Lily's Boy

В то субботнее утро за завтраком Гермиона то и дело бросала на Гарри подозрительные взгляды через стол. — Я знаю, что ты задумал, — пробормотала она. Гарри улыбнулся. — Всё будет хорошо, Гермиона. Доверься мне. Возможно, небольшое совместное нарушение правил было именно тем, что требовалось Гарри, чтобы снова почувствовать себя собой. За последние несколько месяцев изменилось слишком многое. В основном к лучшему, но временами происходящее ошеломляло. Немного старого доброго озорства — то, что доктор прописал. Гарри сделал вид, что провожает Рона и Гермиону в вестибюле, а затем направился на третий этаж с Картой Мародёров в кармане. Добравшись до статуи одноглазой ведьмы, он быстро сверился с картой и тихо выругался, заметив стремительно приближавшуюся точку с подписью Невилл Лонгботтом. — Привет, Гарри! — бодро поздоровался Невилл. — Я забыл, что ты не идёшь в Хогсмид. Хочешь сыграть во «Взрывающегося дурака»? — Прости, Невилл, — ответил Гарри, стараясь говорить непринуждённо. — Мне нужно кое-что сделать. Он многозначительно посмотрел на другого мальчика. Губы Невилла сложились в понимающее «о». — Тебе помочь? — тихо спросил он. Гарри уже собирался ответить, но их прервали приближавшиеся резкие шаги. Невилл испуганно ахнул и отступил за спину Гарри. — Поттер. Лонгботтом, — поприветствовал их Снейп, с подозрением глядя на Гарри. — Что вы здесь делаете? Странное место для встречи. Гарри не позволил взгляду скользнуть к статуе одноглазой ведьмы, даже когда туда посмотрел Снейп. — Мы здесь не встречались. Просто… случайно встретились. — Тогда советую вам обоим вернуться в башню Гриффиндора, где вам и положено находиться, — протянул Снейп, проводя рукой по статуе. Гарри затаил дыхание. — Разумеется. Мы так и сделаем, сэр. Они ушли. Гарри сказал Невиллу, что направляется в библиотеку, но повернул обратно, едва увидел на карте, что точка с подписью Северус Снейп благополучно вернулась в кабинет. — Диссендиум, — прошептал Гарри, коснувшись палочкой горба ведьмы. Как только проход открылся, он забрался внутрь. Гарри уже опаздывал. .-.-.-.-. Когда Гарри нашёл Рона, Гермионы рядом не было. По-видимому, даже после разговора с Хагридом ждать их примирения было слишком самонадеянно. Гарри уже начал жалеть, что пришёл. Он лишь ходил за Роном по пятам, позволяя тому показывать места, которые тот успел посетить до Рождества, когда ещё не знал о карте. Играть во «Взрывающегося дурака» с Невиллом было бы веселее. По крайней мере, Гарри уговорил Рона купить ему кое-что в «Сладком королевстве», передав деньги из-под мантии. Рон повёл его к Визжащей хижине, рассказывая о слухах, будто там водятся привидения. С другой стороны холма донёсся голос. По мере его приближения у Гарри всё сильнее сжимался желудок. — Отец, разумеется, должен был явиться на слушание и рассказать им о моей руке. Драко шёл в сопровождении Крэбба и Гойла. Все трое смеялись над Хагридом и Клювокрылом. Гарри болезненно кольнуло под рёбрами, но он подавил это чувство. Драко ясно дал понять, что Крэбб и Гойл были не только телохранителями, но и надзирателями. Они следили за ним и докладывали своим отцам, а те могли обратиться к Люциусу Малфою, если услышанное им не понравится. Они были не настолько глупы, какими казались. — Что ты здесь делаешь, Уизли? — спросил Драко. Гарри увидел, как Рон сжал кулаки. Драко посмотрел на хижину. — Готов поспорить, тебе бы понравилось здесь жить. По сравнению с вашей нынешней лачугой это настоящий дворец. Крэбб и Гойл засмеялись. Гарри пришлось схватить Рона за мантию, чтобы тот не бросился на Драко. — Предоставь его мне, — прошипел он себе под нос. Рон никогда не простил бы Гарри, не воспользуйся тот такой возможностью. К тому же Драко и в самом деле вёл себя как придурок. Пусть даже притворялся. Гарри незаметно отошёл в сторону, выхватил палочку из чехла и поднял в воздух особенно мерзкий ком грязи. ШЛЁП! Грязь врезалась Драко в спину и окатила всех троих слизеринцев зловонной жижей. Драко вскрикнул. — Что это было?! ШЛЁП! Гарри запустил второй ком с другой стороны и угодил Гойлу прямо в лицо. — Кто здесь? — закричал Крэбб, резко разворачиваясь с палочкой в руке. Наполовину ослеплённый грязью, он тяжело двинулся вперёд. Гарри подставил ему ногу. Огромный слизеринец рухнул на землю и при падении