Дом, которого не было

Сова постучалась в окно редакции где-то в полдень. Джинни сразу ее узнала. Именно эту птицу Гарри обычно отправлял, когда хотел передать ей короткую записку и не мог сделать этого лично. Уже чувствуя неладное, она поднялась из-за стола и отворила створку окна. Это действительно оказалось не письмом, а короткой запиской. «Не успеваю заскочить домой переодеться. Забрал костюм утром. Встречу тебя сразу на благотворительном вечере». Джинни только вздохнула. Почему-то именно этого она и ожидала. У Гарри всегда было слишком много дел. Она уже устала следить за ними, потому что стоило решиться одной проблеме, как тут же появлялась другая, затем третья, четвертая — и так до бесконечности. Еще пару дней назад он обещал, что они пойдут вместе. Теперь же не успевал даже заскочить домой. Несколько мгновений Джинни молча вертела записку в руках, потом смяла ее и выбросила в корзину. Направленный на нее взгляд Джеруши она проигнорировала. Отвечать на вопросы не хотелось. Обсуждать сложившуюся ситуацию — тем более. В тишине Джинни проработала еще минут пятнадцать, прежде чем Джеруша то ли не выдержала, то ли решила, что эта тишина стала слишком гнетущей. — Думаю, у нас сегодня сокращенный рабочий день, — начала она, складывая бумаги в ровную стопку. — Половина редакции и половина Министерства идут на этот благотворительный вечер. Какой смысл работать? Все равно никому уже не до этого. — Она дернула плечом и посмотрела на Джинни. — Ты после работы идешь домой собираться? — А куда же еще? — ответила Джинни, не поднимая глаз от статьи. Она ее почти дописала. Хотелось поставить последнюю точку, закрыть рукопись и больше никогда ее не открывать. И вообще сделать вид, что написана она не ее рукой. Какая же дурацкая и неудачная затея была поручить этот материал именно ей. — Мы могли бы собраться у меня, если, конечно, ты не против. Ну, знаешь, вместе веселее, девчачьи разговоры, все такое. Джинни наконец подняла голову и с недоумением взглянула на Джерушу. — Ты будешь собираться одна? — А чего ты ждала? — Джеруша приподняла брови. — Что у меня дома концертный ансамбль будет скакать и танцевать вокруг меня, пока я крашу ресницы? — У тебя же есть жених. В понимании Джинни на такие вечера, если люди жили вместе, собирались тоже вместе. Только она не помнила, жила ли Джеруша одна или все-таки со своим молодым человеком. Как же его звали? Джинни помнила только, что он был со Слизерина и что у них, вроде как, серьезные отношения. Хотя в последнем стоило засомневаться: про личную жизнь Джеруша говорила не так уж и много. Про все остальное при этом она рассказывала много и охотно. Все знали, где она училась, что любила, куда ездила, с кем встречалась из подруг и чем занималась на выходных. Но о том, что касалось действительно личного, она почти не говорила. — Не жених, — тут же поправила ее Джеруша с улыбкой. — У меня есть мужчина, с которым я встречаюсь. — Она ненадолго замолчала. На мгновение ее беспечное выражение лица сменилось другим — задумчивым и слегка тревожным. — Хотя я уже и не уверена. — Что? — Ничего, — Джеруша тряхнула головой и поднялась из-за стола. Сегодня она была без трости. — Так что, мне тебя подождать? Джинни хотела отказаться. Ей было неловко собираться с кем-то. К тому же, так или иначе нужно было заглянуть домой, чтобы взять платье. В отличие от Гарри, она не думала, что будет готовиться к этому идиотскому благотворительному вечеру где-то помимо дома. Все это было так суетно. Так... — Подожди меня буквально пятнадцать минут, — Джинни сказала совсем не то, что собиралась. Мысль сидеть одной дома, а потом одной выходить из него сегодня показалась ей страшной и гнетущей. Хотя Джинни терпеть не могла парные перемещения, в этот раз она сама их предложила. Джеруша никогда не была у нее дома, и самостоятельно найти нужное место ей было бы куда сложнее. Джинни пропустила девушку в