Система: спаси своего учителя от роли нового злодея 2.0

Кое-как разлепив веки, Шэнь Цинцю чувствовал, будто по его телу течёт свинец, а голова гудела так сильно, словно внутри неё поселился целый рой раздражённых пчёл. Чёрт возьми, он даже не помнил, когда в последний раз просыпался настолько разбитым. Моральное и эмоциональное истощение выжало его до последней капли, оставив лишь пустую оболочку, которая с трудом приподнялась на локтях. Вчерашний круговорот эмоций и событий, напоминал листья кружившиеся в торнадо, которое сметало всё на своём пути, и это очень сильно сказалось на сне. Всю ночь, в объятьях тьмы, он постоянно просыпался от очередного кошмара. А многие комментарии всё ещё плыли перед глазами, как-будто их выжгли на сечатке глаза. Пожалуй, Шэнь Цинцю ещё долго не возьмётся за прочтение переписанной верссии. Немного лицезрев неинтересный потолок и стены, Шэнь Цинцю понял, что его организм устроил истерию. Опускаясь в мир грёз, он моментально открывал глаза в дикой тревожности, что сердце гулом отдавало в уши. Так что поспать не выйдет, но в этом месте определённо должны быть какие-то аналоги успокоительного, мельком подумал юноша, пытаясь встать с кровати. Оперевшись спиной о холодную стену, он дотянулся до подушки и прижал к груди, вцепившись в неё мёртвой хваткой. Несколько минут он просто сидел, уставившись в одну точку, пытаясь уговорить собственный организм не разваливаться на части. «Медитация... должна помочь». Закрыв глаза, он попытался сконцетрироваться. Получилось так себе, но хотя бы немного прояснилось сознание. Шэнь Цинцю с трудом поднялся и добрался до таза с водой, ополоснул лицо и глядя на своё бледное отражение, скривился: «Выгляжу как покойник. Оригинальный главный герой за такие мешки под глазами пустил бы меня в расход». 【Дейсвительно, вас будто переехала повозка с сеном.】 — Заткнись, — буркнул юноша, бросив неодобрительный взгляд. На кухне Шэнь Цинцю схватил пару яблок, надкусил одно и принялся жевать без всякого удовольствия, просто чтобы заглушить голод. За окном уже вовсю сияло утреннее солнце, заливая все пики Цанцюна золотистым светом. Птицы пели, а нежный ветерок слегка касался листвы деревьев, цветы только-только начинали распускаться – идиллия, блять. Но сейчас ему было совершенно плевать на всю эту атмосферу блаженства. Выйдя из кухни, он остановился на пороге и задумался: может попросить Ло Бинцзю, чтобы его сегодня совсем не трогали? Или прикинуться тяжело больным. В душе скомкалось страшное отвращение к любым физическим дейсвиям и тем более к разговорам. Одна мысль о продолжении экскурсии вызывала не поддельный приступ тошноты и злости. К тому же, он прекрасно понимал, что в подобном состоянии будет вести себя отвратительно по отношению к другим. Ещё в прошлой жизни, люди подмечали за Шэнь Юанем одну закономерность: в невыспавшемся состоянии его характер разительно менялся, словно ему заменили все кости. Даже система перестала что-либо комментировать из-за его зловещей ауры, но это было подобно дару Небес. Наконец-то прекрасное безмолвие коснулось его измождённой головы, заткнув хоть ненадолго порождение цифрового безумия с нелепыми подколами. «Признаюсь, что плохо спал и совру, что отравился вчерашним чаем. И что приснился злой дух, который высосал всю ци. — он усмехнулся, — Лишь бы выспаться». Юноша медленно переодевался в чистую учебную форму, с нарастающим раздражением касаясь каждой вещи. Даже не потрудившись как следует расправить складки, Шэнь Цинцю небрежно стянул волосы в высокий хвост и направился искать учителя. По счастливой случайности они столкнулись в одном из коридоров. Вид Ло Бинцзю вызывал почти болезненную досаду. Похоже, что учитель только что умывался: на густых ресницах и в пушистых прядях обсидиановых волос остались капли воды, что сверкали подобно звёздам в ночи. Рубашка для сна была полностью распахнута, открывая совершенное телосложение от чего Шэнь Цинцю ещё больше нахмурился, а весь его вид кричал об осуждении аморальности. Немного оправившись от зрелища, он мысленно выругался, но всё же взял себя в руки и сложил ладони в почтительном приветствии: — Учитель, я чувствую себя крайне скверно. Похоже, вчерашняя пища пришлась мне не по нутру и сон был беспокойным... — он старался вложить в тон вежливость, но всё это звучало очень сухо. Ло Бинхэ внимательно оглядел ученика. Взгляд бессмертного мастера на мгновенье задержался на тёмных кругах под глазами юноши и на его бледном лице. Без единой эмоции, мужчина чуть склонил голову и коснулся двумя пальцами его лба. Через несколько секунд черты лица учителя стали обеспокоенными, что вызвало у ученика неподдельные эмоции удивления. От касания пробежался холодок до всех кончиков пальцев. — Я отведу тебя на пик Цяньцао. — безэмоционально ответил Ло Бинхэ, вновь вернув своему лицу бесстрастность.

