Lily's Boy

— …И Джонс со всей силы посылает бладжер прямо в Мейвезера — едва не сносит ему голову! Мейвезер выпускает квоффл, и Гринграсс перехватывает его. «Гарпии» снова владеют мячом… Губы Гарри тронула слабая улыбка. Он вполуха слушал тихий комментарий квиддичного матча, доносившийся из радиоприёмника. Гарри сидел в спальне. Полог кровати был задёрнут и защищён чарами, на коленях лежал запароленный блокнот, а слева была раскрыта книга «Никогда не оставайся безоружным: теория беспалочковой магии». Гермиона, как всегда, находилась в библиотеке. Рон либо помогал ей с делом Клювокрыла, либо уже сдался и отправился искать Дина и Симуса. Гарри некоторое время провёл с ними, но, когда их пререкания стали невыносимыми, сослался на необходимость поговорить с Люпином об уроках Патронуса и сбежал. Возможно, борьба с нелепыми законами Министерства о магических существах и объединила их, но друзьями снова они пока не стали. В любом случае у Гарри оставался по меньшей мере час свободного времени — как раз к матчу «Холихедских гарпий» против «Балликасслских нетопырей». А ещё можно было просмотреть заметки, которые он делал последние несколько месяцев. Хорошо, что зачарованный блокнот добавлял новые страницы по мере необходимости. Тот уже был набит до отказа наспех нацарапанными записями, схемами и неуверенными попытками составить генеалогические древа, пока Гарри пытался разобраться в сложном мире британских чистокровных родов. Будь он больше похож на Гермиону, у него существовала бы какая-нибудь система, отделявшая исследования заклинаний от исторических сведений. Но Гарри не был Гермионой. Хаос его вполне устраивал, поэтому он продолжал писать на любой приглянувшейся странице. Сейчас Гарри сравнивал заметки, сделанные во время чтения книги «Достигни своего ядра: руководство по пониманию собственной магии», с текстом «Никогда не оставайся безоружным», задумчиво постукивая пером по нижней губе. С самого появления Гарри в магическом мире о беспалочковой магии говорили как о вершине силы и таланта. Ею способны были управлять лишь выдающиеся волшебники вроде Альбуса Дамблдора. Но почему тогда у детей так часто случались выбросы беспалочковой магии? Во многих прочитанных книгах говорилось, что незрелое ядро более изменчиво. Обучение с помощью палочки помогало направлять силу, но одновременно затрудняло доступ к магии без проводника. Авторы утверждали, что всем, кроме самых могущественных волшебников, приходится расплачиваться за контроль над собственной силой необходимостью пользоваться палочкой. Разумеется, в минуты сильного стресса или отчаянной нужды человек мог сотворить беспалочковую магию. Но редко намеренно. Гарри это казалось нелогичным. В книгах о магии наследия говорилось, что множество талантов, свойственных определённым родам, были врождёнными и не требовали палочки: способности метаморфмагов и провидцев, склонность к магии разума или анимагии. Одни были доступны исключительно представителям определённой кровной линии. Другие мог освоить любой волшебник, готовый приложить усилия, а родовая магия лишь облегчала задачу. Для окклюменции палочка не требовалась. Анимагу после освоения первоначальной трансформации палочка тоже была не нужна. Они направляли магию непосредственно из ядра. В этом и должна была заключаться связь. В «Никогда не оставайся безоружным» рассказывалось о гармонии с собственной магией, об использовании пальцев вместо палочки, о необходимости пропускать силу через тело, а не через отдельный проводник. Даже для Гарри, чья магия гудела под кожей с того самого мгновения, как гоблины сняли блоки, это казалось утомительным. Он испробовал все предложенные в книге упражнения: держал палочку в неведущей руке и пытался колдовать пальцами ведущей. Это походило на попытку протолкнуть бетон через сито. Книга ошибалась. Гарри был почти уверен. «Достигни своего ядра» многому его научила — как и книги о блоках магического ядра и родовой магии. Беспалочковая магия заключалась не в том, чтобы превратить пальцы в новый проводник. Нужно было полностью отказаться от проводника. И позволить ядру дышать. — …И «Гарпии» забивают! Оуэнсу стоит поторопиться, иначе сегодня «Нетопырей» не спасёт даже снитч! Квоффл снова у Фоули, передача Киннок… Гарри перестал слушать матч, закрыл глаза и сделал глубокий, ровный вдох. Благодаря различным медитативным упражнениям ему было легко погрузиться в ту часть сознания, где находилось ядро и тихо гудела магия. Гарри рассеянно задумался, было ли так у всех или он являлся исключением. Ему всего тринадцать. Он ведь не мог быть настолько могущественным? Никто из преподавателей никогда не рассказывал о необходимости сосредотачиваться на внутренней магии или о жужжащих ощущениях. Возможно, подобные практики просто были не слишком распространены. Если бы другие люди попробовали, они, вероятно, почувствовали бы то же самое. Можно будет спросить Невилла. Узнать, что тот думает. Гарри погрузился глубже, позволяя гудению окружить его. Тепло магии касалось кожи, словно солнечные лучи. Даже сейчас, спустя месяцы после снятия блоков, она казалась… беспокойной. Будто была заключена в слишком тесном пространстве. Будто её втиснули в тело Гарри так же, как самого Гарри когда-то втиснули в чулан под лестницей. Он надеялся, что ещё вырастет на несколько дюймов и, возможно, наберёт немного мышц. Тогда магии станет свободнее. Дамблдор был очень высоким. Может быть, ему требовалось больше места, чтобы удерживать такую силу? Вернув внимание к упражнению, Гарри продолжил размеренно дышать и медленно поднял правую руку. Он открыл глаза. Кончики пальцев светились. — Вингардиум Левиоса, — прошептал Гарри, устремив взгляд на толстую книгу рядом с собой. Гудение стало настойчивее. Вены зачесались изнутри. А затем книга медленно поднялась с кровати. На губах Гарри начала появляться улыбка. Внезапно дверь с грохотом захлопнулась. Книга рухнула обратно на матрас. Связь оборвалась, а гудение почти исчезло. — Гарри, ты уже вернулся? Гермиона — просто кошмар, честно говоря. Это был Рон. Гарри недовольно нахмурился. У него ведь почти получилось! Он торопливо засунул книгу и блокнот под подушку, снял защитные чары вокруг кровати и раздвинул полог. — Не успели вернуться до отбоя? — сухо спросил Гарри, одарив Рона улыбкой, которая, как он надеялся, выглядела искренней. Рон нахмурился ещё сильнее и открыл рот, собираясь ответить. Но тут заметил радиоприёмник. — Оуэнс пикирует, но Гриффитс идёт прямо за ним! Кто первым доберётся до снитча? Они летят ноздря в ноздрю — если продолжат в том же духе, врежутся в землю! Гриффитс поравнялся с соперником, и… борода Мерлина, что за захват! Продемонстрировав невероятную скорость, Гриффитс ловит снитч! «Гарпии» остаются непобеждёнными! — С каких пор у тебя есть радиоприёмник? — спросил Рон с непроницаемым выражением лица. Гарри убавил громкость и пожал плечами. — Купил летом, когда застрял в Косом переулке. Раньше я и понятия не имел, сколько существует волшебных радиостанций. У Уизли был радиоприёмник, но включали его, кажется, лишь тогда, когда миссис Уизли хотела послушать Селестину Уорбек. — Переносные довольно дорогие. Чарли купил такой на шестом курсе, но забрал его с собой в Румынию. Гарри сразу понял выражение лица Рона. Его беспокоило богатство Гарри. Раньше Гарри, возможно, позволил бы этому чувству задеть себя. Предложил бы отдать радиоприёмник Рону, а позднее купил себе другой. Так было бы во времена, когда он находился под чарами Дамблдора и отчаянно пытался обзавестись друзьями любыми возможными способами. Но теперь всё изменилось. Гарри мог посочувствовать Рону. Большую часть жизни у него самого не было и двух пенсов, чтобы потереть друг о друга. Но он не собирался позволять другу заставлять его чувствовать вину из-за