дом, предупредила, что ей понадобится буквально пять минут, и поднялась на второй этаж. Когда она вернулась, Джеруша уже стояла на кухне и выглядывала в окно. — Симпатичный двор, — с улыбкой отметила она. — Мне нравятся качели. Папа повесил мне такие же, когда я была маленькой. Или это была мама?.. Неважно. А что у тебя там? Грядки, что ли? — Да. Пытаюсь заняться огородом. — И как успехи? — Когда-нибудь я им все-таки займусь. — Серьезно? — Джеруша рассмеялась, видимо решив, что это шутка. — Зачем тебе огород? Джинни растерялась. Она привыкла, что огород был неотъемлемой частью любого дома. Не несколько декоративных клумб или аккуратная живая изгородь, как у некоторых, а настоящие грядки с морковью, помидорами, перцем, огурцами и картофелем. У мамы огород был всегда, сколько Джинни себя помнила. — Потому что он должен быть, — ответила она так, будто это было само собой разумеющимся. — Кому должен? Тебе или дому? — весело улыбнулась Джеруша. — У моих родителей есть огород. — Ну так твои родители, судя по всему, что-то на нем выращивают, правильно? У вас свои овощи, вы готовите дома. Я правильно строю логическую цепочку? — Правильно. — Ну а ты? Вас с мужем двое. Зачем вам огород? Джинни уже открыла рот, чтобы ответить. Она хотела сказать, что тоже собирается что-то выращивать и готовить из своих овощей. Потому что когда у них с Гарри будут дети... На этой мысли она запнулась. Она не знала, когда у них с Гарри будут дети. И чем дальше, тем сильнее ее грызло сомнение, что они вообще ей нужны. Во всяком случае, от Гарри. Не заметив ее смятения, Джеруша снова посмотрела в окно. — Ты ведь сама говорила, что не очень любишь травологию. Мне всегда казалось, что люди, которым не нравится возиться с растениями, в принципе не любят копаться в земле. Что-то сажать, пересаживать... — Джеруша перестала улыбаться. Взгляд у нее сделался оценивающим. Она словно уже сама засаживала эти грядки. Джинни вспомнила, что Кастелобрушу славился сильными специалистами в травологии. Невилл с восторгом рассказывал о том, какая у них сильная программа, и очень хотел съездить на какой-то сложный курс, названия которого Джинни показалось слишком длинным. — Не пойми меня неправильно, — продолжила Джеруша. — Если кому-то это нравится — замечательно. Моя мама любит такую возню. Я тоже люблю, но если тебе это не нравится... Не знаю. Огород почти как домашнее животное. За ним нужно ухаживать, иначе он просто будет стоять, стоять... а потом не успеешь глазом моргнуть — и помрет. Джинни хотела возразить. Но, как это часто бывало с Джерушей, не смогла. Той удалось озвучить то, о чем сама Джинни никогда не задумывалась: действительно, зачем ей грядки? Просто потому, что они всегда были у мамы? Потому что Гарри сказал, что это практично? Они разбили их, но так ничего и не посадили. Джинни откладывала это с одних выходных на другие, и сколько уже прошло? Год? Два? — А что бы ты здесь посадила? — Цветы! Какие-нибудь кустовые, которым не нужен особый уход. Что-то вроде эквивалента морских рыбок. — Розы? — предложила неуверенно Джинни. — Розы? — расхохоталась Джеруша. — Нет. Розы как раз ужасно капризные, прямо как некоторые мужчины. Джинни невольно улыбнулась. Таких мужчин в ее жизни уже хватало. Собираться у Джеруши действительно оказалось хорошей идеей. В какой-то момент Джинни поймала себя на мысли, что уже не ждет благотворительного вечера с прежней тревогой. Она смеялась над шутками, хохотала над историями девушки, рассказывала про свои годы в Хогвартсе, и беспокойство, не отпускавшее ее с самого утра, постепенно начало отступать. Джинни почувствовала, как расслабляются плечи, которые, как оказалось, все это время были напряжены. Квартира Джеруши была небольшой, но очень светлой и уютной. Повсюду стояли мелочи, делавшие ее по-настоящему обжитой: забытый на кресле кардиган, вазочка с конфетами, разномастные подушки на диване, стопка