═══⊱≼₪≽⊰═══

Спустя небольшое колличество времени, они настолько быстро добрались до пика лекарей, что Шэнь Цинцю в прежнем состоянии, по прибытью в изумлении раздумывал бы: Сколько киллометров в секунду они только что преодолели?! Пик Цяньцао встретил их густым, пряным ароматом целебных трав и ласковым тёплым ветром. Здесь было не так тихо и спокойно, в отличие от Цинцзина. Повсюду росли разновидные, целебные растения и деревья, аккуратно высаженные вдоль дорожек. Вдалеке виднелись небольшие здания, на подобие теплиц, в которых выращивали редкие и капризные травы. Ученики и адепты пика куда-то спешили, порой кричали друг на друга, или тащили огромные кипы свитков, набитых до верха мешков и тяжелых корзин. Даже небесный свод не знал покоя, его безжалостно расчерчивали фигуры культиваторов, проносящихся на мечах, не оставляя ни единого свободного клочка. В этом солнечном месте кипела жизнь, чем-то напоминающая Шэнь Юаню прошлый, шумный мир. «Поистине досадно, что искусство врачевания здесь не в чести. Сложись обстоятельства иначе, я, может быть, избрал бы для себя в Цанцюне совсем иную роль. Уж лучше проводить все дни с землёй и растениями». Минуя все препятствия, они вышли к зданию с деревянными резными столбами, изогнутыми черепичными крышами и внутренним двором, утопающим в разноцветных красках растительности. Шэнь Цинцю даже не удосужился рассмотреть детали, голова раскалывалась, перед глазами плыли тени, а каждый громкий звук отдавался болью в висках. Он просто шёл за учителем, стараясь не отставать. Они дошли до кабинета главы пика. Ло Бинхэ непринуждённо открыл дверь и замер на пороге, чуть склонив голову в сторону ученика. Шэнь Цинцю мысленно закатил глаза и шагнул внутрь. Кабинет оказался просторным, но заставленным шкафами с бесчисленными баночками, коробочками и свитками. В воздухе витал страшный, ядрёный травяной аромат, смешанный с чем-то сладковатым, от которого голова нельво закружилась. «Отвратительная ароматерапия». За массивным деревянным столом восседал мужчина, чья внешность заставила бы любого поэта немедленно схватиться за кисть. Чжучжи-Лан – глава пика Цяньцао, оказался обладателем поистине фарфоровой красоты: чёрные волосы, как водопад струились по плечам, розоватые губы выделялись на бледной коже, а янтарно-зелёные глаза смотрели с мягкой, располагающей теплотой. Глава пика Цяньцао улыбнулся столько искренне, что Шэнь Цинцю на мимолётное мгновенье даже растерялся. Его ханьфу, казалось сотканным из природы этого пика. Плотная коричневая материя, напоминающая кору старого дерева или вспаханную землю, была расшита нитями изумрудного и золотого цвета. Побеги и листья вились по вороту. Золото вспыхивало короткими искрами в лучах света, а зелень переливалась оттенками молодой хвои, всё словно оживало при каждом движении. Но стоило Ло Бинхэ шагнуть вперёд и встать рядом, как вся эта живописная картина мгновенно поблекла. Чжучжи-Лан, при всех своих несомненных достоинствах и красоте ткани, стал казаться просто милым, но совершенно заурядным человеком. «Рядом с твоим величием, любая красота меркнет, превращаясь в бледную тень. Ты даже не стараешься, а затмиваешь всех вокруг. Отвратительно». Он позволил себе едва заметную, язвительную улыбку, но тут же подавил её, вспомнив, где находится. Система, благо, молчала. Ведь обычно она бы возникла, чтобы вставить колкое замечание о его «неуместных мыслях». Чжучжи-Лан тем временем поднялся из-за стола, слегка поклонился Ло Бинхэ, а затем перевёл взгляд на бледного, осунувшегося ученика: — Лорд Ло, что-то случилось? — он чуть прищурился, разглядывая Шэнь Цинцю. «Я случился». Ло Бинхэ оставался невозмутим, как каменное изваяние: — У него лёгкое увядание сил. Чжучжи-Лан подошёл ближе, от него веяло лёгким запахом весенних цветов. Мужчина коснулся запястья юноши длинными пальцами, прикрыв глаза на несколько секунд. Шэнь Цинцю терпеливо стоял, чувствуя лёгкое покалывание в месте соприкосновения, а по коже пробегал холодок. — М. Да. — ответил глава пика Цяньцао, открывая глаза. В янтарно-зелёном взгляде мелькнула смесь лёгкого беспокойства, — Я подготовлю палату и всё необходимое. «Ого, я чуть себя до истощения ци не довёл. — саркастично сказал юноша, — Даже интересно откуда оно у меня, система ничего добавить не хочешь?». 【Пользователь сам прекрасно понимает своё состояние.】 «Почему сегодня не ехидничаешь, как обычно?» 【Пользователь испытывает недомогание. Ему нужен отдых и лечение.】 — Пф. Шэнь Цинцю невольно вновь язвительно ухмыльнулся, но система была права. Гнетущее состояние произошло из-за повышенной нервозности, ведь демонам в отличие от людей приходится не сладко. Любого человека можно вовремя спасти во время искажения ци, но если подобное произойдёт с демоном, его уже никто не спасёт. «В какой-то мере, я сам виноват допустив подобное состояние... Эх. Тяжело принимать свою же вину, ведь всегда легче обвинить кого и что угодно. — он взглянул на Ло Бинцзю, — Пытаясь удержать в голове огромное колличество мыслей, перемалывая их снова и снова до состояние мелкой пыли, которая от дуновения лёгкого ветерка становилась непроходимым, удушающим туманом». Шэнь Цинцю спокойно перевёл взгляд на Чжучжи-лана, когда выбрался из пучины раздумий, тот разговарил о нём с учителем, но он всё прослушал. Всего лишь моргнув, Лорд пика Цяньцао уже показал жест, приглашающий следовать за ним. Чжучжи-Лан двигался с лёгкой, почти змеиной грацией. Его длинные рукава мягко скользили по воздуху, а от каждого жеста будто разносился шелест, похожий на шум от лепестков: — Тебе придётся провести здесь пару дней, пока готовится лекарство. — Всё в порядке. — сухо ответил юноша. Палата, куда его провели, оказалась небольшой, но уютной, насколько можно так сказать... Здесь пахнет так, будто смешали все травы в Поднебесной и запихнули во все щели. Шэнь Цинцю с трудом подавлял желание постоянно морщить нос. — Что тебя беспокоит? — Чжучжи-Лан мягко посмотрел на Шэнь Цинцю, а его янтарно-зелёные глаза снова смотрели с той же тёплой, почти родительской заботой, от которой Шэнь Цинцю невольно чувствовал себя неловко, словно нашкодивший ребёнок. — Многое пришлось переосмыслить из-за того, что краски сгустились на моём жизненном полотне. А чем больше красок, тем темнее оттенок мрака. — ответил юноша, слегка отведя взгляд в сторону с еле заметной улыбкой.

═══⊱≼₪≽⊰═══

Два дня в лечебнице пика Цяньцао казались бесконечно долгими, словно времени нет конца. Шэнь Цинцю всё это время лежал в постели, уставившись в потолок, который он успел изучить до мельчайших трещинок. От скуки и бессилия хотелось выть, но сил не было даже на это. Ещё и система, как на зло, безмолвствовала или отвечала скудными комментариями, растеряв весь свой прежний пыл. Каждые несколько часов ему приносилы разные отвары, которые имели отвратительный горьковатый вкус, что сводило скулы, а язык немел на некоторое время, но они помогали, головная боль отступала, а вот кошмары никуда не делись. Стоило закрыть глаза, как перед ним вновь всплывали искажённые лица, разная нечисть, обрывистые крики и мёртвые тела. Шэнь Цинцю просыпался в холодном поту по несколько раз за ночь и также днём, судорожно хватая ртом воздух, но страх он ощущал недолго, но подолгу сидел, держа подушку в объятиях, всматриваясь в небо за окном. Когда солнце заливало светом, единсвенным развлечением было наблюдать за адептами и учениками пика, что ухаживали за цветущим садом или прогуливались. За Шэнь Цинцю в это время присматривал один мальчишка, который появлялся пять раз в день. В первый раз они встретились, когда тот приносил ему отвар от своего наставника, около часа после того, как Чжучжи-Лан покинул палату. Демон-змей. Из воспоминаний оригинальной новеллы всплывали смутные образы – Му Цинфан действительно мог обращаться в огромную змею и частично трансформировать тело. В сюжете он всегда был персонажем исключительно положительным: вечно протягивал руку помощи, вставал между дерущимися, пытаясь успокоить любую ссору. Неконфликтный и малость наивный, всего на пару лет младше главного героя, если память не подводила. И Шэнь Цинцю подметил, что реальность полностью соответствовала книжному описанию героя. Му Цинфан действительно казался настолько невинным и милым, что представить его злящимся было невозможно. Он даже поймал себя на мысли, что искренне хочет увидеть это зрелище! Должно быть, очень уморительно, когда столь прелестная внешность пытается изобразить хоть каплю гнева. Мальчик был очарователен в неброской красоте, он не был столь ослепителен, как его наставник, но распалагал к себе не хуже. У него была мягкая и тёплая аура. Карие глаза смотрели на мир с застенчивой нежностью и трепетом, тёмные волосы были собраны в аккуратный пучок, заколотый единственной шпилькой в виде изогнутой веточки дерева. На правой стороне лица, спускаясь от виска к щеке, проступала заметная чешуя зеленоватого оттенка, переливающаяся на свету, подобно россыпи крошечных самоцветов. Такие же чешуйки, как он позже заметил, виднелись на тыльной стороне ладони и на шее. Однако, к его разочарованию, с ним Му Цинфан был немногословен до крайности. Он появлялся ровно в назначенное время с неизмеримой вежливостью, оставлял еду и отвары, коротко осведомившись о самочувствии и тут же удалялся, через некоторое время приходя, чтобы забрать посуду. Шэнь Цинцю поначалу списывал это на занятость, всё же он в оригинале часто крутился рядом со своим учителем, наверное, дейсвительно дел невпроворот. Но к концу второго дня в груди заскреблась неприятная, почти детская обида: «Неужели я настолько отталкивающе выгляжу?» Он даже себя утешал тем, что, возможно, Му Цинфан всё же умрёт в этом мире, и ему будет не так грустно от потери. Хотя самое обидное, пожалуй, было то, что учитель ни разу не зашёл его навестить.