унаследованного состояния. В конце концов, оно досталось Гарри лишь потому, что его родители погибли. Он протянул руку, выключил радиоприёмник и слегка улыбнулся Рону. — На следующей неделе играют «Пушки Педдл». Можешь послушать вместе со мной. Рон широко улыбнулся, хотя в глазах ещё мелькнула лёгкая тень. Гарри не стал обращать на неё внимания. В этом году он с трудом успевал следить за перепадами настроения Рона. Пытаться уже не стоило. Пока рыжеволосый мальчик ворчал о работе, которую Гермиона заставила его выполнять в библиотеке, Гарри не мог не думать о слабом покалывании, всё ещё пробегавшем по венам. Он сотворил беспалочковую магию. Намеренно. Сосредоточенно. Чего ещё он сможет добиться после небольшой практики? .-.-.-.-. После второго проникновения Блэка охрану в замке усилили, поэтому троица больше не могла навещать Хагрида по вечерам. Единственная возможность поговорить с ним появлялась на уроках ухода за магическими существами. Прошло уже несколько дней, но Хагрид всё ещё выглядел потрясённым. — Всегда остаётся апелляция, — сказал Рон, когда Хагрид, ведя учеников к замку, едва не расплакался. — Не теряй надежды. Мы что-нибудь придумаем. Они попрощались с Хагридом у дверей замка. Великан громко высморкался и ещё раз поблагодарил их за предложение помочь. Было очевидно, что он готовился к худшему. — Можно подумать, он мог бы взять себя в руки! При звуке этого голоса сердце Гарри упало. В дверях стоял Драко вместе с Крэббом и Гойлом и наблюдал, как Хагрид уходит. Двое огромных мальчиков хихикали. — Это ведь даже не его чёртова собака. Всего лишь животное. За притворной усмешкой Гарри заметил сожаление в глазах Драко. Словно тот мог хоть что-нибудь сделать, чтобы остановить Люциуса Малфоя в его крестовом походе. — Как ты смеешь! — взревела Гермиона и направилась через вестибюль к Драко. При виде её ярости серые глаза расширились от тревоги. Гарри поспешил следом. — Ты мерзкий, злобный маленький… ШЛЁП! Гарри не успел её остановить. Гермиона размахнулась и ударила Драко кулаком прямо в челюсть. Тот отлетел назад, врезался в Гойла и ошеломлённо заморгал. — Не смей так говорить о Хагриде. С этими словами Гермиона развернулась и зашагала прочь. — Идёмте, мальчики! Мы опоздаем на чары. Гарри бросил на потрясённого Драко виноватый взгляд и поспешил за Гермионой. Рон бежал следом. — Гермиона! — воскликнул он. — Ты только что ударила Малфоя! — Он это заслужил, — твёрдо ответила она. — Гарри, постарайся победить их в квиддиче. Я не вынесу, если он выиграет. — Э-э… хорошо, Гермиона, — после паузы ответил Гарри. Он переглянулся с Роном. Оба думали одно и то же: Это действительно сейчас произошло? — Я постараюсь изо всех сил. Гермиона фыркнула и продолжила идти. Гарри осторожно приоткрыл дверь кабинета, молясь, чтобы они не опоздали. Профессор Флитвик улыбнулся. — Вот вы где, мальчики! Проходите и занимайте места. Гарри оглянулся через плечо. Гермионы нигде не было. Куда она исчезла? — Она только что шла за нами, — пробормотал Рон, такой же растерянный. — Может быть, что-нибудь уронила? Но Гермиона так и не появилась. Она отсутствовала весь урок. Гарри нахмурился. Что с ней происходило? .-.-.-.-. Похоже, Гермиона сегодня в ударе, — подумал Гарри, наблюдая, как она стремительно покидает кабинет прорицаний. Когда занятие закончилось, он повернулся к Рону. — У неё сегодня тот ещё денёк, — заметил рыжеволосый мальчик. — Вот это да. За ужином Гермионы не было, но весь зал гудел от разговоров о том, как она нагрубила профессору Трелони. К счастью, Драко, похоже, никому не рассказал, что Гермиона его ударила. Хотя на бледной скуле уже наливался внушительный синяк. Гарри поморщился. Не разозлится ли Драко на него? Встретиться они должны были только через несколько дней. Придётся подождать, чтобы узнать, всё ли в порядке. — Я отнесу Гермионе немного еды, — сказал Рон, закончив свою неизменно внушительную