журналов рядом с цветочным горшком на подоконнике, фотографии в прихожей. Одна из них сразу привлекла внимание Джинни. Светловолосый мужчина, по виду типичный британец, одетый по моде двадцатилетней давности, на руках он держал маленькую смуглую девочку с непослушными кудрями. А рядом — семейная пара, в которой Джинни с удивлением узнала мистера и миссис Диггори. Между ними стоял Седрик. Ему здесь, наверное, было не больше восьми. Джинни удивленно приподняла брови и взяла рамку в руки. Это была колдография. Все на ней двигались, улыбались и выглядели счастливыми. — Как думаешь, эти серьги взять или какие-нибудь поменьше? — спросила Джеруша, выходя из спальни. Туфли на каблуке она держала в руках, шлепая по полу босыми ногами. Они уже почти собрались и вот-вот должны были уходить. — Не знаю, — рассеянно отозвалась Джинни. — А это... Джеруша перевела взгляд на фотографию и улыбнулась. — А, это я. Мне тут сколько... Не знаю. Года четыре? Пять? — Я догадалась, что это ты. Просто не знала, что ты была знакома с Диггори. — Мы соседи. Папа до сих пор дружит с дядей Амосом, а когда я была маленькой, я часто оставалась у них с тетей. Папа был на работе, а мама… — она ненадолго замолчала и неопределенно повела рукой в воздухе. — ...мама искала себя. Кому-то нужно было за мной присматривать, а они всегда были не против. Очень добрые люди. Всегда были готовы помочь. Джинни понимающе кивнула. Она хорошо помнила чету Диггори — отец дружил с их семьей. И Седрика, конечно же, тоже. Не сказать, что он ей когда-то особенно нравился. Слишком правильный. Слишком дружелюбный. И в одиннадцать, и в четырнадцать, и в шестнадцать лет Седрик казался ей ужасно скучным. Почти как Перси, за тем исключением, что ее брат был еще и нудным. Тем не менее, по Седрику Джинни горевала не меньше остальных. Тяжело не горевать по человеку, которого знаешь с детства, особенно когда он погибает так глупо и так рано. Джеруша подошла ближе, осторожно забрала у Джинни рамку и с теплой улыбкой коснулась кончиком указательного пальца лица Седрика. Потом взглянула на часы. — Мы опаздываем! — воскликнула она, хотя у них в запасе было еще полчаса. Перед тем как выйти из квартиры, Джинни еще раз посмотрела на фотографию. В этом году ему, кажется, исполнилось бы двадцать восемь лет. Она постаралась не думать о том, что могло бы быть. А оказавшись среди людей, вовсе забыла обо всех проблемах, кроме своих собственных. Они с Джерушей не опоздали, но, судя по выражению лица встретившего их мужчины, это не имело никакого значения. — Я же просил тебя быть здесь пораньше! — вместо приветствия сказал он, а потом, заметив Джинни, опомнился и вежливо улыбнулся, кивнув ей. — Джиневра. — А когда именно ты говорил мне это, Эдриан? — спросила Джеруша, опершись ладонью о его плечо и качнувшись вперед, чтобы оставить на его губах короткий поцелуй. Джинни не понравился тон, которым он говорил с Джерушей. Теперь она вспомнила его. Пьюси со Слизерина. Он играл в команде по квиддичу. — Какая уже разница? — Пьюси вздохнул и подал Джеруше локоть. — Тут много важных людей и... Пройдемте в зал, дамы? Окончательно взяв себя в руки, Пьюси вновь превратился в идеального джентльмена. Джинни должна была отдать ему должное: беседу он вел не только с Джерушей, но и с ней. Впрочем, в какой-то момент он отвлекся. По его лицу было понятно, что он увидел кого-то неприятного. Джинни тут же поняла, кого именно. Ему не понравилась направлявшаяся к ним пара, но она не могла понять почему. Что вообще можно было иметь против Невилла? Заметив ее, Невилл тут же просиял. — Джинни! Он заключил ее в крепкие объятия. Джинни улыбнулась, похлопала его между лопаток и, отстранившись, оглядела друга. Невилл выглядел хорошо. Не так хорошо, как холеный Пьюси с волосами цвета спелой пшеницы и аристократическими чертами лица, а хорошо по-своему. Невилл был теплым и уютным. На последних курсах