Чешуя под формой.

Элис не помнила, как доехала до дома. только дорога — серая, мокрая, бесконечная. Руки дрожали так сильно, что она едва удерживала руль. В груди пульсировала глухая, тягучая боль. Она вошла в дом, даже не разувшись. Свет на кухне горел, и она знала — Лена та Лена обернулась на звук. увидела Элис — разбитую, грязную, с пустыми глазами и синяками, которые проступали на лице. Увидела разорванную одежду, дрожащие руки. И в её глазах мелькнул ужас. — Элис? — выдохнула Лена, явно ожидающая на пороге увидеть скорее Ди Каприо, нежели эту строгую фигуру, тем более в таком виде. Делая шаг к ней. — Что случилось? Кто это сделал? Элис смотрела на неё, и внутри поднималась тёмная, липкая волна. Она слышала голос, но не разбирала слов. Видела её лицо, но не узнавала. Только красные волосы, только её присутствие здесь, в её доме, в её тишине, действовали сейчас как тряпка для быка. Это их личное рандеву. — Ты здесь, — сказала Элис, и голос её звучал глухо, с хрипотцой. — Элис, просто скажи, что произошло, — сказала Лена, и в голосе её слышалась тревога. — давай я вызову врача, полицию, я постараюсь тебе помочь… Слово "помочь" ударило её. Эта девушка, которая даже не знает, что такое настоящая боль, говорит ей о помощи. —Закрой свою пасть. Зачем ты тут? — чуть ли не прорычала Наито и сделала угрожащий шаг вперед. Лена не отступила. Она стояла на месте, глядя на Элис, и в её взгляде мелькало что-то сложное. — Я здесь, потому что я нужна твоему отцу, — сказала она, стараясь говорить ровно. — и я хочу помочь тебе. — Мой отец не нуждается в тебе! — Элис закричала и бросилась вперёд. Она схватила Лену за горло и прижала к стене. Пальцы сжимались на чужой шее, перекрывая доступ воздуха. Элис чувствовала, как пульс бьётся под её пальцами, как Лена хватает ртом воздух, но не может вздохнуть. — Зачем ты здесь? — кричала Элис, и голос её срывался. — Зачем ты пришла в мою жизнь? Зачем ты появилась в моём доме? Лена вцепилась в её запястье, пытаясь разжать пальцы. Её лицо покраснело, глаза расширились от страха и нехватки воздуха. Она хрипела, пытаясь что-то сказать, но из горла вырывались только сдавленные звуки. Так будет лучше. Она уйдёт, и всё закончится. Я больше не буду чувствовать. Ничего не буду чувствовать. Но в глубине сознания, где-то там, где ещё оставалась искра разума, она видела, как Лена перестаёт сопротивляться. Её руки слабели. Она не пыталась больше бороться. Просто смотрела на Элис, и в её глазах было что-то странное. И в тот момент, когда её пальцы почти сломали чужую шею, Лена потянулась вперёд и поцеловала её. Это было неловко. Неуклюже. Её губы врезались в губы Элис с силой, которая была почти агрессивной. Элис почувствовала чужое дыхание на своём лице, влажность чужих губ, и ничего, кроме отвращения и растерянности. Что она делает? Пальцы Элис разжались, и она отшатнулась, ударившись спиной о противоположную стену. Она смотрела на Лену широко раскрытыми глазами, и в них не было ярости. Только шок. — Ты… — начала она, но голос сорвался. Лена сползла по стене, тяжело дыша, прижимая руку к шее, на которой уже начинали проступать багровые следы от пальцев. Она смотрела на Элис, и на её лице было странное выражение — не сожаление, не удовольствие, а скорее растерянность. — Это шоковая терапия, — сказала Лена, и голос её был хриплым, почти неслышным, а слова путались. — мне рассказывали, что когда человек в аффекте, его можно перебить только другим шоком. Неожиданным. Это единственное, что пришло мне в голову. Элис смотрела на неё, и внутри неё всё ломалось. Она только что душила эту девушку, и та поцеловала её. Это было неправильно. Это было отвратительно. Это не имело никакого смысла. — Ты психопатка, — сказала она, и голос её дрожал. — Возможно, — ответила Лена, и на её губах появилась слабая, почти безумная усмешка. — Но ты ничем не лучше, ты почти меня убила. Элис смотрела на неё, чувствуя, как по губам разливается липкое, чужое прикосновение. Она хотела стереть его. Хотела вымыть рот. Хотела забыть, что это произошло. Она поцеловала меня. Я душила её, а она поцеловала меня. — Просто...