Невидимая нить

***

По мере того как календарь неумолимо отсчитывал день за днём, Финн всё чаще ловил себя на одном и том же ощущении — тяжёлом, тягучем, как холодная вода. Оно медленно разрасталось где‑то внутри, заполняя грудь и живот. Иногда казалось, будто внутренности стягивает в тугой узел. Будто что‑то невидимое сжимает рёбра железным обручем так сильно, что становится трудно вдохнуть полной грудью. Он знал, откуда это чувство, и всё равно старался не называть его вслух. Эти несколько недель до его отъезда стали странными. Слишком короткими. Слишком настоящими. Будто время вдруг пошло быстрее, чем раньше. Они будто учились всему заново. Смеяться рядом, легко, без причины. Молчать и не чувствовать неловкости. Касаться друг друга уже без той первой, сбивающей дыхание неловкости, но всё равно осторожно, будто держали в руках что‑то хрупкое, что можно было разбить одним неверным движением. Иногда это были совсем мелочи. Лёгкое прикосновение плечом, когда они шли по узкой тропинке вдоль берега. Пальцы, которые на секунду задерживались на запястье чуть дольше, чем нужно. Взгляд, который ловишь и не спешишь отводить. Они словно пытались запомнить всё. Каждую мелочь. Как Финн смешно морщит нос, когда сосредоточенно о чём‑то думает. Как Киаран на солнце всегда немного щурится и прикрывает глаза ладонью. Как он смеётся, негромко, с коротким выдохом. Иногда им даже казалось, что времени впереди ещё достаточно, что к этому можно привыкнуть. Что это просто станет частью жизни, как море за окном или ветер, который каждый вечер гудит в проводах. А потом Киаран вдруг, почти случайно, говорил: — Ты скоро уезжаешь. И внутри у Финна что‑то резко сжималось. После этого обычно наступала короткая пауза. Один из них находил какую‑нибудь мелкую причину отвлечься: поправлял рюкзак, смотрел на воду, говорил что‑нибудь совершенно постороннее. Они почти никогда не говорили об этом прямо. Будто где‑то глубоко внутри жила наивная, почти детская мысль: если не произносить это вслух, то, может быть, ничего и не случится. Но дни всё равно уходили. Один за другим. Слишком быстро. И чем ближе становился конец лета, тем чаще в их взглядах появлялось что‑то новое. Даже не страх, а скорее тихое понимание того, что ничего нельзя остановить или изменить. Ни время. Ни дороги, по которым людям приходится идти дальше. Можно только прожить эти дни. Так, чтобы каждый из них остался внутри — тёплой, яркой вспышкой. Чтобы потом, даже годы спустя, случайный запах соли в воздухе или звук ветра в стекле вдруг вернул всё обратно. Маяк. Рассвет. Холодный камень под ладонями. И тот самый первый, неловкий, честный поцелуй, после которого уже ничего не могло быть прежним. Финн и Киаран цеплялись за любую возможность увидеться. Любую свободную минуту они старались проводить вместе, время от времени встречались даже поздно вечером, когда городок уже почти засыпал. Каждое утро Финн приходил на старый причал. Стоял там, спрятав нос в высокий ворот свитера и ёжась от холодного морского ветра, который тянулся с воды и пробирался под одежду. Доски под ногами были влажными и пахли солью, рыбой и старой древесиной. Он опирался локтями на ограждение и смотрел на серую воду, пока вдалеке не появлялась знакомая лодка. Иногда её можно было узнать ещё по звуку мотора. Иногда — по силуэту. И каждый раз он ловил себя на том, что невольно выпрямляется и всматривается внимательнее. И ждал, ждал и ждал… А потом жадно следил за каждым движением Киарана. За тем, как тот тянет сеть через борт лодки, как напрягаются и перекатываются мышцы под загорелой кожей. Как он откидывает со лба волосы, растрёпанные ветром. Как щурится от солнца, глядя на воду. Иногда Финн даже не сразу понимал, что уже несколько минут просто смотрит на него. И каждый раз где‑то внутри поднималось тихое, колючее раздражение. У них оставалось так мало времени. И ему казалось почти несправедливым, что эти часы уходят на лодки, сети, ящики с рыбой и разговоры взрослых о погоде и улове. Но почти сразу одёргивал себя, потому что прекрасно знал: это не просто работа. От этого зависела жизнь Киарана. Его семья. Дом, в котором они жили. Всё, что для них было обычным и неизбежным. Поэтому Финн молча опускался на тёплые от солнца причальные доски, вытягивал ноги и терпеливо ждал. Иногда рассеянно чертил носком ботинка по щелям между досками. Иногда бросал в воду мелкие камешки и смотрел, как расходятся круги. И почти машинально поглядывал на мистера О’Лири, пока тот наконец не махал рукой сыну: — Иди уже. Тогда всё сразу становилось проще. Киаран спрыгивал с лодки на причал, быстро вытирал руки о штаны, и через пару минут они уже уходили прочь от гавани. Куда угодно. Они могли часами плутать среди прибрежных скал, карабкаясь по узким тропкам между камнями. Или валяться на пустынных пляжах, где слышно было только море и крики чаек. Иногда они уходили дальше: за холмы, за дорогу, по старым тропам, которыми почти никто не пользовался. Разговаривали, спорили, смеялись. И очень быстро переставали смотреть на часы. Будто время там, за пределами их маленького мира, на несколько часов просто переставало существовать.

