Грушевый сад

      Мама говорила мне, что я нетерпеливый. Частенько она меня застукивала за вскрытием подарков, предназначенных мне на Рождество, еще до его наступления. А каждый поход по магазинам становился настоящим адом для родителей. Ранее я упоминал, что ребенком я был спокойным и непроблемным. По большей части оно так и было, но, когда дело доходило до ожидания, весь мой вид ангельского ребенка сходил на нет. Я не плакал, даже не капризничал, только задавал вопросы, когда же это все закончится и мы пойдем домой. Ненавижу ждать, а минуты как назло становились долгими и невыносимыми в такие моменты, будто время специально останавливалось, чтобы позлить меня.       И пока я ждал Алю, мне казалось, что прошла целая вечность. Я сидел на кухне у бабуленьки и только успевал бегать от стола к окну, чтобы проверить, не пришла ли она. Когда же за окном я вновь не видел никаких изменений, возвращался к бабуленьке, присаживаясь за стол, на котором она снова что-то готовила. Ее умелых рук почти не коснулась старость, только слабо виднелись зеленоватые вены под смуглой кожей. Бабуленька у меня вообще красотка: в ее-то возрасте сохранились приятные черты лица, седина нежно коснулась ее волос у корней, а черные глаза излучали доброту. Такую родную, близкую мне, что я всегда очень хорошо вспоминал о ней. В отличие от нее, дедуля был обычным дедом: грубоватые линии челюсти, старческое пузико и мужские мозолистые руки, а еще у него волосы росли в носу и в ушах. Он был старше бабуленьки. Наверное, в их времена было модным жениться на молоденьких девушках…       Бабуля просеивала муку, месила тесто и лепила из них маленькие кулечки. Я же скучающе смотрел на происходящее, томно вздыхая — Еще не пришла твая подружка? — спросила меня бабуля, наблюдая за моим нетерпением. — Она придет. И она мне не подружка! — поспешил оповестить, краснея. Я уместил голову на руках и в полглаза наблюдал за работой бабули. — Ладно, не подружка. Как зовут-то хоть твоего нового друга? — Аля, — без промедления ответил я. — Случаем не Подстрешная? — я уже догадывался, что хочет сказать бабуля, однако я совершенно не знал ни фамилии Али, ни уж тем более полного ее имени. — Да, наверное. А как ты догадалась?       Бабуля попала в точку, что странно. Но не может быть, что Аля, извините, единственная Аля в деревне? Хотя имя у нее и правда необычное. — Послушай, Сашенька, в этой деревне только одна такая Алька, — усмехнулась бабуля, но, заметив мой потухший взгляд, поспешила поправиться: — Прости, я не хотела ее оскорблять. Просто она… — Странная. Да? — озвучил я очевидную мысль, которая крутилась у всех в головах, но которую никто так и не мог произнести вслух. — Да, можно и так сказать, — бабуля дернула меня за носик, оставив на нем след от муки.       Я потер нос. — Бабуль, а можно вопрос? — Если он не касается секрета моих пирожков, то валяй, — бабуля подарила мне теплую улыбку. — Почему Алю так… не любят? — Ты заметил, — печально вздохнула бабуля и на секунду перестала лепить тесто. — С ней проблем не оберешься. Сотню раз мы ее ловили за воровством. Братья ее не такие, весьма порядочные мальчики. А она как не от мира сего, еще и девочки ведь. С какого неба она свалилась? Хе-хе. — И только поэтому?       На самом деле, я ожидал услышать, как Аля совершила ужасннейший поступок, что обижает младших или того хуже — мучает животных. А она, оказывается, просто ворует фрукты. Это даже не деньги, а просто фрукты! — К сожалению, да. Она и у нас не раз воровала. Осенью по два дерева с грушами может обдербанить. Просила я деда твоего поставить наконец забор, или с девчонкой поговорить. А он мне: «Пущай кушает». — Бабуль, а ты не будешь против, если мы будем дружить? — осторожно спросил я ее. — Нет, Сашенька, не буду. Да и как я могу решать за тебя с кем дружить, а с кем нет, — Бабуля взяла противень с пирожками и подошла к духовке. — Да и потом, вы же еще такие маленькие. Успеете делов наворотить. Ты только это, слушай свое сердце. Если ты веришь человеку, то глупо с ним не дружить, верно? — Наверное. — О-о-о, смотри-ка, — бабуленька подошла к окну и указала пальцем туда. — Вот и пожаловала. Беги скорее встречать.       Я чуть было не задохнулся от радости. И правда: мой непутевый новый друг шагала к дому и, кажется, что-то несла с собой. Не уж-то снова груши? Двери днем у стариков были всегда открыты, поэтому с порога я услышал громкое: — Добрый день! Есть кто?       