Человек из ниоткуда

***

К тому времени, как мы добираемся до Бейкер-стрит, начинает моросить холодный дождь. Его недостаточно, чтобы промочить нашу верхнюю одежду, но даже после того, как в камине затрещал огонь, Джон всё ещё дрожит. Я укрываю его пледом и завариваю чай. Пока я жду, как закипит вода, я отправляю сообщение. «Возможно, его зовут Джон Ватсон. Познакомился с человеком по имени Майк Стэмфорд, врачом, который какое-то время работал в Бартсе, проводя какие-то исследования. ШХ» «Я проверю. МХ» Когда я вручаю Джону кружку с чаем, он выглядит бледным. − Боюсь, я заболел, − говорит он. − Я чувствую боль в груди. Холодно и мокро... − Он дышит неглубоко. − Извини, что доставляю столько хлопот. − Ерунда. Через несколько дней ты почувствуешь себя лучше. − Я надеюсь на это. − Он мрачно смотрит на огонь в камине. Интересно, привыкла ли его иммунная система к микробам, с которыми он столкнулся. Путешественники часто подхватывают инфекции, особенно вирусы, к которым у местных жителей выработался иммунитет. − Ты отреагировал, когда он назвал тебя Джоном Ватсоном. − Да. Я уверен, что это, должно быть, моё имя. − Возможно, это вызовет и другие воспоминания. Ты помнишь Стэмфорда? Он медленно качает головой. − Нет, но, должно быть, я его уже встречал, как ты думаешь? Откуда ещё он мог знать моё имя? Логический ход. Но я пока не буду об этом говорить. − Он назвал тебя доктором Ватсоном. Ты врач? Он кивает. − Я думаю, что... это может быть правдой. На месте преступления я кое-что подмечал, мысленно перебирая причины смерти. − Процессуальная память. У тебя нет воспоминаний о том, как ты ходил в школу, чтобы стать врачом, но ты помнишь то, что должен знать врач. − Да, я так думаю. И это согласуется с тем, что сказал Стэмфорд, что мы знали друг друга в Бартсе. − Но я заметил, что ты не дал ему своего адреса. − Я не хотел злоупотреблять твоим гостеприимством. − Ты не гость, Джон. Ты тоже живёшь здесь, и если ты хочешь пригласить его в гости, я не против. Он вздрагивает и плотнее закутывается в плед. − Тебе не терпится узнать правду, и мне тоже. Но я чувствовал... Я подозревал... было небезопасно говорить ему об этом. Не из-за чего-то, связанного с ним, просто потому, что я опасаюсь своих недостающих фрагментов. Я не могу избавиться от ощущения, что со мной что-то случилось, что-то... − Он закрывает глаза, выдыхает. − Что-то ужасное, ты так не думаешь? Должно быть, это было плохо, если я полностью утратил память об этом. Он по-прежнему держится настороже, но это самое близкое, к чему он позволил мне подойти. − На что это похоже? − Я не знаю, как это описать. Как будто кто-то собрал меня из реальных кусочков, но я не настоящий. Возможно, я книжный персонаж, и по мере того, как я вписываюсь в историю, у меня появляется прошлое − брат по имени Гарри, военная карьера, старый друг по имени Майк Стэмфорд. Это предыстория, которую мне рассказали, а также моя хромота и любовь к карри. Я не знаю, было ли у меня детство или школьные годы, но в любой момент кто-нибудь может появиться в моей жизни и узнать меня, и это добавит мне новых воспоминаний. Но эти люди, эти события − я не знаю, реальны ли они. А что, если нет? Если я отправлюсь на поиски Стэмфорда, а его не будет? Что это будет означать? − Я уже написал Майкрофту, он выяснит, кто это такой. Если он подтвердит, то, возможно, это многое расскажет нам о тебе. Он вздыхает и закрывает глаза. − Мне нужно лечь спать. − Он не встаёт с кресла, дрожит и плотнее натягивает плед. − Ты боишься, − решаюсь я. − Ты можешь сказать мне, ты же знаешь. Я вижу боль в его глазах и страх. − Как я могу тебе