***

После первой вылазки на маяк они быстро поняли одну простую вещь: главное успеть уйти до того, как появится сторож. Он приходил каждое утро почти в одно и то же время. Поднимался по тропе со стороны дороги, громко хлопал дверью у основания башни и долго возился внутри, проверяя замки, окна и что‑то бормоча себе под нос. Поэтому в один из последних дней перед отъездом Финна они снова оказались там. Поднялись ещё затемно, когда над морем только начинал светлеть край неба. Тропа к маяку была влажной от ночной росы, камни скользили под подошвами, а ветер с моря пробирал до костей. Они почти не разговаривали, только иногда обменивались короткими фразами, больше для того, чтобы не потерять друг друга в полумраке. Когда тяжёлая дверь башни тихо закрылась за их спинами, внутри сразу стало тише. И прохладнее. Ветер всё равно находил дорогу внутрь — свободно гулял между каменных стен, просачивался сквозь щели старой кладки. Иногда он с силой бился об узкое окно, и тогда стекло тихо дрожало в раме. С моря тянуло солью, сыростью и чем‑то металлическим. Где‑то наверху глухо гудела башня, будто ветер разговаривал с камнем. Финн сидел на широком подоконнике, поджав одну ногу и обхватив руками колено. Внизу, у скал, темнело море. Волны разбивались о камни, иногда вспыхивала белая пена, и через секунду всё снова исчезало в темноте. За спиной раздавался тихий металлический звук. Щёлк. Пауза. Щёлк. Финн закатил глаза и обернулся. Киаран стоял у противоположной стены, прислонившись плечом к камню. В пальцах у него была зажигалка, он открывал и закрывал крышку почти машинально. — Ты сведёшь меня с ума этим звуком, — вырвалось с лёгким раздражением. Киаран поднял на него взгляд, на секунду остановился, а потом снова щёлкнул крышкой. Финн тихо выдохнул через нос и спрыгнул с подоконника. Под ботинками глухо отозвался холодный каменный пол. — Серьёзно? — Привычка, — коротко сказал Киаран. — Это раздражает. В ответ Киаран едва заметно пожал плечами. Финн медленно, точно боялся спугнуть зверя дикого, подошёл ближе и замер. Теперь их разделяла лишь пара шагов. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Киаран первым отвёл взгляд и провёл большим пальцем по металлическому корпусу зажигалки. — Когда ты уезжаешь? — голос прозвучал глухо, словно из-под толщи воды доносился. — В воскресенье, — Финн едва заметно нахмурился. — Я думал, в понедельник, — Киаран кивнул и снова щёлкнул крышкой. На этот раз Финн не выдержал, резко шагнул вперёд и перехватил его запястье. Крышка зажигалки щёлкнула, и между ними повисла оглушающая тишина. Киаран моментально напрягся, но руку из захвата обжигающе горячих пальцев вырвать не спешил. Финн чувствовал, как неистово колотится пульс там, где его пальцы касались прохладной кожи. — Ты ведёшь себя странно, — тихо сказал он. Киаран осторожно высвободил руку и убрал зажигалку в карман. — Нормально я себя веду, не неси чушь. — Нет, — Финн упрямо покачал головой. Но Киаран ничего не ответил, просто дёрнул плечом и сделал несколько шагов к окну, остановившись у стены. Несколько секунд он просто смотрел куда‑то в сторону темнеющего внизу моря. Финн наблюдал за ним, хмурясь всё сильнее. — Ты серьёзно собираешься делать вид, что всё нормально? Киаран молчал. Финн шагнул к нему и схватил за рукав куртки. Не грубо, просто чтобы обратить на себя внимание. — Киаран, — тихо позвал Финн. Тот лишь мотнул головой, но так и не повернулся. Потом медленно выдохнул, будто собираясь с мыслями. — Финн, послушай… — и он зачастил, будто боялся, что если замолчит хотя бы на секунду, то больше не сможет продолжить: — Ты уедешь. Поступишь туда, куда хотел. Найдёшь нормальную компанию… нормальную жизнь, — он произнёс всё это на одном дыхании, не глядя на Финна. — И девчонку, да? — тихо вставил Финн. — Да, и девчонку, — Киаран на секунду прикрыл глаза и усмехнулся. Но в этой усмешке не было ни тени веселья. Скорее, усталость или что‑то похожее на обречённость. А потом вырвал локоть из захвата Финна и сделал несколько шагов в сторону. Финн нахмурился и уставился на него так, будто пытался понять, шутит он или нет. — Ты сейчас это специально, да? — Нет. — Специально, — Финн сделал шаг вперёд. — Финн… — Киаран выдохнул сквозь зубы. И хотел было продолжить, но только мотнул головой, будто слова застряли где‑то на полпути. — Ты издеваешься? — Я пытаюсь говорить нормально! — Это не нормально! — голос Финна вдруг сорвался на крик. — Это звучит так, будто ты меня выпроваживаешь! — Потому что, может, так и надо! Слова прозвучали слишком резко. Тишина, которая повисла после них, ударила куда сильнее любого крика. Финн дёрнулся так, словно его только что наотмашь ударили. Он замер, моргнул несколько раз, будто пытаясь осознать услышанное. — Надо? — переспросил уже гораздо тише. Киаран нахмурился, провёл рукой по лицу и шумно выдохнул. — Ты не понимаешь. — Так объясни. — Я объясняю! — Нет, — Финн качнул головой. — Ты прячешься за какой‑то чушью про «нормальную жизнь». — Потому что это и есть нормальная жизнь! — Киаран резко отвернулся и уставился в темноту за окном, где ветер гнал по морю чёрные волны. — Для кого? — Для тебя! — А почему ты решаешь за меня? — Финн шагнул ближе. Киаран стоял неподвижно, плечи его были напряжены. — Нет, я просто… — он запнулся и сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Я просто не хочу, чтобы ты всё испортил. Ты… — Испортил? — резко перебил его Финн. Он мотнул головой, словно пытаясь стряхнуть с себя растерянность, а потом вдруг схватил Киарана за локоть и резко развернул. — Это ещё каким образом? — Мной! — Киаран почти выплюнул это слово. Получилось слишком резко. Слишком честно. Они оба замерли. Снаружи ветер ударил в стекло, и где‑то внизу с грохотом разбилась волна. — Что? — Финн растерянно моргнул. — Мной, — повторил Киаран уже тише. Его голос скатился