Можно сверху?

Комната тонула в глухом, липком полумраке, который лишь слегка разбавлялся агрессивным неоновым свечением, исходившим от широкоформатного экрана ноутбука. Этот холодный сине-розовый свет крупными пятнами ложился на стены, выхватывая из тьмы привычный хаос рабочего стола: гору исписанных конспектов, парочку высохших текстовыделителей и керамическую кружку с давным-давно остывшим, недопитым чаем, на поверхности которого уже образовалась тонкая плёнка. Натянув капюшон безразмерного худи практически на самые глаза, я поджала под себя одну ногу, отчего затекшее колено неприятно ныло, и до белых костяшек вцепилась пальцами в горячие клавиши. Вся моя реальность в этот трижды проклятый третий час ночи сузилась до размеров четырнадцатидюймового монитора, на котором разворачивалось настоящее безумие. Мой неоново-розовый спорткар нёсся по мокрому виртуальному асфальту на предельной скорости, выжимая из мотора такие сочные, низкие басы, что пластиковый корпус ноутбука ощутимо вибрировал прямо под моим левым запястьем. Воздух в комнате казался спёртым и горячим, но я практически перестала дышать, полностью ушедшая в процесс контролинга. Пальцы отбивали чечётку по «WASD» с такой силой, будто я пыталась продавить клавиши насквозь вместе с забившейся под них пылью, а в ушах стоял непрерывный свист виртуальной резины и реактивный гул мотора. До финишной прямой оставался последний поворот — самый коварный, узкий затяжной поворот, на котором вчера разбился бы любой дилетант. Я наклонилась ближе к экрану, почти касаясь носом прохладного стекла, и тихо, на пределе слышимости, с искренней ненавистью ко всему живому процедила сквозь плотно сжатые зубы: — Давай, родная, держи угол... Только попробуй сорваться в занос, и я разобью этот ноут об стену, клянусь богом... Губа была прикусана почти до крови, ноздри трепетали от дикого адреналинового напряжения, а на лбу выступила мелкая испарина. Я буквально физически ощущала, как машина идеально режет вираж, заходя в нужный вектор миллиметр в миллиметр. Победа была не просто близко — она уже лежала у меня в кармане, я практически слышала этот сладкий звук триумфа, готовая откинуться на спинку стула и победно заорать на весь дом. Но ровно за полметра до заветной белой полосы в правом верхнем углу экрана мелькнула хищная, иссиня-чёрная тень. Под абсолютно нереальным, дичайшим углом, плевать хотев на всю существующую в мире физику и банальную логику, в мой правый бок на полном ходу протаранил знакомый, до боли ненавистный спорткар. Динамики выключили уютный гул двигателя и отозвались оглушительным, режущим слух металлическим скрежетом. Мою тачку мгновенно подбросило, крутануло волчком вокруг собственной оси, с мясом вырвало бампер и с размаху впечатало в бетонный отбойник, заволакивая всё пространство густым едким дымом от сгоревших покрышек. А эта чёртова иссиня-чёрная дрянь, даже не снизив скорости, проскочила финишную черту первой, нагло мигнув мне на прощание ярко-красными стоп-сигналами. — Да чтоб тебе, сука, вентилятор в процессоре заклинило и видюха сгорела синим пламенем, козёл ты недоделанный! — на всю комнату шёпотом проорала я, со всей дури швыряя мышку на коврик так, что бедная пластмассовая хрень отскочила от края стола и повисла на проводе, с жалобным стуком ударяясь о деревянную ножку. Запястья ломило от нескончаемого напряжения, в глазах после трёх часов непрерывного неона кололо тысячами раскалённых иголок, а челюсти свело так, что зубы скрипели на весь дом. Я вцепилась обеими руками в собственные растрёпанные волосы, судорожно сжала их на макушке и