сталь и лазурь

Тэхен замер на мгновение, когда его взгляд встретился с глазами отца. Он почувствовал, как его сердце пропустило удар, и пальцы, сжимающие руку Чонгука, дрогнули. Король Хортона повернул голову, проследив за его взглядом, и его лицо стало непроницаемым. — Он пришёл, — прошептал Тэхен, и в голосе его смешались удивление и боль. — Я знал, что он придёт, — тихо ответил Чонгук, сжимая его ладонь чуть крепче. — Я отправил ему личное письмо. Я сказал, что если он хочет увидеть своего сына счастливым, он должен быть здесь. Тэхен перевёл взгляд на Чонгука, и в его голубых глазах блеснули слёзы. — Ты сделал это для меня? — Я сделал это для нас, — ответил Чонгук. — Ты заслуживаешь мира с прошлым, Тэхен. И я хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось, я буду рядом. Церемония продолжилась. Тэхен слышал голос священника, но слова доносились до него будто сквозь воду. Он смотрел только на Чонгука — на его глаза, в которых отражался свет свечей, на его руки, которые держали его так нежно, будто он был хрупким стеклом. — Я беру тебя в мужья, — произнёс Чонгук, и голос его был твёрдым и ясным. — Я обещаю быть с тобой в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии. Я обещаю любить тебя и заботиться о тебе до конца своих дней. Тэхен улыбнулся сквозь слёзы. — Я беру тебя в мужья, — сказал он, и его голос дрожал от волнения. — Я обещаю быть с тобой, несмотря ни на что. Я обещаю, что всегда буду твоим светом, даже когда вокруг тьма. Они обменялись кольцами — простыми серебряными обручами, которые Чонгук выбрал лично. Когда кольцо скользнуло на палец Тэхена, он почувствовал, как что-то внутри него встало на место. Как будто он всегда был частью этого человека, и только сейчас это стало официальным. — Объявляю вас мужьями, — произнёс священник. — Вы можете поцеловать друг друга. Чонгук наклонился и поцеловал Тэхена — нежно, почти благоговейно. Тэхен прильнул к нему, чувствуя, как тепло разливается по телу, и на мгновение забыл обо всём — об отце, о войне, о прошлом. Был только он. Только они. Когда они отстранились, зал взорвался аплодисментами. Тэхен посмотрел в сторону отца и увидел, как тот медленно подошёл к ним. Его лицо было серьёзным, но в глазах появилась мягкость, которой Тэхен не видел много лет. — Сын, — сказал король Аквиры, и голос его был низким и хриплым. — Я пришёл не для того, чтобы осуждать тебя. Я пришёл, чтобы просить прощения. Тэхен замер. Он не ожидал этого. — Отец... — начал он, но король поднял руку. — Я был жесток с тобой, — продолжил тот. — Я видел в тебе лишь пешку в своей игре. Но когда я увидел тебя здесь, счастливого... я понял, что ошибался. Ты не должен быть моим орудием. Ты должен быть счастлив. Тэхен смотрел на отца, и слёзы текли по его щекам. Он не знал, что сказать — все слова застряли в горле. — Я прощаю тебя, — наконец выдохнул он. — Я прощаю тебя, отец. Король Аквиры шагнул вперёд и обнял сына — впервые за много лет. Тэхен почувствовал запах старого дерева и моря, который всегда ассоциировался у него с домом, и разрыдался у него на груди. — Я горжусь тобой, — прошептал король. — Ты стал тем, кем я не мог стать. Чонгук стоял рядом, наблюдая за этой сценой, и на его лице впервые за долгие годы появилась настоящая улыбка. Он подошёл к Тэхену, когда тот отстранился от отца, и взял его за руку. — Всё хорошо, — сказал он тихо. — Теперь у тебя есть семья. Настоящая. Тэхен улыбнулся и прижался к его плечу. — У меня есть ты, — ответил он. — И это всё, что мне нужно. Пир длился до самого утра. Тэхен танцевал с Чонгуком, с отцом, со слугами, которые пришли поздравить их. Он смеялся, пил вино и чувствовал, как его сердце наполняется теплом, которого ему так не хватало. Когда ночь уже клонилась к рассвету, они вышли на балкон. Небо начинало светлеть, и звёзды гасли одна за другой. — Ты счастлив? — спросил Чонгук, обнимая его со спины. — Счастливее, чем когда-либо, — ответил Тэхен, поворачиваясь к нему. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя, — ответил Чонгук и поцеловал его. И они стояли так, глядя на восход, и знали, что это только начало их долгой и счастливой истории.