Я побежал в прихожую и чуть не сбил с ног Алю, когда столкнулся с ней лицом к лицу. Мы стояли в ступоре. Смотрели на смущенные лица обоих, не решаясь заговорить. Никто из нас не мог подобрать нужных слов. — Привет, БессмертныхСаша, — глуповато произнесла она. — Привет… — ответил я робко, на что Аля наклонила голову, с вопросом взглянув на мое замешательство. — Аля, — добавил я чуть погодя. Мне было тяжело произносить вслух ее имя, будто оно было для меня запретно. — Здравствуйте, бабушка Шура, — Аля вежливо поклонилась, руками дотягиваясь до коленок.       Я обернулся, и позади меня стояла бабуля, добро улыбнувшись девчонке. — Здравствуй, Алечка. Как твоя мама? — поинтересовалась бабуля, вытирая руки об фартук. — Да… А! Ну, с ней хорошо. То есть!.. Ей в порядке. Она отлично себя чувствует! Во… — Аля запиналась об каждое слово, боясь заглянуть бабуле в глаза. Кажется, она испытывала перед ней стыд за свои прошлые проделки в саду. — Ну и славно. Пирожки пока не готовы. Можете поиграть во дворе, или у Сашеньки наверху… — Бабуль, ну какой поиграть? — мне стало неловко от такого наивного и максимально детского предложения «поиграть» во что-то.       Я заметил, как Аля мило улыбнулась бабулиным словам. — В общем, займитесь чем-нибудь. Я вас позже позову. — Хорошо, — проговорили мы в унисон, вследствие чего переглянулись и засмеялись. — Пойдем наверх, в мою комнату, — я схватил ее за ладошку и потащил к лестнице. Ладошка ее была потной и омерзительной на ощупь. Не понимаю, почему вдруг решил это сделать.       Тогда мне показалось обязательным взять ее за руку и повести за собой. — Ого, а внутри выглядит все еще лучше! — ведомая Аля осматривала просторы дома, только поспевая вертеть головой из стороны в сторону. — Ты еще мою комнату не видела.       Мы в спешке поднимались по лестнице. Аля всячески пыталась меня опередить в игривой манере с корзинкой наперевес, но я ей этого не позволял. С гордостью я раскрыл перед ней дверь в свою комнату. Она прошла внутрь, держа все это время свою корзинку, и оглядывалась по сторонам, будто в картинной галерее. К моему приезду бабуля с дедулей правда постарались обеспечить меня всеми необходимыми условиями для длительного проживания. До меня в этой комнате жила и росла моя мама, а после того, как она уехала от своих родителей, они использовали ее для хранения вещей. Однако ради моего приезда они заменили старую ветхую мебель на новую, перекрасили стены и даже накупили разных игрушек. Вот только я в них уже не играл. — Вау, так много места. И это все для тебя одного? — удивилась она. — Да, бабуля с дедулей постарались. — Афигеть. Так! Теперь это будет нашим штабом, — заявила Аля, поставив корзинку на комод. — Штаб? Какой еще штаб? — От такого наглого заявления у меня глаза на лоб полезли. Только она зашла в мою комнату, как уже смела устанавливать свои правила? Чудачка. — Наше убежище! Дома шумно, а у тебя в самый раз, — она подбежала ко мне и встряхнул за плечи. — Нам предстоит много чего разгадать и найти! Ты даже не представляешь. — Что, что найти? — Да всяких чудищ и тварей, — махнула рукой Аля, словно она закаленный охотник на привидений, и не было ничего странного в том, что она собиралась их искать. — Чудищ?       Я не мог понять ход ее мыслей. Не думал, что она ворвется в мою комнату сущим ураганом. Да черт с этой комнатой, в мою жизнь! Что-то находить, искать, ловить этих ее чудищ, а в перерывах бегать на соседские участки и воровать их фрукты. Думаю, что стоит уже начать расписывать план ограбления овощебазы. — Я принесла нашу добычу со вчера. Угощайся, — она уселась на кровать, рядом с комодом, и подняла полотенце на корзинке, все это время скрывающее сливы. Сочные ягоды так и сверкали своей фиолетовой оболочкой. — Было непросто все пронести мимо братьев. Они бы точно накинулись на них. А потом бы еще отругали. Я их даже помыла для тебя.       Сливы оказались действительно сладкими и сочными. Они просто таяли во рту. Единственный минус был в косточках, которые приходилось периодически выплевывать. Чтобы не помереть. — И правильно бы сделали, — съел я одну и так растаял от сладкого вкуса, что захотел еще лакомых ягод. Однако было бы странно с моей стороны упрекать ее в воровстве, а самому налегать на украденные сливы. — А то! Я знаю толк в фруктах, — Аля взяла несколько слив и с удовольствием обсасывала мякоть, только поспевала плодотворно чавкать и мычать. — Те груши ты тоже сорвала? — Не-а, — сказала, как отрезала, и запульнула в меня пару слив, чтобы я ел еще.       Я поймал все тот и спросил: — Тогда откуда ты их взяла? — я недоумевал, продолжая поедать сладкую ягоду.

— Я их купила, — гордо сообщила Аля.