Ты... — начала она, но не смогла закончить. Мысли путались, в голове окончательно рухнули все "полочки". А время распутать этот несчастный клубок отнял ключ в скважине входной двери. Она развернулась и пошла к лестнице. Каждый шаг давался ей с трудом, но она не обернулась. Не могла смотреть на эту девушку, которая сделала что-то настолько странное. Она поднялась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Она провела рукой по губам, чувствуя, как они всё ещё горят от чужого прикосновения. Это было отвратительно. это было неправильно. это было безумно. Она поцеловала меня. Элис закрыла глаза, но перед её мысленным взором стояла Лена — с синяками на шее, с безумной усмешкой, с глазами, в которых не было страха. Она не знала, что это было. Не знала, зачем она это сделала. Но она знала, что Лена сделала что-то, что никто никогда не делал. Она пробила стену. И теперь Элис стояла за этой стеной с трещиной и не знала, сможет ли построить её заново. Кайоши вошёл в дом. Он снял обувь в коридоре и сразу почувствовал неладное. Тишина была не той, что обычно — спокойной, привычной. Она была тягучей, почти осязаемой. Словно воздух стал плотнее, и каждый вдох давался с трудом. Последний раз такое ощущение в доме возникло после смерти матери, его он помнил достаточно хорошо. Он тихо, почти беззвучно прошел на кухню, и увидел на табурете Лену. Она сидела, облакачиваясь на стену, прижимая руку к шее. Её лицо было бледным, дыхание прерывистым. На шее уже начинали проступать багровые следы — пальцы. Чьи-то пальцы. Он знал чьи, но будто подсознательно не хотел признавать. — Лена? — сказал он, и голос его дрогнул. Она подняла на него глаза. В них была растерянность, боль, и что-то ещё, чего он не мог понять. — Что случилось? — спросил он, подходя ближе. — Что с тобой? Лена открыла рот, чтобы ответить, но сначала просто выдохнула, Наито сильно придавила её связки, из-за чего речь давалась трудно. Она смотрела на него, и в её взгляде было странное выражение, будто всё ещё пыталась осознать, что произошло. — Она напала на меня, — сказала Лена, и голос её звучал хрипло. — Элис. Она душила меня. Я думала, она убьёт меня. Кай застыл. Он смотрел на неё, на её синяки, на её бледное лицо, и внутри него поднимался холод. Его сестра, всегда уравновешенная, спокойная, совершила нечто импульсивное. Что-то, о чем он узнавал последний раз лет 10 назад. — Где она? — спросил он, и голос его стал жёстче. — Что она сделала? Ты в порядке? — Я в порядке, — сказала Лена, хотя её дыхание всё ещё было прерывистым. — Она не убила меня. Она перестала. Я сделала кое-что, и она перестала. Кай нахмурился, не понимая. — Что ты сделала? Лена помедлила. Она смотрела на него, и в её глазах мелькнуло странное выражение — неловкость, растерянность, и что-то, что он не мог прочитать. — Я поцеловала её, — сказала она тихо. Кай застыл. Он смотрел на неё, и его лицо медленно менялось — от удивления до полного непонимания. — Что? — Я поцеловала её, — повторила Лена, и голос её дрогнул. — Мне в детстве говорили, что шок может перебить шок. Что неожиданное действие может вывести человека из аффекта. Она душила меня, и я не знала, что делать. Это единственное, что пришло мне в голову. Кай смотрел на неё, не веря своим ушам. Он переводил взгляд с её лица на её шею, на синяки, на её руки, которые дрожали. — Ты поцеловала её, — повторил он медленно, словно пробовал слова на вкус. Его лицо было полно непонимания. — Ты поцеловала мою сестру. Которая только что пыталась тебя убить. — Да, — ответила Лена, и голос её был тихим, почти шёпотом. — Это сработало. Она перестала душить меня. Кай стоял неподвижно, глядя на неё. Внутри него всё смешалось — злость на сестру, страх за Лену, удивление от её слов. Он не знал, что сказать. Не знал, что чувствовать. — Ты самая безумная девушка, которую я когда-либо встречал, — сказал он, и голос его дрогнул. Лена усмехнулась — слабо, почти беззвучно. — Я знаю. Но это сработало. Кай смотрел на неё и чувствовал, как внутри него поднимается странное чувство — смесь уважения и ужаса. — Ты в порядке? — спросил он, и голос его стал мягче. — Я в порядке, — ответила Лена. — Но я думаю, что она сейчас в своей комнате, и я не знаю, что она сделает дальше. Кай кивнул, чувствуя, как его тело начинает действовать вместо него. — Я поговорю с ней, — сказал он. — А ты… ты отдохни. И, послушай... Красноволосая посмотрела на него. — Ты сделала правильно, — сказал он, и в голосе его была твёрдость. — Ты выжила. Это главное. Лена ничего не ответила, она лишь взяла его за рукав и остановила. Когда он вопросительно посмотрел, девушка отрицательно мотнула головой, словно прося его не идти к черноволосой сейчас. На удивление Наито понял этот жест и кивнул, он хотел было что-то сказать, но его вдох перебил голос отца из комнаты. —Лена? Лена, ты здесь? — Послышался хриплый и слабый голос. Красноволосая, чувствуя, как её тело начинает дрожать по-настоящему, поднялась и направилась в комнату к мужчине. Она не знала, что произойдёт дальше. Не знала, что скажет Эл ис. Не знала, как они будут смотреть друг на друга после того, что случилось. Но она знала, что она жива. И, возможно, этого было достаточно.