Бригада. Вопреки законам льда.

Спустя долгие, изнурительные сутки запыленный Линкольн наконец-то добрался до места назначения. Дорога вытрясла из путешественников последние силы. На удивление, самым уставшим человеком в машине оказалась Венера — даже Космос, который бессменно сидел за рулем все эти сотни километров, выглядел гораздо бодрее. Девушку буквально клонило в сон, тело затекло, но она изо всех сил, цепко и тщательно скрывала свою усталость. Юное сердце упрямо твердило, что она обязана перетерпеть эту разбитость, лишь бы подольше побыть рядом с Сашей, ловя каждую минуту этой долгожданной встречи. Время близилось к семи часам вечера. На уральском горизонте солнце еще лениво цеплялось за верхушки вековых сосен — было совсем светло. Пацаны в салоне уже вовсю предвкушали, как они устроят шумные посиделки всей компанией, будут веселиться и отмечать приезд. Любая нормальная девчонка на месте Венеры первым делом завалилась бы спать в ближайшем углу, но только не она. Машина с глухим рыком затормозила у невысокого деревянного здания местной гостиницы-барака. Парни поспешно, хлопая дверями, высыпали на улицу. На крыльце их уже ждали. Саша Белов стоял опершись о перила, а рядом с ним курили какие-то незнакомые, крепкие уральские парни с тяжелыми, оценивающими взглядами — люди Кабана. Завидев Белого, пацаны в один голос, с победными криками замахали руками, оглашая тихий поселок московским гомоном. Космос, Пчёла и Фил единым фронтом двинулись вперед. Саша, отбросив сигарету, быстро пошел им навстречу. На его лице впервые за весь год проступила та самая, настоящая, искренняя санькина улыбка. Они сшиблись посреди двора, намертво переплетаясь в крепких мужских объятиях. Космос закинул свои длинные руки Саше на плечи, Фил мощно прижал их обоих, а Пчёла с разбегу влетел в эту кучу-малу, хлопая друга по спине. Это были не просто дежурные объятия. Их встреча выглядела так, будто Белый только что вернулся со второй, еще более тяжелой армейской службы — хотя в реальности московские друзья навещали Сашу регулярно и виделись довольно часто. Но эта уральская ссылка, этот статус беглеца и их общий тайный криминальный бизнес придавали каждой встрече особую, острую ценность. — Здорово, здорово, опричники — Саня Белов, крепко сжимая плечи Космоса, Пчелы, Фила, заговорил со своей фирменной, каноничной хрипотцой в голосе. В его интонациях сквозила уверенная, спокойная сила лидера, который на Урале уже вовсю брал переговоры на себя. — Ну вы даете, пацаны... Своим ходом на этой колымаге доперли? Уважение, блин. Фил, брат! Пчёла, пижон московский, шмотки-то какие откопал, а? Космос, шумно дыша, отстранился и картинно всплеснул руками, его глаза азартно блестели: — Саня! Брат! Мы к тебе сквозь все посты прорвались, бабки привезли, шмотки! Кабан твой нам все уши прожужжал, какой ты тут шорох навел! Саша негромко, жестко усмехнулся, бросив мимолетный взгляд на своих уральских парней, которые с уважением наблюдали за прибывшей московской братвой. — Ладно, хорош базар посреди двора разводить, — Белов по-хозяйски похлопал Коса по плечу и обернулся к машине. — Пошли в дом, там столы уже... И тут Саня осекся. Его слова застряли в горле. Из открытой задней двери Линкольна, слегка покачиваясь от усталости, медленно вышла Венера. Увидев Венеру, Саша буквально потерял дар речи. Нет, это вовсе не означало, что он был не рад её видеть — внутри него всё перевернулось от безумной, оглушительной радости. Но Белов банально растерялся. Перед ним на уральской земле стояла уже далеко не та маленькая, тринадцатилетняя девочка, которую он помнил по московскому двору до ухода в армию. Венера изменилась до такой степени, что Саша в первую секунду её вовсе не узнал. Шестнадцатилетняя Холмогорова расцвела, превратившись в невероятно красивую, статную девушку. Её густые чернильно-черные волосы шелковыми волнами спадали на плечи, а огромные лазурные глаза, обрамленные пушистыми ресницами, смотрели на него с такой пронзительной взрослой нежностью, что у Саши перехватило дыхание. Он просто замер на месте, не в силах отвести от неё взгляда. — Чего застыл, Белый? — весело толкнул его в плечо Пчёла, нарушая затянувшуюся паузу. — Онемел, что ли? Я ж говорил, ты упадешь прямо у своего трактора! Встречай гостью из Москвы! Космос, довольно ухмыляясь, подошел к сестре и по-хозяйски приобнял её за плечи, гордо демонстрируя Саше: — Во, Сань, прикинь! Сама напросилась, экзамены свои на пятерки закрыла и к тебе! Настоящий кремень, а не девка! Саша наконец заставил себя сделать глубокий