— На какие это деньги? — прищурив глаза, недоверчивым голосом спросил я ее. И на удивление она довольно быстро сдалась. — Ладно-ладно! Я их украла. Доволен? Они просто стояли без дела, никому ненужные. Вот я и… Их было нелегко достать, все ради тебя вообще-то. — Знаешь… — я поднял глаза на нее. — Если хочешь подарить мне фрукты, то пусть это будут не груши. — Да? А почему? Они тебе не нравятся?       Я покачал головой влево-вправо, состроив кислую мину. — Ну надо же! Дедушка Сережа выращивает такие груши, а его единственному внуку они не нравятся?! — Я могу съесть одну! Но не больше, — фыркнул я, предаваясь потрясающему вкусу свежих слив. Даже сливы куда вкуснее и оригинальнее, чем какие-то там груши. — Зря ты так. А я просто обожаю груши! Готова их есть целыми днями. — Походу, ты секретная внучка моего дедули, — посмеялся я. — Нет, я самая настоящая Подстрешная! У меня даже метка есть. Во! — Аля продемонстрировал свою правую руку, оттопырив мизинчик, и прямо под ним виднелась маленькая родинка. — Видишь эту родинку? Это метка нашей семьи. Я прирожденная Подстрешная! — Да вас таких с родинкой… — пробурчал я, отмахнувшись от нее. — Это сущая правда! У моих братьев спроси. — Хорошо, тогда я тоже Подстрешный? — я повернулся к ней и показал свой мизинец, где у меня красовалась точно такая же родинка. — Не может быть… — она взяла мою руку, осматривая мизинец. — У меня новый братишка!       Аля так обрадовалась, что от счастья обняла меня. Конечно, она больше придуривалась. Большую половину нашего общения она кривлялась и смеялась, вечно над чем-то подшучивая. Так было всегда. Я не мог винить ее в подобном легкомыслии. Бабуля действительно была права: она был не от мира сего. Как будто ее высадили с другой планеты со словами «забирайте, только поливать не забывайте».       Однако, несмотря на свою чудаковатость, Аля оставалась доброй и очень веселой девочкой. Она не обижала меня, не ругалась. И за все время, что мы были вместе, ни разу не осудила детей со двора, что те порою так несправедливо относились к ней. Я думал, что Аля заговорит со мной на эту тему, но она ее даже не затрагивала.       Последние дни на острове я провел в компании Али. Нам было весело. Чаще всего мы находились у меня дома. Я не был против, а Але нравилось проводить у меня время, лишь бы подальше от детей со двора. Мы всегда находили занятие на двоих: то нам взбредет в голову опрыскать друг друга водой из садового шланга, то нам покажется веселым построить из одеял и подушек чум, в котором потом ели бабулины вкусняхи и читали мою коллекцию комиксов супергероев, которые я привез с собой. Аля с таким воссторгом рассматривала каждую картинку, обделенная такими увлечениями. А еще мы смеялись. Много смеялись. Каждый приход Али заканчивался безостановочным ржачем. Придумает какую-то ерунду и распирает ее до такого абсурда, что у меня уже не хватало воздуха в легких. И места в мочевом пузыре.       До отъезда оставалось каких-то два дня, время так и утекало, словно песок сквозь пальцы. Казалось, я только вчера приехал. Если так подумать, я столько всего не успел сделать.       Мы с Алей сидели на веранде, болтая ногами, пересматривали ракушки, которые успели насобирать у моря. Ракушек у нее было меньше, чем у меня. — А чего у тебя так мало? — удивился я, рассматривая ее коробочку с добычей. — Потому что я не собираю все подряд. Мне нравятся такие, необычные, — Аля повертела у меня перед носом изогнутую ракушку, внутри которой переливался морской, перламутровый глянец. — Как ты? — забрав у нее из рук ракушечку, сказал я. Наши взгляды встретились. И наших губ коснулась одинаковая улыбка. — Может быть, — смущенная моими словами Аля продолжила копаться в своей коробочке с ракушками.       Я не был так избирателен в ракушках, как Аля. Собирал я все что не попадя. Маленькие, большие, целые или с маленькой дырочкой, из которых можно было сделать подвеску. Но руки у меня так до них и не дошли. А еще я собирал обтесанные морем стекляшки. Они не были острыми. Маленькие матовые стекляшки, похожие на кристаллы. — Вау, а это что? — Аля заметила небольшую коллекцию стекляшек у меня. — Это стекляшки. Я их на пляже нашел. — Афигеть! — она заходилась диким восторгом, рассматривая их. — Хочешь, забирай их. — Что, правда? — она так удивилась моему предложению, как будто не верила, что я могу так просто что-то подарить ей. Будто она должна это заслужить, а потом уже брать. — Да, я ведь все равно скоро уезжаю. — Уезжаешь?       