═══⊱≼₪≽⊰═══

К восходу светила третьего дня, окрашивая стены палаты в мягкие тона, дверь с шорохом отворилась. На пороге был Му Цинфан с лёгкой тенью вины, заметно теребив край рукава. Сложив ладони в приветственном жесте, он поклонился чуть ниже обычного. Его милый голос звучал с каким-то сожалением: — Доброе утро. Твоё лекарство готово. Учитель ждёт в кабинете. Шэнь Цинцю облегчённо вздохнул, наконец-то его выпустят из этого до ужаса скучного места, но Му Цинфан выдержав короткую паузу, вновь склонил голову, от чего чешуя немного переливалась: — И я приношу глубочайшие извинения, что пришлось долго ждать. — Чего? — вырвалось из уст Шэнь Цинцю. И как нельзя кстати появилась система, полностью перебивая то, что говорил Му Цинфан дальше: 【Лекарство, что прописал Лорд Чжучжи-лан, требует редких ингредиентов, а предыдущий запас истощился. К сожалению, вы попали в тот промежуток, когда они как раз собирались готовить новое снадобье.】 Нейтральное настроение Шэнь Цинцю тут же стало хмурым вместе с его лицом. Он ведь предупреждал систему, что её пресудствие мешает в такие моменты. К его сожалению, он не может одновременно слушать двоих полностью понимая сказанное. В какой-то мере, даже жаль, что здесь нет баллов за которые можно было бы купить подобную функцию... Шэнь Цинцю поднялся с постели, решив ответить что-то нейральное по делу, а его взгляд приобрёл оттенок мрачной отстранённости: — Голова больше не раскалывается – за это я должен поблагодарить Лорда Чжучжи-Лана и тебя, что заботился обо мне эти пару дней. — сухо ответил юноша. Му Цинфан с улыбкой кивнул и схожим с его учителем жестом пригласил следовать за ним. Они вышли в коридор, пропитанным всё тем же ядрёным, травяным ароматом, и направились к знакомому кабинету. Походка юного демона-змея напоминала Чжучжи-Лана. Подметив это, Шэнь Цинцю невольно улыбнулся: «Как верный и милый пёсик, но в данном случае домашняя змейка. Мило». Похоже, как и в оригинале, Му Цинфан был очень трудолюмым и старательным, если у него не получалось что-то с первого раза, он тратил на это огромное колличество времени, чтобы научиться это делать без особых усилий. Если бы Му Цинфан стал главным героем этого произведения, то получилась бы схожая история из уже кучи имеющихся, но своих фанатав она бы точно нашла. «А вот если бы он стал злодеем в этой истори...» — Шэнь Цинцю невольно, но глубоко задумался об этом, — «Он мог бы стать наипрекрайснешим злодеем, на которого сразу не подумают даже читатели?» Но поток мыслей прервался, когда они дошли до кабинета. Войдя в кабинет, первое, что бросилось ему в глаза была фигура Ло Бинцзю. Учитель стоял к двери вполоборота, сцепив руки за спиной, рядом с ним стоял Чжучжи-Лан. На столе, покоились свиток и небольшая деревянная коробочка из светлого дерева, а по её бокам вились тонкие узоры, — «Наверное, это моё лекарство», — Шэнь Цинцю скользнул по ней равнодушным взглядом и тут же перевёл его на учителя. Ло Бинхэ полностью обернулся к нему, чуть склонил голову: — Как твоё самочувствие? Шэнь Цинцю сложил ладони в приветствии: — Всё в порядке. Мне уже лучше. Ло Бинхэ привычным тоном заявил: — Сегодня мне нужно покинуть Цанцюн на неопределённое время. Шэнь Цинцю почувствовал, как где-то глубоко внутри разлилось странное облегчение пополам с непонятной горечью. Он уже хотел открыть рот, чтобы сухо ответить, наподобие: что прекрасно проведёт время в одиночестве, но его опередили. — Мой ученик с радостью вызвался показать тебе Цанцюн. — Чжучжи-Лан мягко улыбнувшись, перевёл взгляд на своего ученика, чуть поодаль от него. Юноша замер, а брови заметно дрогнули в удивление. Сам Му Цинфан вызвался?! Невольно взгляд скосил на демона-полузмея. А Му Цинфан, казалось, был готов провалиться в Бесконечную Бездну. Стоило наставнику произнести его имя, как лицо юноши залилось густым румянцем, подобно лепесткам дикого мака. А длинные ресницы мальчика подрагивали. Даже могло показаться, что чешуя на правой щеке засветилась ярче обычного, словно крошечные самоцветы вспыхнули от жара. «Мило». — промелькнула мысль, но Шэнь Цинцю тут же подавил её, возвращая лицу бесстрастное выражение. Тем временем Чжучжи-Лан, взял со стола небольшую фарфоровую пиалу, наполненную тёмной жидкостью. От неё всё ещё поднимался тонкий пар: — Выпей это, — с мягкой, но не терпящей возражений интонацией произнёс глава пика Цяньцао, протягивая отвар Шэнь Цинцю. Стараясь не морщиться, он выпил отвар залпом, который оставил на языке ужасную горечь и вызвал лёгкий кашель. Вернув опустевшую пиалу, Чжучжи-Лан указал изящным жестом на деревянную коробочку и лежащий рядом с ней небольшой свиток, перевязанный шёлковой нитью: — Здесь подробные наставления, — продолжил лекарь, — В свитке я указал точное время и способ приготовления отвара. Пилюли необходимо принимать каждую ночь перед сном. Шэнь Цинцю ничего не сказал, лишь коротко кивнул. — Я как раз направляюсь обратно на пик Цинцзин, — произнёс Ло Бинхэ ровным тоном, — И захвачу лекарства с собой, можешь спокойно отдохнуть. «Как предусмотрительно. Почти как настоящая забота, если забыть, что ты один из главных источников моей головной боли». — Шэнь Цинцю внутренне закатил глаза, но его лицо сохранило нейтральное выражение: — Благодарю, учитель. Ло Бинхэ более не удостоив никого дальнейшими разговорами, взял со стола коробочку со свитком, и вышел, но в этот момент Шэнь Цинцю почувствовал странный, лёгкий укол досады. Даже в таком простом жесте его учитель умудрялся выглядеть так, словно сошёл с картины великого мастера. Бесит. Разве не главный герой должен так всегда выглядеть?! Шэнь Цинцю моментально повернулся к Чжучжи-Лану и отвесил положенный поклон: — Я искренне признателен за вашу помощь и заботу. Глава пика Цяньцао ответил тёплой улыбкой и благосклонным кивком: — Если почувствуешь слабость – приходи. — Хорошо. — бросил Шэнь Цинцю разворачиваясь и направился к выходу. Му Цинфан всё ещё с пылающими щеками, поспешил за ним, наспех попрощавшись в учителем. Когда они вышли во двор, прежде чем Шэнь Цинцю успел всё осознать, мальчик встал прямо перед ним, преграждая путь с аурой решимости. Сделав глубокий вздох, Му Цинфан выпалил на одном дыхании: — Ох, наконеч-то мы можем поговорить! Я так сильно хотел с тобой познакомиться, но учитель сказал, что тебе нужен покой и тишина. Откуда ты? Ты был знаком с Мастером Ло Бинхэ ранее? Или вы дальние родственники? Тебе нравится пик Цинцзин? Твой учитель очень суровый? Какой у тебя уровень мастерства? Тебе понравилось у нас? Он так быстро говорил, что Шэнь Цинцю даже толком ничего не понял. Его брови непроизвольно взмылись ввер, а во взгляде читалось искренее удивление, хотя вернее сказать непонимание происходящего, он лишь несколько раз моргнул. — Ой, извини. — Му Цинфан понял, что ему не следовало так делать и похоже, теперь он чувствовал себя неловко, проводя пальцем по своей чешуе на щеке, — Думаю нам стоит начать сначала... Я Му Цинфан. Ему это всё показалось странным, но вновь придав лицу безэмоциональность, он ответил: — Шэнь Цинцю... — Как тебе пик Цинцзин и Цяньцао? — Му Цинфан встал бок о бок к нему и сделал шаг вперёд. — Здесь более оживлённо, чем на Цинцзине. — Расскажи, каково быть первым и единсвенным учеником Бессмертного мастера Ло? Шэнь Цинцю