в едва слышный шёпот. Он коротко усмехнулся себе под нос, будто сказал что‑то очевидное. Потом поднял глаза на Финна. Взгляд был упрямым, почти вызывающе дерзким. — Думаешь, это хорошая идея? — он сделал неопределённый жест рукой между ними, будто этого должно было быть достаточно, чтобы всё объяснить. — Думаешь, это куда‑то приведёт? Финн ничего не ответил, просто смотрел на Киарана, и это молчание почему‑то только сильнее злило. Киаран нервно провёл языком по губам и продолжил, глотая окончания слов, будто боялся, что если остановится хоть на секунду — передумает. — Ты уедешь. Я останусь здесь. И что дальше? — он развёл руками, будто ответ был очевиден. — Мы что‑нибудь придумаем, — тихо сказал Финн. Киаран коротко кивнул. — Конечно. Придумаем, — он усмехнулся, но в этой усмешке было больше усталости, чем иронии. — Будем писать друг другу? Созваниваться? Делать вид, что всё нормально? — Это не делать вид. — Это именно делать вид! — Киаран сделал шаг вперёд, и его голос снова стал резче. Ветер за окном ударил в стекло, заставив раму тихо дрогнуть. — А потом ты встретишь кого‑нибудь. Нормального. Не… — он вдруг запнулся, будто слово застряло в горле, — не меня. Финн шумно сглотнул, на секунду отвёл взгляд, будто собираясь с мыслями, а потом тихо выдохнул: — Ты серьёзно считаешь, что дело в этом? — Да. — Нет. — Да, — Киаран упрямо покачал головой. Финн смотрел на него несколько секунд, пытаясь понять, где в этих словах правда, а где страх. — Ты меня даже не слушаешь. — Я как раз слушаю! — Киаран резко усмехнулся, провёл рукой по волосам, растрепав их ещё сильнее, и покачал головой. — Я просто думаю чуть дальше, чем на пять минут вперёд. Финн долго и пристально смотрел на него. Так, будто пытался разглядеть что‑то за словами. — Ты правда думаешь, что я вот так возьму и… переключусь? — Все так делают, — Киаран отвёл взгляд. Его плечи чуть напряглись. — Все? — Финн тихо выдохнул. — Ты бы тоже так поступил? Киаран ничего не ответил. Тишина затянулась. Только ветер снаружи гудел в металлических перекладинах маяка, и где‑то внизу глухо ударялись о скалы волны. Финн сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Теперь между ними оставалось всего несколько дюймов. Он стоял настолько близко, что Киаран отчётливо слышал его дыхание — неровное, чуть сбившееся. — Посмотри на меня, — почти прошептал Финн. — Пожалуйста. Киаран сжал челюсть. На секунду показалось, что он так и не поднимет глаз, но он всё‑таки посмотрел. В его карих глазах сейчас плескалось что‑то странное: упрямство, злость… и что‑то ещё, чему Финн никак не мог подобрать название. — Это ведь вовсе не про нормальную жизнь, — тихо сказал он. — А про что тогда? — Киаран устало хмыкнул. — Тебе страшно. Киаран резко вдохнул, собираясь возразить, но Финн не дал ему вставить ни слова. — Тебе страшно, что я уеду, — он чуть наклонился ближе, и его дыхание коснулось щеки Киарана. — Страшно, что всё развалится. И ты заранее делаешь вид, что это неважно. — Это не… — И эта твоя девчонка… — Финн чуть склонил голову, внимательно всматриваясь в его лицо. — Это просто удобный выход. — Удобный? Ты серьёзно? — Киаран тихо фыркнул, но в этом звуке не было настоящего веселья. — Да, — Финн кивнул. — Потому что если я уеду и найду кого‑то, значит, всё было не так уж и серьёзно. Киаран молчал, только смотрел исподлобья и тихо сопел, будто сдерживая слова, которые не хотел произносить. — И значит, ты никого не потерял, — Финн чуть смягчился. Ветер снова пронёсся вокруг башни, и запах соли стал сильнее, резче, холоднее. Киаран медленно провёл языком по пересохшей губе, потом вдруг закусил нижнюю. — А если потерял? — тихо сказал он. — Тогда не притворяйся, что тебе всё равно, — Финн не отвёл взгляда. — Я не притворяюсь, — Киаран судорожно сглотнул и провёл рукой по волосам, пытаясь скрыть внезапно охватившую его дрожь. Но Финн заметил, как дрогнули эти длинные пальцы. Едва сдержался, чтобы не податься вперёд и не прижаться к нему лбом, просто чтобы остановить эту дрожь. — Притворяешься. Киаран коротко выдохнул. — Я просто… — он запнулся и на секунду растерянно отвёл взгляд. Впервые за весь разговор слова будто перестали его слушаться. — Я просто не хочу, чтобы ты потом пожалел, — почти скороговоркой выпалил он. — Это уже моё дело, — Финн едва заметно улыбнулся. — Нет, — Киаран упрямо покачал головой. — Если это из‑за меня — уже не только твоё. Несколько секунд Финн молча смотрел на него. — Ты правда думаешь, что я настолько глупый? — тихо выдохнул он. Киаран сжал губы. — Я думаю, что ты можешь… — он сделал шаг назад, увеличивая расстояние между ними, — сделать выбор, о котором потом пожалеешь. Финн не двинулся, просто смотрел на него ещё пару секунд, а потом вдруг спросил: — А ты? — Что я? — Киаран нахмурился. — Ты уже пожалел, да? — голос Финна стал тише. — Ты решил, что всё это того не стоит. Киаран отвёл взгляд в сторону окна. Ветер снова глухо ударил в стекло. Где‑то внизу, над чёрной водой, резко закричали чайки. — Я решил, что это может тебя сломать, — спустя несколько долгих мгновений выдохнул он. — Но меня не спросил. — Потому что я знаю… — Нет, — мягко перебил его Финн. — Ты не знаешь. Ты боишься. Киаран устало прикрыл глаза. Секунду постоял так, будто собирая остатки терпения, потом снова посмотрел на Финна — прямо, почти вызывающе. — Да, я боюсь. Теперь доволен? — Нет. Но это хотя бы честно, — Финн медленно покачал головой. Теперь между ними больше не было ни шуток, ни попыток всё упростить — только это признание, от которого уже нельзя было отвернуться. Финн шагнул ближе. Ещё шаг. Киаран почти сразу почувствовал за спиной холод стены. Финн был чуть ниже ростом, но сейчас это почему‑то совсем не ощущалось. Напротив — в его взгляде было что‑то такое, отчего казалось, будто именно он здесь выше, старше, увереннее. Его глаза горели каким‑то