Аля замерла, а ее глаза испуганно посмотрели на меня. Кажется, я забыл ей сказать об этом, что я не отсюда, а приехал исключительно на каникулы к бабуле и дедуле. Но я ведь не мог предположить, что она такой тормоз. — Да. Прости, я думал, ты знаешь, — виновато проговорил я. — Так ты, получается… Не отсюда? — она с ужасом озвучила эту мысль, видимо, не хотела, чтобы она оказалось правдой. — Нет, я же приехал к бабуле с дедулей на каникулы. А так я живу я с родителями в Петербурге. — Ах, ясно… — Аля скромно положила стекляшки в свою коробочку и стала складывать другие ракушки. Она не хотела показывать, что эта новость сильно расстроила ее. Но скрыть этого у нее соверешнно не получалось. — Ты расстроилась? — поинтересовался я. Аля печально качнула головой, оттянув нижнюю губу. — Не переживай, я ведь не навсегда уезжаю. — А когда ты приедешь? — Следующим летом… Наверное.       Я хотел поддержать Алю, сказать, что я не оставлю ее одну. Но так оно и получалось. Я уеду, я оставлю ее совсем одного, наедине с самой собой. В окружении людей, которые даже не хотят разговаривать с ней. — У-а-а, это же так долго! — переживала она, театрально упав на пол. — Прошу тебя, не расстраивайся. Мы… Мы можем переписываться! У тебя же есть телефон? — Ну… Такое, — повертела она рукой, неуверенная в своем ответе. — В смысле? Либо есть, либо нет. — Меня мама частенько наказывает и отбирает телефон. А так как я постоянно вляпываюсь в какие-то неприятности, он все время у нее. Можно сказать, что у меня нет своего телефона. — А ты поговори с ней, что будешь мне звонить. Она против не будет. — Бессмертных Саша, — Аля повернулась ко мне, посмотрев в глаза, — тебе правда нужно уезжать? — Там мой дом, моя семья. Как и для тебя Крым. — Эх! Как жаль, что мы родились в разных городах… в разных странах… — сходящим на нет голосом проговорила Аля. А потом резко вскочила, будто набралась сил. — Ну да ладно! Чего мы тут будем нюни распускать? Надо ведь как следует провести эти два дня, чтобы они запомнились на всю осень! — Да! — я вскочил на ноги, готовый к приключениям. —Только… Давай доедим что бабуля принесла.       Она рассмеялась. Да так громко, что ее смех зазвенел у меня в ушах. Я не мог не рассмеяться в ответ. Наш смех проносился над всем грушевым садом, эхом раздаваясь в самых потаенных местах.       Мне нравилась эта черта в Але. Она могла отставить грусть на потом и предаться небывалому веселью. Я так не умел, ведь если мне было грустно, то было необходимо в полной мере пострадать, попереживать, может быть чуточку всплакнуть. И мне очень хотелось научиться у Али жить так же просто, как и она.       Как Аля и сказала, последние два дня мы провели просто замечательно. Мы бродили по округе, Аля учила меня лазить по деревьям, рассказывала тайные места, в которых можно было запрятаться. Они были действительно надежными. Никогда бы не подумал, что там может кто-то прятаться, как кусты или очень странные люки.       В последний день мы решили отправиться на пляж. Как и все дети в округе. Я пришел раньше на нее, поэтому детвора уже меня окружила и заволокла в свою игру. Аля немного опоздала, а подойти ко мне явно не хватало храбрости. Она печально посматривала на меня, не позволяя себе приблизиться к кружащей вокруг меня детворе. Поэтому занималась какой-то ерундой в одиночестве, а я и не знал, как правильно поступить. Вдруг я сделаю только хуже? Я уеду завтра, а Але здесь еще придется жить. Оставшись наедине с Мари, я осторожно спросил ее: — Слушай, Мари. — Чего тебе? — она снова была в своей дамской шляпке и спортивных очках. — Почему вы избегаете Алю? — Альку что ли? — Могу поспорить, она даже не знала ее полного имени. Как и я. — Какая-то она нелюдимая. Часто вляпывается в странные ситуации, не раз дралась и ругалась с мальчиками! Представь себе. — Но она ведь не сделала ничего плохого, — я пытался ее защитить как мог. Мне казалось моим долгом доказать всем этим ребятам, что Аля не такая, какой ее полюбили воспринимать. Что все, что о ней думают, обычное ребячество, за которое вряд ли можно так жестоко ограждать от коллектива человека. Просто в какой-то неподходящий момент времени и с неподходящими людьми она стала козлом отпущения, над которым всего лишь удобно смеяться. Или того хуже — игнорировать. — Может быть. Я с ней никогда не общалась, — пожала плечами Мари. — И поэтому ты решила, что оа нелюдимая. — Ну, э…       Мари не нашла что ответить. В итоге, она сделала вид, что ее кто-то позвал, и ушла. Они все несправедливо ее судили. Взрослые, у которых она воровала, приняли ее за изгоя и теперь внушали своим детям, что с ней нельзя общаться. Но это не так. Да, она таскала фрукты с чужого огорода, но разве она одна так делала? Я уверен, что и другие дети таким занимаются и не меньше ее! Просто, скорее всего, думали не на них, а сразу на Алю. Вот она за всех и отдувалась.       