сейчас или никогда

Джози не хочет подглядывать. Это совсем на неё не похоже, но всё же она не может отвести взгляда от того, как Пенелопа Парк сосредоточенно закусывает губу, глядя на собственные пальцы, которые складываются для заклинания над партой. Кольца блестят на её пальцах, а на запястье — цепочка браслета. От пальцев летит сноп светло-золотистых искр, формирует шар, слепяще яркий и мигающий, который зависает в воздухе, как солнце в миниатюре. Пенелопа улыбается. Это быстрая улыбка, которую она сразу же прячет. Но Джози успевает заметить, как преображается её лицо — как она кажется мягкой и невообразимо юной, на контрасте со своим обыкновенным неуязвимым образом местной дивы. Джози очень хорошо понимает, почему ведьмы так и вьются вокруг неё, назначая своим лидером. От Пенелопы исходит уверенность в своих действиях, но, самое главное, за всем фасадом — она живая и настоящая. — Джози, ау, ты меня слышишь? — Доносится голос Лиззи, и Джози боязливо уводит взгляд, чтобы сестра не заметила, на _кого_ она так внимательно смотрела. Маленький шар солнца светится и светится, пока Пенелопа не щелкает пальцами и он не исчезает, словно его не было. Джози хорошо помнит её улыбку.

***

Пенелопа любит привлекать к себе внимание. А ещё она любит использовать магию. Она открывает двери заклинанием, заставляет растения виться по стене, посылает морозные узоры по окнам и подмешивает в обычный косячок что-то, что точно бы запретил Аларик, узнай он о том, как Пен использует полученные в школе знания и навыки. Но Пенелопе восхитительно плевать на правила. Она упражняется в красноречии во время стычек с Лиззи, и Джози стоит возле сестры и смотрит, как тяжелые кудри лежат на плечах Пенелопы, как она изгибает пухлые губы, как её темные ресницы отбрасывают тени и какими зелёными кажутся её глаза. Лиззи называет её Сатаной. Джози краснеет, когда ловит направленный на неё взгляд _этих самых_ глаз. В нём — настоящий интерес. Предназначенный только ей. — Удивительно, как Джози может оставаться таким ангелом рядом с такой стервой как ты, Лиз, — мурлычет Пенелопа, и её глаза не отрываются от лица Джози. Она краснеет ещё больше. Она задыхается. Она хочет, чтобы этот момент застыл. Если бы она умела останавливать время, она бы его остановила. Пен подмигивает и уходит. Джози едва слышит, как жалуется на неё сестра. Ей совершенно нечем дышать (или кислорода _слишком_ много?).

***

Пенелопа — это пример ведьмы. Она умеет смешивать травы, у неё ведьминские глаза, она из влиятельного ковена, за ней хочется следовать и слегка бояться, она чешет за ухом чёрную кошку, когда Джози сталкивается с ней возле Мистик-Гриль. — Точно нельзя обойти правило о запрете содержания животных, о котором постоянно напоминает твой отец? Оборотням же можно находиться в школе. Они впервые наедине, не считая кошки, которая трётся о щиколотки Пен. Рядом нет ни Лиззи, ни стайки ведьм, которые ходят за Пенелопой по пятам. Джози едва находит голос, чтобы ответить: — Но это не оборотень. Пен хмыкает, продолжая вести пальцами по черной шерсти. У неё волосы закрывают лицо тёмной завесой, и хочется дотронуться до них, убрать за ухо, сделать хоть что-то. Джози сильнее сжимает лямку своей сумки. — Это создание гораздо приятнее, ты права, Джо Джо. Пенелопа, наконец, распрямляется. Она не стесняется смотреть прямо и смело. Наверное, глупо ждать от неё того же стеснения, которое испытывает сейчас Джози. — Джо Джо? — Тебе не нравится? Несмотря на легкость вопроса и небрежный тон, в глазах Пен искренний интерес. Она спрашивает не из вежливости. Она спрашивает, комфортно ли Джози. Та пробует мысленно на вкус новое прозвище. Оно кажется милым. И оно связано с Пенелопой и никем другим. — Нравится. Мне очень нравится. Они улыбаются друг другу. Джози уверена, что в этом больше магии, чем в том солнечном шаре, чем в любом заклинании, чем во всей их школе.