странным, почти безумным огнём. По коже Киарана мгновенно побежали мурашки. Он шумно сглотнул, чувствуя, как щёки предательски теплеют, и на секунду потерялся в угольно‑тёмной глубине чужих зрачков. И Финн сделал то, от чего тут же выбило весь кислород из лёгких. Слегка потянулся вперёд и коснулся губами губ Киарана. Это не было поцелуем в привычном смысле этого слова, но жар, разлившийся моментально под кожей, был самым настоящим. Киаран замер. На короткое, почти болезненное мгновение. Мир резко сузился до чужого дыхания, до тепла, которое вдруг оказалось слишком близко, до лёгкого солёного запаха ветра, запутавшегося в волосах Финна. Это был не тот осторожный, неловкий поцелуй, к которым они привыкли. Не тот, после которого оба обычно отшатывались, будто сделали что‑то слишком опасное. В этот раз никто не отстранился. Киаран судорожно вдохнул и вдруг схватил Финна за куртку, сжав ткань у него на груди. Будто боялся, что тот исчезнет или передумает. Поцелуй стал глубже почти сразу. Резче. Нетерпеливее. Внутри будто что‑то треснуло — та самая хрупкая граница, которую они оба так долго пытались удерживать. Все доводы, все разговоры о «нормальной жизни», о расстоянии, о будущем — всё это вдруг показалось чем‑то далёким и ненастоящим. Финн сделал ещё шаг вперёд, и Киаран окончательно упёрся спиной в холодную стену. Он чувствовал, как быстро бьётся чужое сердце, — почти в такт его собственному. Слишком быстро. Слишком громко. Финн на секунду оторвался, только чтобы вдохнуть. Их лбы почти соприкоснулись. — Видишь? — тихо выдохнул он, но голос сорвался. Киаран только покачал головой, будто не хотел слышать ни одного слова, и снова притянул его к себе. Теперь уже без осторожности, без попытки сдержаться. Будто всё, что они так долго удерживали внутри, наконец прорвалось наружу горячей, беспорядочной волной. Ветер снаружи гудел вокруг башни, стучал в стекло, гнал солёный воздух внутрь через щели. Но Киаран почти не слышал этого, он чувствовал только Финна. Его пальцы, которые сжали ворот куртки. Его дыхание. Тепло его губ. И странную, почти болезненную ясность внутри, будто прямо сейчас всё наконец встало на свои места. Пусть ненадолго. Пусть всего на несколько украденных минут. Но в этот момент ни один из них уже не пытался делать вид, что может просто взять и уйти. Но в какой-то момент Киаран всё‑таки отстранился от Финна. Не резко, скорее потому, что воздух в лёгких вдруг закончился. Он тяжело вдохнул, но не отступил ни на шаг. Их лбы почти соприкасались, дыхание всё ещё путалось. Финн не отпускал его. Пальцы всё так же держались за ткань куртки, будто это было единственное, что удерживало Киарана здесь. Несколько секунд они просто стояли так. Слишком близко. Слишком тихо. — Вот поэтому ты и боишься, — хрипло сказал Финн. Киаран провёл рукой по лицу, пытаясь привести дыхание в порядок. Финн чуть отстранился, чтобы увидеть его глаза. — Потому что это… — Киаран запнулся, подбирая слово, и раздражённо выдохнул: — Потому что это невозможно остановить. Финн смотрел на него внимательно. Слишком внимательно. — А нужно? Вопрос повис между ними. Киаран не ответил, только снова посмотрел на его губы — коротко, почти незаметно, но этого оказалось достаточно. Финн тихо выдохнул, будто окончательно потерял остатки терпения. — Чёрт с ним, — пробормотал он и снова потянулся вперёд. Поцелуй вышел совсем другим — горячим, жадным, почти отчаянным. В нём больше не было ни сомнений, ни попыток притормозить. Киаран резко втянул воздух сквозь зубы и в следующую секунду притянул Финна к себе ещё ближе, будто хотел сократить и без того ничтожное расстояние между ними. Внутри всё гудело. Мысли путались. Оставалось только это острое, почти оглушающее чувство. — Скажи мне теперь, что это ошибка, — Финн на секунду оторвался, тяжело дыша. Киаран долго смотрел на него. Слишком долго для того, кто уже якобы всё решил, а потом медленно покачал головой. — Не могу. Финн тихо выдохнул, и на этот раз в этом выдохе прозвучало что‑то похожее на облегчение. Снаружи бесновался ветер, кричали чайки, но внутри всё стало странно тихим, потому что теперь они уже оба знали, что назад дороги нет. Киаран всё ещё держал Финна за куртку, и только теперь заметил, как сильно сжал ткань. Пальцы медленно разжались, но руку он так и не убрал. Финн тоже не отстранился. Он смотрел на него снизу вверх, пристально, почти упрямо, будто ждал, что Киаран всё‑таки скажет что‑нибудь, что разрушит этот момент. Но Киаран молчал, только тяжело дышал, пытаясь справиться с этим странным, горячим беспорядком внутри. — Ты всё ещё думаешь, что это плохая идея? — тихо спросил Финн. Киаран коротко усмехнулся и уронил голову назад, на холодную стену. — Я думаю, что это ужасная идея. — Но? — Финн чуть прищурился. Он давно уже привык к тому, что почти на всё у Киарана есть своё «но». Киаран опустил взгляд на его слегка припухшие губы. Секунда. Другая. — Но я, кажется, уже ничего не контролирую. — Хорошо, — на губах Финна мелькнула тень улыбки — короткая, почти недоверчивая. — Что в этом хорошего? — Киаран нахмурился. Финн пожал плечами. — То, что хотя бы один из нас наконец перестал притворяться. Киаран фыркнул, но на этот раз в этом звуке было меньше защиты. Ветер снова ворвался в башню через щели, холодным потоком прошёлся по полу. Финн невольно поёжился. Киаран заметил это движение. Его рука, по-прежнему лежавшая на вороте куртки Финна, чуть сдвинулась выше, к затылку, к растрёпанным ветром волосам. Пальцы на секунду задержались там, будто он сам удивился тому, что делает. Финн тоже замер. — Киаран… — тихо начал он, но тот не дал договорить, лишь снова наклонился к нему. На этот раз медленнее. И поцелуй вышел другим — всё ещё горячим, всё ещё слишком честным, но уже без той резкости, без попытки доказать что‑то друг другу. Теперь это было признание