порцию. Он завернул в салфетку ростбиф с картофелем, а во вторую положил пастернак. — Ты со мной? — Не могу. У меня урок Патронуса с Люпином, — извиняющимся тоном ответил Гарри. Заклинание теперь получалось довольно хорошо. Патронус всё ещё не обрёл форму, но Гарри уже мог создать достаточно плотный щит против боггарта-дементора. — А, точно. Хорошо, повеселись. Рон сгреб в большие ладони столько еды, сколько сумел, и они разошлись. Гарри направился по знакомому пути к кабинету Люпина. Шёл он медленно. После того как Гарри фактически разрыдался у профессора на плече, снова встречаться с ним было немного неловко. Однако Люпин, кажется, ничего против не имел. — Я слышал, день мисс Грейнджер выдался весьма насыщенным, — заметил он, когда они убрали боггарта и устроились в привычных креслах с чашками чая. Гарри поморщился. — Значит, вы слышали о прорицаниях? Люпин кивнул. — Честно говоря, я её не виню. Она изучает примерно пятьдесят предметов одновременно, а прорицания немного… Гарри смущённо умолк, не желая оскорблять одного преподавателя в присутствии другого. — Я бы тоже хотел отказаться от этого предмета. Можно ли сменить факультатив, если понял, что он тебе не нравится? По правде говоря, Гарри с радостью отказался бы и от ухода за магическими существами. Но не мог так поступить с Хагридом. — Боюсь, что нет. Во всяком случае, так поздно. Придётся терпеть до СОВ, — с искренним сожалением ответил Люпин. Гарри вздохнул. — Я так и думал. — Ты можешь самостоятельно подготовиться к другому факультативу. Например, к нумерологии или древним рунам. Даже к обоим. Чтобы сдавать СОВ, необязательно посещать занятия, если заранее обратиться в Министерство. Твоя мать сдала СОВ по магловедению, не посетив ни одного урока. Говорила, что это была самая лёгкая «Превосходно» в её жизни. На губах Люпина появилась улыбка. Гарри не знал, что подобное возможно. — Но самостоятельно изучать руны и нумерологию гораздо сложнее. Магловедение легко выучить, особенно если вырос среди маглов. В голове всплыло воспоминание. — Вы ведь были лучшим на курсе по древним рунам? Так было написано в ежегоднике. — Именно. И третьим по нумерологии — выше меня оказались только твоя мать и Сириус. Если решишь идти этим путём, я с радостью помогу. При всём уважении к моим коллегам, прорицания и уход за магическими существами — не самые… полезные предметы. Гарри задумчиво хмыкнул и откинулся на спинку кресла. — Может быть, после квиддичного матча. Матч со Слизерином приближался, а свободного времени почти не оставалось. — Разумеется. Пока сосредоточься на том, чтобы победить Слизерин, — со смешком согласился Люпин. — Понимаю, что преподавателям не следует выбирать любимчиков, но я поспорил с Северусом на пять галлеонов, что вы выиграете. Он почему-то уверен, что мистер Малфой сумеет вытащить матч, несмотря на перерыв из-за травмы. Гарри попытался представить профессора Снейпа, делающего ставку на квиддич. Пусть даже на победу Слизерина. — Знаете, профессор, мне кажется, Снейп, которого знаете вы, и Снейп, которого знаю я, — два совершенно разных человека. Люпин рассмеялся. Чистый, немного хриплый звук неожиданно громко прозвучал в тихом кабинете. — Очень на это надеюсь, Гарри, — согласился он со странным выражением в глазах. — Хотя Северус на самом деле не настолько плох, каким старается казаться. Просто ему приходится поддерживать репутацию. Гарри скорчил выразительную гримасу. — Как скажете, профессор. — Кстати о репутации, которую приходится поддерживать, — протянул Люпин и немного подался вперёд. — Драко Малфой. Не хочешь ничего рассказать? Щёки Гарри вспыхнули. Он едва не расплескал чай. — Что? Не понимаю, о чём вы. Мы просто друзья. .-.-.-.