зацепился ботинком за край мантии-невидимки. Голова Гарри внезапно оказалась на виду. Рон и трое слизеринцев уставились на него с разной степенью ярости и ужаса. Гарри отшатнулся, торопливо натянул капюшон обратно и, не сказав Рону ни слова, помчался к «Сладкому королевству». Будь там только Драко, Гарри не стал бы беспокоиться. Но его увидели Крэбб и Гойл. Они непременно расскажут преподавателю. Вот дерьмо. Гарри грозили огромные неприятности. Добравшись до прохода в подвале «Сладкого королевства», он быстро применил очищающие чары, смыл грязь с ботинок и вскарабкался наверх. Выбравшись из горба одноглазой ведьмы, Гарри надеялся, что выглядит не настолько запыхавшимся, как себя чувствовал. Спроси кто-нибудь, он скажет, что летал. Гарри оставил мантию и сумку в проходе, закрыл горб ведьмы и попытался смешаться с немногочисленными учениками, занимавшимися своими делами. За вещами можно будет вернуться позже. По коридору разнеслись быстрые шаги. Кровь отхлынула от лица Гарри. — Поттер! Снейп смотрел на него сурово, но в глазах блестел триумф. Гарри прекрасно понимал, насколько подозрительно выглядел с потным лицом и растрёпанными волосами. — За мной. — Куда мы идём, сэр? — невинно спросил Гарри. Он зашагал рядом с длинноногим слизеринцем, почти переходя на бег, чтобы не отстать. Разумеется, они оказались в кабинете Снейпа. — Садись. Гарри подчинился, стараясь не слишком пристально разглядывать отвратительные предметы в банках на полках. — Мистер Малфой и его друзья пришли ко мне с весьма занимательной историей. — Сэр? — По их словам, Поттер, они встретили Уизли в Хогсмиде. И он был не один. — С ним была Гермиона, сэр? Я рад, что они снова разговаривают. Взгляд Снейпа мог бы расплавить котёл. — Мистер Малфой утверждает, что, пока он и его друзья разговаривали с мистером Уизли, некто невидимый принялся забрасывать их грязью. А затем мистер Крэбб увидел весьма любопытное явление. Ты не догадываешься, какое? — Боюсь, что нет, сэр. — Твою голову, Поттер. Парящую посреди Хогсмида. — Возможно, ему следует обратиться к мадам Помфри, если у него галлюцинации, сэр, — бесстрастно ответил Гарри. Казалось, Снейп вот-вот взорвётся. — Твоя голова не имеет разрешения посещать Хогсмид. Ни одна часть твоего тела не имеет разрешения посещать Хогсмид. — Я знаю, сэр. Весь день находился в башне Гриффиндора, как вы и велели. — Кто-нибудь может это подтвердить? На мгновение Гарри едва не назвал Невилла. Но, как бы хорошо тот ни владел окклюменцией, лгать он совершенно не умел. Особенно Снейпу. Гарри промолчал. Снейп ухмыльнулся. — Я так и думал. Как же ты похож на своего отца. Тоже считаешь себя выше правил. Все, начиная с министра магии, пытаются защитить тебя от Сириуса Блэка, а ты спокойно разгуливаешь по Хогсмиду, потому что знаменитый Гарри Поттер, разумеется, ходит куда пожелает и не думает о последствиях. Ты собираешься хоть что-нибудь сказать в своё оправдание, мальчишка? Гарри вздрогнул. — Не называйте меня так, сэр, — попросил он, инстинктивно ссутулившись, чтобы защитить рёбра. — Я буду называть тебя как пожелаю, высокомерный маленький нахал. Сходство действительно поразительное. Джеймс Поттер тоже расхаживал по школе с дружками, раздувшись от собственной важности… — Замолчите! — крикнул Гарри, не успев себя остановить. — Замолчите и не говорите так о моём отце! Люпин рассказывал, что Снейп и Джеймс ненавидели друг друга и что отец Гарри в школе иногда вёл себя как придурок. Но одно дело знать это. И совсем другое — слышать, как Снейп говорит о нём с такой ненавистью. — Что ты сказал, мальчишка? — прошипел Снейп. Гарри отступил. — Я просил не называть меня так, сэр, — слабо произнёс он. Колени начали дрожать. Взгляд метался по комнате в ожидании кулака, который мог взлететь в любой момент. — Страшно подумать, какими историями Люпин забивает тебе голову. Наверняка изображает Джеймса Поттера величайшим человеком, когда-либо учившимся в этой школе, и рассказывает о его славном героизме. Он упомянул, как твой отец и его святые друзья устроили розыгрыш, едва не стоивший мне жизни? В последний момент твой отец струсил. Не сделай он этого, их всех исключили бы. Снейп ухмыльнулся. — Нет. Не думаю, что Люпин поделился этой историей. Он резко выпрямился. — Выверни карманы, Поттер! Гарри испуганно дёрнулся, но не