лишь посмотрел на него подняв одну бровь, но Му Цинфан отреагировал сразу, не дожидаясь, что тот ответит: — Не пойми меня неправильно! — он замахал ладоня у груди, — Не имею ввиду, что я бы сам хотел, мне очень нравится и мой учитель, я его ценю и очень-очень сильно уважаю. Просто интересно... — Я здесь, всего три с половиной дня, так что ничего не могу сказать. Спроси меня об этом где-то через месяц. — Прости… Я, наверное, глупо выгляжу... Немного нервничаю… — слегка понизив тон и опустив взгляд ответил Му Цинфан, — Но тебе я всё покажу и расскажу! Шэнь Цинцю вздохнул, как именно он собрался это сделать? По этому мальчишке никак не сказать, что он уже имеет высокий уровень самосовершенствования, чтобы весь день кататься туда-сюда на мече. Все пики хоть и соединены навесными мостами, но ходить весь день пешком ему не очень то и хотелось. Он невольно посмотрел на лазарет, больничная скука куда хуже, чем пешая прогулка. Но неожиданно для него, демон-змей призвал свой меч. Шэнь Цинцю ехидно улыбнулся, скрестив руки на груди: — А тебе хватит духовной силы? Сохраняя ту же тёплую улыбку на лице, Му Цинфан спокойно ответил: — Мне не хватит духовной силы, чтобы показать всё, но... — он достаёт несколько духовных камней, один на скорость и три для восполнения духовных сил, — Лорд Ло Бинхэ их отдал, чтобы тебе я смог всё показать! Они аккуратно поднялись вверх. Мальчик заметно нервничал, сильно сжимая два кристала в ладонях, видимо он впервый раз летал с кем-то на одном оружие, будучи управляющим, от чего движения меча были даже излишне медленные. Они поднялись не слишком высоко, но и так, чтобы никому не мешать. Пик Цяньцао с высоты был очень живописным, даже более красочным, чем пик Цинцзин. — Здесь красиво. — проккоментировал Шэнь Цинцю. — Многие цветы и деревья высадил наш учитель, — широко улыбнулся Му Цинфан. — Он потрясающий человек и кажется, знает всё на свете, что рядом с ним, иногда, чувствую себя полным глупцом... А Наш пик славится искусством врачевания и созданием лекарств. Многие секты не умеют так выращивать редкие растения, а нашему учителю достаточно всего одного взгляда, чтобы поставить верный диагноз. Облетев весь Цаньцяо под рассказы Му Цинфана о своих собратьях и учителе, Шэнь Цинцю порядком утомился. Когда они вышли за пределы пика и между ними наконец повисла минутная тишина, он решил сам задать несколько вопросов: — Расскажи мне, как обстоят взаимоотношения между учениками других пиков? Му Цинфан на мгновенье задумался: — Ну... все дружат! Но Шэнь Цинцю подобный ответ не устроил: — Неужели на Цанцюне нет никакой войны между учениками? Му Цинфан резко сжал губы и замялся, а затем понизив голос ответил: — Ну-у… война, как-то громко сказано... Просто бывают небольшие недопонимания... — Я случайно услышал от нескольких адептов, — спокойно заговорил Шэнь Цинцю, — Которые прогулись под моим окном палаты, о вечно всем досаждающим учениках Байчжаня. Му Цинфан вновь замялся, даже Шэнь Цинцю почувствовал своими ладонями, что плечи того напряглись. По всей видимости, Му Цинфан не очень хочет говорить на подобные темы, его же состояние сразу всё выдаёт: — Ученики с Байчжаня немного другие... — тихо заговорил Му Цинфан, от чего его спутнику пришлось сильнее к нему наклониться, что бы всё расслышать, — Ну... и ученики Аньдина с ученицами Сяньшу просто немного вздорят с Байчжанем... У всех слегка разные взгляды... Отлично, похоже эта информация совпадает с оригинальной новеллой. Почти все до единого ученика Байчжаня изучают игру на разных музыкальных инструментах, каллиграфию, живопись, литературу, игру в го и тому подобные занятия, считая себя элитой школы. Однако, остальные придерживаются иного мнения, именно поэтому их и недолюбливают. Особенно это заметно у воинственного Аньдина и утончённых красавиц Сяньшу. Впрочем, раз он наконец выбрался с Цинцзина, стоит немного собрать информации и понаблюдать. И только в одном месте можно было узнать многое. — Я слышал от учителя, что где-то есть огромная тренировочная площадка, куда слетаются все ученики, не мог бы ты мне её показать? — стараясь вложить искреннюю заинтересованность в слова, спросил Шэнь Цинцю. — А! Она недалеко! Они пошли на снижение, направляясь вглубь горного массива, к месту, где образуется долина, которую часто использовали для совместных между пиками тренировок или состязаний, а ещё, что случалось куда чаще, для выяснения отношений. — На этой площадке ты найдёшь много друзей! Честно, больше нигде на всём Цанцюне столько учеников не собирается вместе. А если с кем-то прям хорошо сдружишься, сможете вместе на ночную охоту ходить! — продолжил Му Цинфан. — Это чудесно... — задумчиво ответил Шэнь Цинцю. Му Цинфан испустил небольшой, нервный смешой, не зная что сказать дальше. С Шэнь Цинцю он чувствовал себя весьма неловко, и похоже по ответам нового собрата, тот не особо горел желанием знакомиться. «Возможно, ему требуется чуть больше времени, чтобы подружиться», решил для себя мальчик и вернул свою лёгкую и тёплую улыбку. Ещё с высоты было заметно, что на тренировочной площадке царит полный хаос. Чем ближе они подлетали, тем сильнее дрожал воздух от далёких криков, оскорблений и звона стали о сталь. Внизу кипела драка между учениками двух пиков. Они разбились на пары и небольшие группы, а вокруг каждой из них толпились зеваки – люди и демоны с других пиков, наблюдавшие за поединками. «Ого. Только прибыли на свежую стычку, неплохо. Значит где-то здесь он точно есть, — юноша начал активнее рассматривать всех вокруг вспоминая описание персонажей, — Он никогда не пропускает подобные мероприятия, считаясь лучшим учеником. Где же ты?» — подумал Шэнь Цинцю. «О нет... Только не снова! Ну почему именно сейчас?! Что на этот раз случилось?!» — распереживался Му Цинфан. Меч подрагивая устремился вниз. «Разнервничался», — догадался Шэнь Цинцю по поведению орудия. Неудивительно, учитывая нрав его юного экскурсовода. И к счастью, мальчик привёл его прямиком к двум персонажам, которые во время обучения главного героя, часто встречались на страницах книг. Их просто невозможно с кем-то спутать из-за особенности их сил и описаний внешности. Первый – юноша в одеждах тёмно-синего цвета с Аньдина. Он был чуть выше Шэнь Цинцю, а в его осанке, читалось, что он любит командовать. Светло-каштановые, слегка вьющиеся волосы были распущены по плечам, но голову украшала дорогая, изящная заколка – знак принадлежности к знатному, северному роду Шан. Его белоснежное лицо, будто выточенное из того же айсберга, что украшал его родные земли, и красная тушь, выделяли выразительные глаза цвета янтаря. Две прядки слегка поблескивали от инея из-за его собственной ци. На лбу поступала синяя демоническая метка. Чёрный мех, обрамляющий воротник его плаща, шевелился на ветру, добавляя образу морозной строгости. Это был Шан Цинхуа. По другую сторону, словно воплощённая противоположность, стоял юноша с Байчжаня. Его одежды были цвета цин, самого загадочного сине-зелёного оттенка, что рождается на стыке неба и воды. Часть лица скрыта лёгкой вуалью, по слухам оно принадлежало герою поэзии – утончённое с безупречными чертами и невиданной красоты от которой теряешь дух. Выразительные миндалевидные глаза, под одним из которых была крошечная, словно