несколько раз глубоко, рвано вдохнула через нос, пытаясь заставить своё бешено колотящееся сердце хотя бы не выпрыгнуть через горло. В груди всё просто горело от дикой, кипящей ярости, а на экране, точно издеваясь над моим нервным срывом, уже вовсю вырисовывалась финальная таблица заезда, где на самой первой, блестящей строчке нагло красовался ник Nox, а я со своим Lux снова позорно болталась снизу, плетясь в самом хвосте и глотая его виртуальную пыль. Выдернув мышку за провод обратно на стол и судорожно схватив её в запотевшую ладонь, я быстрыми, нервными движениями зажала комбинацию горячих клавиш, мгновенно сворачивая окно игры и разворачивая скрытый мессенджер, где на тёмном фоне уже маняще горел наш личный, бессменный чат с этим конченым анонимным кретином, не затихающий вот уже год. Пальцы летали по клавишам клавиатуры с такой дикой скоростью и яростью, будто я вбивала каждый символ прямо в его наглую, невидимую харю. Lux: Ты конченый?! Ты на кой хрен в меня влетел на самом финише, кусок бесполезного дебила?! Я шла на личный рекорд трассы, у меня идеальный занос был! Ты хоть представляешь, сколько я эту петлю выдрачивала, гнида?! Nox: Ой-ой-ой, сколько соплей и воплей на всю хату 😂 Что такое, малявка, опять ручонки задрожали, когда к тебе сзади поджали? Это дрифт, детка. Не умеешь удерживать траекторию и ссышь, когда в тебя входят на скорости — вали в Майнкрафт коров на лугу доить. Или тебе просто нравится, когда я прихожу в самый последний момент и жестко ставлю тебя раком в рейтинге? Lux: Я твой рейтинг тебе в глотку затолкну и глубоко пропихну, понял?! Я мечтательно жду того дня, когда случайно встречу тебя на улице, вычислю твой всратый адрес и лично въеду тебе в лобовуху, чтобы ты своей бестолковой башкой собственное лобовое стекло протаранил! Nox: Ого, сколько нерастраченной агрессии в три часа ночи 😉 Ты там слюной свой монитор не залей, агрессивный ты наш хомяк. Сначала догони меня хоть раз за месяц, а потом уже угрожай. А пока ты болтаешься снизу в таблице — сиди ровно на попе, не отсвечивай и внимательно впитывай, как работают настоящие профессионалы, которые умеют правильно двигать пальцами. Lux: Заткнись, урод! Я тебе эти профессиональные пальцы по одному выломаю, если ты ещё хоть раз ко мне подберёшься на трассе! Nox: Жду с нетерпением, сладкая. А сейчас вали поспи уже, а то у тебя явно бессонница на почве дикого гормонального перестроения. Завтра в Drift я покажу тебе пару действительно интересных позиций на виражах... проверим, сможешь ли ты хотя бы раз в жизни оказаться сверху и удержать контроль 😏 Со всей дури захлопнув крышку ноутбука с таким оглушительным треском, что стоящая рядом керамическая кружка с остатками остывшего чая подпрыгнула на столе и выплеснула темно-коричневую лужу прямо на свежие конспекты по алгебре, я встала с кресла и, пройдя два шага, откинулась назад и с размаху повалилась на подушки. Грудь тяжело вздымалась, сердце продолжало выстукивать дикий ритм где-то в районе кадыка, а в голове упрямым, навязчивым эхом крутились его пошлые, наглые строчки, от которых щёки почему-то пылали не только от ярости, но и от какого-то совсем нездорового, сжигающего изнутри жара. Не успела я даже нормально перевести дыхание в наступившей темноте комнаты, как под подушкой коротко и сухо завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении. Я раздражённо закинула руку под голову, вытащила светящийся гаджет и, прищурившись от резкого белого света, уставилась на экран, где в заблокированном мессенджере от Nox красовался короткий вопрос: «Ну что, малявка, успокоилась или всё