пошевелился. — Я сказал: выверни карманы! Мысленно ругаясь, Гарри подчинился и выложил на стол горсть помадных мух и Карту Мародёров. — Рон дал мне сладости, — поспешно сказал он. — После прошлого посещения Хогсмида. Я просто… оставил их на потом. — Как трогательно. А это? Снейп поднял Карту Мародёров. Гарри сглотнул, упорно не встречаясь с ним глазами. — Просто запасной кусок пергамента. Я раньше писал сочинение по чарам. Снейп повертел карту в руках, внимательно её рассматривая. — Довольно старый кусок пергамента. Возможно, стоит просто его выбросить. Он сделал вид, что собирается бросить карту в огонь. Гарри рванулся вперёд. — Ага! Что это на самом деле, Поттер? Ещё один подарок мистера Уизли? Инструкция, как проникнуть в Хогсмид? Или… нечто иное? Снейп вытащил палочку и коснулся кончиком пергамента. — Открой свои тайны. Гарри с нарастающим ужасом наблюдал, как создатели карты один за другим оскорбляли Снейпа. Лицо профессора становилось всё яростнее. — Я должен был догадаться, — пробормотал он. Снейп подошёл к камину и бросил в огонь горсть летучего пороха. — Люпин! — крикнул он в зелёное пламя. — Я хочу с тобой поговорить! Через несколько мгновений профессор Люпин появился в кабинете Снейпа и с лёгким недоумением посмотрел на обоих. — Северус, — поздоровался он. — Гарри. Чем могу помочь? — Вот этим. Снейп сунул карту ему под нос. — Я обнаружил её в карманах Поттера. На мгновение Гарри показалось, что Люпин удивился. Тот прочитал всё ещё видневшиеся на карте слова. Губы слегка дрогнули. — Не понимаю, чего именно ты от меня хочешь, Северус. — Ты прекрасно знаешь, чего я хочу, ты… Снейп осёкся и посмотрел на Гарри. — Это явно какая-то тёмная магия. Предполагается, что подобное относится к твоей области знаний, Люпин. Как, по-твоему, эта вещь оказалась у Поттера? Он многозначительно поднял брови. Губы Люпина снова дрогнули. У Гарри возникло отчётливое ощущение, что перед ним одновременно происходили два совершенно разных разговора. — Похоже на шуточный пергамент, Северус. Он оскорбляет каждого, кто пытается его прочитать. Возможно, товар из магазина «Зонко». — Вот как, — бесцветно произнёс Снейп. — Ничего… знакомого ты в нём не замечаешь? — А должен? — спросил Люпин, совершенно не впечатлённый его гневом. Снейп намекал, что карту дал Гарри именно Люпин? — Я получу ответы, Люпин, — прорычал Снейп. Совершенно спокойно Люпин забрал карту из его рук и добродушно улыбнулся. — С удовольствием дам их тебе, Северус, как только изучу пергамент подробнее. Но уверен, это всего лишь безобидная вещица для розыгрышей. А теперь, если мы закончили, полагаю, у Гарри есть другие дела. Верно, Гарри? Гарри хотелось потребовать карту обратно, но при Снейпе он не мог этого сделать. — Да. Конечно. Тогда я пойду… Он не осмелился посмотреть на Снейпа и покинул кабинет с бешено колотившимся сердцем. Теперь нужно было вернуться на третий этаж за сумкой. Каким-то образом ему удалось спастись. Оставалось попросить Люпина вернуть карту — и всё снова будет хорошо. — Гарри! Он вскинул голову. По коридору к нему бежал раскрасневшийся Рон. — Я пытался… добраться сюда… как можно скорее… Не мог тебя найти… Ты в порядке? Рон тяжело дышал, явно пробежав весь путь от Хогсмида. — Всё нормально. Столкнулся со Снейпом, но… обошлось. Расскажу позже, — добавил Гарри, не желая надолго задерживаться в коридоре. Они вместе направились к башне Гриффиндора. Мысли Гарри по-прежнему оставались в кабинете Снейпа. Тот явно ожидал, что Люпин узнает карту. Почему? .-.-.-.-. Как только за Гарри закрылась дверь, Северус повернулся к Ремусу. — Мы оба знаем, что это такое, — прямо произнёс он. — Я поражён, что при нынешних обстоятельствах ты отдал её Поттеру. — Я не отдавал её ему! — возразил Ремус. Он достал карту из кармана и уставился на неё. — Я не знал, что она у Гарри. Более того, не знал, что она вообще сохранилась! Филч конфисковал карту у Питера за месяц до нашего выпуска. Слова по-прежнему плыли по поверхности пергамента. Знакомые почерки заставили сердце болезненно сжаться. — Я… э-э… приношу извинения за замечание о носе, — нахально добавил Ремус. — Это было на пятом курсе. После… сам знаешь. После той ссоры, которая, как он тогда думал, навсегда их разлучит. За год до того, как Сириус едва не разрушил всё окончательно. Лицо Северуса на