капля туши, родинка. Его взгляд выдавал ослепительное, почти неестественное очарование. На лбу была метка, чуть темнее его серебристого взгляда. В его изящных пальцах покоился сложенный веер с росписью бамбуковой рощи, а одна шелковистая прядь тёмных волос выбивалась из причёски, мягко касаясь щеки. Это был Лю Цингэ. Едва зависнув над площадкой, Му Цинфан, не раздумывая ни секунды, опустился к ним на безопасное расстояние, где находились зеваки в первых рядах кольца: — Почему вы снова дерётесь?! — закричал он так сильно, что ближайшие ученики отшатнулись. — Ваши прошлые ранения ещё не до конца исцелены, а вы опять за своё! Шэнь Цинцю мельком глянул на злобное лицо Му Цинфана и не смог сдержать улыбки, из-за чего специально раскашлялся, чтобы успокоить скулы. Зачинщики потасовки – двое крепких юношей, которые полностью проигнорировали демона-змея и его нового друга. Шан Цинхуа двинулся, тело сместилось в сторону плавным, почти призрачным скольжением, оставляя за собой на земле след из хрустального мороза. Его движение было настолько стремительным, что Лю Цингэ едва успел уловить взглядом мелькнувшую тень. Правая рука описала в воздухе сложную печать и с неё сорвался веер из сотен тончайших игольчатых кристаллов, которые переливались в свете солнца. Они полетели по расходящейся траектории закрывая Лю Цингэ все пути к отступлению. Веер Лю Цингэ взметнулся, превратив воздух в размытый вихрь. Ци культиватора вспыхнула и ветер рождённый внутренней силой, завыл, сметая ледяные иглы с пути. Атмосфера наполнилась звоном разбивающихся кристаллов, но несколько самых быстрых всё же пробили оборону, оставив на его одеждах и коже мелкие порезы, из которых тут же выступила кровь и мгновенно застыла крохотными алыми линиями. — Неплохо, — процедил Лю Цингэ убирая красную каплю с ладони, его взгляд стал жадным, подобно охотнику наткнувшимся на неожиданно опасную добычу. Воздух между ними сгущался до ощутимой физической тяжести. Мороз исходивший от Шана Цинхуа уже сверкал клубящимся туманом, когда вокруг Лю Цингэ буйствовал ветер. Му Цинфан с ужасом наблюдал, как пространство между двумя демонами превращается в арену для смертельно опасной битвы стихий. Мальчик вновь закричал: — Пожалуйста, остановитесь! Лю Цингэ ответил контратакой, вложив в неё всю мощь своего золотого ядра. Веер раскрылся до предела, он взмахнул с такой силой, что сам воздух исказился, сжавшись в плотное призрачное лезвие, с ревущей силой урагана оно помчалось в сторону Шана Цинхуа. Тот не стал уворачиваться, он рассчитывал на нечто большее от Лю Цингэ, невольно на его губах заиграла улыбка высокомерия. Шан Цинхуа резко опустил и поднял обе ладони. Его ци мигом опустилась на землю, а затем перед ним взметнулась стена льда в несколько метров высотой. Свирепый ветер ударил в неё, вызвав страшный грохот падающей горы, что земля задрожала. Ледяная стена растрескалась и раскололась в тысячи осколков с пылью, но культиватор за ней остался невредим. Более того, Шан Цинхуа двумя плавными жестами ладоней призвал страшный мороз, который направил все падающие осколки в сторону противника, превратив их в суровый шторм изо льда. Схватка взметнулась новым вихрем разрушительной силы. Пыль, трава и ледяная крошка, поднятые первыми ударами, ещё не успели осесть, как пространство между противниками исказилось от их сконцентрированной мощи ци. Воздух гудел, подобно натянутой струне гуциня, готовой вот-вот лопнуть. Фигура Лю Цингэ дрогнула, в следующее мгновенье культиватор словно растворился на месте, оставив после себя лишь мерцающую рябь в воздухе. Он двигался со скоростью, почти незаметной для обычного глаза, появляясь то слева, то справа, то сзади ледяного демона. Каждое появление сопровождалось короткими взмахами веера, высекавшими из воздуха лезвия ветра, со свистом они рассекали пространство, попадая в культиватора. Шан Цинхуа в попытках увернуться получил пару болезненных порезов, но собрал всю свою концентрацию, чтобы расширить восприятие, покрывая арену суровым морозом, чтобы вся земля покрылась лёгким слоем инея. Теперь, по звукам он мог слегка предугадать появление противника. Он стал лучше уклоняться, отпрыгивая в сторону, то нагибаясь, то разворачиваясь, пока не оказался на достаточно выгодной дистанции от Лю Цингэ. Затем топнув ногой с силой, земля стремительно превращалась в гладкий каток, быстро сделав несколько жестов, он поднял вокруг себя лес из острых ледяных шипов, торчащих под разными углами, создавая таким образом барьер, чтобы перекрыть передвижение Лю Цингэ к себе. — Стараешься, — сквозь стиснутые зубы процедил Лю Цингэ в очередной раз уклоняясь от ледяного шипа, выросшего у него из-под ног, — Но разве холод может угнаться за ветром? — Холод может... — отозвался Шан Цинхуа, но его голос прозвучал хрипло из-за пыли и ветра, которых направлял в него Лю Цингэ, — Остановить любой порыв свирепого ветра, само движение замирает в объятиях вечной мерзлоты! Отступление Лю Цингэ было необходимым, но каждым шагом он отмерял дистанцию с великолепной точностью. Шан Цинхуа же отвечал хаотичными техниками, то внезапной ледяной плитой, появляющейся под ногами Лю Цингэ пытаясь сковать его движения, то веером из сотен острых сосулек, сыплющихся с высоты точно по траектории его перемещения, но Лю Цингэ возвращал их обратно новым наплывом ветра. Лю Цингэ уже заносил веер для новой, ещё более разрушительной атаки, готовой смести всё на своём пути, а Шан Цинхуа выставил вперёд ладонь, собирая на кончиках пальцев стужу, как воздух пронзил отчаянный крик: — Время! Старшие адепты на подходе! Крик вырвался откуда-то из задних рядов зевак. Он ударил по всей атмосфере, похлеще всех заклинаний, что использовали культиваторы. Некая магия боя, заставляющая наблюдать за происходящим тут же развеялась, подобно пару из чайной чаши. Зачинщики потасовки, ещё мгновенье назад готовые броситься друг на друга в смертельном танце, с явным недовольством остановились и просто смотрели друг на друга. А остальные стали расходиться по разные стороны света. Шэнь Цинцю уныло вздохнул. Ему очень хотелось досмотреть бой, хоть он и знал победителя заранее. В оригинальной новелле, Шан Цинхуа был заносчивым демоном, вызывая на дуэли абсолютно всех, чтобы похвастаться своей уникальной силой, но выигрывал далеко не всегда. И особенно ему досаждал Лю Цингэ – Шан Цинхуа ненавидел его всей своей натурой, потому что постоянно проигрывал ему. Впрочем, дуэлей хватало и на долю самого главного героя. Его постоянно вызывали на поединки, но в подростковом возрасте, они совершенно ему не нравились, и на то были причины. Именно в этом мире, дети и подростки не имели права вызывать друг друга на дуэли со смертельным исходом или с целью нанести тяжкие увечья. Только по достижении совершеннолетия, став полноправными взрослыми, они могли решать конфликты иначе. К тому же, среди всех учеников находились отпрыски знати, некоторые из которых скрывали своё происхождение под чужим именем и фамилией, а все секты следили за своим имиджем, и не могли себе позволить, чтобы важная персона пострадала. И спасибо за это можно сказать Сян Фэю, ведь он задумал слегка изменить правила жанра сянься, вписав в него отголоски современности, делая сюжет чуть более альтернативным к привычным