ещё бьёшься головой об стенку?». Я тяжело выдохнула через нос, глядя на эти чёртовы буквы, и меня неизбежно унесло в воспоминания о том, как вообще эта зараза появилась в моей жизни. Год назад после релиза этого злосчастного «Drift», когда серверы ещё трещали по швам от наплыва игроков, а я зашла туда поздней ночью исключительно ради того, чтобы сбросить пар после очередного жуткого скандала с родителями. Тогда он был просто рандомным ником из сети, который точно так же подрезал меня на старте, а я в ответ послала его на три буквы в общий чат, даже не подозревая, во что выльется эта глупая ночная перепалка. С тех пор наши виртуальные заезды превратились в какую-то изощрённую форму мазохизма: мы каждую ночь сходились на одних и тех же трассах, поливали друг друга грязью в личных сообщениях, отпускали сальные шуточки про мастерство управления и при этом упорно продолжали ждать следующей ночи, словно наркоманы на дозе. Пальцы сами собой скользнули по экрану, выбивая ответ полнейшего сарказма и ядовитого пренебрежения: Lux: Представь себе, забилась в угол и горько плачу над твоим жалким эго, Nox. Жди в следующей катке — я не просто снесу тебе бампер, я заставлю тебя рыдать в прямом эфире. Экран снова на мгновение вспыхнул ярко-белым светом, и телефон в моей руке коротко задрожал от входящего уведомления. Я уже приготовилась читать очередную его длинную, высокомерную тираду о том, в какой именно позе я окажусь на финише, но Nox, верный своей конченой натуре, решил вообще не напрягаться. В всплывающем окне чата высветилась только одна-единственная, максимально лаконичная строчка: Nox: 🖕 И следом — серый значок статус-бара, оповещающий о том, что он вышел из сети, нагло оставив за собой последнее слово. — Ну и вали, — фыркнула я в пустоту тёмной комнаты, со всей дури швыряя телефон экраном вниз на соседнюю подушку. На этом наша очередная ночная перепалка была официально окончена. Я зарылась лицом в прохладное одеяло, закрыла горящие от неона глаза и попыталась провалиться в сон, абстрагируясь от пульсирующей в висках злости. Однако внутри всё равно оставалось это дурацкое, липкое ощущение, что этот анонимный гад снова вышел победителем из нашей словесной дуэли, а мне до безумия сильно хотелось отыграться. Утренний будильник прозвенел с такой садистской точностью, будто его настраивал человек, искренне ненавидящий всё живое в радиусе пяти километров. Едва продрав залипшие глаза и осознав, что спала я от силы часа полтора, я накрылась подушкой с головой и издала глухой звук, отдалённо напоминающий стон умирающего тюленя. Каждое движение отзывалось в затекшем теле тяжёлой ленью, а мозг упорно отказывался переключаться из режима ночного адреналинового гонщика в режим законопослушного школьника. С трудом отодрав себя от кровати, я минут пять просто сидела на краю, уставившись в одну точку и размышляя о том, насколько законно будет прогулять уроки ради спасения собственной нервной системы. А когда заставила себя двигаться, оказалась в ванной и, взглянув в зеркало над раковиной, я лишь тяжко вздохнула: из отражения на меня смотрело нечто растрёпанное, с синяками под глазами такого оттенка, будто я всю ночь разгружала вагоны с углём, а не пыталась уделать одного чешуйчатого анонима в виртуальной игре. Натянув первые попавшиеся широкие джинсы и тонущее на мне худи, я кое-как собрала сумку, закинула туда ключи и вышла на улицу, где прохладный утренний воздух хоть немного привёл меня в чувство. На подходе к школьному двору меня уже поджидала Миранда — единственная живая душа в этом заведении, способная терпеть мой ядовитый