в том, что они оба наконец перестали бороться. Финн тихо выдохнул ему в губы и притянул ближе. Но где‑то на краю сознания Киарана по-прежнему звучала одна упрямая мысль: это закончится плохо. Но прямо сейчас она казалась удивительно неважной. Вряд ли потом кто‑то из них вспомнит, в какой именно момент одежда полетела на холодный пол. Куртка Киарана упала первой — тяжело, с глухим шорохом. Следом за ней что‑то ещё, но ни один из них даже не обернулся. Слишком поздно было обращать внимание на такие мелочи. Важно было только это — тепло чужой кожи под пальцами, неистово колотящееся в груди сердце, сорванное дыхание и губы, которые они уже успели искусать друг другу почти до крови. Киаран на секунду замер, когда его ладони скользнули по спине Финна. Покрывшаяся моментально мурашками кожа оказалась неожиданно горячей — почти обжигающей после холодного воздуха башни. Финн вздрогнул от этого прикосновения и тихо выдохнул ему в плечо. Этот звук прошёлся по Киарану электрическим разрядом. Он вдруг понял, насколько близко они стоят. Насколько всё стало настоящим. — Финн… — голос прозвучал хрипло. Но тот только качнул головой, будто не хотел сейчас слышать никаких слов. Его пальцы вцепились в плечи Киарана сильнее. — Не останавливайся, — почти шёпотом сказал он. В этих словах было слишком много всего. Киаран закрыл глаза на секунду, будто собираясь с силами, а потом снова притянул его к себе. Они двигались неловко, торопливо, временами почти сталкиваясь друг с другом, как те, кто слишком долго пытались держать дистанцию и теперь не знают, что делать с внезапной свободой. Но в этой неловкости было что‑то живое. Настоящее. Финн тихо рассмеялся между поцелуями — коротко, сбито, почти неверяще. — Мы идиоты, — выдохнул он. — Я знаю, — так же тихо ответил Киаран. И всё равно снова поцеловал его. Где‑то за стенами башни бушевал ветер, гремели волны, кричали чайки. Но здесь, среди холодного камня и солёного воздуха, всё это вдруг стало далёким и неважным. Потому что прямо сейчас существовали только они. И это чувство — горячее, безрассудное и слишком сильное, чтобы снова пытаться от него убежать. На мгновение Финн всё‑таки остановился. Не потому, что передумал. Скорее потому, что всё происходящее вдруг обрушилось на него слишком резко — как волна, которая сбивает с ног прежде, чем успеешь вдохнуть. Он упёрся лбом в плечо Киарана, тяжело дыша. Киаран тоже замер. Его пальцы по-прежнему блуждали по спине Финна, но теперь уже не так отчаянно — скорее удерживая, чем цепляясь. Несколько секунд они просто стояли так. Тёплое дыхание смешивалось в холодном воздухе башни. Сердца всё ещё колотились слишком быстро. — Киаран… — тихо сказал Финн. Но тот лишь медленно покачал головой. — Если ты сейчас хоть что-нибудь скажешь, — хрипло пробормотал он, — я, возможно, снова испугаюсь. — Честно, — Финн тихо фыркнул. — Слишком, — выдохнул Киаран, поднял голову и на секунду просто посмотрел на него. Взгляд Финна был странно спокойным, несмотря на сбитое дыхание, на растрёпанные ветром волосы, на следы их поцелуев на губах. Будто внутри себя он уже что‑то решил. Киаран почувствовал, как в груди снова поднимается это горячее, неуправляемое чувство. Он осторожно, будто проверяя, что это действительно происходит, провёл пальцами по щеке Финна. Тот слегка наклонился навстречу этому прикосновению. И этого оказалось достаточно. Киаран тихо выдохнул сквозь зубы и снова поцеловал его. Медленно. Без спешки. Но с той же упрямой жадностью, которая никуда не исчезла. Финн ответил сразу. Руки его скользнули выше, обвивая плечи Киарана, притягивая ближе — будто между ними всё ещё оставалось какое‑то расстояние, которое нужно было стереть окончательно. Они почти не слышали того, что происходило за стенами маяка, потому что это теперь потеряло всякое значение. Важно было лишь то, что происходило между ними. Это было нечто куда более глубокое, чем простое желание.

***

Они лежали прямо на холодном каменном полу. Где‑то под спиной Киарана сбилась складкой брошенная куртка, но двигаться не хотелось. От камня тянуло сыростью, воздух в башне оставался прохладным, однако кожа всё равно горела, будто не успела остыть от прикосновений. Несколько минут назад всё было слишком громким. Сорванное дыхание. Неловкие движения. Шёпот, который больше чувствовался, чем слышался. А потом вдруг стало оглушающе тихо. Только ветер гулял где‑то в трещинах старых стен и иногда тяжело ударялся об узкое окно, заставляя стекло тихо дрожать. Финн лежал рядом, вытянувшись на боку. Он лениво водил пальцем по запястью Киарана — медленно, рассеянно, будто сам не замечал этого жеста. Киаран же смотрел в потолок. Долго. Слишком долго для человека, который только что целовался так, будто от этого зависела его жизнь. Финн первым почувствовал, как что‑то изменилось, и приподнял голову. — Ты опять загоняешься. — Всё нормально, — ответ вышел чуть резче, чем нужно. — Нет, — Финн тихо хмыкнул и приподнялся на локте. — У тебя сейчас лицо такое, словно кто‑то умер. Киаран ничего не сказал, только тихо выдохнул и что‑то буркнул себе под нос. — Эй, — пальцы Финна замерли на его запястье. — Что? — Киаран повернул голову лишь через пару секунд. — Скажи что‑нибудь. — Например? Финн посмотрел на него внимательнее. — Например, что ты не собираешься сейчас испортить всё каким‑нибудь катастрофически умным выводом. Киаран тихо фыркнул. Уголок его губ дёрнулся, но улыбка получилась короткой и какой‑то усталой. Он сел, потянувшись за своей рубашкой, валявшейся рядом на полу. Финн следил за этим движением слишком внимательно. — Вот, — пробормотал он. — Уже начинается. Киаран натянул рубашку, на секунду замер, проводя ладонью по лицу. Потом поднялся. Несколько шагов — и он уже стоял у окна, упершись ладонями в холодный камень и глядя куда‑то в сторону тёмного моря. Финн не