I'm Calling the Doctor!

Зона-5.

Монтана, США.

Вечер.

Встал Эбигейл ближе к вечеру. Проснувшись, он увидел не яркий свет и белые стены, а темное помещение с очень тусклым светом. Осмотревшись, он ужаснулся: труп какого-то беловолосого мальчика со вспоротым брюхом, вывалившимся с нервом правым глазом, окровавленные волосы у ушей, одно из которых также отсутствовало. Вместе с отсутствующим носом это выглядело слишком не как миленькая обстановка. Однако больше его страшило две вещи. Первая: посмотрев в другие части комнаты, он обнаружил, что находится в том самом процедурном кабинете. А того мальчика он видел ранее, точнее его труп, который разделывала Доктор Лана с болгаркой. Кабинет казался ещё больше и темнее, чем до этого, когда он входил в него днём. Разбросанные орудия убийств. Та самая болгарка, топор, слишком большие для обычных ножницы, ножи, да тут даже гильотина стояла, блять! Но вторая вещь: его состояние. Сходу с открытия глаз он почувствовал себя не просто паршиво, а ужасно. Кожа побледнела ещё сильнее, сосуды внутри тела почувствовали спазм от шока, зрачки расширились, дыхание стало поверхностным и слишком частым. Но ожогов и волдырей нет. Но спустя ещё один вдох с выдохом началось что-то хуже. Скорее начался ад внутри себя. Эбби казалось, будто его решили сжечь изнутри. Сначала вспыхнула шея. После какой-то слишком сильный огонь внутри дошел до лёгких. Затем ниже, ниже и ниже. После голова. В костный мозг будто залили кипящее масло. Он сделал ещё один быстрый вдох, воздух был ледяным, однако вместо этого для лёгких он казался адски горячим. С каждой секундой дыхания лёгкие всё больше сжигало. Он двинулся к двери, тень промелькнула там, он хотел позвать кого-то, хоть кого-нибудь, но голосовые связки тоже будто разъело огнём. Мышцы по всему телу от одного маленького шажка, видимо, плавились. От боли он упал. Желчная боль позволяла только ползти, тогда в кабинет зашли. Сука. Эпл-бой был готов отдать всё оставшееся в своей жалкой, ничтожной жизни, лишь бы это была не Мисс Лана, чтобы это был любой другой врач, желательно не безразличный. Чтобы ему помогли, хотя бы потому, что это их ебаная работа. Но судьба смеялась над ним. Возле его головы остановилась нога Доктора. Лана пришла проведать его. Она что-то ему вколола, только что? Как от этого избавиться? Сколько это будет длиться? Или... вообще закончится ли эта боль? Сколько вопросов. Но Доктор Лана не хотела рассказывать ему всё в такой обстановке. Взяв его горящее тело, она понесла его. Видимо, в камеру. Эбби не смотрел. Даже взгляд вдаль приносил огромную боль. Яблочко уткнулся ей в плечо и пытался не зарыдать от боли. Уже оказавшись в его камере содержания, его положили на кровать. Он не хотел мало того что двигаться, от моргания вообще решил почти отказаться. Боль была невыносимой и повсюду, будто горишь одновременно изнутри и снаружи. Неподвижно лежа, Эбигейл смотрел на своего Доктора, которая сидела на другом краю кровати, держа контейнер с клубникой в руках. — По твоему лицу вижу, что оно уже подействовало. Хочешь знать, что это? Да ладно, уверена, хочешь. Это раствор капсаициноподобного синтетика. Действует 4 часа, к отбою ты уже перестанешь гореть. «4 часа». Пиздец. 4 часа ада. А сколько уже прошло с момента, как он её почувствовал? Меньше 10 минут? Ну заебись. Он уже в предвкушении, что Мисс Лана ещё придумала для него. Он уверен, что она не будет просто оставлять клубнику для него. Что за шизоидные деяния на сей раз будут? А... хотя Эбби зря об этом подумал. Доктор взяла одну клубнику из контейнера и положила себе в рот. Однако жевать она не стала. Не быстро вынув её, она затолкала ягоду вместе с её слюнями поглубже в рот пациенту. Бля-я-ять. Ебаная извращенка. Лана сделала так с остальными ягодками, пока контейнер не опустел, а Эбби уже захлебывался слезами от слишком приторной сладости и одновременно горечи ягод, которые попадали в пылающий рот. Эта шизофреничка устроила ему эмоциональные качели во рту, сука, во рту. Глаза, как и язык, адски болели, пока клубники падали одна за одной. Добавляли абсурдности в эту ситуацию ещё и зелёные хвостики клубничин на их верху. Кроме сладости от «приятных» вкусовых ощущений чувствовалась ещё горечь. Еле жевая их и глотая, горло будто сжимало до ниточки, а потом резко отпускало. Закончив с перекусом, Мисс решила пожалеть свою куколку. В клубнике было снотворное. Эбигейл медленно уснул, а боль продолжала сопровождать его даже во сне. Сами сновидения были удручающими. Всё время сна какой-то непонятный человек в розовой маске, на которой были нарисованы чёрные круглые глаза с румянами, и костюмом, состоящим из красной рубашки вместе с чёрными брюками, избивал его лицо, пока оно не превратилось в кровавое месиво. После убийства Эбби наблюдал от первого лица, как незнакомец разрывает его живот и начинает поедать. Медленно пихать его плоть под маску. Эбби думал, что, проснувшись, кошмар закончится, его не будет ждать очередной эксперимент его лечащего врача, однако всё больное ждало его впереди.