сказать, если я сам себя не знаю в буквальном смысле? Каждую ночь я поднимаюсь по этой лестнице и лежу в постели, размышляя. А что, если это не так... и я ненастоящий? Что, если я засну... и не проснусь? Это глупо, но я ничего не могу с собой поделать. Я не знаю, действительно ли я здесь, или это какой-то сон... галлюцинация. Со всей этой неопределённостью трудно справиться. Я встаю и подхожу к нему, опускаюсь на колени у его ног и беру его руку в свои, скольжу пальцами по его запястью. − Ты настоящий. Я чувствую твой пульс. Он смотрит на наши руки, кладёт другую руку мне на грудь. − У тебя доброе сердце, Шерлок, доброе сердце. Я рад, что знаю тебя. − Спи здесь, Джон. Я присмотрю за тобой. − Спасибо, Шерлок, но я должен встретиться со своими страхами лицом к лицу в одиночку. Я признаю, что моё существование − это своего рода аномалия, причуда судьбы. Мне не суждено быть здесь. − Я думаю, что это так. И я намерен выяснить почему. Мы начнём завтра с розыска Стэмфорда. Я помогаю ему подняться на ноги. Он мгновение смотрит на меня, затем наклоняется и осторожно обнимает меня. − Спасибо. Долгое время мы стоим так, и он не отстраняется. − Увидимся утром, Джон. − Спокойной ночи, Шерлок. Когда я слышу, как закрывается дверь в его комнату, я открываю свой ноутбук и набираю: «Майкл Стэмфорд, доктор медицины, больница Бартса». Мой поиск безрезультатен. Я пробую ещё раз, на этот раз подключаю Джона Ватсона. Почти все результаты указаны для Джона Б. Ватсона, бихевиориста. Кроме него, есть ещё мастер по шахматам и автогонщик. Я исключаю известных людей. В настоящее время в Великобритании проживает 739 Джон Ватсонов. Я смотрю в потолок, гадая, кто такой Майк Стэмфорд на самом деле и какое отношение он имеет к Джону Ватсону. Отсутствие у него опыта работы подтверждает теорию моего брата о шпионаже. Но вместо того, чтобы доставлять Майкрофту удовольствие от того, что он прав, я решаю сам разобраться со Стэмфордом. Закрыв глаза, я думаю о визитке, которую он вручил Джону. Она лежит в кармане его куртки, что висит внизу у двери. Я мог бы сейчас спуститься туда и забрать её, проанализировать почерк, посмотреть адрес. Слишком много хлопот. Я поворачиваюсь на бок, лицом к спинке дивана, и вспоминаю, как ощущаю пульс Джона под своими пальцами. Я представляю его руку на своём сердце. Он пристально смотрит на меня и что-то говорит. Регби − это просто шахматы на поле... Я играю в шахматы с человеком без лица. Он пожертвовал тремя пешками, не получив явного преимущества. Я передвигаю своего коня на позицию, чтобы взять его ферзя. Его рука зависает над доской. Он берёт моего коня пешкой − как я этого не заметил? Через три хода мой король окажется под шахом. Пешки не имеют значения, они не главное. Кто ферзь? Задыхаясь, я просыпаюсь. В комнате темно и тихо, только ночные звуки доносятся с улицы. К утру Джон серьёзно заболел. Когда он не спускается вниз, я поднимаюсь к нему в комнату и стучу. Я слышу, как он кашляет, и открываю дверь. У него несчастный вид, его лихорадит, и он дрожит. Я немедленно поднимаю его, взбиваю подушки и укладываю обратно на них. Я беру стакан воды и немного парацетамола, и он без колебаний проглатывает таблетки. − Я вызываю врача, − говорю я ему. − Даже не думай спорить со мной. Мы не знаем, где ты был, чему ты мог подвергнуться и какой у тебя уровень иммунитета. Он хрипит. − Я в порядке. Обычный грипп. − Грипп может легко перейти в пневмонию. Тебе делали прививку от неё? Ты не знаешь, не так ли? Поэтому, конечно, мы будем осторожны. − Ты тоже должнен быть осторожен, − говорит он. − Ты можешь заразиться от меня. Я открываю