вдох. Он медленно спустил со ступенек крыльца, напрочь проигнорировав пацанский хохот и тяжелые взгляды своих уральских парней. Шаг за шагом он подходил к Венере, чувствуя, как внутри него с треском рушится тот самый эмоциональный лед, которым он сковал свое сердце после предательства Лены Елисеевой. Жесткий, суровый взгляд Белого, привыкший за этот год к уличным разборкам и рэкету, стал непривычно мягким и растерянным. — Ну ни хрена себе кино... — Саша качнул головой, упрямо глядя прямо в её лазурные глаза. — Я ж тебя, Малыш, реально сначала не признал. Думаю, че за краля из Линкольна выходит? Совсем взрослая стала. Ты когда так вырасти-то успела, а? Как ты? — Всё хорошо, Саш, — тихо, одними губами ответила Венера, и на сердце у неё мгновенно отлегло. Вся её ночная тревога из-за подслушанного рэкета растаяла в одну секунду. — Теперь всё просто отлично. Я очень по тебе скучала. Саша и Венера всё-таки обнялись. Это были не просто дежурные, родственные объятия, а отчаянное, жадное приветствие после целого года глухой, изнурительной разлуки. Время вокруг них словно замерло, сжавшись в одну бесконечную секунду. Белов прижал её к себе жестко, по-мужски, до хруста в костях обхватив ладонями её тонкую талию и зарываясь лицом в шелковые, пахнущие московским домом чернильно-черные волосы. Венера в ответ уткнулась лбом в жесткую кожу его куртки, зажмурившись и вдыхая до боли знакомый, родной запах табака. Спустя несколько секунд они медленно отстранились друг от друга. На бледных, уставших щеках девушки проступил нежный румянец, а огромные лазурные глаза заблестели от подступивших слез. — Слышь, Белый, хорош там сопли разводить посреди двора! — Космос шумно, размашисто хлопнул Сашу по плечу, бесцеремонно влезая в их момент. — идёмте уже, жрать охота — сил нет, сутки на колесах! Саша резко обернулся к Косу, и на его лице снова вспыхнула прежняя, широкая дворовая улыбка. Он по-хозяйски стукнул шурина кулаком в грудь: — Давай-давай, Кос, шевели поршнями. Багажник потрошите, пацаны, баулы заносите. Двигайтесь в хату, там тепло. Компания двинулась к крыльцу, оставляя сырую таежную прохладу позади. Внутри деревянного здания их ждал настоящий сюрприз: в просторной, жарко натопленной комнате люди Кабана накрыли огромный, шикарный стол. По тем дефицитным временам это был чистый эксклюзив: стол буквально ломился от запеченной дичи, солений, дымящейся картошки и горок дорогой импортной закуски с уральских складов. Друзья, шумно переговариваясь, толкаясь и швыряя куртки на вешалки, начали азартно рассаживаться по местам. Космос сразу же по-хозяйски заграбастал стул во главе стола, Пчёла вальяжно устроился напротив него, уже потянувшись к нарезке. Саша Белов подошел к столу, твердым, властным жестом отодвинул тяжелый дубовый стул прямо рядом с собой и кивнул Венере: — Садись сюда, Венера. Поближе к теплу давай. Венера послушно опустилась на сиденье, чувствуя, как крепкое плечо Саши надежно прижалось к её плечу. Вокруг них мгновенно закипел бурный, оглушительный московский базар. Застолье быстро набирало обороты. Градус веселья рос вместе с густым сигаретным дымом, который пацаны без стеснения пускали прямо в потолок. В самый разгар ужина, когда Космос уже вовсю травил столичные байки, дверь шумно распахнулась, и в дом вошел сам Кабан. Крупный, основательный, в тяжелом кожаном плаще на купеческие плечи, он излучал ту самую непререкаемую, глухую уральскую силу. За ним бесшумными тенями зашли еще двое его крепких бойцов. — Ну здорово, москвичи! — зычно, с густым уральским оканьем пробасил Кабан, скидывая плащ на руки своим парням. На его лице появилась широкая, довольная улыбка. — С приездом на нашу землю! Саня, здорово. — О-о-о, Кабан! Здорово, дорогой! — Космос первым подскочил со своего места, его глаза азартно блестели. Саша Белов тоже поднялся, и они все по очереди крепко, по-мужски обнялись с Кабаном, обмениваясь тяжелыми хлопками по спинам. Между уральским авторитетом и московской четверкой стояло полное, железное доверие — они уже давно крутили этот рэкет вместе, общими силами, и Кабан плотно вел с ними дела, координируя уральские точки через Белого. — Здорово, Кабан, присаживайся, — Саша по-хозяйски похлопал старшего товарища по плечу и аккуратно указал рукой на Венеру, сидевшую рядом. — А это Венера, сестра Космоса. Ты про неё слышал. Кабан уважительно склонил голову перед девушкой, и в его суровом взгляде промелькнуло искреннее почтение: — Уважение. Сане за такую гостью — особый почет. Ну что, пацаны, садитесь, в ногах правды нет! За общий