характер даже по утрам. Завидев мою шатающуюся походку, она демонстративно всплеснула руками, натянув на лицо выражение глубочайшего сочувствия, и зашагала навстречу. — Ого, Надин, да ты сегодня просто звезда красной дорожки, если этой дорожкой был путь из глубокого склепа, — жизнерадостно хохотнула она, подхватывая меня под локоть и увлекая к массивным школьным дверям. — Опять до первых петухов жгла резину в своём этом «Drift»? Скажи честно, твой ночной кавалер хотя бы красивый в твоих фантазиях, или ты гробишь здоровье исключительно ради спортивного интереса? Полгода назад подруга узнала о том, что я познакомилась с парнем, с которым за целый год никогда не виделась. Поэтому в её словах всегда звучала такая ирония. — Он не кавалер, а гад ползучий, чешуйчатый и редкостный вредитель, — проворчала я, на автопилоте переставляя ноги по гудящему коридору, где уже вовсю снували толпы учеников. — И если бы за выбивание чужих зубов в игре давали реальные медали, я бы уже обвешала ими всю комнату. Единственное, про что я сейчас фантазирую — это как уснуть прямо на уроке физики и чтобы меня никто не трогал до самого вечера. Мы свернули в наш секционный пролёт, продвигаясь к рядам металлических шкафчиков, но стоит мне только хоть на секунду поверить, что утро пройдёт без происшествий, как мироздание тут же отвешивает мне подзатыльник. Прямо возле моей дверцы, вальяжно подпирая плечом металлическую стойку и перекрывая доступ к замку, околачивался Декс. Этот мрачный тип, как обычно, выглядел так, будто сошёл с обложки альбома какой-нибудь готической рок-группы: руки в карманах, тёмная толстовка и этот его фирменный, лениво-ироничный взгляд, от которого у нормальных людей обычно мурашки бегут по коже. — О, смотрите-ка, наше местное сокровище соизволило почтить нас своим присутствием, — тягуче, с лёгкой подшучивающей поволокой в голосе произнёс Декс, даже не подумав сместиться хотя бы на сантиметр, когда мы с Мирандой подошли ближе. — Надин, признайся, ты с утра вместо умывания просто постояла под лёгким ураганом? Твоя причёска сегодня выглядит невероятно концептуально, прямо абстрактное искусство. — Отодвинь свои габариты, Декс, пока я не попробовала использовать твою голову как таран для этого шкафчика, — с лёгкой ухмылкой, сдерживая рвущийся сарказм, отозвалась я и упёрлась руками в бока. — Твои познания в высокой моде — это последнее, о чём я мечтала услышать в восемь утра. Подвинулся, я сказала, а то сейчас Миранда на тебя натравит свой ядовитый блеск для губ. — Как грубо, а ведь я просто искренне восхищался твоим бунтарским стилем, — Декс едва заметно ухмыльнулся углом губ, делая медленный, абсолютно неторопливый шаг в сторону и высвобождая мне доступ к замку, хотя его тёмные глаза продолжали с искренним весельем следить за каждым моим раздражённым движением. — Ты закончил? — я уже хотела снова разозлиться, но Декс не дал повода. Миранда мечтательно засмотрелась на этого типа, он, не удостоив её ни каплей своего королевского внимания, удалился по коридору прямо к кабинету физики. — Всё-таки он хорош… — пропела подруга, провожая его спину слишком заворожённым взглядом и вызывая у меня стойкое желание немедленно приложить её чем-нибудь тяжёлым прямо по этой влюблённой макушке. — Ага, невероятно хорош, прямо шедевр мрачной архитектуры, — с глубоким, исчерпывающим сарказмом отозвалась я, со звонким грохотом откидывая дверцу шкафчика и без малейшей жалости заталкивая внутрь лишние тетради. — У него на лице прямо написано эксклюзивное предложение: «Купи один улыбчивый взгляд и получи ведерко презрения абсолютно