё немного и он тоже навечно уснёт. Даст ли Пустота поспать Касу? Тот разозлил её задолго до этого, но она ведь и сама предпочла бы вечное забвение. Интересно, это желание вписано в её личность изначально, или она так отчаянно пытается абстрагироваться от неприятной реальности? Что произошло в её вечной жизни, что она так её возненавидела? Виноваты ли в этом ангелы и демоны? Это личное предпочтение или настойчивые просьбы от Чака? Дин сонно моргает. Да какая разница? И тут же отвечает сам себе. Разница в том, что Каса нет, а ты всё ещё жив. И кому это нужно? Он клялся никогда не повторять ошибок Джона Винчестера, а в итоге запер и застрелил Джека. Не смог спасти Мэри. Не смог... Не смог удержать Каса. Хотел ли Кас, чтобы он его держал? Или, как и остальные, он стремился за него умереть, но не был готов разгребать последствия? Дин пытается вдохнуть, но воздух не хочет проникать в лёгкие. Он кашляет. Кажется, он задыхается. - Дин? Он дёргается, ударяясь затылком о стену. Нет, этого не может быть. Он воочию видел, как он умер. Тем не менее, вопреки всем доводам здравого смысла, Кастиэль опускается перед ним на колени. - Дин, тебе нужно проснуться. Проснуться? От чего? - Дин. Ты должен вернуться в реальность. Пожалуйста, Дин... - Ты ненастоящий, Кас. Я знаю; я видел, как ты... Умер. Странно, что меня это так задело - это ведь далеко не первый раз. Даже не второй. Просто в этот, кажется, что это... Окончательно, понимаешь? Думаю, я не смогу забрать тебя у Пустоты. В прошлый раз тебя вытащил Джек... - Дин, я жив. Ты запер себя в собственном воспоминании. Дин недоверчиво рассматривает обстановку вокруг. Всё выглядит как никогда реальным - единственное, что он замечает, это странная тень за спиной воображаемого Кастиэля. Она не похожа на привычные крылья - он уверен, что раньше её никогда не видел. - Что это? - Что ты имеешь в виду? Кастиэль в недоумении оглядывается за собственную спину. Дину кажется, что тень больше напоминает очертания трёх пар крыльев, чем одной - и всё же, она гораздо плотнее и крупнее, чем та изорванная и выжженная, что он видел совсем недавно. Кастиэль сжёг ради него собственные крылья, а он не смог просто удержать его от Пустоты. Кастиэль нервно оборачивается к нему. Он напряжённо рассматривает Дина так, что тот чувствует себя совершенно бессильным. Со стороны он наверное выглядит ещё хуже, но чувствует себя так, будто он - марионетка, чьи нити только что безжалостно срезали. Но Кастиэль не сдаётся. Дин слегка улыбается. Даже воображаемый, он остаётся верен самому себе. Кас медленно кладёт свою ладонь ему чуть ниже плеча, повторяя собственный кровавый отпечаток. Разум Дина взрывается от чувств и воспоминаний. Дин чувствует прилив сил. Память начинает возвращаться. Ему пора домой. - Кас? - Поговорим на той стороне. Он выныривает в реальность, делая глубокий вдох.