телефон и набираю номер Майкрофта. − Он заболел. Пришли мне своего наименее раздражающего врача. Молли Хупер появляется у нашей двери через час. − Твой брат не принимает отказов, − говорит она, выглядя немного раздражённой. − Я посоветовалась со своей начальницей, и она сказала, что у меня нет выбора, соглашаться ли на это задание. Я слышу нетерпение − и выделяю его курсивом − когда она это говорит. Да, её нанял Майкрофт, король выделенных курсивом фраз. − Кто пациент? − Она обводит взглядом квартиру. − Я думала, ты ещё не нашёл соседа по квартире. − Я нашёл одного. И я бы предпочёл, чтобы он не умер до выплаты арендной платы. Я подвожу её к комнате Джона и стучу. − Джон, пришёл доктор. Он кашляет, и я открываю дверь. − Джон Ватсон, Молли Хупер. Обычно она имеет дело с мертвецами, но она квалифицированный врач. Он смотрит на неё широко раскрытыми глазами. − Мне нужно раздеться? − хрипло спрашивает он. − Нет, не надо, − говорит она. − Я просто послушаю ваши лёгкие. Он позволяет это. Пока она водит стетоскопом по кругу, давая ему указания вдыхать и выдыхать, он с беспокойством наблюдает за ней, но ничего не говорит. − У вас заложенность носа, − отмечает она. − Внутри что-то сильно хрипит. У вас болит горло? Он кивает. Она измеряет его пульс и кровяное давление, затем осматривает его глаза, нос, уши. − Сейчас я возьму мазок из вашего горла, чтобы мы могли проверить его на стрептококковый вирус. Откройте рот пошире. У вас ослабленный иммунитет? −Я... не знаю. − По-моему, это похоже на сильную простуду, но через час я получу результаты на стрептококк. У вас есть аллергия на какие-нибудь лекарства? Он моргает, глядя на меня. − Я не уверен. − Если это стрептококковая инфекция, я закажу что-нибудь для вас. В любом случае, вам нужно много жидкости. Вы можете принимать парацетамол. Если кашель усилится, я выпишу вам что-нибудь от него. − Она поднимает на меня взгляд. − С ним всё должно быть в порядке. Ты будешь время от времени навещать его? − Конечно. Она поворачивается к Джону с ободряющей улыбкой. − Постарайтесь немного отдохнуть. − Отдых − это всё, что я делаю, − хрипло произносит он. − Спасибо, доктор Хупер. Я провожаю её вниз по лестнице. У входной двери она поворачивается ко мне. − Кто он? − Что вам сказал мой брат? − Немного, − отвечает она. − Он находится под защитой правительства. Я не уверена, что это значит. Он дипломат? Заключённый? Лицо, представляющее интерес? − Ты видела несколько недель назад в новостях сюжет о человеке, который внезапно материализовался на площади Пикадилли? − Да. Однако сама история довольно быстро исчезла. Кто он такой? − Мы не знаем. У него глобальная амнезия. Кстати, ты не можешь никому об этом говорить. − Верно. И ты призван помочь ему вспомнить, кто он такой? − Похоже, это и есть моя миссия. − Он действительно ничего не помнит? − Только случайные вещи. Он любит карри, раньше играл в регби. Ты знаешь врача из Бартса по имени Майкл Стэмфорд? Она качает головой. − Я не думаю. Но я могу проверить. − У двери она оборачивается. − Тебе, наверное, не стоит выходить из квартиры. − Почему нет? − Если он инопланетянин, то, возможно, он переносчик какой-то болезни, которая уничтожит человечество в том виде, в каком мы его знаем. − Она произносит это с серьёзным выражением лица, а затем разражается смехом. − Просто шучу. Однако не спускай с него глаз, вдруг у него вырастут щупальца. Хорошо. У Молли Хупер отличное чувство юмора. Миссис Хадсон готовит суп и подаёт его. − Может быть, нам стоит отвести его вниз, − предлагает она. − Он будет ближе к туалету, а ты можешь включить телевизор, чтобы развлечь его. Джон