бесплатно». Миранда, очнись, он же держится так, будто лично одалживал свет всему нашему городу, а нам теперь просто так положено греться в лучах его грандиозного величия. — Ну ты просто совсем не ценишь этот загадочный готический шарм, — ничуть не смутившись моему ядовитому выпаду, хихикнула она, поправляя на ходу идеальную чёлку и всё ещё поглядывая в сторону исчезнувшей фигуры. — Немного мрачноватого пафоса парням только на пользу, добавит пикантности. — Пикантности тут разве что от запаха сарказма, которым от него разит за километр, — проворчала я, наконец выудив на свет божий заветный толстый учебник и с чувством выполненного долга захлопнув металлическую дверцу так, что эхо прокатилось по всему пролёту. — И вообще, пошли уже, пока этот королевский фаворит не занял лучшие места у окна и мне не пришлось весь урок созерцать его «загадочный шарм» вместо снотворных формул на доске. Мы неторопливо поплелись по коридору к кабинету физики, протискиваясь сквозь поток толкущихся у стен школьников. Потянув на себя массивную деревянную дверь кабинета физики, мы шагнули внутрь под удушливый гул десятка переговаривающихся голосов, который тут же на миг притих, стоило нам только пересечь порог. Прямо у первой парты, скрестив ноги в идеальных обтягивающих джинсах и царственно поправляя идеальный уклад, восседала Поппи — бессменная королева местного школьного серпентария. Она медленно повернула голову в нашу сторону, одарив нас таким тяжёлым, оценивающим взглядом с ног до головы, в котором читалось абсолютно всё: и презрение к моему растянутому худи, и глубочайшая жалость к нашему существованию в целом. Впрочем, снисходить до каких-либо комментариев эта драма-куин сегодня не стала, лишь лениво развернулась обратно к своей свите, наглядно демонстрируя, что мы даже не достойны её ядовитых реплик. Мы с Мирандой, не теряя времени, быстро проскочили вдоль рядов и уселись на привычные места у самого окна ровно в ту секунду, когда над коридором пронзительно и оглушительно дребезжал школьный звонок, спасающий нас от опоздания. Урок потянулся с тихой, снотворной неторопливостью, идеально убаюкивающей моё и без того полуспящее сознание. Учитель с унылым монотонным бубнением исписывал доску бесконечными формулами законов термодинамики, мел со скрипом крошился об эмаль, а я с трудом удерживала подбородок на ладони, периодически проваливаясь в липкую полудрёму под равномерное тиканье настенных часов. Время казалось густым, как кисель, и когда до долгожданного спасительного звонка оставалось каких-то несчастных пятнадцать минут, дверная ручка с грохотом дёрнулась, и кабинет с треском распахнулся. На пороге, озаряя пространство абсолютно ненаказуемой наглостью, нарисовался Руди. Причём явился этот кадр не один, а в сопровождении двух наших одноклассниц, которые сейчас испуганно переминались с ноги на ногу за его спиной, пока сам Руди выглядел так, будто приехал на вечеринку. Рубашка на нём была традиционно расстёгнута на пару верхних пуговиц, на лице играла его фирменная, абсолютно бесячая лисья ухмылка, а в руках он небрежно крутил ключи от машины. — Брукс! — тут же рявкнул физик, отбрасывая мел и наливаясь праведным гневом прямо на глазах. — Вы вообще календарь сверяли, прежде чем почтить нас своим присутствием?! До конца урока пятнадцать минут! Какого черта вы устраиваете этот проходной двор, да ещё и тащите за собой половину женской половины класса?! — Извините за опоздание, мистер Харрис, мы заблудились в лабиринтах школьного духа и искали вдохновение, — абсолютно беззастенчиво и с наигранной вежливостью отозвался Руди, даже