он вытянулся и раздался в плечах, но, кажется, только теперь окончательно привык к этому и перестал стесняться того, что превратился в очень даже симпатичного молодого мужчину. — Хороший костюм, — отметила Джеруша, с любопытством глядя на Невилла. — Мистер Лонгботтом, я полагаю? Папа о вас рассказывал, а вы... Только теперь Джинни обратила внимание на девушку рядом с Невиллом. Она показалась ей смутно знакомой, но вот так сразу вспомнить ее не удалось. А вот Пьюси ее знал, судя по неприязненному взгляду. Девушка лишь выше вздернула подбородок и поджала полные губы, ответив ему таким же недовольным взглядом. — Не знал, что тебя приглашали, — процедил Пьюси. — Панси, у тебя есть приглашение? — Она со мной, — ответил Невилл. — У тебя с этим проблемы, Пьюси? — Нет. У меня никаких проблем нет, — сделав ударение на слове «меня», ответил он. — Прошу нас простить. До Джинни успел донестись вопрос Джеруши о поведении Пьюси, но остальной разговор она уже не расслышала. Они скрылись среди приглашенных. — Будешь мне что-то выговаривать? — обратилась Панси уже к Джинни. — Грейнджер уже высказала мне все, что обо мне думает. — Гермиона? Подожди... Панси?.. — Паркинсон, — отчеканила она, ядовито улыбнувшись. — Да, это я. Пожалуй, оставлю вас. — Обычно она милая, — вступился Невилл прежде, чем растерявшаяся Джинни успела что-то сказать. — То есть... как милая... Она действительно неплохая. — Подожди, подожди! — Джинни выставила вперед ладонь. — Паркинсон? Та самая?.. Хотела отдать Гарри. Джинни помнила ее, но с тех пор, как они виделись в последний раз, прошло столько лет, что лицо девушки в ее воспоминаниях поблекло. За все эти годы она ни разу о ней не вспоминала, живя своей жизнью. — Она работает у меня администратором. И очень хорошо! Ты должна заглянуть ко мне — там теперь такой порядок... И Тоби доволен. Больше нигде не спотыкается. — У меня пока в голове не укладывается, что она работает. Тем более у тебя, — призналась Джинни, проследив взглядом за удаляющейся Паркинсон, вокруг которой было заметно пусто. Или Панси? Как вообще ее теперь надо было называть, раз Невилл пригласил ее на благотворительный вечер? — У меня тоже. Бабушке вообще дурно стало, — Невилл улыбнулся и по привычке поднял руку, чтобы взъерошить волосы, но, будто вовремя что-то вспомнив, опустил ее. — Правда, зайди ко мне на днях? Поговорим, да и Тоби по тебе соскучился. — Давай в среду? — предложила Джинни, вспомнив, когда у нее самый свободный день. — Вы видели Гермиону? А Гарри рядом не было? — Был, — Невилл кивнул туда, где видел их обоих. Джинни сжала его предплечье, поцеловала его в щеку и поспешила к мужу, хотя с куда большим удовольствием осталась бы с Невиллом. И, может быть, даже с Панси. Ей хотелось понять, что же такого увидел в ней Невилл, раз пригласил ее на благотворительный вечер и так легко вступился за нее. В детстве она постоянно его задирала. Неужели он действительно все забыл и отпустил? С другой стороны, Невилл и Луна всегда были лучше нее. Наверное, поэтому они были счастливы и занимались тем, что любили, а вот она... Нет. Нельзя было так думать. Джинни не была несчастна. Ей не на что было жаловаться. Конечно же, Гарри нашелся рядом с Гермионой. Джинни невольно сбилась с шага, почувствовав ставшее привычным тупое раздражение. Оно больше не вспыхивало в ней и не жгло изнутри, а напоминало глухую зубную боль. Она привыкла жить с этим чувством и надеялась, что однажды сумеет заставить его исчезнуть. Гарри, Гермиона и Рон всегда были близки. Они столько всего пережили вместе, что это не казалось удивительным. Только вот ее брат со временем как-то отдалился от них. Он по-прежнему дружил с обоими, хотя расставание с Гермионой повлияло на них сильнее, чем они были готовы признать. Но Рон научился существовать вне их трио. А вот Гарри — нет. Иногда Джинни казалось, что без Гермионы или Рона ему одиноко. Они стали его