Как же сложно…       Краем глаза я заметил какой-то переполох на пляже. Мальчики, что были постарше, в руках что-то переносили из воды на сушу. Они глумились и смеялись. А еще возле них ворковала не прекращая Аля, махая руками. Я не выдержал и решил подойти к разворачивающейся на глазах сцене, к которой уже подтягивались остальные ребята. — И чего ты тут слоняешься? Иди куда шел, — грубо разговаривал мальчик с Алей. — Я сказал, что бы вы вернули бедных медуз в воду! Они ведь без нее совсем погибнут! — отчаянно кричала Аля.       Я ускорял шаг, но мои ноги так и затягивал горячий песок. Я бежал к ним так быстро, как только мог. — Посмотрите на нее. Наша дурилка теперь служит в Гринпис! — рассмеялся другой мальчик, а друзья поддержали его отвратительно звонким гоготом. — Нельзя так обращаться с ними! И я не дурилка, — злилась еще больше Аля. Ее лицо становилось красным, пунцовым от злости, казалось, вся ненависть, копившаяся внутри нее последние годы, вот-вот сейчас высвободится на волю. И мне на секунду стало страшно увидеть впервые Алю с этой стороны. — А кто же, если не дурилка? — улыбнулся грубиян. — Идиотка? Придурошная? А может быть, просто псина безмозглая?       Ребята засмеялись таким мерзким хохотом, что даже мне стало противно. Аля молча развернулась. Я думал, что она уйдет, может, не могла сдержать своих слез. Но она лишь одолжила у какой-то маленькой девочки сачок для бабочек, которая весьма неохотно его отдала. Аля зачерпнула несколько медуз и, закинув сачок, запульнул эа бедных стрекающих обратно в воду. Один мальчуган из шайки схватил ее за грудки и почти поднял над головой, шипя от злости. — Ты чего творишь, сучка? Думаешь, тебе все сходит с рук, раз особенная? — Отпусти, — кашляла Аля, беспомощно болтая ногами. — Я их ловил не для того, чтобы какая-то шваль приходила и все портила. — Да ладно тебе, Жор. Они через время просто превратятся в воду. Они этого не стоят. — Да как ты посмел!.. — пацан замахнулся для удара, но он резко остановился.       Пока пацан насильно удерживал Алю в своих руках, я мирно подошел к куче медуз, зачерпнул их в ведро и вылил с бурлящим звуком в океан. Все хулиганы обернулись в мою сторону, с недоумением взирая на меня. Даже Аля смотрела с вопросом, дескать, что я тут забыл. — Ой, — я же застыл на месте. — Полундра! — закричала Аля и, воспользовавшись моментом, двинула рукой по кадыку парня и побежала. Мы с Алей выбежали из круга детворы, что все время молчаливо наблюдала за всей сценой, и вместе побежали по пляжу, подальше от этих хулиганов. Тот самый Жора зашелся кашлем, только смог выставить руку в нашем направлении. — Чего стоите. Держите их!       Его банда тут же помчалась за нами. Жора посмотрел на собравшихся детишек, недовольно сморщившись. — А вы че глаза лупите? Давайте, помогите их поймать. — Нет, с ней Саша, — ответили они без замедления. — Мы не будем ловить их, — отозвались другие детки.       Мы бежали так, как никогда еще не бегали. Аля поглядывала на меня, будто проверяла, все ли в порядке со мной, не отстаю ли я от нее. Над головами проносились угрозы от хулиганов и слова поддержки со стороны детворы. Нам пришлось с Алей разделиться, чтобы отвлечь внимание мальчиков. Я только и мог видеть, как она пыталась кидаться песком в недоброжелателей. Я же иногда оборачивался и пинал грубияна по коленке, а затем бежал в другую сторону. — Саша! Саша! Саша! — скандировала детвора, как на футбольном матче.       Если Аля и могла убежать от них, то я таким похвастаться не мог. Разумеется, за время пребывания на острове я привык бегать куда больше, чем в городе. Но мне не хватало той выносливости, которой была наделена Аля. Я постепенно выдыхался, начал задыхаться, и это произошло так неожиданно, что я и вовсе остановился, не имея больше сил продолжить. Что-то тяжелое проникало в легкие и оседало глубоко на их дне. Мне было душно. Невыносимая духота снедала меня изнутри, а голова начинала кружиться. У меня наступило кислородное голодание.       Вдруг пацан, что гнался за мной, воспользовался положением, схватил уже мое обессиленное тело, толкнул к воде. Я слабо сопротивлялся, но я помню, как упал в воду. Было неглубоко, но достаточно, чтобы этот парень забрался на меня сверху и начал топить. Картинка передо мной становилась смазанной — темнота застилала мои глаза. Я как в полудреме наблюдал за отвратительным лицом того пацана, который все сильнее приковывал меня ко дну. Вы скажете, он просто заигрался.       Нет.       