На следующий день...

Яблочный проснулся опять на операционном столе. Вчерашняя боль прошла, будто её и не было. Оставшиеся воспоминания были приглушёнными, отрывками. Он хотел что-то сказать, но внутреннее чувство говорило хотя бы осмотреться, как вчера. Тот труп парня с длинными волосами пропал. Малум понадеялся, что его хотя бы похоронили по-человечески. Хотя вряд ли он узнает, что его разобрали на органы, продали, а останки скормили Фен. А рядом с местом прошлого преступления сидела Мисс Лана. Её появление уже ничего, кроме добра, не доводит. — Перед тем как ты мне что-то скажешь, я предупрежу. Пока ты спал, под анестезией тебе ввели тончайший пьезоэлектрический имплант-резонатор непосредственно в полость среднего уха, или же в барабанную полость, вплотную к стремечку. Он настроен на твой голос. Не буду говорить, что с тобой будет, если ты заговоришь. Сам узнаешь. Опять. Ну за что? Эбби, конечно, не понял больше половины слов из объяснения. Но что он сделал в своей жизни не так, почему его мучают? Он уже сотни раз пожалел, что его отцом оказался этот ублюдок из преисподней. Как же он его, блять, ненавидит. Однако. Вдруг Доктор Лана обманула? Она же могла ничего с ним не делать, просто за ночь перетащить его сюда. А сама сказала это, чтобы проверить, насколько сильно она его запугала. А такое вообще целесообразно делать во время второго такого эксперимента? Соблазн тянул его к проверке. Его лечащий врач ушёл, бросив фразу: — Давай, яблочко. У меня много работы, поизучай здание, кролик~ Это была ложь. Она просто хотела ещё немного помастурбировать на его невинное личико на фотографии, представляя свою доминацию. Не закрыв дверь, направилась к себе. Он встал и... Да. Наконец-то его не бросило в ту боль, будто его сжигают заживо. Это его маленькая победа, хоть она бы и произошла в любом случае. Яблоко накрыла волна облегчения. Ему даже моргать теперь не больно. Это были худшие 4 часа в его жизни. Вместе с таким странным сном. Очень непонятный и очень жестокий. Ему в принципе сны никогда не снились, он не забывал, просто всегда помнил, как ложился спать, закрывал глаза, и через минуту-две чёрного экрана просыпался. Теперь ему нужно проверить, реально ли его опять использовали как подопытного. Какой вообще прок вживлять в него... имплант? Это проверка каких-то новых технологий? Если да, то он влип во что-то похуже и похучее дерьма. Что ещё на нём протестируют? Собравшись с мыслями, Эбигейл вышел из процедурного кабинета и раскрыл рот, чтобы сказать дрогнувшим голосом вслед уходящей Мисс Ланы.