канонам. — Что на этот раз между вами произошло?! — воскликнул Му Цинфан, разворачиваясь к обоим с явной злостью, от которой его карие глаза засверкали, — Неужели вас не утомляет постоянная череда дуэлей? Шан Цинхуа и Лю Цингэ, всё ещё тяжело дыша после схватки, неспешно приблизились к ним. Иней на прядках ученика Аньдина, переливался всеми цветами, подобно маленьким, вшитым драгоценным камням. Шан Цинхуа, поправив дорогую заколку, окинул Му Цинфана снисходительным взглядом, а улыбка излучала высокомерие вперемешку с самолюбием: — Шиди, сколько раз тебе нужно повторять? Каждый носит честь своего пика, так что тебе нет нужды за нас переживать и влезать в наши разногласия. Лю Цингэ, сложив веер с лёгким щелчком, скрестил руки на груди. По прищуренным серебристым глазам, можно было понять, что он полностью солидарен с соперником. — Истина. Му Цинфан, услышав ответ обоих, вспыхнул жаром с новой силой. Его щёки и без того румянистые от крика, теперь пылали, подобно закатному небу, а чешуя на правой стороне лица засветилась ярче, переливаясь зеленоватыми искрами. Он сжал кулаки, а Шэнь Цинцю, наблюдавший эту сцену со стороны, подавлял приступы смеха и умиления. — У вас почти каждый день дуэли! — выпалил Му Цинфан, делая шаг вперёд, — А разборки стали всё более абсурдными! В прошлый раз вы выясняли, чей меч острее, а теперь что?! Я уже устал излечивать ваши синяки и раны! Шан Цинхуа лениво повёл плечом, смахивая с рукава оставшиеся крупицы льда. Его янтарные глаза блеснули в насмешке, а с губ сорвался короткий смешок, больше похожий на снисходительное фырканье: — Так тебя никто не просил. Шиди сам вызывается быть нашим лекарем. Эти слова стали последней каплей для Му Цинфана, он надул губы и щёки, став похожим на рассерженного хомяка, и стремительно подошёл к ледяному демону. Его совершенно не опасные кулачки, стали бить быстрыми движениями по руке и спине, но тот даже не шелохнулся, только шире улыбнулся. Удары выходили настолько слабыми, что это не назвать даже массажем. — Мы ведь друзья! — вопил Му Цинфан, не переставая бить кулаками, — Как я могу позволить кому-то вам навредить! Я за вас переживаю, а вы два бесчувственных камня! Два... — он запнулся, но вместо нового оскорбления, лишь выдохнул что-то неразборчивое и затих обижевшись. Шан Цинхуа полностью проигнорировав его праведный гнев, перевёл взгляд на стоявшего чуть поодаль юношу. Янтарные глаза хищно прищурились, проходя по фигуре Шэнь Цинцю, словно оценивая достоин ли тот его внимания. На губах заиграла новая напыщенная и высокомерная улыбка, с явным оттенком издёвки: — Здравствуй, новичок. Из каких краёв тебя сюда занесло? Шэнь Цинцю встретил этот взгляд с совершенно спокойно. Его собственное лицо не выражало ровным счётом ничего. Лишь тёмные круги под глазами выдавали тень усталости. Хотя Внутренне он уже закатил глаза: «Аристократишка с манией величия. И терпеть мне его придётся долго, — он невольно цокнул языком». После чего, Шэнь Цинцю ответил почти лениво: — Перед тем, как задавать вопросы, соизволь представиться. Брови Шана Цинхуа заметно дрогнули. Дорогая заколка в волосах сверкнула в лучах дневного солнца, когда он чуть вскинул голову, расправляя плечи с видом павлина, распустившего хвост. Выражение лица стало ещё более самодовольным. Поправив волосы, он произнёс так, словно одно его имя должно было заставить горы склониться: — Я Шан Цинхуа, наследник клана Шан. Улыбка всё никак не сходила с его лица, но Шэнь Цинцю остался всё так же невозмутим: — Шэнь Цинцю. Из малоизвестной тебе деревушки на границе Поднебесной, не стоящей даже упоминания. Шан Цинхуа замер от столь пренебрежительного ответа, а затем улыбка стала ещё шире: — Что ж, будем знакомы, Шэнь Цинцю. Надеюсь, тебе здесь понравится. Его пальцы изящно коснулись друг друга, создавая небольшое пространство внутри ладоней. В воздухе между ними с лёгким хрустом начал нарастать мороз и клубиться иней. За мгновенье в ладони демона расцвёл прекрасный цветок из чистейшего голубого льда, и протянул ладонь с цветком Шэнь Цинцю: — Как насчёт дружеской дуэли, новый друг? — Шисюн Шан, ты только что дрался с Лю Цингэ, а теперь и нового собрата подстрекаешь?! — с недовольством сказал Му Цинфан. Шэнь Цинцю опустил взгляд на цветок, от которого веяло такой стужей, что кончики пальцев закололись в призрачной боли, но юноша не шелохнулся. Его голос приобрёл нотки сухой язвительности: — Ты достиг того уровня совершенствования, что любой созданный тобою предмет не исчезнет? Разве цветы дарят не прекрасным девицам? Иль ты другого- Шан Цинхуа не меняясь в лице, сжал ладонь, что ледяной цветок с хрустом рассыпался на тысячу сверкающих осколков, перебивая речь новичка: — Осторожнее со словами, — произнёс демон, а его его улыбка стала острее. — В этих краях невежливость может дорого обойтись. Особенно, если за ней не стоит никакой реальной силы. Му Цинфан пыхтевший от возмущений ранее, замер с чуть открытым ртом смотря на этих двоих, которые полностью его игнорировали. Даже Лю Цингэ слегка приподнял брови, с интересом покосившись на Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю встретил угрозу с тем же непроницаемым выражением лица, лишь в уголках губ мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку: — Благодарю за предупреждение. Непременно учту. Потеряв всякий интерес к новичку и не удостоив никого прощальным взглядом, ледяной демон развернулся. Чёрный плащ взметнулся, а мех колыхнулся от призванного оружия. Встав на меч, Шан Цинхуа бросил через плечо, чтобы услышали все остальные: — Деревенщина, возомнившая о себе невесть что, долго не протянет. — Шисюн Шан, не говори такие вещи! — взвился Му Цинфан в переживаниях. Лю Цингэ проводил его удаляющуюся фигуру спокойным взглядом, а затем перевёл его на Шэнь Цинцю. В серебристых глазах, выглядывающих из-под полуопущенных ресниц, читалось лёгкое любопытство, он сложил веер и сухо сказал: — До встречи. — и не дожидаясь ответа, демон направился в противоположную от Шана Цинхуа сторону. Растерянный Му Цинфан чувствовал будто его предали, переводя взгляд с одной удаляющейся фигуры на другую, пальцы нервно сжали ткань ханьфу. Он совершенно не понимал, что же сейчас произошло, ведь Шан Цинхуа хоть и вёл себя порой излишне напыщенно, но подобного как сегодня не вытворял. Неужели он с Лю Цингэ слишком сильно поссорились?! Сделав глубокий вздох, мальчик шагнул ближе к Шэнь Цинцю и заговорил: — Ты не подумай... Шан Цинхуа на самом деле очень хороший! Просто он немного... ну... он не отошёл от дуэли с Лю Цингэ... Они часто ссорятся и дерутся... а тут ты... и он не знает, как... в общем, он правда не плохой! И Лю Цингэ тоже! Они оба замечательные, просто у них немного сложный характер, и я уверен, что если ты узнаешь их получше, то вы обязательно подружитесь!... — Всё в порядке, Му Цинфан. — ответил Шэнь Цинцю, ему было тяжело слушать, как милый демон оправдывается за ужасного персонажа, — У меня вновь раскалывается голова, так что даже лучше, что нас оставили. Мальчик схватил того по локти и смотря в лицо, не скрывая своей взволнованности сказал: — А! Тебе срочно нужно выпить отвар! Отправляемся на Цинцзин! И Му Цинфан весь вечер заботился о Шэнь Цинцю, рассказывая ему все свои истории связанные с хребтом Цанцюн.