семьей задолго до того, как ею стала она. Джинни сделала глубокий вдох, улыбнулась и подошла к ним. Они прервали разговор. Оба улыбнулись, но улыбки показались ей неискренними. Впрочем, она тут же мысленно отругала себя за глупые домыслы. Гермиона всегда хорошо к ней относилась, а Гарри был ее мужем и любил ее. Любил же? — Прекрасное платье, — похвалила Гермиона. Сама она, несмотря на темно-винный цвет, выглядела привычно строго. — Тебе очень идет. — Я тоже так ей сказал! — просиял Гарри, приобняв Джинни за плечи. Джинни не стала его поправлять, напоминая, что он даже толком не посмотрел на нее, когда она вернулась из магазина. Лучше бы купила желтое. По крайней мере, Малфой его заметил. Почему-то его вкусу она доверяла чуть больше. Все-таки в школе он всегда выглядел безупречно. Если, конечно, забыть тот год, когда им преподавали Пожиратели Смерти и никто из учеников не мог похвастаться своим внешним видом. Разговор продолжился, и Джинни даже не удивилась, не найдя в нем для себя места. Всякий раз, когда Гарри оказывался в компании друзей, они словно снова становились школьниками. Джинни вновь оставалась за пределами его мира и могла лишь наблюдать за ним со стороны, как когда-то, ловя каждое его движение. Изменения, конечно, были. Например, теперь она могла держать Гарри за руку. Но со временем даже этого оказалось мало. К ним подходили люди, здоровались, задавали вопросы, и Джинни старалась улыбаться. Всякий раз, когда обращались к ней, Гермиона уступала ей слово, но вскоре снова мягко возвращала разговор в нужное русло. Когда-то она объяснила Джинни, что делает это исключительно затем, чтобы успевать обсуждать важные вопросы в неформальной обстановке, а не по какой-то другой причине. Джинни никто не исключал, не обесценивал, просто... В какой-то момент в руках у нее появился фужер шампанского. Где-то между тем, как в толпе мелькнула Джеруша — теперь уже одна, — а рядом с ней, как ни странно, оказался Забини, и появлением четы Малфоев. Не старших, а Драко с женой. Астория показалась Джинни уставшей. Но, вспомнив, сколько времени сама потратила на сборы, она решила, что в этом нет ничего удивительного. Скорее бы уйти домой. Торжественная речь мистера Гринграсса подошла к концу, все выступили, всех поблагодарили, и люди наконец начали разбиваться на пары в центре зала. — Потанцуем? — тихо спросила Джинни Гарри после второго фужера. — Прости, мне нужно еще поговорить с... А, вот он! — заметив кого-то среди гостей, он кивнул отошедшей Гермионе. — Давай попозже, ладно? Я скоро вернусь. Только не пей много. Перед тем как уйти, Гарри легко коснулся ее губ своими и ласково сжал ладонь. Джинни поняла, что танцев сегодня не будет. Она отошла к столу с закусками, цапнула с тарелки тарталетку с жутко дорогой черной икрой и даже не почувствовала вкуса. Рон всегда смеялся, что на подобных мероприятиях его больше всего привлекал фуршет. Гермиона в ответ обычно недовольно хмурилась. Интересно, он никогда не чувствовал себя лишним рядом с Гарри и Гермионой? Наверное, чувствовал. Иначе он бы не бесился так из-за статеек Риты Скитер. Заиграла музыка. Джинни скользнула взглядом по танцующим, а потом сквозь них увидела Гарри и Гермиону, разговаривавших с главой отдела международного магического сотрудничества. Она смутно вспомнила, зачем он мог им понадобиться, но это не пробудило в ней никакого любопытства. Ей было все равно. Она допила шампанское и уже потянулась было за новым фужером, но замерла. Перед ней стоял Малфой. Уставший. Отстраненный, с плотно сжатыми губами и холодными серыми глазами. — Если собираешься провести весь вечер у стола, то хотя бы возьми что-нибудь вкуснее шампанского. — Спасибо за совет, — хмыкнула Джинни. — Воспользуюсь им, как только решу, что пить скучно. Малфой кивнул, глядя на кружащиеся пары. Мелодия подходила к концу. — Танец? — не глядя на Джинни, предложил он. И протянул руку.