— А.. И-изви..

Он даже недоговорил одно единственное слово, как тут началось. Начался резкий непроизвольный нистагм, глаза начали бешено дёргаться из стороны в сторону, появилось сильное слюноотделение, подступила тошнота из-за поражения вестибулярного аппарата, кровяное давление резко возросло. В ушах начался очень глухой звон, как в играх после взрыва гранаты. Этот гул был таким глухим и одновременно громким, как колокол, что Эбби упал. Хотя... скорее он забился в судорогах в позе эмбриона в попытках остановить этот звон в ушах. Пол резко перестал быть полом. Его дезориентировало, так же, как и когда, засыпая, резко вскакиваешь от ощущения, что падаешь в кровати. Гул можно было почувствовать даже зубами и самим черепом. Во рту появился странный запах. Будто ешь безвкусное желе, и после него хочется блевать. Мозг пронзила боль. Буйство в конвульсиях продолжалось минут 10. По окончании времени всё пришло на круги своя, однако сам Эбби эту боль никогда не забудет, если, конечно, завтра не проснётся с новым сюрпризом в венах. Идя по коридору этажа Ф-1, он с болью вспоминал те лестничные пролёты, которые он прошёл, спускаясь сюда. И как три раза упал с них, из-за чего был весь в синяках. Слава богу, высота этажей не такая большая, и сломать он ничего не мог. По крайней мере хруста костяшек он не слышал. Однако, к его удивлению, он встретил маленького ребёнка. Как? Что он тут делает? Не такой же ли пациент он? Эбби волновали эти вопросы, но ребёнок захотел с ним поговорить. — Приве-е-ет! А как тебя зовут? Ребёнок слишком выделялся от этого места. Слишком маленький. Сколько ему лет? Он явно меньше метра ростом. И это чадо точно пациент. Он одет почти так же, как и Эбигейл. Однако яблочному повезло больше, у него были носки, да и футболка побольше. Лана постаралась. Эбби не мог ответить. Он не хотел снова чувствовать эту боль, слышать этот звук. Яблочный проигнорировал вопрос малыша, направляясь в свою камеру. По-моему, этаж Ф-4. — Эй! Почему ты не ответил? Ты тоже тут живёшь? Эбигейл с болью от обиды мальчика и осознания того, что он с самого рождения стал жить тут, направился дальше. Господь. Он же ребёнок. Зачем так над ним? Неужели нет места получше, чем закинуть его сюда? Почему ты так жесток, ты же учил нас другому. Яблочко глубоко верил в тебя, а ты самолично размазываешь его веру об стенку, будто она тебе ничего не значит. Почему такой несправедливый. Будучи идя по коридору этажа Ф-4, направляясь к своей камере, Эбби думал над этим всем. Рад своей беспомощностью, над этим ребёнком, имя, которое он не узнал и, возможно, не узнает никогда, над тем монстром в лесу, над смертью Эдварда. Он глубоко поверил, что смерть Эдварда была главной причиной его страданий, он не ошибался. Ему так хотелось подойти к Эдварду, чтобы извиниться перед ним, чтобы он, как обычно, послал его и избил. Чтобы того момента в школе больше не было. Он даже не понимает, что в этом безумном месте хороший, а кто плохой. Все здесь одновременно ужасные и хорошие. Кроме того пацанчика. Он чист. Чист, как и Эбби был на самом деле. Но откуда ему знать. Сознание Эбигейла думало о его существовании здесь. О его ненужности. Внутри его головы было опустошение. Моральное и физическое. Он уже не представляет, сколько ему ещё дадут, откровенно говоря, пизды этими экспериментами, скорее ему придётся обидеть невинных для собственного выживания. Яблочко даже представить не мог, что всё намного хуже. Что за ним наблюдают круглосуточно. И это дело рук главврача. За каждым его движением следила она. Он даже не знает, что у него осталось в жизни, кроме этой одежды. Которая была словесно запачкана чужой кровью. Кровью, которая была по всему процедурному кабинету. Дверь в его комнату оказалась незаперта. Зайдя в неё, он на секунду кинул взгляд на Мисс Лану, стоящую у умывальника с зеркалом, после чего лёг на кровать, зарылся под одеяло и просто закрыл глаза. Не чтобы уснуть, а чтобы сбежать. Сбежать из этого проклятого места, где его мучают уже сколько? Он без понятия. Ему было одновременно страшно до слёз, но всё это давление вокруг просто заставило его безразлично лежать, чтобы убежать от проблем.