-. Ремус смотрел на сидевшего перед ним подростка. Тот покраснел, уставился на руки и уклончиво заёрзал. О нет. — Я бы сказал, что само по себе «просто друзья» уже достаточно удивительно. Гарри покраснел ещё сильнее. — Ты можешь рассказать мне всё, что угодно. Я не стану тебя осуждать. Даже если ты встречаешься с Малфоем, — мысленно добавил Ремус, пытаясь представить, как в такой ситуации повела бы себя Лили. Нужно было просто действовать так же, как она, когда узнала о Северусе. — Рассказывать особенно нечего. Перед началом учебного года я встретил его в Косом переулке, и он вёл себя… вежливо. Думаю, на первом курсе мы просто начали не с той ноги. У Рона всегда лучше получалось провоцировать его, чем у меня. А теперь, когда на мне больше нет заклятия принуждения, я просто… не хочу с ним драться. Гарри почти не делал пауз. — Потом он узнал обо всей истории с наследником… Ладно, узнал, потому что я сам ему рассказал. И он очень помог мне во всём разобраться. Очевидно, его воспитывали настолько чистокровным, насколько это вообще возможно. Он знает старые традиции даже лучше Невилла. Поэтому мы начали общаться вежливо, потом постоянно сталкивались и как-то… стали друзьями. Теперь встречаемся, когда можем. Не очень часто, потому что днём кто-нибудь может зайти. Но я клянусь, что всегда очень осторожен, когда выхожу после отбоя. Всегда надеваю мантию. По мере того как Гарри тараторил почти без остановки, глаза Ремуса становились всё шире. Внезапно всё стало совершенно ясно. О, детёныш. Ты ведь понятия не имеешь, правда? Можно было забыть о том, как поступила бы Лили. Сохатый до смерти смеялся бы над своим совершенно ничего не понимающим сыном. — Я рад, что ты не позволяешь предубеждениям против слизеринцев мешать тебе, — наконец сказал Ремус. — Большинству учеников не помешало бы последовать твоему примеру. Но, Гарри, тебе следует соблюдать осторожность. Он всё-таки Малфой. — Это не делает его злым, — сердито возразил Гарри. Ремус успокаивающе поднял руку. — Я не это имел в виду. Он всё ещё сын Люциуса Малфоя. Тебе нужно быть осторожным не только ради себя, но и ради Драко. Лицо Гарри вытянулось, а зелёные глаза потемнели. — Его отец… ужасный человек. О матери я знаю немного, но отец… Гарри умолк и покачал головой. Ремус задумался, каким ужасам Люциус Малфой подвергал собственного сына. — Нарцисса никогда не была настолько жестокой, как Люциус. Она училась на Слизерине и определённо не была Светлой ведьмой, но бессмысленной жестокостью не отличалась. И всегда очень высоко ценила семью. Как и все Блэки, несмотря на остальные недостатки. Кровь имела огромное значение в Благороднейшем и Древнейшем Доме Блэков. Во многих смыслах. — Драко действительно любит маму, — согласился Гарри. — Но… мне кажется, он боится отца. И она тоже. Гарри слишком юн для таких теней в глазах, — печально подумал Ремус. Впрочем, в школе было много подобных детей. Поколение, знавшее лишь последствия войны. Потому что положение, в котором они жили сейчас, ещё нельзя было по-настоящему назвать миром. — Я думаю, ваша дружба — это хорошо, — мягко сказал Ремус. В любом случае предпринимать что-либо было уже слишком поздно. Гарри увяз гораздо глубже, чем сам понимал. — Я не утверждаю, что тебе не следует с ним дружить. Просто будьте осторожны. Существует множество людей, которые с радостью причинят мистеру Малфою боль, чтобы добиться своей цели. Директор, без сомнения, был одним из них. — Я этого не позволю, — упрямо заявил Гарри. Линия подбородка до последней черты напоминала Лили Эванс. Ремус улыбнулся. — Расскажи мне о нём, — попросил он. — О Драко Малфое, которого знаешь ты. Не о том, которого видят остальные. Если Ремус правильно всё понял, в будущем ему предстояло довольно хорошо узнать Драко Малфоя. .-.-.-.