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

Хребет Цанцюн — Сильнейшая секта заклинателей в сеттинге романа «Путь отвергнутого бессмертного», расположенная на 9 (вместо 12 как в ориг.) горных вершинах. Нынешний глава школы — Ло Бинхэ (человек).

Все пики расположены по иерархии главенства:

≪ ◦ ☯ ◦ ≫ Пик Цинцзин ≪ ◦ ☯ ◦ ≫

(清静峰, Qīngjìng Fēng) — Дословно можно перевести как «Пик чистоты и покоя» или «Гора безмятежности», несёт в себе идеал уединения, гармонии с природой и внутреннего очищения. В данной au: Занял место оригинального пика Цюндин и стал главным административным центром, курирующим общие дела, руководящим остальными пиками, и пещеры Линси переехали сюда. На Цинцзине проживают только высшие адепты секты, и Шэнь Цинцю его первый ученик за всё время. Цвет одежды пика: Чёрно-белый (инь-ян).

≪ ◦ ☯ ◦ ≫ Пик Аньдин ≪ ◦ ☯ ◦ ≫

(安定峰, Āndìng Fēng) — Дословно переводится как «Пик стабильности и спокойствия» или «Гора устойчивости». Сочетание означает стабильность, спокойствие, безопасность и порядок. В данной au: Был вторым по значимости, выполняющий функции защиты. Самый воинственный пик с наивысшим уровнем боевого мастерства. Находится на северной стороне, иногда именуется Северным. Цвет одежды пика: Тёмно-синий. Лорд Цзюнь Мобэй (человек). Правая рука Ло Бинхэ.

≪ ◦ ☯ ◦ ≫ Пик Цюндин ≪ ◦ ☯ ◦ ≫

(穹顶峰, Qióngdǐng Fēng) — Дословно, как «пик Небесного свода», «Вершина купола небес», вместе образуют образ самой высокой точки, верха мироздания. Название говорит о непревзойдённой высоте, космическом масштабе. примечание: Я переосмыслила его название. В ориг. он служил административной вершиной, а я его переформулировала в сакральный: хранилище вселенских тайн и артефактов. «Небесный Свод» можно интерпретировать, как высшие законы мироздания. Поэтому, чисто теоретически, пик становится «верхушкой мира» не по власти, а по концентрации знаний, способных изменить этот мир. В данной au: Пик занимается восстановлением, хранением и защитой древних артефактов, тракатов и тому подобное. Цвет одежды пика: Красный. Лорд Ша Хуалин (человек). Левая рука Ло Бинхэ.

≪ ◦ ☯ ◦ ≫ Пик Байчжань ≪ ◦ ☯ ◦ ≫

(百战峰, Bǎizhàn Fēng) — Дословно переводится как «Пик ста сражений», это выражение означающее «многократно бившийся в боях», «закалённый в сотнях сражений», «опытный ветеран». примечание: Здесь тоже пришлось переосмысливать название. «Сражения» бывают не только на мечах, но и в идеях, словах, как споры и дискуссии. Например, поэтические дуэли, когда слово острее лезвия; Сражения за истину в исторических хрониках и философских трактатах; Битва с самим собой в процессе творчества, которое требует не меньшей дисциплины и отваги, чем бой. «Сотня битв» теперь идёт как метафора, чтобы создать истинный шедевр, вне зависимости от вида деятельности, нужно неоднократно сражаться самим с собой, пережить сотню неудачных набросков, ошибок, одолеть сотню "демонов" (негативных эмоций: сомнения, неуверенность, зависть, перфекционизм, которые мешают что-то начать и так далее). Цвет одежды пика: Цин. (青, qīng — это сложный китайский цвет, обозначающий сине-зелёный или зеленовато-голубой оттенок, похожий на бирюзовый или цвет морской волны). Лорд Лю Минъянь (демонесса).

≪ ◦ ☯ ◦ ≫ Пик Ваньцзянь ≪ ◦ ☯ ◦ ≫

(万剑峰, Wànjiàn fēng) — Дословно переводится как «Пик Десяти Тысяч Мечей» или «Пик Бесчисленных Мечей». Пик немного сохранил ориг. черты, в данной au он делает оружие не только для учеников и адептов школы, которые достигли определённого уровня, но и на продажу. Помимо мечей, пик специализируется и на других видах оружия, создаёт артефакты и доспехи, а также специальные духовные камни. Цвет одежды пика: Серый (серебристый). Лорд Ян Инсюань (демон).

≪ ◦ ☯ ◦ ≫ Пик Цяньцао ≪ ◦ ☯ ◦ ≫

(千草峰 Qiāncǎo fēng) — Дословно переводится как «Пик тысячи трав». Оригинал без изменений. Цвет одежды пика: Коричневый.

