Подкидыш

Прошло несколько месяцев. Никогда ещё жизнь архидьякона Жозасского не была столь невыносимой. Конечно, Клод мог бы подать жалобу в суд Франции или Бургундии. Но гордыня была вечным врагом мэтра Фролло. Над ним бы смеялось всё королевство. Кому рассказать! Брат второго викария епископа оказался банальным воришкой. Ловкая аристократка похитила ребёнка и теперь не хочет возвращать законному опекуну. Положим, Клод обвинит Фьору в похищении ребёнка, а она в свою очередь предъявит ему обвинение в таких возмутительных вещах, что даже думать о них стыдно. Дожили! Родной брат оклеветал архидьякона, обвинил его в ужасных вещах. Где, скажите на милость, где, Клод допустил роковую ошибку в воспитании сорванца? — Ты мне не отец, не брат и даже не родственник. Ты мне никто. Неудачник! Полное ничтожество! Эти слова жгли больнее раскалённого железа. Сколько ненависти и презрения в голосе мальчика. За что? Разве Клод виноват, что родился не в баронском замке. Но не это было самым страшным. Повезёт, так во всём. Ну почему Жеана не могла похитить старая карга? Ну хотя бы не старая, но малопривлекательная. Такая как ровесница архидьякона, истеричная сестра Гудула. У этой несчастной женщины вся башка седая и лицо испещрёно морщинами. Немного соблазна для падкого на юных чаровниц мужчины. Не слишком давно Клод открыл, что ему невыносимо тяжело проходить мимо обольстительных женщин. Она была безусловно прекрасна от кончиков чёрных блестящих волос обильными волнами обрамлявшими утончённое и нежное, как у самой Богоматери, лицо до крошечных ножек, обутых в атласные туфельки. Но невинностью сия дама не отличалась. Почти сразу предложила Клоду себя, не постеснявшись обнажить гордую округлую грудь, выступающую из корсажа, как луна на небосклоне. Он никогда не видел такой красоты, но Сатана никогда не одержит верх над добродетельным, умным и волевым монахом. Пусть потом Клод раздирал в клочья подушку, но он выиграл первое сражение в битве с развратной женщиной, которую послал Люцифер, дабы искусить самого добродетельного священника в Париже, если не во всей Франции. Да, смирением и ложной скромностью Клод Фролло не страдал, как и пресловутый граф де Бюсси, живший на столетие позже. Их роднила гордыня, хотя причины для самолюбования у вельможи и священника были различные. Фьора уже давно поняла, что Жеан солгал, но не хотела отпускать приглянувшегося гостя. Он был так похож на графа де Селонже и на Франческо Бельтрами одновременно. Высокий, широкоплечий, темноглазый, смуглый и такой... непреклонный. Разве Фьора так плоха, что её нельзя полюбить? Наверное, монаху тоже нравятся пышные блондинки. Такие как многажды проклятая тётушка Иеронима. Даже Леонарда уговаривала воспитанницу вернуть ребёнка нежному и любящему брату. Однако Фьора напоминала норовистую кобылку, которая закусила удила. — Пусть сначала разделит со мной ложе! — в запальчивости воскликнула сероглазая демоница. — Мы с Маргаритой, бабушкой Мадлен и Леонардой привыкли к малышу Жанно. В таком случае ты мне должен предоставить другого ребёнка. Фьора и сама ужаснулась своим сумасбродным словам, но искательница приключений никогда ни шла на попятный. Так уж сия девица была создана. Почему она одна должна страдать? — Тоже мне, Цирцея нашлась, — не мог не съязвить священник. Фьора пришла в полный восторг. Вот это мужчина! Не то что лысый и невежественный Ортега. Разве бывают такие священники? Образованный, не гнушающийся античным наследием, любящий детей и вполне привлекательный. Хотя если этот мужчина принял сан, то месть Филиппу приобретает ещё большую пикантность. Наставить мужу рога со слугой Господа. Чего ещё желать для полноты возмездия? А сопротивление выбранного священнослужителя только разожгло страсть Фьоры. Маргарита и та пыталась её отговорить. Зато дедушка Пьер, словно воспрянул и вернулся к жизни. Ему было безумно интересно, чем закончится эта трогательная история. Клод пришёл в ужас, узнав историю семьи де Бревай. И эта девушка предлагает ему переспать с собой. Скверна. Чистая скверна. — Я тебе не могу предоставить другого ребёнка. Но ты можешь взять брошенного ребёнка в приюте для подкидышей. Это будет доброе дело, девушка. — Отчего ты ни разу не назвал меня по имени? — надула свежие розовые губки Фьора. Клод ещё долго ласково увещевал похотливую девицу, чувствуя себя Иосифом Прекрасным. Быстрее бы вернулся Потифар, как про себя архидьякон величал графа де Селонже. — Давай вернись, месье Филипп! — посылал мысленный призыв графу де Селонже несчастный священник. — Покажи, что ты настоящий мужчина. Солдаты должны любить красивых женщин, а священники молиться, но никак не наоборот. Чтобы развлечься Клод решил съездить в Дижон, втайне надеясь вернуть графа де Селонже на изрядно остывшее супружеское ложе. Верный Квазимодо и поэт Гренгуар, увязавшийся за своим наставником, последовали за ним. В этот день площадь Моримон была до отказа забита людьми. Вешали цыганку, ограбившую знатного вельможу. Клод внимательно глядел на предстоящую казнь. Он представлял себя в роли палача, а Фьора виделась ему в роли жертвы. Только тогда бы Клод пожелал бы стать верёвкой, обвившейся вокруг изящной шеи флорентийки. Греховные и неподобающие его сану мысли. Тут всеобщее внимание привлёк исступлённый и полный неподдельной ненависти детский крик.