мгновение стало непроницаемым. — Учитывая обстоятельства, оскорбление кажется довольно безобидным, — сухо заметил он. — Ты клянёшься, что не отдавал карту Поттеру? — Жизнью клянусь, Северус. Понятия не имею, как она у него оказалась. Глупый мальчик. Оставь он её где-нибудь без присмотра… Ремус с трудом сглотнул. Попади карта обратно к Сириусу, всё было бы кончено. — Поттер никогда не умел особенно хорошо пользоваться головой, — язвительно ответил Северус. Ремус укоризненно посмотрел на него. — Ему тринадцать, Северус. Насколько хорошо ты сам пользовался головой в этом возрасте? Он покачал головой и провёл рукой по волосам. — Значит, Гарри всё-таки был в Хогсмиде? — Каким-то образом. По словам Малфоя, это была всего лишь его парящая голова. Кажется, я припоминаю несколько подобных происшествий в наши школьные годы. Северус выразительно посмотрел на него. Ремус усмехнулся. — Мантия Джеймса. Я и не знал, что она у Гарри. Он на мгновение задумался. — Наверное, её вернул Дамблдор. Джеймс давал ему мантию для одного задания Ордена перед тем, как… Северус фыркнул. — Разумеется. Директор обожает поощрять Поттера к поиску неприятностей. Вздохнув, он достал с верхней полки спрятанную бутылку виски. Внутри Ремуса разлилось тепло, когда Северус призвал два стакана. — Полагаю, Поттер ничего не знает о происхождении карты? — Если знает, то ни о чём меня не спрашивал. Ремус с благодарностью принял виски. — Если Гарри обратится ко мне, придётся рассказать. Нужна веская причина, по которой я не стану её возвращать. Он занял привычное место на краю стола, поставил стакан и ласково провёл рукой по пергаменту. — Почему ты не открыл её перед ним? Не похоже, чтобы ты упустил возможность как следует запугать бедного мальчика. Бледные щёки Северуса слегка порозовели. — Несмотря на многочисленные попытки, я так и не узнал пароль. Ремус громко расхохотался. — Правда? Я всегда считал, что ты хотя бы раз нас услышал. Ты говорил о карте так, словно прекрасно понимал, как она работает. Он вытащил палочку и коснулся кончиком пергамента. Взгляд встретился со взглядом Северуса. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость! Появление чернил на карте стало почти физическим ударом в живот. Ремус на несколько мгновений закрыл глаза, пережидая новую волну горя. Холодные пальцы ненадолго коснулись тыльной стороны его ладони. Достаточно, чтобы вернуть в настоящее. — Наша гордость и радость, — выдохнул Ремус. Он снова открыл глаза. Несколькими этажами выше точка с подписью Гарри Поттер шла рядом с точкой Рон Уизли, удаляясь от статуи одноглазой ведьмы. Ремус подавил улыбку. Вот оно, наследие Мародёров. — Мерлин, Джеймс был бы в восторге. Его маленький мальчик воспользовался картой и мантией, чтобы пробраться в Хогсмид. Исполнение всех его мечтаний. — Да, уверен, Джеймс был бы счастлив узнать, что его сын подвергает себя опасности, когда по окрестностям бродит безумный массовый убийца, — резко ответил Северус. Улыбка Ремуса померкла. — Карта может оказаться полезной. Если Блэк снова вернётся. Ремус не знал, что сделает, если однажды увидит на пергаменте маленькую точку с подписью Сириус Блэк. Но ради Гарри он должен был следить. — Оставлю её у себя. Буду проверять, когда смогу. — Не собираешься отнести Дамблдору? — насмешливо спросил Северус. Ремус бросил на него взгляд. — Мы оба знаем, что это была бы ужасная идея. Между ними повисло молчание. Ремус отпил виски и снова посмотрел на карту. Мерлин, казалось, с момента её создания прошла целая вечность. Он не думал, что когда-нибудь увидит карту снова. — Он попросил меня не называть его мальчишкой, — тихо произнёс Северус. Погружённый в воспоминания Ремус вздрогнул. — Прости? — Поттер, — пояснил Северус, заметив его нахмуренные брови. — Я назвал его мальчишкой. Он отреагировал… крайне плохо. Я никогда прежде не видел его таким. — Что значит «плохо»? — Он вёл себя так, словно ожидал, что я его ударю. В голосе Северуса звучала мрачная обречённость. У Ремуса всё оборвалось внутри. Где-то на задворках сознания зарычал Лунатик. — Петуния, — выплюнул он, крепче сжимая стакан. — Если она или этот её грубый муженёк поднимали руку на моего детёныша… — Успокойся, Ремус, — потребовал Северус. Его пальцы снова коснулись руки Ремуса. Сам он тоже выглядел рассерженным, а губы искривились в