-. Позднее, когда Гарри, без сомнения, уже находился в башне Гриффиндора — хотелось надеяться, что не на очередной ночной встрече с Драко Малфоем, — Ремус спустился через камин в покои Северуса. Он обрадовался, когда мастер зелий позволил войти. Северус уже снял преподавательскую мантию. На нём остались белая рубашка на пуговицах и чёрные брюки, а ступни были босыми. В горле Ремуса слегка пересохло. — Добрый вечер, Северус. — Чем обязан такому удовольствию? — парировал тот, стараясь изобразить раздражение, но немного не дотянув. Ремус подавил улыбку и устроился на удобном чёрном кожаном диване. Северус сидел в кресле. Рядом стоял бокал белого вина. Он призвал бутылку и второй бокал и отправил их Ремусу прежде, чем тот успел попросить. — Драко Малфой — твой крестник, верно? — спросил Ремус, когда вино оказалось у него в руках. Северус приподнял тонкую бровь. — Да. Что этот щенок натворил на этот раз? И снова у него не вполне получилось изобразить раздражение. В голосе проскользнула нежность. — Судя по всему, подружился с Гарри Поттером. Ремус рассмеялся, когда Северус едва не пролил на себя вино. — Он что? Ремус пересказал услышанное от Гарри. Кое-что. Но не всё. Он не собирался выдавать секреты своего детёныша. — Кажется, теперь они довольно близки. Я бы даже предположил, что Гарри немного влюблён. Это было определённо больше, чем немного. Но Ремус не хотел доводить Северуса до сердечного приступа. Тот несколько долгих секунд смотрел на него, затем закрыл глаза и сжал переносицу. — Мерлин, помоги мне, — пробормотал он. — У современных детей совершенно нет здравого смысла. Тайные встречи в замке Альбуса Дамблдора. Салазар милостивый. — Не припоминаю, чтобы в тринадцать лет здравого смысла у нас было больше, — сухо заметил Ремус. Кончики ушей Северуса покраснели, и Ремус с трудом сдержал смех. — Я предупредил Гарри, чтобы он был осторожен. Он понимает, что Люциус очень опасен. Эта тема привела Ремуса к вопросу, который он обдумывал с момента ухода Гарри. — Ты знаешь их намного лучше меня. Как думаешь, Нарциссу можно перетянуть на нашу сторону? Повисло долгое, многозначительное молчание. Ремус терпеливо ждал. — Нарцисса сделает всё, что обеспечит её сыну наибольшую безопасность, — наконец ответил Северус. — Она без колебаний отдаст за него жизнь. Он убрал с глаз длинные волосы и положил ноги на кофейный столик. От того, насколько спокойно мужчина чувствовал себя рядом с ним, в животе Ремуса запорхали бабочки. Он подавил ощущение благодаря многолетней практике. — Я часто думал, существует ли безопасный способ вывести Нарциссу и Драко из-под власти Люциуса, если случится худшее. Она следует за ним из страха, а не из любви. Снова и снова я пытался убедить её разработать запасной план, но она отказывается даже обсуждать это — из опасения, что Люциус узнает и решит её наказать. — А если её сын встанет на сторону Гарри Поттера? — спросил Ремус. Хватит ли Драко смелости когда-нибудь сделать это открыто? Люди совершали и гораздо более глупые поступки ради любви. — Тогда она окажется там, где будет необходимо, чтобы защитить его от последствий, — ответил Северус. — Если повезёт, подобный выбор ещё долго не потребуется. Но… поттеровское безрассудство может оказаться именно тем, что заставит Нарциссу действовать. Она последует за Драко, куда бы тот ни направился. И если для этого придётся обратиться к Поттеру… Северус слегка поморщился. — К Дамблдору она никогда не придёт. Единственный недостаток нашего плана. — Гарри тоже не придёт к Дамблдору, — сообщил Ремус. При одной мысли о том, что директор сделал с его детёнышем, его всё ещё мутило. Если бы гоблины не провели проверку… Северус вопросительно поднял бровь, но Ремус покачал головой. — Его секреты не принадлежат мне. Но можно с уверенностью сказать, что в последнее время Гарри доверяет директору примерно так же, как мы. Возможно, даже меньше. — Интересно, — едва слышно произнёс Северус. От низкого голоса по спине Ремуса пробежала дрожь, которую он так и не научился полностью подавлять даже спустя все эти годы. — Сейчас нет смысла строить слишком далёкие планы. То, чего мы опасаемся, может никогда не случиться. По крайней мере, не в ближайшее