***

На следующий день Эбби проснулся уже в своей комнате. Доктора Ланы не было. Неужели она его оставила? Это было его самой сокровенной мечтой. Чтобы эта извращенная шизофреничка ушла от него, ушла с её нездоровой привязанностью и симпатией. В её кабинете половина документов были о нём. Обо всей его жизни. С момента «ухода», как говорила мать, отца из семьи, до попадания в это место. Её искусственная личность уже свыклась с тем, что она, взрослая тётя, имеет симпатию к почти ребёнку. Да что уж там, нездоровая эта симпатия. Она планировала подчинить её себе через данные опыты. Чтобы при одном её виде он забился в угол и, плача, на коленях, умолял лечащего врача ничего с ним не делать, хотя бы сегодня. Стратегия запугать и позаботиться была простой. В реалиях, в которых они сейчас, она подходила больше всего. Наверное. По крайней мере, адекватный вариант она не рассматривала. Мисс хотела видеть его слёзы при виде её, страх, животный ужас при каждом её входе в его камеру. Она молилась на это маленькое безобидное личико, на его веру в бога, которого нет. Но её блаженные фантазии о будущем прервал маленький мальчик, зашедший к ней. — Здравствуйте, тётя Лана! — Здравствуй, Чип. Что-то случилось? — Нет. Просто пришёл к вам. Мама ушла на какую-то подготовку, а не разговаривающий мальчик просто ушёл. — Погоди. Чё за мальчик? — Ну он был одет как я, только с носками, а на груди была прикольная табличка, а волосы были чёрные, совсем как небо ночью, а рост в два раза выше меня, представляете? А глаза... Пока Чип рассказывал, Лана уже утонула в своих мыслях. Опять Эбби. Опять её любимый Эббичка. Жаль, конечно, что он встретился с Чипом именно сейчас. Да, конечно, не жаль. Она сама вставила в него имплант именно в этот день, когда Чип вместе со своей мамашей вернётся, чтобы у него не было возможности с ним разговаривать. Чтобы он не мог вообще ни с кем разговаривать. Яблочко должно говорить только с ней, только когда она захочет, только ЕЁ ЯБЛОКО. — Ясно, Чип. Это был обычный объект. Он не умеет разговаривать. Просто забудь о нём. — Хорошо, тётя Лана! А что мне поделать? Мне скучно!!! — Подожди свою мать в коридоре. Она, должно быть, скоро вернётся. — Хорошо! Когда Чип ушёл, Лана вернулась к раздумьям, что бы ещё сделать с её пациентом. Сделать его временно слепым? Может... просто убрать у него возможность слышать, чувствовать и видеть? На это было бы очень смешно посмотреть. Может, ввести ему автоматический носимый дозатор-помпу? Посмотреть, как он будет делать кругами двое суток, пытаясь вымотать себя и заснуть? Очень уморительно. Но тогда придётся контролировать дозировки кортизола и смеси синтетического норадреналина. Утомительно. Лучше попробовать завтра причинить ему моральный вред. Может, даже заставить взлюбить её? Сделать своим идолом, которому он поклоняется. Возможно. Хотя есть кое-что и поинтереснее... To be continued.