презрительной гримасе. — Придёт время, и мы поговорим с Петунией. Узнаем, насколько хорошо она чтила память Лили. Внутреннего волка это не успокоило. Но Ремус понимал, что не мог просто отправиться к Петунии и высказать всё, что о ней думал. — Я подвёл его столькими способами, Северус, — с болью произнёс он. — В том числе такими, о которых Гарри даже не подозревает. — Единственный человек, который его подвёл, — Дамблдор, — поправил Северус. — А мы сделаем всё возможное, чтобы это исправить. Ремус смотрел на карту. Десятки точек заполнили вестибюль, когда ученики вернулись из Хогсмида. Он не был уверен, что всего возможного окажется достаточно. .-.-.-.-. Вечером после ужина Гарри постучал в дверь кабинета профессора Люпина, тревожно прикусив губу. Открыв дверь, профессор посмотрел на него так, словно уже знал причину визита. — Профессор Люпин, насчёт того… э-э… пергамента, который забрал у меня профессор Снейп. Я надеялся получить его обратно. — Нет, Гарри. Карту я тебе не верну. У Гарри отвисла челюсть. — Да, я знаю, что это карта, — продолжил Люпин. — Гарри, я невероятно в тебе разочарован. Ты не только тайком отправился в Хогсмид без сопровождения, где с тобой могло случиться что угодно, но и Мерлин знает сколько времени хранил эту карту, пока Сириус Блэк оставался на свободе. И ни разу никому её не показал. Под его взглядом Гарри почувствовал себя ростом в несколько дюймов. — Простите, сэр. Я не думал, что это настолько важно. — Не настолько важно? Гарри, ты уже видел, что может сделать Блэк, получив доступ к оставленным без присмотра вещам! Невиллу только недавно снова разрешили знать пароль от гостиной. — Но Блэк не знает, как пользоваться картой! Она просто начала бы его оскорблять, как Снейпа. — Ты уверен? Люпин достал карту из кармана и разложил на столе. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость! Гарри потрясённо наблюдал, как карта ожила. — Но… как?.. — Несколько месяцев назад я сказал тебе, что в детстве ты называл меня дядей Ремусом. Пожалуй, это была не совсем правда, — произнёс Люпин, заставив Гарри растерянно моргнуть от внезапной смены темы. — Годовалому ребёнку довольно трудно произнести «Ремус». Ты предпочитал называть меня дядей Лунатиком. Люпин криво улыбнулся. — Правда, звучало это скорее как «дядя Луатик». Звук «н» тебе плохо давался. Гарри опустил взгляд на приветствие в верхней части карты, а затем посмотрел на профессора с растущим потрясением. — Ремус Люпин, Питер Петтигрю, Сириус Блэк и Джеймс Поттер. Также известные как Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый. Мародёры, — объявил Люпин и слегка поклонился. — К вашим услугам. По крайней мере, то, что от нас осталось. — Что? — Гарри почти не верил услышанному. — Карта принадлежала моему отцу? — Не только ему. Нам всем четверым потребовалось время, чтобы подобрать нужные заклинания. В действительности троим: Питер никогда не был особенно силён в обращении с палочкой. Мы закончили карту в начале пятого курса, чтобы она помогала нам в шалостях. На седьмом курсе её конфисковали. Я не ожидал, что Филч сохранит пергамент. Люпин с любопытством посмотрел на Гарри. — Но я должен спросить: как карта попала к тебе? — Её подарил друг, — уклончиво ответил Гарри, не желая навлекать на кого-нибудь неприятности. Люпин долго на него смотрел, а затем улыбнулся. — Близнецы Уизли, полагаю? Это многое объясняет. Не думаю, что мог бы пожелать карте лучших преемников. Некоторые их работы действительно впечатляют. После одной шутки перед Рождеством я уже думал, что волосы Северуса никогда не вернут прежний цвет. — Они вас боготворят, — выпалил Гарри. — Мародёров, я имею в виду. Считают вас величайшими шутниками в истории. Гарри задумался, что сделали бы близнецы, узнав, что их учит настоящий живой Мародёр. Люпин рассмеялся. — Рад, что наше дело продолжается. Но это не означает, что ты можешь им всё рассказать, Гарри. Я открыл правду тебе, потому что карта принадлежала Джеймсу и потому что ты должен понять, насколько опасно её хранить. Сириус Блэк участвовал в создании. Попади карта ему в руки, он сможет найти тебя в любой части замка. Прости, но я не могу её вернуть. Гарри поморщился. Знай он правду, никогда не оставил бы карту у себя. И тут ему в голову пришла мысль. — Не отдавайте её Дамблдору. — Прошу