I'm Calling the Doctor!

Монтана, США.

Зона-5.

Процедурный кабинет.

Эбби снова проснулся в уже привычной обстановке почти полной темноты. Процедурный кабинет. Всё было как обычно, кроме его самого. Кроме яблока. Он почти ничего не видел. Что опять его лечащий врач придумала? Он теперь ослеп? Прекрасно. Он встал с операционного стола и сделал шаг. Эбигейл не чувствовал ног. Будто парил по кабинету. Прислонив руки - ну, как он их видел - к стене, понял, что ещё и не чувствует их кисти. Вся ладонь с пальцами вместе со стопой полностью онемели, как когда отлежал их во сне. Но это гадкое чувство не проходило. Что с ним? Еле видя дверь в коридор, он направился к выходу, но не чувствовал ничего. Мозг отдавал приказы ногам и рукам, но обратной связи не было. Выйдя в коридор, он увидел размытый силуэт какого-то учёного в белом халате, но отчётливо выше своей Мисс Ланы. — Эбби, верно? Опять главврач что-то придумала с тобой? Ты уже натерпелся за прошедшую неделю больше, чем некоторые за месяцы. А. Так он в этой лаборатории всего неделю? Прекрасно. За это время он успел лишиться голоса, глаз, ног и рук. Самолично узреть извращения Доктора Ланы. А ведь он даже не подозревал, что она делала ночью, представляя его себе. Яблочко попытался ответить, но после короткого «— Кт...» снова началось. Вчерашний гул в ушах снова начал давить на уши. Настиг непроизвольный нистагм, полупрозрачные зрачки глаз стали болтаться из стороны в сторону, из рта рекой полилась слюна, что-то внутри захотело вырваться наружу. Он даже почти не ел, чем его хочет вырвать? В ушах начался очень глухой звон. Гул был таким же, что и вчера, даже громче, даже больнее. Эбби упал. Снова на том же месте, что и вчера, он бился в судорогах. Хотелось кричать от этого вкуса желе внутри рта. Макушка заболела так, будто её раскололи пополам. Резко. Он не видел эмоций учёного перед собой, он еле видел свои ноги, прижатые к груди. Через 10 минут всё снова закончилось. По ощущениям, учёный перед ним был вовсе безразличным, ничего не предприняв. Яблочко смотрело на него... или неё? Даже лица не видно, всё размыто. Смотря на этого человека, в нос резко ударил непонятный аромат. Видимо, духи. Кто этот доктор? Он явно не похож на остальных, даже в размытом виде Эбби это видел. Неизвестная взяла его за одну руку. Он не почувствовал прикосновение, просто инерция отдалась в часть руки, которую он чувствовал. Она вела его долго, иногда останавливаясь, заставляя яблочного врезаться в своего спасителя. Придя непонятно куда, Эбби увидел в размытых силуэтах свою камеру. Кровать в углу, умывальник и зеркало около стекла у коридора, белые стены. Эбби интуитивно пошёл к кровати, садясь на неё. — Окклюзивные линзы... Господи. Что она к тебе так прицепилась? Кхм. Меня можешь звать Мисс Грейс, я заведующая исследовательским отделением на этаже Б-4. Новая знакомая, судя по отсутствию силуэта, ушла. Как же сложно привыкнуть к этому вечному размытию. Эбби, лёжа, начал чувствовать запахи лучше, чем обычно. Оказывается, в кабинете всё ещё был небольшой запах клубники. Вчерашней клубники. Неприятный опыт, который он хотел бы забыть, желательно вместе с той болью, прошедшей за неделю. В этой камере было слишком скучно, чтобы время быстро пролетело. Недолгий монолог Мисс Грейс и то казался длиннее, чем всё его пребывание в своей комнате. А из-за почти полной слепоты и отсутствия ощущения конечностей ему было ещё хуже. Однако, видимо, бог дал пареньку ещё одного возможного собеседника. Услышав шаги из коридора и автоматически закрывшуюся дверь, он понял, что кто-то опять зашёл. Пожалуйста, хоть бы это была не Мисс Лана... — Приве-е-ет, моё яблочко!~ Эбигейл сразу вжался в угол стены у кровати, сидя рядом с подушкой, уперевшись головой о неё, готовый биться до последнего за право просто быть нетронутым, несмотря на свои новые особенности в виде отсутствия голоса и самого зрения. По ощущениям, с момента ухода Грейс ушло много времени, хотя на деле, ещё выходя из камеры, Мисс Грейс увидела Лану, приближающуюся к ней. Несмотря на не лучшую репутацию Ланы в стенах лаборатории, её нередко замечали за садистскими экспериментами и идеями для опытов, за просто странными вещами и тому, чему она отдавала предпочтение. Те ситуации с Эбби в коридоре, которые были в его первый день-два в лаборатории, ещё больше подогревали больничных сплетников на разговоры между работой. Однако он искренне верил, что Лана не может делать все эти опыты из-за своего желания. Может, от неё это требуют, верно? И веры этой было больше, чем то, что в этот раз она зашла к нему не ради очередного издевательства или извращения. Хоть кто-то, кроме Мисс Грейс, может отнестись к нему не как к диковинке в лаборатории, которая почему-то очень приглянулась главврачу, может, и очень своеобразно приглянулась. — Да, забыла, что ты не можешь говорить. Наверное, интересно, что в этот раз? Я отвечу. Пока ты спал, я надела на