≪ ◦ ☯ ◦ ≫ Пик Сяньшу ≪ ◦ ☯ ◦ ≫

(仙姝峰 Xiānshū fēng) — Дословно можно перевести как «Пик Бессмертных Красавиц» или «Пик Небожительниц». В этой au: Девушки пика Сяньшу издревле разделялись на два лагеря противоложных путей самосовершенствования. Путь «Очарования» (魅道, Mèi Dào, Мэй Дао): Последовательницы этого пути в совершенстве изучали искусство очарования и управления сердцами. Их культивация поднималась на практике «двойного совершенствования» – особой техники, использующей близость с партнёром для взаимного роста. Благодаря связям, устанавливаемым через обольщение, они стали главными информаторами секты, образуя тонкую сеть влияния, которая простиралась далеко за пределы хребта Цанцюн. Особенно тесное (и зачастую скандальное) сотрудничество они вели с пиком Цюндин. Их ещё также назвают: «Соблазнительницы» или «Искусительницы». Путь «Безупречных» (无瑕道, Wúxiá Dào, Уся Дао): Эти аскетки полностью отреклись от мирских утех, считая их порочностью, оскверняющей дух и волю. Свою внутреннюю силу они черпали из абсолютной чистоты помыслов и строгой самодисциплины. Именно в их руках было сосредоточено величайшее (и наиболее тайное) искусство пика – создание ароматов. Парфюмерия пика Сяньшу славилась практически во всём мире, ею дорожили как драгоценностью. И лишь избранные знали, что руки, которые варили благовония, способны создать невероятно сладкий, но ядовитый аромат. Это знание хранили в строжайшем секрете. Помимо этого, пик Сяньшу был знаменит предсказаниями. Искусство гадания практиковалось здесь с незапамятных времён. В этом, казалось, сходились обе фракции: «Соблазнительницы» Мэй Дао читали судьбы в линиях руки, чтобы лучше понять свои цели, а «Безупречные» Уся Дао вглядывались в ход небесных светил, дабы укреплять дух и предугадывать перемены. Это порождало ожесточённое соперничество – чьи предсказания окажутся вернее. Цвет одежды пика: «Мэй Дао» – цвет персика, «Уся Дао» – цвет цветущей орхидеи (лавандовый). Лорд Нин Инъин (демонесса).

≪ ◦ ☯ ◦ ≫ Пик Кусин ≪ ◦ ☯ ◦ ≫

(苦行峰 Kǔxíng fēng) — Буквально означает «самоистязание, подвижничество, аскетизм», прямо указывая на род занятий его адептов. В этой au: Его адепты практикуют не самоистязание, а осознанный аскетизм – путь к силе через отказ от излишеств, дисциплину тела и служение. Это замкнутая, преимущественно мужская община, живущая по строгому уставу. (они похожи на монахов). Адепты и ученики данного пика занимались многими вещами, к примеру они работали с деревом и камнем: строительство, ремонт дорог и мостов, ступеней для всех пиков. Это тяжелый труд, укрепляющий тело и дух. Также гончарное дело, которое символизирует связь с землей и отказ от излишеств. Погребальные обряды и поминовение предков: проведение ритуалов для умерших, особенно для тех у кого нет семьи. Это самый неприглядный, но благородный долг, символ принятия бренности бытия. Изгнание духов и нечистой силы (работа с приведениями): обратная сторона их погребального долга. Они не столько сражаются с призраками и духами, сколько выслушивают их скорбь, находят корень привязанности к миру живых и помогают разрешить её, направляя заблудшие сущности в цикл перерождения или запечатывают неисправимое зло. Ведение летописи Хребта Цанцюн: в тишине стен они записывают историю: не только великие битвы и восхождения, но и обыденности, вроде постройки мостов, имена неприкаянных и освободившихся душ, нашедших покой благодаря им. В этом заключен их собственный аскетизм: подавить личное мнение, чтобы стать чистым проводником истины для будущих поколений. Цвет одежды пика: Белый. Лорд Мин Фань (демон).

≪ ◦ ☯ ◦ ≫ Пик Цзуйсянь ≪ ◦ ☯ ◦ ≫

(醉仙峰 Zuìxiān fēng) — Дословно переводится как «Пик пьяного Бессмертного» или «Пик опьяневшего Небожителя». В китайской традиции вино не просто напиток, а путь к озарению. Образ «опьянённого небожителя» поэт или мудрец, который, отвергая условности, находит в вине истинную свободу и прозрение. Классический мотив фольклора и поэзии. Получает привилегии оригинального Аньдина: Занимается вопросами снабжения. Цвет одежды пика: Голубой. Лорд Цзи Цзюэ (демон). (если коротко о нём, тот паренёк с Байчжаня, что принёс подарок Шэнь Цинцю от Лю Цингэ, а ещё в экстрах упоминается, что он подрался с Шэнь Цзю, поймав того в борделе).

Открытая вражда между пиками:

Аньдин vs Байчжань

воинский дух (сила) vs интеллектуальная элита (ум)

Между ними древняя вражда мировоззрений. Ученики Аньдина считают изящные искусства Байчжаня бесполезным занятием. В ответ ученики Байчжаня смотрят на них, как на некультурных варваров, позорящих своим существованием высокий статус секты Цанцюна. 1. Для Аньдина победа над Байчжанем – дело чести. Поражение, особенно на публичном испытании, карается жестокими издевательствами. (поражение от других пиков карается также, но издевательства будут намного легче). 2. Если побеждённый ученик Аньдина выходец из знатного рода, то его существование полностью игнорируется другими учениками пика. (это «заслуга» Лордов, следящих за статусом секты). 3. Высокомерие Байчжаня, возомнивших себя элитой школы, вызывает раздражение у большинства учеников всего хребта. Максимально хорошо, без какого-либо пренебрежения, к ним относятся только ученики Кусина.

Байчжань vs Сяньшу

академические искусства (строгость) vs концептуальное творчество (гибкость)

Соперничество в сфере, которую Байчжань искренне считает своим преимуществом. Девушки Сяньшу, чья практика тесно связана с поэзией, музыкой, тонким восприятием мира и другими видами творчества, искренне считают, что понимают суть искусств и поэзии глубже, чем занудные педанты с Байчжаня, закованные в рамки канонов и теорий. 1. Конфликт ядовитый с жёсткими насмешками и пренебрежением. 2. Если ученик/ца Байчжаня проигрывает ученице Сяньшу, над ним/ней весь пик начинает "смеяться" и не воспринимать всерьёз, называть глупым/ой 3. Если Сяньшу проигрывает, то сестрички её утешают, а на «победителя Байчжаня» обрушивается шквал скрытых или прямых оскорблений.

Сяньшу vs Цюндин

искусство гаданий (интуиция) vs надёжность артефактовvs (логика)

Профессиональное противостояние, обострённое личной неприязнью Лордов. Ученики Цюндина считают гадания ненадёжными, ибо любые предсказания туманны и субъективны, в то время как любой артефакт вещь конкретная, проверяемая и надёжная, даже если артефакт может проявить будущее. А юные девы с Сяньшу с этим не согласны. Невидимками являются ученики Цяньцао и Цзуйсянь: В мире, боготворящем боевую мощь, их жизненно важные навыки считаются второсортными. Они находятся на социальной нише.

Союзы:

1. Сяньшу & Аньдин — Жесткое противостояние с Байчжанем, создал основу для странной солидарности между грубостью и утончённостью. 2. Цюндин & Ваньцзянь — Общие и схожие интересы, и тесное сотрудничество, так как Цюндин изучает и проверяет артефакты, а Ваньцзянь по их работам старается создать новое, усовершенствовать или повторить. (но отношения сложные, так как обвиняют друг друга во всех грехах). 3. Цяньцао & Цзуйсянь — Имеют хорошие отношения из-за одинаковой беды с пренебрежением. 4. Кусин & Все — Имеют со всеми хорошие-нейтральные отношения.

Иерархия проблемности в секте от наиболее буйных:

1. Байчжань — провокационное высокомерие и интеллектуальный снобизм. 2. Аньдин — открытая агрессия и постоянные столкновения. 3. Ваньцзянь — открытая агрессия и заносчивая гордость. 4. Цюндин — участники профессиональных конфликтов. 5. Сяньшу — язвительные споры с Байчжанем и жаркие дебаты с Цюндином. 6. Цяньцао — проблемы из-за статуса «слабого» пика. 7. Цзуйсянь — наименее проблемные. 8. Кусин — самые спокойные.