соглашается, и я помогаю ему спуститься по лестнице и усаживаю на диван. Миссис Хадсон приносит ещё одеяла и подушки, и вскоре ей удается устроить для него маленькую крепость из постельного белья. Я нахожу старый фильм и протягиваю ему пульт. Он кладёт его на стол и быстро засыпает. Я достаю визитку Стэмфорда из кармана его куртку. Белая визитная карточка, настоящая визитная карточка с печатью. «Майкл Джей Стэмфорд, доктор медицины», напечатанная изящным шрифтом. «Больница Бартса». Номера телефона нет, но есть адрес на Роберт-стрит, по другую сторону Риджентс-парка. Через час звонит Молли и сообщает результат: на стрептококк − отрицательный. Значит, это обычный вирус. Джон ест суп, пьёт чай, ходит в туалет и смотрит несколько старых фильмов: «Молодой Франкенштейн», а затем «Инопланетянин». Во время просмотра «Будучи там» он засыпает. Миссис Хадсон расположилась в другом кресле и проводит метаанализ фильма. − Питер Селлерс − инопланетянин, − говорит она. Я часто удивляюсь тем связям, которые она проводит. − Откуда у вас такая идея? − Это не инопланетянин, который хочет уничтожить человечество; он просто наблюдает. Если бы я был инопланетянином и высадилась на землю в детстве, я бы сформировала своё представление о людях, основываясь на том, что я видела по телевизору. − Я уверен, что есть немало людей, которые делают это, хотя я сомневаюсь, что кто-то из них − переодетые инопланетяне. − Фильм − это комментарий к нашей одержимости медиа и к тому, что МЕДИА совсем не отражают реальный мир. Будучи инопланетянином, он увидел бы то, чего нам не хватает. − Он не инопланетянин. А как насчёт финала, где он идёт по воде? Он Иисус? − Это символично, дорогой. У меня звонит телефон. Майкрофт. − Это не стрептококк, − сообщаю я. − Что ты узнал о Майке Стэмфорде? Майкрофт ненадолго замолкает. − Не позволяй ему выходить из квартиры без твоего сопровождения. − Почему бы и нет? Кто-нибудь собирается его застрелить? − Нет, но я бы предпочёл, чтобы он не оставался один, пока мы не узнаем о нём больше. − Что ты нашёл по адресу Стэмфорда? Лаборатория, где он создаёт монстров из частей тел, взятых из морга? − Там живёт человек по имени Майкл Стэмфорд. Арендная плата уплачена, но квартира пуста, если не считать нескольких смен одежды. − Больше похоже на убежище. Есть какие-нибудь зацепки, позволяющие установить его личность? − Нет. Ничто не указывает на то, что он проводит исследования. В Медицинской комиссии нет записей о докторе с таким именем. − Когда он появился на свет? − Квартира была сдана ему неделю назад. Он внёс залог наличными. − Так это что, вторжение инопланетян? Я замечаю, что он не говорит: «Не будь смешным». После недолгого молчания он добавляет: − Мы скоро поговорим. Миссис Хадсон спустилась вниз, чтобы приготовить ещё супа. Джон спит на диване тяжёлым сном измученного и очень больного человека. Я измеряю ему температуру с помощью термометра на лбу. Тридцать девять целых и три десятых. Я понимаю, что это довольно высокая температура. Я звоню Молли. − Окуни его в прохладную ванну, − предлагает она. − Это должно его успокоить. И вызови скорую, если у него начнутся судороги. − Ему нельзя выходить из квартиры. Так приказал Майкрофт. − Что ж, тогда... Неудобно, если он умрёт. Если у него начнутся судороги, положи его на пол, поверни на бок и убедись, что он не ушибся. Не клади ложку ему в рот. − Зачем мне это делать? Она закатывает глаза. − Раньше люди прижимали ложку к языку, чтобы человек, бьющийся в конвульсиях, не смог его проглотить. − Это смешно. Язык нельзя проглотить. − Я знаю. Однако люди совершают глупые поступки. Припадки − это страшно. Но лучше предотвратить это: давай ему парацетамол каждые шесть часов, держи его в прохладе и давай пить. − Она ждёт. − Ты волнуешься. Хочешь, я приеду? − Конечно, я волнуюсь. Но пока не приходи. Я буду держать тебя в курсе его состояния. Я слышу, как он хрипит во сне. Температура у него остаётся примерно такой же, и он не просыпается. Мне не хочется раздевать его и окунать в холодную ванну. У этого человека мало достоинства, и каждый аспект его жизни находится под наблюдением. Я не решаюсь так с ним поступить. Сейчас середина ночи. Миссис Хадсон ушла спать, оставив мне разогревать суп, и я понимаю, что весь день ничего не ел. Я не большой поклонник супов, но они прямо здесь, и не в банке. Миссис Хадсон хорошо готовит, и я ценю всё, что она сегодня приготовила. Я разогреваю суп и смотрю, как Джон спит. Я прикладываю прохладную фланелевую салфетку к его лбу, протираю шею и руки. Он что-то бормочет во сне. − Нет, − повторяет он несколько раз. Затем: − Одиннадцать*, − голос у него расстроенный, и он произносит это неразборчиво. Затем: − Нас одиннадцать. Я держу его за руку. − Всё в порядке, Джон. Здесь ты в безопасности, и скоро тебе станет лучше. У меня нет друзей, и вот почему: привязанность мешает мне мыслить. Как консультирующий детектив, я не могу себе этого позволить. Сам не зная, как и почему, я полюбил Джона Ватсона. Его болезнь отняла у него много сил. Я хочу видеть, как ему становится лучше, как к нему возвращается память, но в то же время я боюсь этого. Когда мы выясним, кто он такой, Майкрофт может забрать его. Или Джон может решить вернуться туда, откуда пришёл. Или он может просто исчезнуть. Когда я смотрю, как он спит, я представляю себе день, когда его не будет со мной, когда мы не будем делить квартиру, ходить на места преступлений. Поздно ложиться спать, смотреть телевизор. Это произойдёт внезапно. Возможно, в среду. Он будет здесь, а потом его здесь не будет. Это существует только на время. Это закончится. Мне не нравится это представлять. На рассвете он открывает глаза и улыбается мне, и я вижу, что ему стало намного лучше, хотя пройдут дни, прежде чем он будет готов к чему-то более напряжённому, чем поход в туалет. Я кладу руку ему на лоб. Это кажется мне интимным жестом. − Как ты себя чувствуешь? − Я кое-что вспормнил. − Он смотрит на меня с нежностью. − Что-то из... прошлого? Он кивает. − Там, где я был раньше, было жарко. Невыносимо жарко. Я был окружён шумом и неразберихой. − У тебя была довольно высокая температура. − В том месте было жарко и сухо. Воздух вибрировал от жуткого шума, ужасающих криков. Я думаю... это был ад. − Ты был в аду? − Я думаю, что был. − А что теперь? Он отводит взгляд. − Может быть, это и есть Лимб. Я не сразу решаюсь ответить, хотя меня так и подмывает сказать: «Чепуха, у тебя был жар и галлюцинации». Но я не должен пытаться придать смысл его воспоминаниям. − Я мёртв, − говорит он, закрывая глаза. − Но я больше не в аду. − Где ты? − Здесь, с тобой. − Но я не... Он открывает глаза. − Как ты можешь быть уверен? − Ты веришь в рай и ад? − спрашиваю я. − Я не знаю. Это то, с чем человек соглашается, потому что все так говорят. − Он берёт меня за руку. − Эти недели были счастливыми. Я хочу, чтобы ты знал: если это и есть моё настоящее существование, то я счастлив провести его здесь, с тобой. Я тоже счастлив, я понимаю. Я избегал дружбы − и любви − потому что видел в них только источник несчастья. Люди не только идиоты, но и могут быть жестокими. Теперь я задаюсь вопросом. Нашёл ли я единственного человека во Вселенной, который делает меня счастливым? Это любовь?