Вы не видели покрасневших белков его глаз, сморщенные нос и лоб, ужасный оскал на его губах, будто ему нравилось меня душить под водой. Он был похож на настоящего монстра, что пытался меня убить. И у него почти это получилось. Я вдоволь наглотался противной морской воды. Он еще что-то говорил, когда схватил меня за волосы и поднял над водой, но я не различал его слов. Так и не получив от меня должной реакции, он со злостью меня ударил в уголок скулы, и я снова упал в воду. Через мгновение мне удалось разглядеть, как что-то большое возвышалось позади того пацана, как от удара этого большого предмета он вскоре также повалился в воду.       Дальше все было как во сне. Вроде я понимал, что происходит, но в то же время я был где-то далеко отсюда. Вдруг произошла вспышка света и я увидел странный тоннель, выложенный из кирпичей. Он напоминал канализацию, и я определенно уже видел когда-то его, только не мог вспомнить где. Тем временем красивый парнишка навалился сверху, двумя руками упирался мне в грудь и делал поступательные движения, чтобы я очнулся.       «Позовите взрослых!..» — кричал кто-то.       «Он умер? Умер?!» — задыхалась в приступе паники девчонка.       И перед глазами снова тот тоннель. Он превращался в коридор, в лабиринт, целую систему подземных ходов. Я как будто бродил по нему, но тело мое не подчинялось мне. Все такое зеленое, противное.       Нечеловеческое.       «Саша!» — я смог различить голос Али, отчаянно звавшего меня. «Саша, доверяй Андрею», — отозвался другой голос, более спокойный.       А тем временем я был где-то глубоко под землей, и видел потаенные тунели. По кирпичам вниз стекала странная слизь. Она была вязкой. И воняла тухлой рыбой. Сзади послышался страшный звук, будто что-то упало. Я обернулся — никого. Мое тело вновь уносило вперед, и тогда на меня выскочило громадное, ужасающих размеров, с большой-большой пастью, что вот-вот меня поглотит!       И в этот момент я резко поднялся и принялся безудержно кашлять, пытаясь высвободить весь тот ужас, что на меня обрушился в том страшном тоннеле. Мне казалось, что собственным кашлем я скоро разорву трахею, настолько мне было плохо, а вода с плеском высвобождалась из легких. Когда я же смог нормально отдышаться, откинулся обратно на песок, вдыхая полной грудью.       «Он живой. Живой!» — обрадовался кто-то.       Я же оглянулся вокруг и ничего не нашел возле себя, кроме голубого неба. Такого далекого, чистого и яркого, что у меня аж прослезились глаза. Все казалось таким пустым, когда оно проплывало надо мной. Большое, чистое небо так невообразимо прекрасно. И как же я его не замечал все это время? Я бы с удовольствием утонул в его безграничной красоте. — Саша, скажи мне, ты цел? — спросил у меня тот самый красивый парень, что достал из воды. Он выглядел озадаченно. А еще он разделялся на двое. — Мне… так хорошо…       Я отключился. Но на этот раз мне ничего больше не снилось. Ни тоннелей, ни влажных кирпичей, ни ужасающего монстра с огромной пастью. Меня как будто выключили в одном месте и включили в другом. Очнулся я в нашей гостиной, на диване. Взглядом я встретился с потолком, а чуть подняв голову — с вечерним садом за окном. Я долго находил в себе силы подняться полностью.       Все произошедшее на пляже казалось мне сном. Может, мне действительно все причудилось? У меня такое было, когда я спутывал вымысел с реальностью. Мне было пять лет и в свой день рождения я загадал, что хочу летать. Во сне я летал по-настоящему. Парил высоко в небесах, размахивал руками подобно крыльям и отдавался порыву ветров. А потом родители ловили меня из окна, когда я вдруг решил полетать с восьмого этажа. И снова моя наивность чуть не убила меня. Кажется, даже мое бессознательное я было против меня же.       Оглянувшись, я встретил возле себя Алю — спящую с разинутым ртом на всю планету. По подбородку стекала слюна. Фу. Помимо этого, она выглядела довольно мило. — Уже проснулся.       Это был дедуля. Я обернулся назад и действительно заметил, как он приближался ко мне из другой комнаты. — Дедуля? — Как ты себя чувствуешь? — проигнорировав мое удивление, дедуля присел с краю дивана. — Нормально. Только голова болит, — сознался я виновато. — Хорошо, что тебе лучше, — усмехнулся дедуля. — Подруга твоя весь вечеи от тебя не отходит. Не будем ее будить, верно?       