прощения? — Не передавайте карту профессору Дамблдору. Пожалуйста. Если директор получит карту, у него появится ещё один способ следить за Гарри. Тогда всё будет кончено. Люпин нахмурился. — Я и не собирался. Но почему ты не хочешь, чтобы карта попала к директору? Гарри посмотрел на пергамент, затем на Люпина и решил отбросить осторожность. Пока профессор был с ним честен. — Профессор Дамблдор наложил проклятие на моё магическое ядро, чтобы заблокировать родовую магию. Глаза Люпина расширились от тревоги. Гарри торопливо пересказал всё, что произошло в Гринготтсе, включая заклятие принуждения, и объяснил, почему подозревал Дамблдора. — И мне не следовало вам рассказывать, потому что он умеет читать мысли! Если узнает, то поймёт, что я всё выяснил, и мне конец! — закончил Гарри, постепенно впадая в панику. Руки Люпина легли ему на плечи и мягко сжали. — Всё хорошо, Гарри. Твои секреты со мной в безопасности. У меня есть… назовём это естественной ментальной защитой. Дамблдор никогда не мог прочитать мои мысли. Гарри с облегчением выдохнул. Люпин отпустил его и принялся ходить вдоль стола. — Из всех возможных вещей… Я знал, что он способен на многое, но никогда не думал… Мерлин, заблокировать твою родовую магию! Он резко повернулся к Гарри. — Ты уверен, что блока больше нет? — Гоблины сказали, что сняли его. Люпин облегчённо выдохнул. — Хорошо. Когда Джеймсу исполнилось семнадцать, прилив силы от родовой магии едва не разбил все окна в спальне. А если к ней добавить магию рода Блэков… И Слизеринов! Боже, если запереть подобный выброс энергии внутри магическим блоком, в день совершеннолетия ты можешь сравнять школу с землёй! Он резко поднял голову. Краска отхлынула от лица. Сердце Гарри пропустило удар, а кровь застыла в жилах. Этого и хотел Дамблдор? — Кому ещё ты рассказал? — Невилл знает почти обо всём. Близнецы знают, что я изучаю положение своего рода, но ничего не знают о блоке. И ещё несколько учеников… Кажется, среди наследников разошлись слухи, что Дом Поттеров вернулся в игру. — Ты должен быть невероятно осторожен. Если об этом узнает не тот человек… Полагаю, тебе не нужно объяснять, насколько плохо всё может закончиться. Слова Люпина заставили желудок Гарри сжаться. Он прекрасно осознавал, по какому краю шёл. — Я не знаю, что делать, — тихо признался Гарри. — Читаю всё, что могу, о старых родах, обязанностях наследника и родовой магии. Но я не понимаю, что делаю. Не знаю, почему Дамблдор хочет всё от меня скрыть. Не знаю, кому можно доверять. Если расскажу не тому человеку, меня могут убить! Люпин внезапно обнял его за плечи и прижал к себе. Гарри не смог удержаться и уткнулся лицом в его мантию, крепко зажмурившись, чтобы не расплакаться. — Тише, детёныш. Тише. Всё хорошо, — успокаивал Люпин, поглаживая его широкой ладонью по плечам. Никто прежде не обнимал Гарри так. На вид Люпина мог сбить с ног сильный ветер, но под мантией чувствовались крепкие, жилистые мышцы. В его руках Гарри было безопасно. Надёжно. Будто его обнимал родитель. Это не походило даже на объятия миссис Уизли, которая каждый раз словно пыталась выдавить из Гарри душу. Здесь было просто… Тепло. — Альбус Дамблдор больше не причинит тебе вреда. Обещаю, — яростно поклялся Люпин, прижав губы к волосам Гарри. — Ты прекрасно справлялся, детёныш. Был невероятно храбрым. Но больше тебе не придётся проходить через всё это одному. — Я всегда один, — горько пробормотал Гарри. Люпин слегка отстранился и посмотрел ему в глаза. Гарри мог бы поклясться, что на мгновение они вспыхнули золотым. Наверное, просто игра света. — Больше нет, — твёрдо прорычал Люпин. — Никогда. Я и так подводил тебя слишком долго. Ему, похоже, так же не хотелось прерывать объятие, как и Гарри. Но в конце концов они всё-таки отстранились. Люпин безуспешно попытался пригладить волосы Гарри. — Безнадёжное дело, — с сожалением заключил он. Гарри фыркнул. — Совсем как у Джеймса. Гарри отступил и глубоко вдохнул. — Простите, что никому не рассказал о карте. — Я тебя прощаю. Но в будущем знай: ты можешь обратиться ко мне с чем угодно. Хорошо? Карие глаза Люпина были серьёзны. — Абсолютно с чем угодно. Ты можешь мне доверять, Гарри. Он посмотрел на карту. — Тебе пора идти. Мисс Грейнджер направляется сюда. Без сомнения, ищет тебя. — Точно. Гарри рассказал Гермионе о произошедшем. Она считала конфискацию карты заслуженным наказанием. Рон был гораздо менее доволен. — Тогда… увидимся позже. Спасибо. — Хорошего вечера, Гарри. Гарри вышел из кабинета, засунув руки в карманы. Эмоции смешались в голове так, что он едва мог их различить. Но теперь хотя бы один человек знал правду. Один взрослый. Один человек был на его стороне. .