не моргая под яростным взглядом преподавателя, пока его попутчицы тихо краснели у него за спиной. — Главное ведь не то, когда мы пришли, а то, что мы всё-таки с вами. — Живо по местам, все трое! — перебил его учитель, с трудом сдерживаясь, чтобы не швырнуть в него указкой. — Ещё одна такая выходка, Брукс, и ты будешь пересдавать мне всю физику за год в полном одиночестве! Руди лишь легонько повёл плечом, совершенно не впечатлённый угрозой, и неторопливой, хищной походкой направился в глубину класса. Проходя мимо моего ряда, он на секунду задел край моего стола, и я не удержалась, издавая тихий, исчерпывающий фырк, выражающий всю степень моего презрения к этой дешёвой комедии. Руди, разумеется, этот звук отлично услышал: его ухмылка стала только шире, а голубые глаза на мгновение вспыхнули сжигающим, очень недвусмысленным азартом, пока он усаживался на свободное место неподалёку. Оставшиеся пятнадцать минут урока тянулись со скоростью умирающей улитки, пока мистер Харрис пытался спасти остатки своего авторитета и хоть как-то дочитать материал под тихое перешёптывание на задних рядах. Когда долгожданный звонок наконец пронзил тишину кабинета, класс мгновенно ожил, превратившись в хаотичный улей. Время до середины дня пролетело как в туманном калейдоскопе: пара скучных лекций, бесконечный монотонный бубнёж учителей и моё отчаянное сопротивление накатывающему сну. И вот, наконец, наступил долгожданный обеденный перерыв, обещавший хотя бы кратковременное спасение в виде порции горячего американо. Забрав из буфета свою спасительную большую кружку и небольшой поднос с перекусом, я забилась за самый дальний столик у окна в углу школьной столовой, надеясь на минуту тишины и покоя. Миранда отошла за своим салатом, и я с наслаждением выдохнула, приготовившись сделать первый благословенный глоток, как вдруг прямо напротив меня с оглушительным, привлекающим внимание соседних столиков грохотом отодвинулся стул. Руди. Этот невыносимый, наглый, самоуверенный придурок нарисовался ровно тогда, когда мои нервные клетки находились на самом критическом минимуме. Развалившись на стуле так вальяжно, будто вся эта столовая вместе с поварами и директором была его личной собственностью, он одарил меня своей самой бесячей, лисьей ухмылкой. Рубашка всё так же небрежно расстёгнута, в голубых глазах — чистое, неразбавленное желание вымотать мне все кишки, а вокруг него как всегда витал этот невыносимый флёр главного школьного бабника, перепортившего репутацию половине девушек в нашей параллели. И без лишних слов этот крендель просто протянул руку и с абсолютной естественностью забрал МОЙ кофе прямо у меня из-под носа! — Ты совсем страх потерял, Брукс?! — гаркнула я, едва не подпрыгнув от такой вопиющей наглости и чувствуя, как внутри мгновенно закипает дикая ярость. — Тебе вредно столько кофеина, Надин, ты и так швыряешься на людей, как дикая кошка, — спокойно, с наслаждением протянул Руди, сделав неторопливый глоток из моей кружки и нагло глядя на меня прямо поверх её края. — К тому же, когда ты злишься, у тебя так смешно раздуваются ноздри. — Отдай кружку, пока я не впечатала её тебе прямо в твои белоснежные зубы, — процедила я сквозь сжатые челюсти, подавшись вперёд и до белых костяшек сжимая пальцами край стола. — Ну зачем же так грубо? — его ухмылка стала ещё шире. — Я ведь просто забочусь о своей будущей девушке. Ты же помнишь, что наше соглашение всё ещё в силе? Одно твоё «да», Надин, и я стану самым верным парнем в этой школе. Перестану опаздывать, брошу всех своих фанаток и буду носить твой рюкзак. Все в школе прекрасно