Дедуля улыбнулся и ласково уложил Алю на диван так, что голова ее была близко к моей. Диван в гостиной был угловой, широкий. Мы спокойно помещались вдвоем. — Дедуля? А что произошло? — сказал я с нескрываемым интересом. — А ты не помнишь? — удивился дед. — Только то, как меня топили. — Ха-ха, — сипло рассмеялся дедуля, но не громко. Его голос был успокаивающим. — Дети разное говорят. Аля вот рассказала, что ты захлебнулся водой. Слава Богу, на пляже оказался Андрей и сделал непрямой массаж сердца. Это он тебя спас. Потом скажи ему спасибо. — Я снова задыхался, да? Я думал, что на острове меня больше этого не коснется. Дедуль, — я взглянул на деда глазами, полными отчаяния, — что со мной происходит? — Ох, Сашка. Если бы я только мог, то обязательно бы все рассказал тебе, — грустно усмехнулся старик, почесав лысеющую макушку. — Так уж получилось, что у тебя случаются приступы. Это нормально. — Никто, кроме меня, так не задыхается, — сказал я уныло. — Саша, послушай то, что я тебе сейчас скажу, — успокоил меня дедуля, погладив по ноге сквозь легкое одеяло. — Твои приступы — это не так страшно. Я не могу залезть к тебе в организм и узнать, почему оно так происходит. Но вот, что я хочу тебе сказать: если мы чувствуем боль, то значит, мы все еще живем. — Но я не хочу чувствовать боль, — высказался я. — Ах-ха, к сожалению, мы не всегда можем выбирать то, что хотим, — улыбнулся дедуля. — Может, когда подрастешь, ты поймешь меня.       Дедуля поднялся с дивана. — К тебе Мари заходила, но потом ей нужно было уже бежать. Она мне рассказала, что случилось на пляже, — дедуля был ласков и серьезен одновременно. — Ты поступил благородно, Саша. Я горжусь тобой.       Он уже собирался уходить, но я его остановил. — Дедуля, — в последний раз позвал деда. — Что? — А здесь, в деревне, есть… тоннели?       Мой вопрос так и повис в воздухе, растягивая паузу между нами. Дедуля смотрел на меня долго и озадаченно, как будто мой вопрос застал его врасплох. Или же он неправильно его расслышал? Или все-таки я что-то не то сказал?       Одно лишь было понятно, что дедуля либо не знал, что нужно было ответить восьмилетнему внуку, либо не хотел и вовсе об этом говорить. — О чем это ты?       Дедуля меня не понимал. Как будто я ему рассказывал сказки на Яву. — Тоннель, подземный ход. Здесь есть такой? — Ох, Сашка, сколько я здесь живу, ни о каком тоннеле никогда не слышал. Тут есть канализация, как и везде, но она не для людей. Понимаешь, о чем я?       Дедуля был честен со мной, я почему-то беспрекословно верил ему. Но что в его понимании значит «не для людей»?       В тот момент я мало вдумывался в то, о чем говорил дедуля. Когда он ушел, я посмотрел на сонное лицо Али. В уголке губ у нее красовалась ссадина. Дотронувшись до нее, я невольно улыбнулся, за что вскоре поплатился. В моем краешке губы ужасно защипало, ведь у меня точно такая же ссадина. Я ласково взъерошил густые волосы Али, пропуская их между своими пальцами: такие мягкие, пушистые. Не то что у меня — патлы какие-то. — М? Кто здесь? — сонно проговорила она, потирая уставшие глаза. — Аля, это я, — заулыбался я. — О! Саша! Ты как? С тобой все в порядке? — заволновалась она, что, перебарывая сонливость, поднялась на дивана. — Я так переживала за тебя. — I'm fine, thank you, — проговорил я весело. — Это ведь значит что-то хорошее? — она глупо улыбнулась так, что ее глаза сделались полумесяцами. — Ха, да все хорошо! — заверил я. — Слушай, Саша. То, что произошло на пляже, — она отвела взгляд, потирая шейные позвонки. — Спасибо тебе. — За что? — я удивился, потому что действительно не понимал, что я такого сотворил. Сначала дедуля, потом она. Они знают то, что неизвестно мне? — Ты спас меня. Они бы точно меня побили. Конечно, чистым лицом я все равно не отделалась, но могло быть и хуже, — Аля слабо подняла уголки губ. — Ладно тебе. Любой бы так поступил, — отмахнулся я весело, смущаясь. — Не любой, — отрицательно покачала она головой. В ее голосе чувствовалась неподдельная горечь. — Теперь меня везде все защищают. Говорят, что те придурки сами виноваты, а я доброе дело сделала. Меня никто не защищал, кроме своих братьев. А они не всегда могли находиться рядом. — Я… Я не знал, — впечатленный таким поворотом событий, проговорил я. — Но теперь все хорошо! Со мной даже Мари заговорила. Раньше она сторонилась меня. Спасибо тебе!       Аля кинулась мне в объятия. Она сжимала меня в своих руках так сильно, что я не мог пошевелиться и отплатить тем же. — Прости, что… не смогла защитить тебя.       Мне только оставалось похлопывать по ее по спине, стараясь как-то ответить на объятия. Я не любил прикосновение, но когда это делала Аля, меня это не отвращало. — Все хорошо. Мы ведь… друзья?       Она выпустила меня. Глаза ее поднялись, засветились самым настоящим счастьем. Она как будто блуждала сотни лет по пустыне в надежде обрести спасение. И вот она нашла мир, свой родник, свою гавань. Свой дом. — Друзья, — заявила она гордо, в подтверждение пожав мне руку.       