-.-.-.-. Гарри встретил Гермиону в коридоре и ожидал, что она снова станет ругать его из-за карты. Но в её глазах стояли слёзы, а руки дрожали. — Гермиона? Что случилось? Рон сказал ей что-нибудь ужасное? Она молча протянула смятый лист пергамента. У Гарри упало сердце. Клювокрыл проиграл слушание. — Они не могут этого сделать, — пробормотал он, взял Гермиону за руку и повёл к башне Гриффиндора. — Клювокрыл не опасен. — Отец Малфоя считает иначе, а весь комитет находится у него в кармане, — ответила она, вытирая глаза. Когда они вошли в гостиную, Рон сперва нахмурился, но затем заметил слёзы Гермионы. — Только не говори, что она на тебя донесла, приятель, — прошипел он, свирепо глядя на девушку. Губа Гермионы задрожала. Она подавила рыдание. — Ничего подобного я не делала. Просто решила сообщить, что Хагрид проиграл дело. Клювокрыла собираются казнить. Веснушки резко выделились на побледневшем лице Рона. — Что? Гарри передал ему письмо. — Но это нечестно! Клювокрыл не сделал ничего плохого. Во всём виноват Малфой! — Мы это знаем, но комитету всё равно! Будет апелляция, она бывает всегда, но… Не представляю, чем она поможет. Ничего ведь не изменится. — Изменится, — яростно сказал Рон. — На этот раз тебе не придётся делать всю работу одной. Я помогу. — О, Рон! Гермиона бросилась ему на шею и разрыдалась на плече. Рон испуганно посмотрел на Гарри и неловко принялся поглаживать её по голове. Сквозь рыдания Гермиона сумела выговорить извинения за Коросту. Рон покачал головой, совершенно не зная, как себя вести. — Он был старым. И немного бесполезным. Всё нормально. Рон продолжал гладить Гермиону по голове, пока она наконец не отстранилась. Она посмотрела ему в глаза и неуверенно улыбнулась. Рон улыбнулся в ответ. С губ Гермионы сорвался новый тихий всхлип. Гарри оставалось надеяться, что теперь они наконец перестанут ссориться. У них появились проблемы поважнее. .-.-.-.-. Холодный и мрачный февраль сменился лишь немногим менее холодным и мрачным мартом. Гарри начинало казаться, что он почти так же занят, как Гермиона. Его кудрявая подруга буквально тонула в учебных заданиях: постоянно что-нибудь писала или читала и постепенно становилась всё более нервной. Но у Гарри тоже хватало дел. Обычные занятия. Абсурдное количество тренировок по квиддичу — Кубок был настолько близко, что они почти ощущали его вкус, и Вуд требовал идеальной подготовки. Уроки Патронуса. Самостоятельное обучение. Тайные ночные встречи с Драко. На сон почти не оставалось времени. А после того как Гарри узнал, что Сириус Блэк мог добраться до его спальни, уснуть было трудно даже при наличии возможности. Верные договорённости, Гарри и Драко снова начали враждовать на публике. Теперь, когда Гарри понимал, что всё было лишь игрой, это оказалось даже весело. Рон определённо радовался возвращению «старого Гарри». Чувство вины снова подняло голову, но Гарри его отогнал. Они с Драко встречались примерно раз в неделю, каждый раз в новом месте. О времени договаривались с помощью маленьких записок, которые во время очередной «ссоры» незаметно подбрасывали друг другу в карманы или школьные сумки. Без карты стало сложнее, но они справлялись. Сегодня вечером мальчики сидели в старом кабинете чар на четвёртом этаже. Стулья были придвинуты к письменному столу, а Драко учил Гарри волшебной карточной игре под названием «Колдовской блеф». Правила были довольно сложными, но Гарри постепенно разбирался. Предыдущую партию он даже выиграл, к огромному удивлению Драко. — Вчетвером играть лучше, — сказал Драко, заклинанием перетасовывая колоду для нового раунда. — Под словом «лучше» ты подразумеваешь «сложнее». Драко ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнул вызов. — Не успеваешь за мной, Гарри? Он снова раздал карты. Гарри поднял их, сохранив лицо непроницаемым. Неплохая комбинация. С ней можно победить. — И какое отношение умение играть в карты имеет к тому, насколько ты хороший