время. — Нам бы так повезло, — ответил Ремус и допил вино. Хотелось наполнить бокал снова, но это было бы неразумно. От тепла камина и вина ему и без того стало слишком уютно. Не стоило давить сильнее и терять все с таким трудом отвоёванные позиции. — Эти сопляки сведут меня в могилу, Ремус, — тихо заявил Северус. Слова зловеще повисли в освещённой огнём комнате. — Напротив, Северус, — ответил Ремус, вспоминая блеск зелёных глаз Гарри, когда тот рассказывал о зарождавшейся дружбе с Драко Малфоем. — Думаю, они могут спасти нас всех. Если мы правильно разыграем карты. Гарри был юным, безрассудным и наивным во многих вопросах. Но далеко не настолько, насколько следовало ребёнку его возраста. И, несмотря на всё пережитое, в его молодом сердце оставалось столько надежды. Возможно, именно такой надежды хватит, чтобы они справились. .-.-.-.-. В ночь перед матчем со Слизерином в башне Гриффиндора царило напряжение. Даже Гермиона утверждала, что слишком нервничает, чтобы заниматься. За полчаса до отбоя Гарри поднялся. — Я пойду прогуляюсь, — тихо сказал он. Гермиона встревоженно посмотрела на него. — Гарри, уже поздно. — Надену мантию, — пообещал он. — Просто… я не могу здесь оставаться. Нужно подышать воздухом, иначе я не усну. Она явно была недовольна, но не стала продолжать спор. — Только будь осторожен, — пробормотала Гермиона. Гарри поднялся по лестнице ровно настолько, чтобы в уединении накинуть мантию-невидимку. Пришлось подождать всего несколько минут, пока портретный проход открылся и через него вошли двое семикурсников. После этого Гарри выскользнул в коридор. Он сказал Гермионе, что ему нужно подышать воздухом. Но в действительности ему требовалось кое-куда попасть. Сердце колотилось так громко, что Гарри был уверен: каждый прохожий его услышит. Однако немногочисленные ученики ничего не замечали. Все слишком спешили добраться до комнат до отбоя. Наконец Гарри вошёл в пустой кабинет трансфигурации, снял мантию и засунул её в сумку. Он стал ждать. Дверь со скрипом приоткрылась ровно настолько, чтобы внутрь проскользнула светловолосая голова, а затем так же быстро закрылась. — Не могу поверить, что мы это делаем, — пробормотал Драко. — Собираешься проклясть меня перед матчем? Гарри тихо рассмеялся. На сердце стало легко. Драко пришёл. Гарри не был уверен, что тот согласится. — Мне не нужно проклинать тебя, чтобы победить, — поддразнил он и опустился на стул. Драко сел напротив и достал из кармана колоду карт. — То, что у тебя появилась модная «Молния», ещё не означает, что ты выиграешь, — парировал он, перетасовывая карты и раздавая их. — Я бы победил тебя даже на «Чистомёте», Малфой. Гарри дразняще показал язык. Драко посмотрел на него с притворным отвращением. — Все гриффиндорцы настолько инфантильны? Гарри только рассмеялся и разыграл первую карту. Несмотря на все обещания Драко учить его чистокровным традициям, до занятий они обычно так и не доходили. Просто сидели, играли в карты и разговаривали. О квиддиче. О школе. О будущем. Гарри рассказывал Драко то, чего не говорил даже Рону и Гермионе. Драко не осуждал, если Гарри произносил что-нибудь эгоистичное или немного жестокое. Было приятно не следить настолько тщательно за каждым своим словом. — Чем вообще занимаются целители? — спросил Гарри, вспомнив разговор с прошлой встречи. Все ожидали, что Драко станет мастером зелий, но сам он хотел быть целителем. — Лечат людей, Поттер, — ответил Драко, закатив глаза. Гарри посмотрел на него с укором. — Это я и сам понял. Просто у маглов существует множество разных врачей, которые специализируются на определённых вещах. Например, одни лечат только детей. Другие занимаются мозгом или желудком. Есть врачи общей практики: они определяют, к какому специалисту нужно обратиться. Но в основном всё разделено. Один целитель ведь не может лечить абсолютно всё? — По большей части может. Разумеется, у