двигался. — Киаран. Тот не ответил. Снаружи ветер снова ударил в стены башни. Финн тихо выдохнул, сел и поднял с пола свою футболку. — Только не говори, что ты сейчас начнёшь делать вид, будто ничего не произошло. Киаран заговорил, всё так же не оборачиваясь: — Всё произошло именно так, как не должно было. Финн замер. Футболка так и осталась у него в руках. — О, отлично, — тихо сказал он. — Мы уже на этой стадии. Киаран медленно повернулся к нему. И именно тогда напряжение между ними стало почти физически ощутимым — как натянутая до предела струна. — Я не это имел в виду, — наконец сказал он. — Правда? — Финн поднял брови. — Потому что звучало именно так. Киаран провёл рукой по волосам, словно пытаясь собраться с мыслями. — Я… — он замолчал, а потом раздражённо выдохнул: — Чёрт. Финн молча ждал. — Ты уезжаешь через несколько дней, — наконец сказал Киаран. — Я в курсе. — И ты уедешь. Поступишь туда, куда хотел. Найдёшь нормальную жизнь. — Опять ты об этом, — Финн медленно встал. — Что — опять? — Опять ты решаешь за меня, что для меня «нормально». — Это просто факт, — Киаран отвёл взгляд. — Нет, — Финн сделал шаг ближе. — Ты просто прикрываешься этим, чтобы не говорить о том, что тебя на самом деле бесит. — И что же меня бесит? — Киаран резко посмотрел на него. — Что я уезжаю, — Финн пожал плечами. Тишина снова легла между ними. Ветер за окном завыл сильнее, будто кто‑то провёл ладонью по стенам башни. Киаран усмехнулся — коротко и безрадостно. — Ты правда думаешь, что всё так просто? — Нет, — спокойно ответил Финн. — Я думаю, что ты всё усложняешь. Он подошёл ещё ближе. Теперь между ними оставалось всего пару шагов. — Мы только что… — Финн на секунду запнулся, но всё же продолжил: — сделали то, о чём ты боялся даже подумать. Киаран ничего не сказал. — И теперь ты стоишь здесь и ведёшь себя так, будто это ошибка. — Потому что это меняет всё, — Киаран стиснул зубы. — Да, — тихо сказал Финн. — Меняет. Он сделал ещё один шаг, теперь они стояли совсем рядом. — Но знаешь что? — Что? — Киаран поднял на него глаза. Финн посмотрел на него долго и внимательно. — Для меня это ничего не испортило, — тишина после этих слов стала ещё плотнее. — Совсем наоборот. На секунду Киаран будто перестал дышать. Финн осторожно взял его за запястье так же, как несколько минут назад. — У нас есть несколько дней, — тихо сказал он. — Всего несколько дней. И я не собираюсь тратить их на то, чтобы ты стоял у окна и страдал. Киаран смотрел на него так, будто пытался что‑то решить, потом тихо сказал: — Ты невозможный. — Поздно жаловаться, — Финн едва заметно улыбнулся. И на этот раз Киаран не отстранился, когда Финн притянул его ближе.

***

Они вспомнили легенду о маяке той же ночью. Стекло в узком окне тихо дрожало от ветра. Где‑то вверху лениво поскрипывал старый механизм, и лампа уже горела, медленно поворачиваясь над тёмным морем. Каждый раз, когда луч проходил мимо окна, по воде скользила длинная золотая дорожка. Киаран сидел на полу, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Одну ногу он вытянул, вторую согнул в колене. Финн устроился рядом, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Некоторое время они просто слушали ветер. Он гулял в трещинах старых стен, иногда внезапно усиливался, и тогда башня будто тихо гудела внутри себя. Потом Финн сказал, не глядя на Киарана: — Ты знаешь эту дурацкую историю? — Какую? — лениво откликнулся тот. — Про маяк. — Здесь все истории дурацкие, — Киаран тихо усмехнулся. — Нет, эту ты точно знаешь, — Финн слегка толкнул его носком ботинка. — Про дочь смотрителя. Киаран помолчал секунду, вспоминая. — А, эту, — наконец сказал он и коротко фыркнул. — Старик Маклахлен. — Именно. — Он рассказывает её в пабе уже лет десять. — И каждый раз по-разному. — Потому что каждый раз уже наполовину пьян, — сказал Киаран. Финн тихо рассмеялся. Луч снова прошёл по воде и исчез за скалами. — Но знаешь… — сказал Финн через пару секунд. — Мне всегда нравилась одна часть. — Какая? — Киаран лениво повернул голову. Финн смотрел на медленно вращающийся свет, будто пытался поймать ритм его движения. — Где говорится, что маяк запоминает людей. — Запоминает? — Киаран чуть нахмурился. — Да. Если двое стоят под лампой в тот момент, когда она делает полный круг. — Что за ерунду ты несёшь? — фыркнул Киаран. В его взгляде на секунду что‑то вспыхнуло и тут же погасло. — Я серьёзно. — Конечно, — Киаран чуть приподнялся на локтях. — И что потом? — Потом там говорится, что их дороги уже никогда не расходятся до конца, — Финн пожал плечами, стараясь выглядеть как можно беззаботнее. Получилось не очень. Луч снова прошёл по комнате, на секунду осветив их лица, и медленно ушёл дальше. — Звучит скорее как проклятие, — сказал Киаран. — Может быть. Некоторое время они молчали. Ветер снова ударил в окно. — Ты правда в это веришь? — тихо спросил Киаран спустя минуту. — Нет, — ответил Финн слишком быстро. — Врёшь, — Киаран тихо усмехнулся. — А тебе не хотелось бы верить во что‑то подобное? — Финн повернул голову и посмотрел на него. Киаран не ответил сразу. Он снова посмотрел на свет, который медленно описывал круг над морем. — Только в детстве, может быть, — наконец сказал он. — Тогда всё казалось проще. — А сейчас? Киаран на секунду задумался, потом тихо сказал: — Сейчас я стараюсь не верить в вещи, которые потом могут оказаться неправдой. — Пессимист, — усмехнулся Финн, но в его голосе прозвучало что‑то мягкое. — Реалист. Но Киаран вопреки своим же словам поднялся на ноги и сделал несколько шагов к лампе. Металлическая площадка под его весом тихо скрипнула. Он остановился у стекла и посмотрел вниз, на тёмную воду. Волны лениво разбивались о скалы, и каждый раз где‑то внизу глухо отдавался звук удара. — Тогда проверим, — сказал он. — Что? — Финн нахмурился, не сразу понимая, о чём речь. — Давай проверим, работает ли твоя легенда. — Легенда не моя, — буркнул Финн, всё ещё пытаясь понять, шутит Киаран или говорит серьёзно. — А ты идиот. — Возможно, — Киаран чуть повернул голову. — Иди сюда, — он кивнул на место рядом с собой. — Зачем? — Просто подойди и встань. Финн закатил глаза, но всё же поднялся. Каменный пол под ногами был холодным. Он подошёл ближе и остановился рядом. Теперь лампа была прямо за их спинами. Тёплый свет отражался в стекле, и на мгновение их силуэты стали почти прозрачными. Киаран посмотрел вверх, на тяжёлый механизм. Шестерни тихо вращались, и лампа медленно продолжала свой круг. — Когда он снова повернётся, будет полный оборот, — сказал он. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Это самая глупая вещь, которую я делал, — Финн тихо хмыкнул. — Ты вчера прыгнул со скалы. — Это было разумнее. Киаран усмехнулся. Они стояли рядом, плечо касалось плеча. Луч медленно скользил по воде. Ветер время от времени бился о стекло, и башня тихо гудела от его порывов. Внизу море дышало тяжело и спокойно. Свет почти закончил круг. — Готов? — Киаран чуть наклонился ближе и тихо выдохнул у самого уха Финна. — К чему? — К вечной связи. — Давай уже, — Финн тихо фыркнул. Луч прошёл по воде… по тёмным скалам… по чёрной линии горизонта… И вернулся к башне. Свет снова коснулся стекла за их спинами. Механизм тихо щёлкнул. Круг замкнулся. Киаран медленно оглянулся по сторонам, будто проверяя что‑то. — Ну всё. — Что «всё»? — настороженно спросил Финн. — Поздно, — Киаран серьёзно посмотрел на него. — Теперь мы навсегда связаны. — Придурок, — Финн фыркнул и толкнул его плечом. Киаран только рассмеялся, и его смех быстро растворился в шуме ветра. Некоторое время они молчали, глядя на воду, по которой снова поползла золотая дорожка света. Потом Финн тихо сказал: — Если эта история правда… — То что? — не сразу ответил Киаран. — Тогда… — Финн пожал плечами, — нам придётся терпеть друг друга всю жизнь. Киаран коротко усмехнулся и перевёл взгляд на горизонт. — Не переживай. Мир большой. Финн кивнул. Луч маяка снова медленно скользнул по морю. И ни один из них тогда ещё не знал, насколько долгой может оказаться память света.

***

А потом как‑то незаметно подкрался день отъезда. Утро было серым и туманным. Небо висело так низко, будто почти касалось крыш домов. Площадь ещё не проснулась до конца: несколько машин у обочины, редкие прохожие, влажный асфальт, на котором блестели лужи после ночного дождя. Автобус до Дублина уже стоял у остановки. Его двигатель глухо урчал, время от времени выпуская в холодный воздух облака белого пара. Финн поставил сумку у ног. Она была не особенно большой, но всё равно казалась слишком тяжёлой. Киаран стоял рядом, засунув руки глубоко в карманы куртки. Ветер растрепал его волосы, и он время от времени щурился, глядя куда‑то мимо автобуса на пустую улицу за площадью, словно происходящее здесь его не касалось. Некоторое время они молчали. Вокруг кто‑то переговаривался, хлопали двери багажного отделения. Водитель спорил с женщиной, которая пыталась втиснуть в автобус слишком большой чемодан. — Ну… — наконец сказал Киаран и сразу замолчал. — Великолепная речь, — Финн невольно улыбнулся. — Заткнись, — Киаран тихо фыркнул. Он пнул носком ботинка мелкий камешек. Тот прокатился по мокрому асфальту и остановился у бордюра. Потом всё‑таки посмотрел на Финна. — Ты напишешь? — Конечно, — Финн пожал плечами. — Лгун, — Киаран покачал головой. В его голосе не было злости. Только усталость и что‑то похожее на тихую, заранее принятую обречённость. Финн хотел возразить. Сказать, что нет, что он правда будет писать. Звонить. Приезжать на каникулы. Но слова застряли где‑то в горле. Потому что они оба прекрасно знали, как это обычно происходит. Сначала письма приходят часто. Потом реже. Потом между ними вдруг оказывается слишком много дней, дел, новых людей и новых знакомств. И однажды человек просто становится воспоминанием. — Эй, — тихо сказал Киаран. Финн поднял взгляд. Киаран смотрел на него внимательно. Почти так же, как тогда, на маяке. — Не делай такое лицо, — сказал он. — Ты едешь учиться, а не на войну. — Спасибо, — Финн усмехнулся. — Сразу полегчало. Киаран сделал шаг ближе. Совсем небольшой. Теперь между ними почти не осталось расстояния. — Лондон, — сказал он. — Большой город. Университет. Умные люди. Он слегка наклонил голову, разглядывая Финна, а потом тихо фыркнул. — Постарайся не стать там занудой. — Поздно, — ответил Финн. Он улыбнулся, но улыбка вышла странной и какой-то кривой. Водитель громко хлопнул дверцей багажного отделения. — Отправляемся через две минуты! — крикнул он. Финн почувствовал, как внутри что‑то неприятно сжалось. Киаран тоже это ощутил. Он бросил быстрый взгляд на автобус, потом снова на Финна. — Ну… Финн не выдержал, сделал шаг вперёд и обнял его. Киаран на секунду замер, словно не ожидал этого. Потом крепко обнял в ответ. Его руки были сильными и тёплыми. Он притянул Финна чуть сильнее, чем нужно. Лицо уткнулось ему в плечо. Финн на мгновение закрыл глаза. Моря отсюда не было видно, но ветер всё равно пах солью. — Финн, — тихо сказал Киаран. — Мм? — Помнишь маяк? — Конечно, — Финн едва заметно кивнул. Киаран чуть отстранился. Совсем немного, только чтобы посмотреть ему в лицо. Несколько секунд он молчал. Потом наклонился и быстро, почти неловко коснулся губ Финна. Короткий поцелуй. Тёплый. Мягкий. Почти робкий. Будто они снова стоят на вершине маяка, под медленно вращающимся светом. Киаран сразу же отступил на шаг. — Иди уже, — сказал он. Финн помедлил ещё секунду, поднял сумку и пошёл к автобусу. Он сел у окна. Когда автобус тронулся, Финн посмотрел на улицу. Киаран всё ещё стоял на площади. Руки снова в карманах. Ветер трепал его волосы и край куртки. Он не махал. Просто стоял и смотрел вслед автобусу, пока тот не повернул за угол.