чистокровный? — По игре в блеф можно многое узнать о человеке, — ответил Драко, делая ход. — Деловые встречи часто сопровождаются одной-двумя партиями, чтобы разговор не останавливался. Игра показывает логику, стратегическое мышление и готовность рисковать. Немного похоже на шахматы, только быстрее. Разумеется. У чистокровных даже игры имели скрытую цель. Гарри так и сказал. Драко фыркнул. — Не каждая игра имеет скрытый смысл. Иногда мы играем ради удовольствия. Только никогда не садись за стол против Дафны. Особенно на деньги. Она с улыбкой оставит тебя без единого кната. Эта девушка — настоящая угроза. — При каких обстоятельствах я вообще стану играть в карты с Дафной Гринграсс? — растерянно спросил Гарри. — Никогда не знаешь, — пожал плечами Драко. — В будущем может произойти что угодно. Возможно, однажды нам не придётся носить столько масок. Проводя больше времени с Драко, Гарри усвоил одну вещь. Почти каждый в Слизерине — да и многие ученики других факультетов — в той или иной степени играл определённую роль. Драко не объяснял, почему это так важно, но ясно давал понять: никого нельзя принимать за чистую монету. Гарри считал подобную жизнь изнурительной. В коридоре за дверью что-то громко хлопнуло. Оба мальчика замерли. — Уже поздно, — наконец произнёс Драко. Он взмахнул палочкой, и карты аккуратно вернулись в коробку. — Нам пора. Они старались не оставаться вне гостиных слишком долго после отбоя. Им требовался сон. И оба прекрасно понимали, что Сириус Блэк мог в любой момент бродить по замку. Гарри знал, что поступал глупо. Но ему было всё равно. Ему нравилось проводить время с Драко. Когда светловолосый мальчик не язвил, он был весёлым. А порой оставался весёлым даже во время язвительных замечаний. Общение с ним заставляло Гарри задумываться, не совершил ли он ошибку, умоляя Распределяющую шляпу не отправлять его в Слизерин. — Увидимся позже. Гарри проводил Драко взглядом. Тот всегда уходил первым. Гарри подождал несколько минут и уже собирался накинуть мантию-невидимку, когда дверь открылась. Он виновато уставился в медовые глаза профессора Люпина. — Гарри, — нейтрально произнёс тот, оглядывая кабинет. — Мне показалось, или несколько минут назад отсюда вышел Драко Малфой? — Возможно? — Не похоже, что вы ссорились. Гарри быстро покачал головой. — Мы не ссорились! Мы… э-э… играли в «Колдовской блеф». — Карточную игру, — бесцветно уточнил Люпин. — С Драко Малфоем. — Мы теперь, возможно, вроде как друзья? — ответил Гарри, и голос против воли стал на октаву выше. Он беспомощно пожал плечами, ожидая возмущённой речи о том, что слизеринцам нельзя доверять и что после отбоя бродить по школе особенно опасно. — Мерлин, — пробормотал Люпин, раздражённо посмотрев в потолок. — История действительно повторяется. Он прокашлялся и снова посмотрел на Гарри. — Пятнадцать баллов с Гриффиндора за нахождение вне гостиной после отбоя. — Что?! А со Слизерина вы баллы не снимете? Драко тоже здесь был! — Драко хватило здравого смысла не попасться, — возразил Люпин. — Кроме того, за ним не охотится убийца. Ты ведёшь опасную игру, Гарри. Его взгляд опустился на ткань в руках мальчика. Люпин ухмыльнулся. — Ах, разумеется. Как давно у тебя мантия Джеймса? Гарри посмотрел на мантию-невидимку, затем на профессора. — Вы знаете, что это? Люпин рассмеялся. — Знаю ли я? Гарри, половину школьных лет я провёл, прячась под этой мантией. Она не раз вытаскивала нас четверых из весьма неприятных ситуаций. Он печально улыбнулся. — Хорошо, что мантия у тебя. Но это не значит, что тебе разрешено бродить после наступления темноты. Я провожу тебя до гостиной. Надень её. Гарри вздохнул и не стал спорить. Он накинул мантию на плечи. Люпин явно развеселился, когда мальчик исчез. — Значит, ты не совсем мальчик Лили, — заметил профессор, направляясь к выходу из кабинета. — В тебе по-прежнему много от Джеймса. Не уверен, что это хорошо. Впервые в жизни кто-то сказал Гарри, что он больше похож на мать, чем на отца. В груди возникло тёплое, трепещущее чувство. Гарри улыбнулся и послушно последовал за Люпином к Полной Даме. У портрета он пожелал профессору спокойной ночи и назвал пароль. Теперь хотя бы один человек в его жизни знал о дружбе с Драко. И не осуждал его за это. В ту ночь Гарри спал лучше, чем за последние несколько недель.