каждого есть сильные стороны. Больница Святого Мунго разделена на отделения: последствия заклинаний, болезни, физические травмы и прочее. Но хороший целитель должен справляться почти со всем, что ему встретится. — Каким целителем ты хочешь стать? Гарри было действительно интересно. Драко выругался, увидев разыгранную им карту, и посмотрел на собственную комбинацию. Он прикусил губу, обдумывая следующий ход. Гарри не мог отвести взгляд от постепенно красневшей кожи. Драко положил карту, и Гарри вынырнул из оцепенения. — Пока у меня будет хорошо получаться, мне всё равно, — пренебрежительно ответил Драко. — Наверное, выберу последствия заклинаний. Контрзаклятия всегда казались мне интересными, а сложных случаев там наверняка много. Не хотелось бы целыми днями принимать роды или заниматься чем-нибудь подобным. Гарри поморщился. Он тоже не мог представить Драко принимающим роды. Не то чтобы Гарри точно знал, как именно это происходило. Но Драко в такой роли всё равно не представлялся. — По крайней мере, когда мы вырастем, практики у тебя будет достаточно, — заявил Гарри. — Я постоянно оказываюсь в больничном крыле. Кажется, мадам Помфри уже подумывает выделить мне личную кровать. Драко фыркнул и разыграл карту, принёсшую ему победу. В серебристых глазах вспыхнуло торжество. — Пройдёт ещё много времени, прежде чем я выучу заклинания, способные собрать твою жалкую задницу воедино. Постарайся не погибнуть до тех пор. — Хорошо, подожду, — согласился Гарри. Он посмотрел на часы. Было поздно, а завтра предстоял важный день. — Нам пора спать. Хочу быть в лучшей форме на поле. — И правильно, если рассчитываешь хотя бы попытаться меня победить, — согласился Драко и взмахом палочки отправил карты в коробку. Перед уходом он задержался и посмотрел на Гарри. Выбившаяся светлая прядь упала на глаза. Гарри вдруг отчаянно захотелось её убрать. — Просто… будь осторожен завтра. Слизеринцы очень хотят выиграть. Последние две недели Гарри постоянно отбивался от мелких атак слизеринцев, поэтому посмотрел на Драко без всякого выражения. — Знаешь, я и сам это заметил. В глазах Драко мелькнула обида. Гарри смягчился. — Я понял. Буду осторожен. Мне не привыкать к змеям, жаждущим моей крови, — сухо добавил он. — Никаких обид, что бы ни произошло. Договорились? Гарри протянул руку. Драко пожал её. — Никаких обид, когда моя команда сотрёт твою в порошок. Он взвизгнул, когда Гарри попытался ткнуть его в бок. — Ты варвар, Поттер. — Для этого у меня есть ты. Будешь делать меня цивилизованнее, — поддразнил Гарри. Драко фыркнул, в последний раз нахмурился и вышел из кабинета. Через несколько минут Гарри накинул мантию и последовал за ним. До башни Гриффиндора было недалеко. Свет полумесяца лился через высокие окна и освещал путь. Краем глаза Гарри заметил движение и замер. Внизу, на траве возле Запретного леса, стояло животное. Сердце подскочило к горлу. Только не Грим. Не сейчас. Не этой ночью. Но животное было слишком маленьким. Гарри приблизился к окну и прищурился. Лунный свет скользнул по тёмно-рыжей шерсти. Живоглот. По телу разлилось облегчение. Гарри уже хотел отвернуться, но… Живоглот был не один. По лужайке к нему трусцой приближался огромный лохматый чёрный пёс. Он ненадолго коснулся носом кошачьей морды, затем развернулся к лесу. Живоглот последовал за ним. Гарри наблюдал, пока оба не скрылись из виду. Что, чёрт возьми, это означало? Могло ли животное действительно быть предзнаменованием смерти, если Живоглот тоже его видел? Возможно, это была обыкновенная собака. Или Живоглот тоже замечал знамения смерти, а завтрашний матч по квиддичу станет для Гарри последним. Он заставил себя отойти от окна и вытер влажные ладони о брюки. Наверняка всё это ерунда. Кошки не могли видеть Гримов. Даже такие умные, как Живоглот. В Запретном лесу обитало множество существ. Почему среди них не могло оказаться обычной собаки?