В тот вечер Але разрешили остаться у меня на ночь. Не знаю, каким способом она уговорила своих родителей, но это казалось не столь важным. Она была рядом со мной — этого вполне было достаточно. Мы хотели не спать всю ночь, чтобы вместе провести последние часы до моего отъезда. Мы решили посмотреть мультики на Jetix. Однако сон завладел нашими умами, и мы все равно вскоре заснули — погоня хулиганов и приступ давали о себе знать.       Вот и наступил последний день лета. Вещи мои были собраны, я уже стоял на причале вместе с дедулей и бабулей. Я чувствовал тоску, ведь я как следует не попрощался со всеми. И Аля утром куда-то убежала. Мне было очень грустно от этого, что она ничего не сказала, даже не предупредила никого. И какого было мое удивление, когда я подходил к своему парому и обнаружил собравшихся ребят. Там были Мари, Миша, другие детишки. И Аля. — Что вы тут делаете? — удивился я их появлению. — Пришли провожать тебя. Скажи спасибо Але, это она нас с позаранку всех подняла, — указала она на стоящую в сторонке Алю.       А ведь точно. Я совсем забыл им сказать, во сколько и когда я уезжаю. Если бы не Аля, я бы уезжал в одиночестве. — Ну ладно, чо ты, — Аля от неловкости легонько пихнула Мари локтем.       Дети не смотрели на нее с презрением, не осуждали. Они действительно приняли ее, и все благодаря мне. Я не выдержал накала страстей и обнял Алю, крепко-крепко сжал ее своими руками. Обнимал так сильно, чтобы точно хватило на весь год вперед, что меня не будет здесь. Хоть родители и не знали этого, а я уже решил, что вернусь к ним следующим летом. Все смотрели на нас, но мы не видели никого вокруг. Были только я и Аля. И много неначатых приключений. — Я буду скучать, — плаксиво проговорила она. — Я тоже, — тихо прошептал я. — Ой, ну давайте еще поцелуйтесь, — пошутила Мари, и все, словно по щелчку пальца, засмеялись в голос.       Мы также посмеялись. — Эй, пиши нам по возможности. У тебя ведь есть мой номер телефона? — подошла ко мне Мари. — Э-э-э, — задумался я. — Давай сюда, — Меари взяла мою руку и как из ниоткуда появившемся фломастером написала свой номер телефона. — Номера остальных вышлю тебе позже, как позвонишь.       Я сел в машину деда, и пока он заводил ее, чтобы отвезти меня в аэропорт, я наблюдал за ребятами через открытое окно. — Когда ты вернешься?       Она смотрела на меня с таким очарованием, будто я был Дед Морозом, что приезжал к ней с кучей подарков. — Я не знаю, правда.       Я видел, как взгляд Али медленно потухал, и мне было невыносимо больно смотреть, как вся радость, все надежды, как этот огонь внутри девочки угасали. — Но я вернусь. Обещаю.       Аля встрепенулась, и она тут же приложилась ладошками к двери автомобиля. — Даешь слово? — Да, — ответил я твердо. — Но сначала скажи, как тебя зовут полностью.       Аля сначала глупо поморгала, будто пытаясь понять, как моя просьба была связана с обещанием приехать вновь. Однако она просто улыбнулась, наклонив голову, и игриво произнесла: — Так же, как и тебя.       Я поначалу не понял, что она имеет ввиду. И моя озадаченность настолько ее рассмешила, что она тут же громко рассмеялась. — Я Александра! Просто все в семье называют меня Алей.       У нас были одинаковые имена. И Аля все это время знала и будто издевалась надо мной, когда называла меня формально «Бессмертный Саша». И судя по тому, как она в следующие секунды рассмеялась, так оно и было. Я посмотрел на нее, на ребят рядом. Мари лишь покачала головой, а Миша пожал плечами.       Пришло время уезжать. Они все прощались со мной. Бабуля расцеловывала меня через открытое окно, ребята пожимали руки и желали мне удачного полета. Мне было тяжело прощаться, ведь чувствовал, что еще один Алин взгляд, полный надежды, и я разревусь похуже девчонки. Дедуля завел мотор, и мы поехали. Я видел через боковое стекло, как ребята махали мне. Все, кроме Али. А после они все решили побежать за машиной. И чем больше автомобиль набирал скорость, тем больше мы отдалялись друг от друга. И только Аля выбилась вперед, остановилась посреди дороги и, приставив ладони ко рту, громко закричала: — Я буду ждать тебя!.. — ее крик проносился по всей улице, раздаваясь эхом над деревенскими домами.       Тогда я высунулся из окна и помахал ей рукой. — Я приеду! Обязательно!       Это лето кардинально изменило жизнь Али. Впрочем, я тоже изменился после этих каникул. Теперь я не мог спокойно жить в Петербурге, пока знаю, что полуостров меня ждет.