знали, что от речей Руди Брукса у нормальных девушек должен был сводить живот от бабочек, но для меня это как самая дешёвая и фальшивая лапша на уши. Он твердил про то, чтобы я стала его девушкой, уже не первый месяц, и понять, шутит ли этот чешуйчатый гад, подкалывает меня или у него реально заклинило мозги на единственной девушке, которая не прыгает к нему в объятия по первому щелчку пальцев, было просто невозможно. И не успела я опомниться, как Руди внезапно резко подался всем телом вперёд через весь стол, сокращая дистанцию между нашими лицами до каких-то ненормальных пяти сантиметров. От такой неожиданности и его наглой настойчивости я поневоле вжалась в спинку стула, почувствовав, как воздух в груди мгновенно перехватило. Он наклонился к самому моему уху, обжигая кожу горячим дыханием, и тихо, но с диким, провокационным подколом шепнул: — А ещё у тебя глаза сейчас так горят, будто ты прямо здесь мечтаешь затащить меня в туалет и жёстко сорвать с меня всю одежду, но стесняешься публики. — Я быстрее вскрою тебе горло этой вилкой, Брукс! — прорычала я, резко подрываясь со своего места так, что наш стол с грохотом качнулся, а поднос чудом не полетел на пол. Выхватив у него из рук свой кофе, я ощутила, как щёки вспыхнули адским пламенем то ли от дикой ярости, то ли от того, насколько близко он только что находился, и почти выбежала из столовой под его громкий, довольный смех, доносящийся мне в спину. Пролетев через душный коридор, я выскочила на задний двор школы, где свежий прохладный ветер мгновенно ударил в лицо, немного остужая пылающие щёки. Ярость внутри всё ещё кипела настоящим вулканом, руки слегка дрожали от дикого адреналина, а сердце выстукивало сумасшедший ритм в груди. Найдя в самом дальнем и безлюдном углу двора старую деревянную лавочку, скрытую в тени развесистых деревьев, я практически упала на неё, отставила недопитый кофе на доски и судорожно вытащила из кармана худи свой телефон. Пальцы с дикой скоростью разблокировали экран и отстучали знакомую комбинацию, разворачивая чат с моим бессменным ночным мучителем. Lux: Сука, Nox, этот длинный адский день когда-нибудь вообще закончится?! На меня сегодня словно аномальная зона напала, всякие дебилы липнут буквально на каждом шагу и несут какую-то несусветную пошлую дичь! Бесят своими наглыми харями так, что пальцы чешутся прямо сейчас пойти и вскрыть кому-нибудь горло вилкой! Ответ прилетел буквально через пару секунд, будто этот анонимный пакостник только и сидел в сети, поджидая, пока я окончательно сойду с ума от школьных будней. Nox: Ого, какие страсти 😂 Кто-то решил пощекотать нервы нашей суровой ночной гонщице? И давай честно, малявка: чего тебе хочется больше — въехать этим местным альфа-самцам по яйцам или всё-таки сознаться, что у тебя просто пульс зашкаливает, когда к тебе подбираются слишком близко? Lux: Иди нахер, Nox! Им всем светит исключительно черепно-мозговая травма! Меня просто коробит эта наглость, эти улыбочки и уверенность в том, что я буду терпеть их дебильные подколы! Nox: Вау, дыши глубже, малявка, а то экран расплавишь 😏 Если эти клоуны реально так бесят, могу приехать и лично намотать их на свой бампер, чтобы ты так сильно не нервничала. Не давай им забраться к тебе в голову. Расслабься, и копи ярость на ночь. Уж я-то тебе точно спуску не дам, когда мы снова сойдёмся на трассе. Lux: Ты просто невыносимый гад, Nox. Но спасибо за «поддержку», яд твой хотя бы немного приводит в чувство. Nox: Обращайся, малявка. 