***

Когда автобус скрылся за поворотом, площадь вдруг стала слишком тихой. Ещё секунду назад здесь урчал двигатель, кто‑то разговаривал, хлопали двери. Теперь остался только ветер, который гулял между домами и гонял по мокрому асфальту сухие листья. Киаран всё ещё стоял на том же месте. Руки в карманах, плечи чуть ссутулены. Он смотрел туда, где только что исчез автобус, будто если смотреть достаточно долго, тот вдруг вернётся обратно. Но улица оставалась пустой. И тогда внутри что‑то словно сломалось. Не тихо, но с глухим, тяжёлым грохотом, который будто прокатился прямо через грудную клетку. На секунду даже захотелось зажать уши, чтобы больше не слышать этого звука. Не чувствовать той пустоты, которая мгновенно расползалась внутри. Слишком быстро. Слишком резко. Ещё минуту назад Финн стоял рядом. Тёплый, настоящий. Его руки на плечах, его голос совсем близко. А теперь — ничего. Киаран резко вдохнул, будто только сейчас вспомнил, как дышать. А потом развернулся и сорвался с места. Сначала шаг. Потом ещё один. Потом перешёл на бег. Он бежал так быстро, как никогда ещё не бегал. По мокрой улице, мимо закрытых магазинов, мимо знакомых домов, которые сейчас казались чужими. Ветер хлестал по лицу, забирался под куртку, резал глаза, но Киаран не останавливался. Он бежал, не разбирая дороги. Поскальзывался на мокрых камнях мостовой, один раз почти упал — ладонью больно ударился о стену дома, — но даже не остановился. В голове стучала одна и та же мысль. Это конец. Финн говорил, что будет писать. Звонить. Приезжать на каникулы. Конечно. Все так говорят. Киаран прекрасно знал, как это происходит. Сначала несколько писем. Потом они приходят всё реже. Потом проходят недели, месяцы. Новые друзья. Новый город. Новая жизнь. А старый маленький городок у моря остаётся где‑то далеко, как детская история, которую вспоминают иногда, — и то с большой неохотой. Он бежал быстрее. Дыхание рвалось из груди, лёгкие горели, ноги начинали подкашиваться. Но он всё равно бежал, потому что внутри зудела мысль: если сейчас остановится, то придётся признать, что Финн действительно уехал. Что его больше нет рядом. Что всё, что было между ними: ночи на маяке, смех, ветер, поцелуи — уже начинает превращаться в воспоминание. А Киаран не был готов к тому, чтобы это стало прошлым. Он остановился только тогда, когда дорога закончилась. Перед ним раскинулся самый дальний пляж, тот самый, куда редко кто доходил. Только они с Финном. Здесь и сейчас никого не было. Только море. Серое, тяжёлое, медленно перекатывающее волны к берегу. Киаран сделал ещё несколько шагов по влажной гальке. Ноги подкашивались после бега, дыхание всё ещё рвалось из груди короткими, резкими выдохами. Ветер здесь был сильнее, тянул с воды холодом и солью, трепал волосы и куртку. Киаран остановился и вдруг просто рухнул. Колени ударились о влажную гальку, ладони утонули в холодной сырости. Он даже не попытался подняться, просто сел так, как упал, тяжело опираясь руками о землю. Грудь всё ещё резко поднималась и опускалась. Он смотрел вперед на серую хмарь, которая притворялась небом, на воду, почти сливающуюся с горизонтом. Всё вокруг казалось одинаково пустым. В голове всплывали обрывки: смех Финна, его голос, свет маяка, тёплое прикосновение губ. И сразу же приходило понимание: этого больше нет. Киаран стиснул пальцы в кулаки так, что ногти до боли впились в ладони. Сначала из горла вырвался короткий, резкий звук — почти выдох. Потом он закричал. Громко. Так, как будто пытался перекричать море, ветер и собственные мысли. Грубый, отчаянный, почти животный крик рвался из груди. Он кричал снова и снова. Слов не было — только голый звук. Ветер уносил его к воде, и волны тут же глотали этот крик, будто ничего и не происходило. Киаран кричал, пока лёгкие не начали гореть. Пока в горле не появилась резкая боль. Пока голос не сорвался в сиплый, хриплый звук. Когда наконец наступила тишина, она оказалась ещё хуже. Он сидел на мокрой гальке, тяжело дыша, и смотрел на море. Ветер по‑прежнему гнал волны к берегу. Киаран смотрел, не моргая. Там, в серой дымке, вспыхнул свет маяка. Тонкая золотая полоска на мгновение легла на воду и тут же медленно погасла, когда луч скользнул дальше. Он знал этот ритм наизусть. Раз… пауза… ещё раз. Сколько часов они провели там, наверху? Считали обороты света, спорили о глупостях, смеялись над легендой. Финн говорил, что маяк запоминает людей, если двое стоят под лампой, когда она делает полный круг. Киаран тихо выдохнул. Очередная вспышка света на мгновение осветила серую поверхность моря. И вместе с ней в памяти всплыло лицо Финна — совсем близко, освещённое тёплым светом лампы. Его тихий смех, его голос у самого уха. «Теперь мы навсегда связаны». Он медленно закрыл глаза. В груди было пусто. Это была не та острая боль, что накрывает сначала. Не то противное ощущение, когда невозможно вдохнуть. Нечто более страшное, будто внутри взяли и выключили что‑то важное. Словно кто‑то аккуратно вытащил из него часть жизни, и на её месте осталась холодная, гулкая тишина. Он снова посмотрел на маяк. Луч медленно повернулся. Ещё один круг. Когда‑то этот свет казался тёплым, почти живым, будто действительно мог хранить воспоминания, лица, голоса. Теперь он выглядел чужим — просто механизм. Стекло. Металл. Шестерни, которые равнодушно вращаются ночь за ночью. Свет снова скользнул по воде и исчез. Киаран опустил голову. Пальцы всё ещё были зарыты в гальку. Холод давно пробрался сквозь одежду, но он почти не чувствовал этого. Он сидел так долго, пока дыхание не стало ровным. Пока ветер не высушил солёную влагу на щеках. И только свет маяка продолжал свои медленные круги над морем. И с каждым новым оборотом внутри становилось всё тише. Словно вместе с этим светом что‑то в нём самом тоже медленно гасло. Один круг. Ещё один. И ещё. Пока наконец не осталось ничего, кроме холодного ветра, серого моря и человека, который больше не ждал.