интерес грех не выпить! Кабан с силой хлопнул ладонью по столу, подвигая к себе тарелку с дымящимся мясом. — Ну че, москвичи, за общие дела, чтоб у нас ни одна точка не проседала! — зычно пробасил он, поднимая тяжелую стопку. Пацаны дружно зашевелились, потянулись к своим рюмкам. В комнате стоял сплошной, оглушительный гомон. — Кабан, дорогой, да у нас в Москве всё под контролем, я тебе говорю! — Космос уже прилично захмелел, его глаза азартно блестели, и он в своей фирменной манере, экспрессивно размахивая руками, подался вперед через стол. — Фил вовсю новые кооперативы щемит, Пчёла наличку считает так, что комар носа не подточит! Мы Санин уральский транзит примем в лучшем виде. — Слышь, Кос, ты потише ори, — осадил его Фил, спокойно перехватив рюмку и коротко зыркнув на Венеру. — Тормози. Не один здесь сидишь. — Да ладно тебе, Валерчик, че ты начинаешь, все свои! — весело вклинился Пчёла, сияя хитрой ухмылкой и уже вовсю чокаясь с одним из уральских парней. — Саня вон вообще молчит, ушел в подполье! Санек, ты че притих, а? Расслабься, доля-то наша! Саша Белов даже не повернул головы на подначку Пчёлы. Он сидел непривычно собранный, лишь слегка пригубив стопку. Всё его внимание было без остатка отдано девчонке, сидевшей по правую руку. Белов в очередной раз абсолютно по-хозяйски придвинул к ней тарелку. — Малыш, ну ты че не ешь ни хрена? — негромко, со своей фирменной хрипотцой, предназначенной только для неё, спросил Саша. Он аккуратно коснулся её плеча. — Давай, налетай, сутки в машине тряслась, исхудала совсем. Съешь хоть немного, а? Венера вздрогнула, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице. Веки были будто налиты свинцом, а голоса Кабана, брата и парней превратились в какой-то далекий, невнятный шум. — Да, Саш... Я ем, всё хорошо, — тихо, едва ворочая языком от дикой, валящую с ног усталости, пробормотала она. Она честно попыталась поднять вилку, но пальцы не слушались. Венера так и не захотела есть. Она неподвижно сидела за огромным столом, безучастно слушая громкие, хмельные разговоры ребят. Вокруг неё вовсю шумел праздник: пацаны безудержно веселились, пили за приезд, травили анекдоты и наконец-то по-настоящему отдыхали после изнурительной трассы. Аппетита у шестнадцатилетней девушки не было совсем — кусок не лез в горло. Все её мысли были заняты только об одном, неужели Саша действительно начал заниматься точно такими же криминальными делами, какими занимаются её ребята? Неужели он добровольно влез в этот опасный омут с ребятами, рэкетом и разборками за доли? Эта страшная догадка окончательно разбила её виртуальный мир грез. Венеру это сильно расстроило, душевное тепло мгновенно сменилось глухой обидой, а настроение упало на самую глубину. Ей не хотелось, если честно, вообще ничего. Она просто сидела, глядя в одну точку, чувствуя себя абсолютно чужой на этом бандитском празднике жизни. Спустя несколько часов затянувшееся застолье наконец подошло к концу. Время перевалило далеко за полночь. Пацаны, несмотря на сильный хмель, за собой всё прилежно убрали, составили грязную посуду и выключили лишний свет. Каждый из них — уставший, пьяный и разомлевший от тепла — побрел в свою сторону. Банда расползлась по комнатам. Венера тихо зашла в ту небольшую отдельную комнату, которую Саня заранее выделил специально для неё. Закрыв деревянную дверь от внешнего шума, она первым делом ушла в ванную, чтобы смыть с себя эту тяжелую, липкую дорожную пыль. Тёплые струи душа немного расслабили затекшее тело, но не смогли унять пожар в мыслях. Вернувшись в комнату, она достала из дорожной сумки чистую домашнюю одежду, быстро переоделась и без сил опустилась на кровать. Накатившая свинцовая усталость после бессонной ночи в придорожной гостинице и бесконечных суток на колесах окончательно подкосила её силы. Она легла под одеяло, уставившись в незнакомый деревянный потолок. В её голове тяжелым маятником продолжали крутиться одни и те же изнуряющие вопросы. Что же будет завтра? К какому финалу приведет эта поездка? К её огромному сочувствию-сожалению, в этот первый вечер ей так с Сашей и не пришлось поговорить наедине, по-человечески. Саня был слишком сильно занят целыми днями — сначала подготовкой их приезда с людьми Кабана, а затем своими ребятками, с которыми они безостановочно пили, вспоминали Москву и координировали свои планы. Между ними так и осталась стена невысказанных слов. С этими мыслями, запутавшись в собственных страхах, Венера повернулась на бок, закрыла глаза и наконец-то уснула тяжелым, глухим сонным забытьем.