🫡 Lux: Как у тебя обстоят дела? Nox: Примерно так же, как и у тебя. Не выспался нихера. Lux: Бедняжка. И кто же тебе спать не давал? Nox: Да одна смуглая вредина. Всю ночь в голове крутилась, мешала спать, представляешь? 😉 Lux: Ой, заткнись 😂 Мечтать не вредно, чешуйчатый. Nox: А я и не мечтаю, я констатирую факт. Ты, кстати, когда злишься, становишься чертовски милой. Так бы и подошёл, обнял тебя, чтобы ты успокоилась... ну или чтобы ты попыталась меня укусить. На выбор 😏 Lux: Я бы тебя не просто укусила, я бы тебе руку оттяпала, даже не сомневайся! Nox: М-м-м, какие страсти. Заметь, ты только что предложила мне физический контакт, малявка 😉 Ладно, иди давай на уроки, а то ещё выгонят за то, что улыбаешься в телефон, как влюблённая дурочка. Lux: Иди в жопу, Nox! Nox: Только с тобой и только после уроков 😘 Я не удержалась и тихо, на весь пустой задний двор, коротко хохотнула, прикрывая рот ладонью. Вся утренняя ярость и злость на парней в столовой мгновенно улетучилась, сменившись лёгким, щекочущим теплом где-то внизу живота. Этот наглый аноним умел одним-единственным сообщением перевернуть всё моё настроение с ног на голову. Я выключила экран телефона, отложила его в глубокий карман худи, поднялась со скамейки и расправила плечи, чувствуя, как от недавней вспышки беспомощной ярости не осталось и следа. На смену ей пришла привычная, холодная уверенность и то самое острое, подстёгивающее предвкушение, которое всегда охватывало меня перед хорошей взбучкой. На выходе с заднего двора меня тут же нагнала Миранда: пронзительный звонок на урок уже отгремел по коридорам, и подруга обеспокоенно вглядывалась в моё лицо, явно успев обежать половину школьного корпуса в поисках моей вспыльчивой особы. — Ты куда удрала-то?! — сходу накинулась она, недовольно всплеснув руками и на ходу подхватывая меня под локоть, чтобы увлечь обратно в гудящее нутро школы. — Звонок уже прозвенел, а тебя нигде нет! Ты хоть понимаешь, что Руди после твоего побега из столовой сидел там с видом триумфатора ещё минут пять, пока я едва не испепелила его взглядом?! Где ты вообще ходила? — Дышала свежим воздухом и возвращала себе душевное равновесие, — абсолютно спокойно отозвалась я, даже не поведя бровью и сохраняя то самое невозмутимое выражение лица, за которым обычно скрывался полный контроль над ситуацией. Мы шагнули под своды центрального холла, где перед кабинетом традиционно толпилась добрая половина старшеклассников, но стоило нам сделать пару шагов к лестничному пролёту, как воздух вокруг будто стал чуточку плотнее. Повинуясь внезапному внутреннему импульсу, я слегка повернула голову в сторону дальнего угла коридора и буквально ощутила на себе чужие цепкие взгляды. Прямо у высокого окна, перекрывая проход и выделяясь из общей массы снующих учеников, стояли Руди и Декс. Эти двое, обычно державшиеся на некотором отдалении друг от друга, сейчас о чём-то напряжённо и тихо переговаривались, но в ту самую секунду, когда я появилась в поле их зрения, оба разом умолкли. Декс подпирал плечом стену, привычно спрятав руки в карманы и глядя на меня сквозь сузившиеся тёмные глаза с той самой ленивой, нечитаемой проницательностью, а Руди, слегка откинув голову назад, всё так же небрежно крутил в пальцах ключи, но на его губах уже не было той дешёвой ухмылки — только острый, затягивающий интерес. Они смотрели на меня одновременно, в упор, абсолютно не скрываясь и явно замышляя какую-то общую, ведомую только им двоим игру.Но вместо того чтобы смутиться или отвести взор, я лишь медленно выпрямила спину, одарила их едва заметным, как мне показалось ненавистным взглядом, от которого у любого другого опустились бы руки, и, не сбавляя шага, проследовала мимо.