тебя окклюзивные линзы. Из-за них ты почти не видишь. Также на тебе перчатки и носки из плотного неопрена, который изнутри покрыт анестезирующим гелем. Уверена, ты почти ничего не понял, мой глупыш. Однако я буду более снисходительна к тебе. Всё-таки разочаровал ты меня всего лишь один раз. Очень хороший результат. После последнего предложения она взяла его за руки и сняла перчатки, после носки с ног. Эбби сразу почувствовал ощущение кровати на своих пятках и руках. Его накрыло облегчение и одновременно нарастающее напряжение. А как же линзы? А что с его голосом? Видимо, он останется таким, пока Лане не захочется поиграться с другими его чувствами. Прекрасно. Нормально видеть он до сих пор не мог, но вот слышал он хорошо. И Мисс Лана была более громкой, чем обычно. А говорила с интонацией, будто решилась на что-то, на что не могла долгое время. — Знаешь, эта работа так утомляет. Как бы хотелось немного провести времени со своим пациентом. Тем более, без возможности говорить ты даже больше привлекаешь. О чём она? Эбби не мог прямо спросить у неё об этом. А позволить говорить она ему, как он понял, не собирается. Всё ещё сидя у угла, тело яблочка впервые за долгое время почувствовало прикосновение с кем-то, не с холодным полом или кроватью, а с кем-то. Он даже Мисс Грейс не мог чувствовать. А тут. Доктор продолжила водить своими руками по тельцу яблока, постепенно переводя его в лежачее положение. Вес парня явно играл не ему на руку. Не поняв, как оказался уже лёжа, эпл-бой почувствовал, как его обнимают. Обнимают. Эбби не видел всей картины, в отличие от его лечащего врача. Но, думаю, вам будет интереснее смотреть так же, как и она видит, нежели читать о чёрном экране и ощущении прикосновения. Лана лежала с парнишкой, несмотря на одноместность, Эбигейл занимал меньше половины места на кровати, из-за чего они вдвоём легко помещались вместе. Лицо яблочного было у её ключиц, по сравнению с ним Доктор выглядела скорее как молодая мама, а он подросток-приёмыш. Главврач сжимала его маленькое тельце, мысленно ещё витая в облаках о том, что им ещё придётся вместе прожить, точнее, что она заставит прожить. Мгх. Такой милый, без возможности видеть и говорить он ощущается ещё более беззащитным и невинным. Одним своим видом готовый уйти к тому, кто причинял ему адскую боль, лишь бы хоть кто-то защитил его, чтобы эта боль прекратилась. Примерно такого отношения Мисс и добивалась, и она добилась. Почти. Осталось лишь поиграть в героиню, периодически снова причиняя ему эту боль. Он будет одновременно нуждаться в ней и бояться. Идеальные, с её точки зрения, отношения. Сам же Эбби испытывал смешанные чувства. Абсурдность ситуации, которая была после всех этих страданий, увеличивала в Эбби надежду, что Лана, на самом деле, может быть и не такой уж плохой. Или у него начал развиваться стокгольмский синдром, и он уже не понимает, кто она ему — единственная, кому он не безразличен, или предмет главного страха и боли, которую он хочет избегать всеми возможными способами. Отношения, выраженные в эмоциональных качелях, где между хорошим и плохим была гигантская пропасть, не мешали яблоку сторониться её и вжиматься в любую стену с надеждой на то, что он пройдёт через неё и его не заметят. Несмотря на объятия, которые могли предвещать всё что угодно: от приближающегося нового опыта до, возможно, реальной симпатии в его сторону. — Ладно. Тебе, наверное, непривычно вот так лежать со мной. Я хотела ещё кое-что сказать. Яблочко. Давай так: ты мне беспрекословно доверяешь и позволяешь мне делать с тобой, что я хочу, а взамен этих экспериментов над тобой будет меньше, согласен? Эбби не знал, где она. Видимо, из-за объятий, она перед ним? Или позади? Он неуверенно кивнул. После чего, видимо, Лана улыбнулась, опустив его немного пониже, затем ещё пониже. Эпл-бой медленно стал чувствовать вместо своей кровати чужое тело. Мисс Лана положила его на себя, из-за чего он стал лежать у неё на груди вместо подушки. Накрывшись одеялом так, чтобы его голову не задевало, она еле сдерживалась, чтобы не начать глиномесить прямо здесь, также пытаясь найти салфетку, чтобы вытереть кровь, которая шла из её носа от умиления на этой картине, сжимая мальчика ещё сильнее. Однако Доктор решилась на последнюю за сегодня шалость. Она быстрым и болезненным движением сняла линзы с призакрывшихся очей парня, заставив того резко дёрнуться. Не будь у него той штуки в ушах, он бы вскрикнул, ну, или болезненно застонал, хотя это, конечно, в лучших мечтах Ланы. Конечно, это был очередной этап эмоциональных качелей, и после этого его ждёт ещё парочка болезненных опытов. Но главное, чтобы сейчас у него выстроилось определённое мнение о ней. Чтобы привязался и одновременно боялся её, и неважно, что Эбби до дрожи боится её и до реальной привязанности ему далеко. Точнее, он просто боится этого, начав после того, как те, кем он дорожил, ушли от него. To be continued.